Патрик зажмурился. Несколько раз глубоко и размеренно вздохнул, выпуская воздух через полуоткрытый рот. Видимо, силился таким образом совладать с раздражением.
— И что же случится? — наконец, вкрадчиво поинтересовался он, открыв глаза. В их глубине зажглись опасные злые огоньки. — Бургомистр пришлет мне гневное письмо? Или, быть может, вызовет на дуэль на гусиных перьях?
Джоффри гулко сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.
— Он… он может еще сильнее сократить финансирование участка, — едва слышно пролепетал он. — А я и так тут за десятерых один вкалываю.
Как ни странно, но такое чистосердечное признание слегка смягчило Патрика. По крайней мере, на его виске перестала нервно пульсировать синяя тонкая жилка вздувшейся вены.
— Один? — искренне изумился он. — То есть, ты хочешь сказать, что являешься единственным полицейским на весь город?
— Ну… да, — неохотно подтвердил Джоффри. — Уже месяц как. Раньше мы работали вместе со стариной Берком. Однако тот ушел на пенсию. Я просил бургомистра позволить мне подыскать себе помощника. Но господин Трезор Вустер категорически отказался выделять на это деньги. Мол, Бельвиль такой маленький городок, что я прекрасно справлюсь в одиночку. Тем более он сам забыл, когда здесь происходило какое-нибудь преступление.
Я не удержалась от печального вздоха. Своя правда в словах бургомистра, несомненно, присутствовала. Я бы, скорее, назвала Бельвиль даже не городом, а сонной тихой большой деревней, где все знали всех. Помнится, в прошлом году кто-то взял привычку по ночам изрисовывать двери ратуши мелом. И это было самое серьезное происшествие за последние пару лет, о котором судачили несколько месяцев, пока преступники — братья-близнецы десяти лет — не были пойманы в буквальном смысле слова за руку и не преданы публичному суровому порицанию.
— Мне даже полы здесь приходится мыть самому, — пожаловался Джоффри. — Потому как на уборщицу денег тоже нет. Вот и выкручиваюсь собственными силами так, как умею.
— Однако, — протянул Патрик и недовольно покачал головой. — Получается, без подкрепления мне все равно не обойтись.
— Без подкрепления? — простодушно удивился Джоффри. — Какого?
— Обычного, — отрезал Патрик и принялся перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, тело необходимо забрать и хорошенько осмотреть его.
— Зачем? — еще сильнее удивился Джоффри. Осекся, перехватив насмешливый взгляд Патрика.
— Ты предлагаешь оставить несчастного лежать в архиве? — полюбопытствовал он. — Как-то это не по-людски. Да и служащие вряд ли обрадуются такому соседству.
— Нет, я не про это, — пробубнил Джоффри. — Конечно, тело надо забрать… Демоны, а что потом с ним делают? Понятия не имею, это первое убийство в городе. Но…
— Но? — с любопытством поинтересовался Патрик, когда Джоффри окончательно стушевался и замолчал.
— Но зачем его опять осматривать? — послушно подхватил тот. — И без того понятно, как убили бедолагу. — Неожиданно встрепенулся, как будто осененный какой-то идеей, и жалобно протянул: — А вдруг это несчастный случай? Бедный Квентин просто неудачно упал — и все.
Патрик не дал ему договорить. Он лишь махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, и выудил амулет из-под ворота белоснежной шелковой рубашки.
Я невольно поежилась, в очередной раз увидев знак, знакомый всем магам Трибада. Серебряный круг, перечеркнутый молнией.
— Все, хватит, — отчеканил Патрик. — Раз ты не знаешь, как, почему и что надо делать при таких обстоятельствах, придется вызывать тех, кто знает.
Он сжал амулет в ладони, и поверхность металла вспыхнула мягким голубым светом, озарив его сосредоточенное лицо.
— Патрик? — раздался из ниоткуда удивленный мужской голос, звонкий и четкий, будто собеседник стоял рядом. — Ты уже вернулся? Или что-то случилось?
