О как!
— И моя мать была из Грега? — позволила я себе изумленный вопрос.
— Да, — хмуро подтвердила Мариэлла.
Я невольно приосанилась.
Если честно, очень приятно это слышать. А главное — я узнала хоть какие-то крохи информации про свою мать.
А вот Патрик ощутимо помрачнел после услышанного. Откинулся на спинку стула, потер подбородок, глядя на меня непроницаемым взглядом. И на дне его зрачков я уловила тень смутной досады. Как будто его весьма покоробила новая информация.
Хм-м… Такое чувство, будто у него какие-то личные счеты к ведьмам. Вспомнить хотя бы, с каким неодобрением он изучал обстановку моей лавки.
Но почти сразу Патрик с усилием тряхнул головой, как будто прогонял ненужную навязчивую мысль, и вновь сосредоточился на Мариэлле.
— Дальше, — бесцветно прошелестел его голос. — Как понимаю, Квентин обнаружил, что Катрина станет весьма обеспеченной особой, если до истечения срока заявит права на наследство. Так?
— Да, — без особого желания подтвердила Мариэлла.
— Не понимаю. — Патрик озадаченно хмыкнул. — Каким образом документы о наследстве попали в Уотгорд, а не в Бельвиль?
— А мне откуда знать? — огрызнулась Мариэлла. — Не я ведаю почтовыми делами. Полагаю, ошибка какого-нибудь ротозея. Как будто сами не знаете, насколько отвратительно и медленно работает почтовая служба. У них там полнейший бардак!
— Вообще-то, мои родители действительно некоторое время жили в Уотгорде, — рискнула высказаться я в защиту почты. — Они переехали в Бельвиль буквально за несколько месяцев до пожара, в котором погибли.
— Почему? — тут же спросил Патрик. Пояснил, заметив, с каким недоумением я нахмурилась. — По какой причине твои родители покинули Уотгорд? Им кто-то угрожал?
— Не думаю, — с сомнением протянула я. — По крайней мере, я не помню никаких разговоров на этот счет. По-моему, отец просто хотел быть поближе к матери. Так, на всякий случай. Она не жаловалась на здоровье, но все-таки принято заботиться о старших родственниках. А еще бабушка очень скучала по мне и хотела видеть меня почаще. Пусть Уотгорд и Бельвиль разделяет не так много миль, но каждую неделю не наездишься, знаешь ли.
Патрик мои объяснения удовлетворили не в полной мере. Это было понятно по тоненькой вертикальной морщинке, разломившей его переносицу.
— Ладно, продолжим, — через неполную минуту буркнул он и вновь вперил свой немигающий взгляд в Мариэллу.
— Как бы то ни было, но бумаги о том, что Катрина стала наследницей более чем внушительного состояния поступили в Уотгорд, — без особого желания повиновалась она. — И по воле случая затерялись в архиве, поскольку почтальон так и не сумел найти адресата заказного уведомления об этом.
— Подождите, госпожа Вустер! — Патрик вздел указательный палец, и Мариэлла послушно замолчала. — То есть, вы хотите сказать, что в документах было указано имя Катрины? Не ее матери?
— Дословно там было сказано, что все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс переходит старшему ребенку Изабеллы Вейс в том случае, если таковой имеется, — ответила Мариэлла. — В противном случае все состояние Лилибет Вейс уйдет в казну провинции Грег.
— Именно из-за этого вы сделали вывод о том, что Изабелла Вейс принадлежала ведьминскому роду? — полюбопытствовал Патрик.
— Конечно! — воскликнула Мариэлла, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Господин Чейс, не мне вам говорить, что такое Грег и кто там обитает. Да в тех краях в любую женщину плюнь — обязательно в потомственную ведьму угодишь.
В уголках губ Патрика завибрировала слабая улыбка, как будто его чем-то позабавили последние слова Мариэллы. А вот я не увидела в них ничего смешного.
— И каково же было состояние, которое должна получить Катрина? — задал новый вопрос Патрик.
— Вы уже слышали. — Мариэлла пожала плечами. Ядовито спросила: — Или у вас проблемы с памятью, господин Чейс? Странно для человека, который занимает столь высокую должность в магическом надзоре.
