Кассиан улыбался — по-настоящему, без тени насмешки, и в его золотых глазах отражалась я сама: растрепанная, с пылающими щеками и абсолютно счастливая.
— До вечера, Мелисса, — произнес он хрипловато, провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть припухшей после поцелуя. — И не вздумай сбежать. Я все равно найду, потому что умею создавать лучшие поисковые чары в мире.
— Я не сбегу, — прошептала я, все еще не в силах совладать с дрожащими коленями.
— Знаю, — он подмигнул мне снова, мягко развернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну среди тишины, запаха лаванды и осколков бесценной вазы.
Я опустилась в ближайшее кресло. Сердце колотилось так, будто пыталось выбраться наружу. Я посмотрела на дверь, через которую он вышел, и поняла: моя жизнь, размеренная и предсказуемая, только что взорвалась. И знаете что? Мне это понравилось.
— Мама, значит, папа действительно разбил вазу за несколько тысяч золотых специально? — раздался изумленный детский голосок.
Я моргнула, возвращаясь из прошлого в настоящее. Уютная спальня, мягкий свет ночника и моя дочь, Алесса, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про сон. Я улыбнулась и поправила одеяло, получше укрыв ее.
— Специально, солнышко. Он потом признался, что незаметно использовал чары, чтобы стол чуть сдвинулся в нужный момент. Говорил, это была самая дорогая инвестиция в его жизни.
— Папа всегда шутит, что любовь требует жертв. — Алесса хихикнула. — Но чтобы таких…
— Иногда нужно разбить что-то старое и дорогое, чтобы освободить место для чего-то нового, — философски заметила я и поцеловала ее в лоб. — И для кого-то нового.
— Ты любишь его? — вдруг серьезно спросила она.
Я посмотрела на магиснимок, стоявший на тумбочке. Нас с Кассианом запечатлели там через год после той знаменательной встречи, когда я случайно облила его эссенцией лунного света. Он все так же смотрел уверенно и чуть насмешливо, а я прижималась к его боку, а мои глаза сияли ярче бриллианта в помолвочном кольце, которое он преподнес мне за несколько минут до снимка, преклонив колено.
За прожитые вместе годы Кассиан так и не перестал подшучивать над моей неуклюжестью, а я так и не научилась ходить мимо столов, не задевая ничего локтем. Но он всегда был рядом, чтобы подхватить меня. Или разбить еще одну вазу, чтобы я не чувствовала себя виноватой.
— Больше всего на свете, — тихо ответила я, выключая ночник.
Я вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. В гостиной меня ждал Кассиан с двумя чашками горячего чая. Он поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз, несмотря на возраст, все так же заплясали знакомые озорные золотые искорки.
— Закончила рассказывать сказку на ночь? — спросил он, протянув мне чашку.
— Не сказку, — поправила я, устроившись поудобнее рядом с ним на диване. — Правдивую историю из жизни.
— И каков финал? — Кассиан обнял меня, притянув ближе. — Счастливый?
— До финала еще далеко, — улыбнулась я, прижавшись щекой к его плечу — самому надежному и крепкому в мире. — У нас полно времени, чтобы написать следующие главы. И я уверена, что все они будут счастливыми.
— До вечера, Мелисса, — произнес он хрипловато, провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть припухшей после поцелуя. — И не вздумай сбежать. Я все равно найду, потому что умею создавать лучшие поисковые чары в мире.
— Я не сбегу, — прошептала я, все еще не в силах совладать с дрожащими коленями.
— Знаю, — он подмигнул мне снова, мягко развернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну среди тишины, запаха лаванды и осколков бесценной вазы.
Я опустилась в ближайшее кресло. Сердце колотилось так, будто пыталось выбраться наружу. Я посмотрела на дверь, через которую он вышел, и поняла: моя жизнь, размеренная и предсказуемая, только что взорвалась. И знаете что? Мне это понравилось.
***
— Мама, значит, папа действительно разбил вазу за несколько тысяч золотых специально? — раздался изумленный детский голосок.
Я моргнула, возвращаясь из прошлого в настоящее. Уютная спальня, мягкий свет ночника и моя дочь, Алесса, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про сон. Я улыбнулась и поправила одеяло, получше укрыв ее.
— Специально, солнышко. Он потом признался, что незаметно использовал чары, чтобы стол чуть сдвинулся в нужный момент. Говорил, это была самая дорогая инвестиция в его жизни.
— Папа всегда шутит, что любовь требует жертв. — Алесса хихикнула. — Но чтобы таких…
— Иногда нужно разбить что-то старое и дорогое, чтобы освободить место для чего-то нового, — философски заметила я и поцеловала ее в лоб. — И для кого-то нового.
— Ты любишь его? — вдруг серьезно спросила она.
Я посмотрела на магиснимок, стоявший на тумбочке. Нас с Кассианом запечатлели там через год после той знаменательной встречи, когда я случайно облила его эссенцией лунного света. Он все так же смотрел уверенно и чуть насмешливо, а я прижималась к его боку, а мои глаза сияли ярче бриллианта в помолвочном кольце, которое он преподнес мне за несколько минут до снимка, преклонив колено.
За прожитые вместе годы Кассиан так и не перестал подшучивать над моей неуклюжестью, а я так и не научилась ходить мимо столов, не задевая ничего локтем. Но он всегда был рядом, чтобы подхватить меня. Или разбить еще одну вазу, чтобы я не чувствовала себя виноватой.
— Больше всего на свете, — тихо ответила я, выключая ночник.
Я вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. В гостиной меня ждал Кассиан с двумя чашками горячего чая. Он поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз, несмотря на возраст, все так же заплясали знакомые озорные золотые искорки.
— Закончила рассказывать сказку на ночь? — спросил он, протянув мне чашку.
— Не сказку, — поправила я, устроившись поудобнее рядом с ним на диване. — Правдивую историю из жизни.
— И каков финал? — Кассиан обнял меня, притянув ближе. — Счастливый?
— До финала еще далеко, — улыбнулась я, прижавшись щекой к его плечу — самому надежному и крепкому в мире. — У нас полно времени, чтобы написать следующие главы. И я уверена, что все они будут счастливыми.