— Случилось, — сухо ответил Патрик, не сводя глаз с мерцающего амулета. — Я совершенно внезапно наткнулся на труп. Произошло убийство.
— Убийство? — В голосе прозвучало искреннее ошеломление, а затем невидимый собеседник Патрика продолжил с сарказмом: — Слушай, дружище, ты же вроде в отпуск уехал? Как ты умудряешься даже на отдыхе находить себе приключения? Это какой-то талант. В столице стало скучно, и ты…
— Меньше слов и яда, — холодно посоветовал Патрик. — Мне нужны люди. Хотя бы двое. Или один стоящий. Чтобы забрали тело, провели нормальный осмотр, опросили свидетелей так, как это положено, а не как умеет местный блюститель порядка, который еще полы в участке моет.
Джоффри обиженно шмыгнул носом, но промолчал.
— Вышлю, вышлю, не кипятись, — заверили его по другую сторону заклинания связи. Теперь собеседник Патрика говорил без неуместного веселья, а сухо и четко. — Дай мне час, не больше. Кстати, документацию по твоему «пустяковому делу» захватить? Которым ты как раз желал заняться в отпуске, чтобы зря время не терять. Тот самый донос в магический надзор о незаконной колдовской деятельности какой-то ведьмы-недоучки?
— Обязательно, — отрезал Патрик, почему-то бросив косой взгляд на меня.
У меня внутри все похолодело. Донос? В магический надзор? О деятельности ведьмы-недоучки? Я невольно сделала шаг назад, надеясь провалиться сквозь пол.
Ох, чует моя селезенка, Патрик в Бельвиле из-за меня! Недаром мне пришло письмо с уведомлением о проверке из магического надзора!
Но, с другой стороны, Патрик занимает слишком высокий пост, чтобы заинтересоваться совершенно обычной лавкой по продаже магических безделушек.
Патрик тем временем разжал ладонь. Голубое свечение амулета медленно угасло. Серебряный диск снова стал просто украшением, скрытым под тканью рубашки, куда, собственно, Патрик и поторопился его заправить.
— Джоффри. — Голос Патрика прозвучал тихо, но так, что рыжий полицейский сразу выпрямился. — Иди проверь своих гостей. Убедись, что они никуда не делись. А затем приведи ко мне… М-м… Пожалуй, начну я с Мариэллы Вустер.
Удивительно, но Джоффри даже не подумал спорить. Он кивнул и тут же выбежал из комнаты, при этом так поспешно, что чуть не снес меня с пути.
Увы, я его примеру, видимо, не могу последовать. Хотя очень хочется.
И я сделала еще шаг назад, мечтая, что при первом же удобном моменте сбегу.
— Катрина, милая моя, не глазей с такой надеждой на выход, — с легким смешком проговорил Патрик, тем самым подтвердив мои самые наихудшие предположения. И завершил жестко: — Не поможет все равно.
Я с тоской покосилась на дверь. В тот же миг ее окутало серебристое свечение блокирующих чар.
— Не нервируй меня, пожалуйста, — попросил Патрик, безуспешно пытаясь скрыть улыбку в уголках губ.
— Даже в мыслях не было.
Я сказала это машинально, отчаянно соображая, что же делать.
Значит, Патрик все-таки тот самый специалист магического надзора, которого отправили проверить мою деятельность. И да, пусть это было сделано из-за доноса, но мне от этого не легче. Потому что в моей лавке можно найти слишком много тех вещей, которые магическому надзору видеть вот вообще не следует.
— Сядь, Катрина, — между тем небрежно бросил Патрик.
— Спасибо, я постою, — пробормотала я.
— Сядь!
Голос Патрика ударил, как плеть — коротко, резко, без права на возражение.
И я… села. Благо, что рядом оказался стул, иначе я приземлилась бы прямо на пол — настолько беспрекословно прозвучал приказ.
И не потому, что испугалась.