— Да, вы сказали, что Катрина должна получить все движимое и недвижимое имущество Лилибет Вейс. — Патрик сделал паузу, после чего вкрадчиво поинтересовался: — А само это имущество было перечислено? Вообще-то, в завещаниях принято приводить точный список наследуемых объектов.
— Нет, не было там никакого списка, — буркнула Мариэлла. — Видимо, поверенный не стал утруждать себя писаниной. Но и без того понятно, что эта самая Лилибет была более чем обеспеченной особой. Я в этом абсолютно не сомневаюсь!
— Откуда такая уверенность?
— Вы бы на драгоценности Катрины взглянули! — забывшись, выпалила Мариэлла. — Да за одно ее рубиновое колье душу демону продать можно!
И тут же осеклась, осознав, что именно ляпнула.
Я с подозрением прищурилась, покосившись на Патрика.
Возможно, мне почудилось. Но я как будто уловила след каких-то чар в воздухе. Как будто он исподволь воздействовал на Мариэллу ментально, тем самым добившись того, что она перестала контролировать свои слова.
Патрик почувствовал мое внимание. Подарил мне лучезарную улыбку, а затем взял — и самым наглым образом заговорщицки подмигнул.
Ох, наглец! Все-таки прибегнул к тому методу допроса, который сам прежде назвал недопустимым.
Мариэлла не заметила наш быстрый обмен взглядами. Она вся насупилась и заранее виновато понурилась, видимо, осознав, что Патрик не упустит столь удобной возможности обернуть ее промах против нее же.
Так и вышло. Патрик улыбнулся шире и хищно подался вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо.
— Да что вы говорите, госпожа Вустер, — издевательски протянул он. — Стало быть, Катрина была права, и вы действительно присвоили ее фамильные драгоценности. Я верно вас понял?
— Нет! — пролепетала Мариэлла. — Я просто… просто видела их раньше. Случайно, когда была в гостях у Витора.
Улыбка Патрика превратилась в едкую ухмылку, и он многозначительно приподнял бровь.
Мариэлла вся сжалась на стуле, не выдержала и трусливо отвела глаза.
— Правда, госпожа Вустер. — Голос Патрика был совершенно бесцветным. — Мне нужна от вас исключительно правда и ничего кроме правды. Или мне вернутся к тому, с чего я начал этот допрос?
И легонько погладил кристалл, по-прежнему лежавший на столе между ними.
— Нет! — в настоящей панике выдохнула Мариэлла, и ее лицо покрылось мертвенной бледностью. — Не надо. Не надо ментального допроса. Я… я скажу.
Глубоко вздохнула, еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. И чуть слышно выдохнула:
— Да, я забрала драгоценности Катрины.
В комнате после этого повисла мертвая тишина. Патрик не торопил Мариэллу с продолжением. При этом продолжал рассматривать ее с нескрываемой брезгливостью. Как будто перед ним внезапно оказалось нечто очень грязное и отвратительное.
Как и следовало ожидать, Мариэлла первой не выдержала этой затянувшейся сверх всякой меры паузы. Она нервно заерзала на стуле, быстро глянула на Патрика из-под полуопущенных ресниц, словно желая проверить, что он делает. Наткнулась на его презрительный взгляд и опять потупилась.
— Я понимаю, как это звучит, — залепетала с отчетливыми оправдывающимися интонациями. — Но… Я просто не могла поступить иначе. Катрина недостойна этих украшений.
— Недостойна?
Выдержка все-таки изменила Патрику. В его глазах полыхнул мрачным заревом гнев, губы искривились в настоящей гримасе отвращения.
— Откуда такой смелый вывод, госпожа Вустер?
— Потому что она живет в этой дыре и будет жить тут до конца дней своих! — вдруг выпалила Мариэлла, и в ее голосе зазвучала истеричная нотка. — Она торгует сушеными лягушками и сомнительными зельями! Что она знает о ценности этих камней? Что она знает о свете, о балах, о том, как должны сиять настоящие драгоценности?
Мариэлла выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь безумной уверенности, который я видела у нее, когда она явилась этим утром в мою лавку и обвинила в краже.