Ай, да ладно, что лукавить, я испугалась, и испугалась сильно. Но перечить Патрику не стала не только по этой причине, хотя она оказалась, пожалуй, основополагающей. Но прежде всего по тому, что лучше мне сейчас вообще притихнуть и затаиться.
Стул подо мной оказался неожиданно холодным, словно только что стоял в подвале. Или это у меня внутри все заледенело.
Патрик медленно прошелся по комнате, сложив за спиной руки и не сводя с меня взгляда. Внимательного и очень цепкого. Прежде он так смотрел на Мариэллу, когда она щедро сыпала обвинениями в мой адрес. И опять накатило нестерпимое желание спрятаться куда-нибудь подальше.
— Значит, — протянул он, остановившись прямо передо мной, — ты уже поняла, кого прислали проверить твою лавку.
— Именно, — ответила я, постаравшись, чтобы голос предательски не дрогнул. — Но поверьте, господин Чейс, у меня в лавке нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.
И поморщилась, осознав, что невольно перешла с ним на официальный и как-то противный заискивающий тон.
— М-м… — Патрик усмехнулся. — А донос в магический надзор, по-твоему, почему написали?
Я промолчала.
— Люди пишут доносы по самым разным причинам, Катрина. — Так и не дождавшись ответа, Патрик шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до неприличия. — От зависти к чужому успеху до банального несварения желудка. Но этот… — Он выдержал паузу, наклонившись так низко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма: горький, полынный. — Этот был написан с таким знанием дела, будто автор самолично пересчитал и составил опись запрещенных артефактов в твоих закромах. Собственно, поэтому, наверное, я и взял это дело, хотя уходил в отпуск. Мне показалась очень любопытной та ненависть, которая сквозила в каждой строке анонимного послания.
Я вжалась в спинку стула, почувствовав, как по позвоночнику пробежал мороз. Патрик не просто смотрел на меня — он меня мысленно препарировал. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова поднялся к глазам. На дне его зрачков танцевало темное пламя чего-то пугающе плотского, жадного, совершенно не вяжущегося с образом сурового и беспристрастного инквизитора.
— Мне нечего вам сказать, господин инспектор, — севшим голосом выдавила я, и думать забыв про прежний дружеский тон. — В моей лавке вы найдете лишь сухие травы и обычные магические безделушки разрешенного к продаже уровня. Ничего более.
Патрик тихо рассмеялся. Это был опасный звук, отдавшийся где-то в низу моего живота сладкой дрожью. Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки, на удивление нежно убрав выбившийся локон за ухо. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, и от этого мимолетного контакта я вздрогнула всем телом — то ли от испуга, то ли от странного, неуместного возбуждения, которое напугало меня еще сильнее, чем перспектива тюрьмы.
— Твои зрачки расширились, — прошептал он, даже не подумав убрать руку. Теперь его пальцы медленно раз за разом очерчивали абрис моего лица. — Ты боишься. Но не так, как боятся преступники, Катрина. Ты боишься не разоблачения или наказания. А боишься признаться в том, как тебя тянет ко мне.
— Вы… вы ведете себя непрофессионально. — Я попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко.
— О, поверь, я крайне профессионален. — Его голос стал еще тише, превратившись в вкрадчивый бархат. Он оперся руками о подлокотники моего стула, фактически запер меня в ловушке. — Я чувствую ложь кожей. Чувствую, как бешено колотится жилка на твоей шее. Она стучит: «Виновна, виновна, виновна». И знаешь, что самое скверное?
Он склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули еще более опасные огоньки.
— Самое скверное то, что мне это безумно нравится, — выдохнул он мне почти в самые губы.
— Господин Чейс… — пискнула я, собрав все свои силы.
Я хотела возразить ему, хотела сказать, что он не имеет права так говорить со мной и, тем более, вести, что я сейчас закричу… Но не сумела. Слова застряли в горле, превратившись в тихий, прерывистый выдох.
Патрик не дал мне времени на раздумья. Он сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня.