— Они должны принадлежать тому, кто сумеет ими распорядиться нужным образом, — продолжила она, уже обращаясь скорее к себе, чем к нам. — Катрина запирает их в шкатулку. Она надевала их только по праздникам, да и то редко! А я… Я буду носить их каждый день. Я буду блистать в них. — Запнулась на мгновение, после с неуместным кокетством завершила: — И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу!
Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет.
— Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени своей наглости и беспринципности.
Мариэлла дернулась, словно от пощечины.
— Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту… эту ведьму из провинции!
— Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется выражаться в присутствии Катрины.
На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте.
— Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину.
— Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание.
Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей.
Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует.
— Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега. Но я в упор не понимаю, с какой стати вы отправили на нее донос в магический надзор. И почему обвинили в воровстве. Очевидно, что таким образом вы изо всех сил пытались отправить ее в тюрьму. Но в чем ваша выгода? Ведь тогда Катрина точно не сумела бы получить то, что ей причитается.
На щеках Мариэллы вдруг заиграл слабый румянец, как будто ее смутили рассуждения Патрика. Она неопределенно хмыкнула, но промолчала, сделав вид, будто очень заинтересовалась чем-то на противоположной стене.
— Госпожа Вустер, — почти ласково протянул Патрик и многозначительно ударил пару раз подушечкой указательного пальца по кристаллу, заставив тем самым его вновь засверкать, — опять упрямитесь? Поверьте, я очень не люблю угрожать и уж тем более приводить угрозы в исполнение. Но мое терпение отнюдь не безгранично.
Губы Мариэллы немо шевельнулись, как будто она мысленно выругалась. И еще несколько секунд напряженного поединка взглядами — и она опять уступила.
— Я должна была вступить в наследство вместо Катрины, — неохотно призналась она.
Я невольно приложила ладонь ко рту, удерживая изумленное восклицание.
Как такое вообще возможно? Она что, бредит?
А вот Патрик совершенно не удивился. Он удовлетворенно кивнул, как будто ожидал услышать именно это.
— Полагаю, вы собирались прибегнуть к чарам иллюзии? — уточнил он.
— Да, — коротко подтвердила Мариэлла. — У Квентина был знакомый, который пообещал ему помощь в этом. А впрочем, чары иллюзии относятся к самому простому и легкому виду колдовства. Любой, обладающий хоть крупицей магического дара, без малейших проблем справился бы с этой задачей.
— Ну не скажите, — неожиданно возразил ей Патрик. — Бывают иллюзии воистину высочайшего уровня, которые опасно подбираются к искажению самой реальности. — Кашлянул и сухо приказал: — Продолжайте!
— Так или иначе, но необходимо было избавиться от Катрины. — Мариэлла кровожадно ухмыльнулась. — Во-первых, для создания наиболее правдоподобной иллюзии мне был нужен доступ к ее вещам. Это было требование приятеля Квентина. Облик человека легко скопировать, но вот создать точно такую же одежду уже труднее. Да и зачем тратить энергию на такие пустяки, если можно ее просто позаимствовать?
— Вы хотели сказать — украсть, — жестко исправил ее Патрик. Тут же добавил, заметив, как Мариэлла вскинулась, желая возразить: — Продолжайте! Что было «во-вторых»?
— А во-вторых, присутствие Катрины в Бельвиле было просто неуместно. — Мариэлла пожала плечами. — Увы, ее лавка пользуется определенной популярностью в здешних местах. Даже из Уотгорда к ней частенько заглядывают. Согласитесь, было бы очень странно, если бы ее одновременно увидели в двух разных местах.
— Поэтому вы написали донос на нее в магический надзор, — скорее, утвердительно, что вопросительно протянул Патрик.
— Я рассчитывала, что ее заберут для разбирательства, — подтвердила Мариэлла. — Она же ведьма. Да еще и лавка у нее есть. Всем известно, что если хорошенько поискать, то в любой ведьминской лавке можно найти что-нибудь запрещенное.
Я смущенно заерзала на стуле.