Его губы оказались горячее, чем я ожидала, жесткими и уверенными. Они давили, настойчиво требуя ответа, и мое тело предало меня самым позорным образом, откликнувшись раньше разума. Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его строгого камзола, скомкала дорогую ткань, не желая первой отстраниться.
Он пробовал мои губы на вкус так, будто хотел попробовать сам мой страх, смешанный с желанием. Его язык скользнул по ним, и я, сдавшись, приоткрыла рот. Рука Патрика, до этого лежавшая на подлокотнике, переместилась на мою шею, пальцы зарылись в волосы на затылке, сжались, заставив меня беспомощно запрокинуть голову.
Мой разум тонул. В запахе его парфюма, в этой подавляющей силе. На мгновение мне показалось, что он действительно может выпить мою душу через этот поцелуй, забрать все мои секреты вместе с воздухом.
И вдруг он отстранился.
Так же резко, как и начал.
Я осталась сидеть с закрытыми глазами, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как горят губы и пульсирует кровь в висках. Затем очень медленно открыла их.
Патрик стоял передо мной, лениво поправляя дорогие бриллиантовые запонки на манжетах рубашки. Вид у него был довольный, словно у кота, который не просто съел сметану, но и убедился, что она была высшего сорта.
— Видишь. — В его голосе прозвучала непривычная хриплость. — Я же говорил. Тебя тянет ко мне, Катрина. И ты боишься не меня, а своих чувств ко мне.
Я провела языком по припухшим после слишком страстного поцелуя губам.
— Это… это было непрофессионально, — наконец, повторила я, хотя прозвучало это как слабое оправдание.
Патрик усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать мне прямо в ухо, от чего по спине снова пробежали мурашки:
— Так подай на меня жалобу в магический надзор. — Сделал паузу и добавил насмешливо: — И я обязательно рассмотрю ее в числе первых бумаг после завершения отпуска.
— Вообще-то, я замужем, — нашла я еще одну причину его недопустимого поведения. — И вы…
— Ах да, замужем, — перебил меня Патрик и как-то сразу помрачнел. Буркнул себе под нос: — А вот это и впрямь проблема. Которая требует немедленного разрешения.
О чем это он? Прозвучало, если честно, с изрядной долей угрозы.
Патрик и не подумал пояснять смысл своих слов. Он выпрямился и отошел к столу, снова превратившись в непроницаемого инквизитора, каким был минуту назад.
— Теперь к делу, — сухо сказал он, беря со стола папку. — Потому что через минуту войдет Джоффри с очаровательной и потрясающе наглой в своих притязаниях Мариэллой Вустер. О твоих возможных прегрешениях поговорим позже. И, к слову, даже не надейся, что я забыл твой загадочный визит на кладбище. Безумно любопытно, что же ты там забыла на самом деле. — Сделал паузу, смерив меня испытующим взглядом, как будто надеялся, что я немедленно выложу ему всю правду.
Я в этот момент мысленно застонала от ужаса.
Кладбище! Ох, Катрина, дурная твоя голова! Если Патрик поймет, зачем я туда наведалась, то мало мне точно не покажется.
— Не паникуй раньше времени, — с коротким смешком попросил Патрик, без особых проблем угадав мои эмоции. — Как я уже сказал, этот вопрос подождет. Пока я предпочитаю целиком и полностью сосредоточиться на расследовании убийства.
— А если… — чуть осмелев, начала я, но осеклась.
— А если что? — Патрик выжидающе приподнял бровь.
— Если я расскажу Джоффри, что вы использовали служебное положение для личного контакта?
Патрик рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, без стальных ноток.
— Попробуй. Я не буду тебе мешать. Джоффри слишком напуган, чтобы принять твои слова всерьез. А остальные… — Он пожал плечами. — Кто поверит маленькой ведьмочке из провинции против высокопоставленного инспектора столичного надзора? — Сделал паузу и вдруг вкрадчиво добавил: — И потом, драгоценная моя. Разве не таким был твой план? Сделать все, лишь бы окружающие поверили, что мы любовники. Не так ли?
— И что же случится? — наконец, вкрадчиво поинтересовался он, открыв глаза. В их глубине зажглись опасные злые огоньки. — Бургомистр пришлет мне гневное письмо? Или, быть может, вызовет на дуэль на гусиных перьях?
Джоффри гулко сглотнул, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства.
— Он… он может еще сильнее сократить финансирование участка, — едва слышно пролепетал он. — А я и так тут за десятерых один вкалываю.
Как ни странно, но такое чистосердечное признание слегка смягчило Патрика. По крайней мере, на его виске перестала нервно пульсировать синяя тонкая жилка вздувшейся вены.
— Один? — искренне изумился он. — То есть, ты хочешь сказать, что являешься единственным полицейским на весь город?
— Ну… да, — неохотно подтвердил Джоффри. — Уже месяц как. Раньше мы работали вместе со стариной Берком. Однако тот ушел на пенсию. Я просил бургомистра позволить мне подыскать себе помощника. Но господин Трезор Вустер категорически отказался выделять на это деньги. Мол, Бельвиль такой маленький городок, что я прекрасно справлюсь в одиночку. Тем более он сам забыл, когда здесь происходило какое-нибудь преступление.
Я не удержалась от печального вздоха. Своя правда в словах бургомистра, несомненно, присутствовала. Я бы, скорее, назвала Бельвиль даже не городом, а сонной тихой большой деревней, где все знали всех. Помнится, в прошлом году кто-то взял привычку по ночам изрисовывать двери ратуши мелом. И это было самое серьезное происшествие за последние пару лет, о котором судачили несколько месяцев, пока преступники — братья-близнецы десяти лет — не были пойманы в буквальном смысле слова за руку и не преданы публичному суровому порицанию.
— Мне даже полы здесь приходится мыть самому, — пожаловался Джоффри. — Потому как на уборщицу денег тоже нет. Вот и выкручиваюсь собственными силами так, как умею.
— Однако, — протянул Патрик и недовольно покачал головой. — Получается, без подкрепления мне все равно не обойтись.
— Без подкрепления? — простодушно удивился Джоффри. — Какого?
— Обычного, — отрезал Патрик и принялся перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, тело необходимо забрать и хорошенько осмотреть его.
— Зачем? — еще сильнее удивился Джоффри. Осекся, перехватив насмешливый взгляд Патрика.
— Ты предлагаешь оставить несчастного лежать в архиве? — полюбопытствовал он. — Как-то это не по-людски. Да и служащие вряд ли обрадуются такому соседству.
— Нет, я не про это, — пробубнил Джоффри. — Конечно, тело надо забрать… Демоны, а что потом с ним делают? Понятия не имею, это первое убийство в городе. Но…
— Но? — с любопытством поинтересовался Патрик, когда Джоффри окончательно стушевался и замолчал.
— Но зачем его опять осматривать? — послушно подхватил тот. — И без того понятно, как убили бедолагу. — Неожиданно встрепенулся, как будто осененный какой-то идеей, и жалобно протянул: — А вдруг это несчастный случай? Бедный Квентин просто неудачно упал — и все.
Патрик не дал ему договорить. Он лишь махнул рукой, словно отгонял назойливую муху, и выудил амулет из-под ворота белоснежной шелковой рубашки.
Я невольно поежилась, в очередной раз увидев знак, знакомый всем магам Трибада. Серебряный круг, перечеркнутый молнией.
— Все, хватит, — отчеканил Патрик. — Раз ты не знаешь, как, почему и что надо делать при таких обстоятельствах, придется вызывать тех, кто знает.
Он сжал амулет в ладони, и поверхность металла вспыхнула мягким голубым светом, озарив его сосредоточенное лицо.
— Патрик? — раздался из ниоткуда удивленный мужской голос, звонкий и четкий, будто собеседник стоял рядом. — Ты уже вернулся? Или что-то случилось?
— Случилось, — сухо ответил Патрик, не сводя глаз с мерцающего амулета. — Я совершенно внезапно наткнулся на труп. Произошло убийство.