Вообще-то, своя правда в словах Мариэллы имелась. В моей лавке действительно было несколько вещей, которые я бы не стала показывать представителю магического надзора.
И опять мое движение не прошло мимо внимания Патрика. Он искоса кольнул меня острым, как стилет, взглядом, но отвлекаться от допроса не стал.
— А почему вы к тому же обвинили ее в краже? — спросил вместо этого он.
— Да потому что я не предполагала, что магический надзор так медленно работает! — с возмущением воскликнула Мариэлла. — Я месяц назад отправила жалобу! Рассчитывала, что инспекция прибудет немедленно, но нет, этого не произошло. Время уже опасно поджимало, надо было что-то срочно делать. Витора-то я уже охмурила, но надо было найти способ выставить Катрину из дома, а в идеале — вообще из города. Поэтому я и пошла на крайние меры.
— Ясно. — Патрик немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем размеренно заговорил, упорядочивая информацию: — Я понял, каким образом вы собирались вступить в наследство. Притвориться Катриной, явиться в архив Уотгорда и забрать завещание из архива. Но что дальше?
— Как что? — удивилась Мариэлла. — Запрос пришел из Грега. Стало быть, в Грег я бы и отправилась. Вместе с Квентином, естественно. Витор мне к тому моменту стал бы не нужен. Там никто понятия не имеет, как выглядит настоящая Катрина Левон, дочь Изабеллы Вейс.
— И моя мать была из Грега? — позволила я себе изумленный вопрос.
— Да, — хмуро подтвердила Мариэлла.
Я невольно приосанилась.
Если честно, очень приятно это слышать. А главное — я узнала хоть какие-то крохи информации про свою мать.
А вот Патрик ощутимо помрачнел после услышанного. Откинулся на спинку стула, потер подбородок, глядя на меня непроницаемым взглядом. И на дне его зрачков я уловила тень смутной досады. Как будто его весьма покоробила новая информация.
Хм-м… Такое чувство, будто у него какие-то личные счеты к ведьмам. Вспомнить хотя бы, с каким неодобрением он изучал обстановку моей лавки.
Но почти сразу Патрик с усилием тряхнул головой, как будто прогонял ненужную навязчивую мысль, и вновь сосредоточился на Мариэлле.
— Дальше, — бесцветно прошелестел его голос. — Как понимаю, Квентин обнаружил, что Катрина станет весьма обеспеченной особой, если до истечения срока заявит права на наследство. Так?
— Да, — без особого желания подтвердила Мариэлла.
— Не понимаю. — Патрик озадаченно хмыкнул. — Каким образом документы о наследстве попали в Уотгорд, а не в Бельвиль?
— А мне откуда знать? — огрызнулась Мариэлла. — Не я ведаю почтовыми делами. Полагаю, ошибка какого-нибудь ротозея. Как будто сами не знаете, насколько отвратительно и медленно работает почтовая служба. У них там полнейший бардак!
— Вообще-то, мои родители действительно некоторое время жили в Уотгорде, — рискнула высказаться я в защиту почты. — Они переехали в Бельвиль буквально за несколько месяцев до пожара, в котором погибли.
— Почему? — тут же спросил Патрик. Пояснил, заметив, с каким недоумением я нахмурилась. — По какой причине твои родители покинули Уотгорд? Им кто-то угрожал?
— Не думаю, — с сомнением протянула я. — По крайней мере, я не помню никаких разговоров на этот счет. По-моему, отец просто хотел быть поближе к матери. Так, на всякий случай. Она не жаловалась на здоровье, но все-таки принято заботиться о старших родственниках. А еще бабушка очень скучала по мне и хотела видеть меня почаще. Пусть Уотгорд и Бельвиль разделяет не так много миль, но каждую неделю не наездишься, знаешь ли.
Патрик мои объяснения удовлетворили не в полной мере. Это было понятно по тоненькой вертикальной морщинке, разломившей его переносицу.
— Ладно, продолжим, — через неполную минуту буркнул он и вновь вперил свой немигающий взгляд в Мариэллу.