— Убийство? — В голосе прозвучало искреннее ошеломление, а затем невидимый собеседник Патрика продолжил с сарказмом: — Слушай, дружище, ты же вроде в отпуск уехал? Как ты умудряешься даже на отдыхе находить себе приключения? Это какой-то талант. В столице стало скучно, и ты…
— Меньше слов и яда, — холодно посоветовал Патрик. — Мне нужны люди. Хотя бы двое. Или один стоящий. Чтобы забрали тело, провели нормальный осмотр, опросили свидетелей так, как это положено, а не как умеет местный блюститель порядка, который еще полы в участке моет.
Джоффри обиженно шмыгнул носом, но промолчал.
— Вышлю, вышлю, не кипятись, — заверили его по другую сторону заклинания связи. Теперь собеседник Патрика говорил без неуместного веселья, а сухо и четко. — Дай мне час, не больше. Кстати, документацию по твоему «пустяковому делу» захватить? Которым ты как раз желал заняться в отпуске, чтобы зря время не терять. Тот самый донос в магический надзор о незаконной колдовской деятельности какой-то ведьмы-недоучки?
— Обязательно, — отрезал Патрик, почему-то бросив косой взгляд на меня.
У меня внутри все похолодело. Донос? В магический надзор? О деятельности ведьмы-недоучки? Я невольно сделала шаг назад, надеясь провалиться сквозь пол.
Ох, чует моя селезенка, Патрик в Бельвиле из-за меня! Недаром мне пришло письмо с уведомлением о проверке из магического надзора!
Но, с другой стороны, Патрик занимает слишком высокий пост, чтобы заинтересоваться совершенно обычной лавкой по продаже магических безделушек.
Патрик тем временем разжал ладонь. Голубое свечение амулета медленно угасло. Серебряный диск снова стал просто украшением, скрытым под тканью рубашки, куда, собственно, Патрик и поторопился его заправить.
— Джоффри. — Голос Патрика прозвучал тихо, но так, что рыжий полицейский сразу выпрямился. — Иди проверь своих гостей. Убедись, что они никуда не делись. А затем приведи ко мне… М-м… Пожалуй, начну я с Мариэллы Вустер.
Удивительно, но Джоффри даже не подумал спорить. Он кивнул и тут же выбежал из комнаты, при этом так поспешно, что чуть не снес меня с пути.
Увы, я его примеру, видимо, не могу последовать. Хотя очень хочется.
И я сделала еще шаг назад, мечтая, что при первом же удобном моменте сбегу.
— Катрина, милая моя, не глазей с такой надеждой на выход, — с легким смешком проговорил Патрик, тем самым подтвердив мои самые наихудшие предположения. И завершил жестко: — Не поможет все равно.
Я с тоской покосилась на дверь. В тот же миг ее окутало серебристое свечение блокирующих чар.
— Не нервируй меня, пожалуйста, — попросил Патрик, безуспешно пытаясь скрыть улыбку в уголках губ.
— Даже в мыслях не было.
Я сказала это машинально, отчаянно соображая, что же делать.
Значит, Патрик все-таки тот самый специалист магического надзора, которого отправили проверить мою деятельность. И да, пусть это было сделано из-за доноса, но мне от этого не легче. Потому что в моей лавке можно найти слишком много тех вещей, которые магическому надзору видеть вот вообще не следует.
— Сядь, Катрина, — между тем небрежно бросил Патрик.
— Спасибо, я постою, — пробормотала я.
— Сядь!
Голос Патрика ударил, как плеть — коротко, резко, без права на возражение.
И я… села. Благо, что рядом оказался стул, иначе я приземлилась бы прямо на пол — настолько беспрекословно прозвучал приказ.
И не потому, что испугалась.
Ай, да ладно, что лукавить, я испугалась, и испугалась сильно. Но перечить Патрику не стала не только по этой причине, хотя она оказалась, пожалуй, основополагающей. Но прежде всего по тому, что лучше мне сейчас вообще притихнуть и затаиться.
Стул подо мной оказался неожиданно холодным, словно только что стоял в подвале. Или это у меня внутри все заледенело.
Патрик медленно прошелся по комнате, сложив за спиной руки и не сводя с меня взгляда. Внимательного и очень цепкого. Прежде он так смотрел на Мариэллу, когда она щедро сыпала обвинениями в мой адрес. И опять накатило нестерпимое желание спрятаться куда-нибудь подальше.
— Значит, — протянул он, остановившись прямо передо мной, — ты уже поняла, кого прислали проверить твою лавку.
— Именно, — ответила я, постаравшись, чтобы голос предательски не дрогнул. — Но поверьте, господин Чейс, у меня в лавке нет ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.
И поморщилась, осознав, что невольно перешла с ним на официальный и как-то противный заискивающий тон.
— М-м… — Патрик усмехнулся. — А донос в магический надзор, по-твоему, почему написали?
Я промолчала.
— Люди пишут доносы по самым разным причинам, Катрина. — Так и не дождавшись ответа, Патрик шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до неприличия. — От зависти к чужому успеху до банального несварения желудка. Но этот… — Он выдержал паузу, наклонившись так низко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма: горький, полынный. — Этот был написан с таким знанием дела, будто автор самолично пересчитал и составил опись запрещенных артефактов в твоих закромах. Собственно, поэтому, наверное, я и взял это дело, хотя уходил в отпуск. Мне показалась очень любопытной та ненависть, которая сквозила в каждой строке анонимного послания.
Я вжалась в спинку стула, почувствовав, как по позвоночнику пробежал мороз. Патрик не просто смотрел на меня — он меня мысленно препарировал. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова поднялся к глазам. На дне его зрачков танцевало темное пламя чего-то пугающе плотского, жадного, совершенно не вяжущегося с образом сурового и беспристрастного инквизитора.
— Мне нечего вам сказать, господин инспектор, — севшим голосом выдавила я, и думать забыв про прежний дружеский тон. — В моей лавке вы найдете лишь сухие травы и обычные магические безделушки разрешенного к продаже уровня. Ничего более.
Патрик тихо рассмеялся. Это был опасный звук, отдавшийся где-то в низу моего живота сладкой дрожью. Он протянул руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся кончиками пальцев моей щеки, на удивление нежно убрав выбившийся локон за ухо. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим, и от этого мимолетного контакта я вздрогнула всем телом — то ли от испуга, то ли от странного, неуместного возбуждения, которое напугало меня еще сильнее, чем перспектива тюрьмы.
— Твои зрачки расширились, — прошептал он, даже не подумав убрать руку. Теперь его пальцы медленно раз за разом очерчивали абрис моего лица. — Ты боишься. Но не так, как боятся преступники, Катрина. Ты боишься не разоблачения или наказания. А боишься признаться в том, как тебя тянет ко мне.
— Вы… вы ведете себя непрофессионально. — Я попыталась придать голосу твердость, но вышло жалко.
— О, поверь, я крайне профессионален. — Его голос стал еще тише, превратившись в вкрадчивый бархат. Он оперся руками о подлокотники моего стула, фактически запер меня в ловушке. — Я чувствую ложь кожей. Чувствую, как бешено колотится жилка на твоей шее. Она стучит: «Виновна, виновна, виновна». И знаешь, что самое скверное?
Он склонил голову набок, и в его глазах вспыхнули еще более опасные огоньки.
— Самое скверное то, что мне это безумно нравится, — выдохнул он мне почти в самые губы.
— Господин Чейс… — пискнула я, собрав все свои силы.
Я хотела возразить ему, хотела сказать, что он не имеет права так говорить со мной и, тем более, вести, что я сейчас закричу… Но не сумела. Слова застряли в горле, превратившись в тихий, прерывистый выдох.
Патрик не дал мне времени на раздумья. Он сократил последнее расстояние между нами и поцеловал меня.
Его губы оказались горячее, чем я ожидала, жесткими и уверенными. Они давили, настойчиво требуя ответа, и мое тело предало меня самым позорным образом, откликнувшись раньше разума. Я судорожно вцепилась пальцами в лацканы его строгого камзола, скомкала дорогую ткань, не желая первой отстраниться.
Он пробовал мои губы на вкус так, будто хотел попробовать сам мой страх, смешанный с желанием. Его язык скользнул по ним, и я, сдавшись, приоткрыла рот. Рука Патрика, до этого лежавшая на подлокотнике, переместилась на мою шею, пальцы зарылись в волосы на затылке, сжались, заставив меня беспомощно запрокинуть голову.
Мой разум тонул. В запахе его парфюма, в этой подавляющей силе. На мгновение мне показалось, что он действительно может выпить мою душу через этот поцелуй, забрать все мои секреты вместе с воздухом.
И вдруг он отстранился.
Так же резко, как и начал.
Я осталась сидеть с закрытыми глазами, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как горят губы и пульсирует кровь в висках. Затем очень медленно открыла их.
Патрик стоял передо мной, лениво поправляя дорогие бриллиантовые запонки на манжетах рубашки. Вид у него был довольный, словно у кота, который не просто съел сметану, но и убедился, что она была высшего сорта.
— Видишь. — В его голосе прозвучала непривычная хриплость. — Я же говорил. Тебя тянет ко мне, Катрина. И ты боишься не меня, а своих чувств ко мне.
Я провела языком по припухшим после слишком страстного поцелуя губам.
— Это… это было непрофессионально, — наконец, повторила я, хотя прозвучало это как слабое оправдание.
Патрик усмехнулся и наклонился, чтобы прошептать мне прямо в ухо, от чего по спине снова пробежали мурашки:
— Так подай на меня жалобу в магический надзор. — Сделал паузу и добавил насмешливо: — И я обязательно рассмотрю ее в числе первых бумаг после завершения отпуска.
— Вообще-то, я замужем, — нашла я еще одну причину его недопустимого поведения. — И вы…
— Ах да, замужем, — перебил меня Патрик и как-то сразу помрачнел. Буркнул себе под нос: — А вот это и впрямь проблема. Которая требует немедленного разрешения.
О чем это он? Прозвучало, если честно, с изрядной долей угрозы.
Патрик и не подумал пояснять смысл своих слов. Он выпрямился и отошел к столу, снова превратившись в непроницаемого инквизитора, каким был минуту назад.
— Теперь к делу, — сухо сказал он, беря со стола папку. — Потому что через минуту войдет Джоффри с очаровательной и потрясающе наглой в своих притязаниях Мариэллой Вустер. О твоих возможных прегрешениях поговорим позже. И, к слову, даже не надейся, что я забыл твой загадочный визит на кладбище. Безумно любопытно, что же ты там забыла на самом деле. — Сделал паузу, смерив меня испытующим взглядом, как будто надеялся, что я немедленно выложу ему всю правду.
Я в этот момент мысленно застонала от ужаса.
Кладбище! Ох, Катрина, дурная твоя голова! Если Патрик поймет, зачем я туда наведалась, то мало мне точно не покажется.
— Не паникуй раньше времени, — с коротким смешком попросил Патрик, без особых проблем угадав мои эмоции. — Как я уже сказал, этот вопрос подождет. Пока я предпочитаю целиком и полностью сосредоточиться на расследовании убийства.
— А если… — чуть осмелев, начала я, но осеклась.
— А если что? — Патрик выжидающе приподнял бровь.
— Если я расскажу Джоффри, что вы использовали служебное положение для личного контакта?
Патрик рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, без стальных ноток.
— Попробуй. Я не буду тебе мешать. Джоффри слишком напуган, чтобы принять твои слова всерьез. А остальные… — Он пожал плечами. — Кто поверит маленькой ведьмочке из провинции против высокопоставленного инспектора столичного надзора? — Сделал паузу и вдруг вкрадчиво добавил: — И потом, драгоценная моя. Разве не таким был твой план? Сделать все, лишь бы окружающие поверили, что мы любовники. Не так ли?