— Как бы то ни было, но бумаги о том, что Катрина стала наследницей более чем внушительного состояния поступили в Уотгорд, — без особого желания повиновалась она. — И по воле случая затерялись в архиве, поскольку почтальон так и не сумел найти адресата заказного уведомления об этом.
— Подождите, госпожа Вустер! — Патрик вздел указательный палец, и Мариэлла послушно замолчала. — То есть, вы хотите сказать, что в документах было указано имя Катрины? Не ее матери?
— Дословно там было сказано, что все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс переходит старшему ребенку Изабеллы Вейс в том случае, если таковой имеется, — ответила Мариэлла. — В противном случае все состояние Лилибет Вейс уйдет в казну провинции Грег.
— Именно из-за этого вы сделали вывод о том, что Изабелла Вейс принадлежала ведьминскому роду? — полюбопытствовал Патрик.
— Конечно! — воскликнула Мариэлла, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Господин Чейс, не мне вам говорить, что такое Грег и кто там обитает. Да в тех краях в любую женщину плюнь — обязательно в потомственную ведьму угодишь.
В уголках губ Патрика завибрировала слабая улыбка, как будто его чем-то позабавили последние слова Мариэллы. А вот я не увидела в них ничего смешного.
— И каково же было состояние, которое должна получить Катрина? — задал новый вопрос Патрик.
— Вы уже слышали. — Мариэлла пожала плечами. Ядовито спросила: — Или у вас проблемы с памятью, господин Чейс? Странно для человека, который занимает столь высокую должность в магическом надзоре.
— Да, вы сказали, что Катрина должна получить все движимое и недвижимое имущество Лилибет Вейс. — Патрик сделал паузу, после чего вкрадчиво поинтересовался: — А само это имущество было перечислено? Вообще-то, в завещаниях принято приводить точный список наследуемых объектов.
— Нет, не было там никакого списка, — буркнула Мариэлла. — Видимо, поверенный не стал утруждать себя писаниной. Но и без того понятно, что эта самая Лилибет была более чем обеспеченной особой. Я в этом абсолютно не сомневаюсь!
— Откуда такая уверенность?
— Вы бы на драгоценности Катрины взглянули! — забывшись, выпалила Мариэлла. — Да за одно ее рубиновое колье душу демону продать можно!
И тут же осеклась, осознав, что именно ляпнула.
Я с подозрением прищурилась, покосившись на Патрика.
Возможно, мне почудилось. Но я как будто уловила след каких-то чар в воздухе. Как будто он исподволь воздействовал на Мариэллу ментально, тем самым добившись того, что она перестала контролировать свои слова.
Патрик почувствовал мое внимание. Подарил мне лучезарную улыбку, а затем взял — и самым наглым образом заговорщицки подмигнул.
Ох, наглец! Все-таки прибегнул к тому методу допроса, который сам прежде назвал недопустимым.
Мариэлла не заметила наш быстрый обмен взглядами. Она вся насупилась и заранее виновато понурилась, видимо, осознав, что Патрик не упустит столь удобной возможности обернуть ее промах против нее же.
Так и вышло. Патрик улыбнулся шире и хищно подался вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо.
— Да что вы говорите, госпожа Вустер, — издевательски протянул он. — Стало быть, Катрина была права, и вы действительно присвоили ее фамильные драгоценности. Я верно вас понял?
— Нет! — пролепетала Мариэлла. — Я просто… просто видела их раньше. Случайно, когда была в гостях у Витора.
Улыбка Патрика превратилась в едкую ухмылку, и он многозначительно приподнял бровь.
Мариэлла вся сжалась на стуле, не выдержала и трусливо отвела глаза.
— Правда, госпожа Вустер. — Голос Патрика был совершенно бесцветным. — Мне нужна от вас исключительно правда и ничего кроме правды. Или мне вернутся к тому, с чего я начал этот допрос?
И легонько погладил кристалл, по-прежнему лежавший на столе между ними.
— Нет! — в настоящей панике выдохнула Мариэлла, и ее лицо покрылось мертвенной бледностью. — Не надо. Не надо ментального допроса. Я… я скажу.
Глубоко вздохнула, еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. И чуть слышно выдохнула:
— Да, я забрала драгоценности Катрины.
В комнате после этого повисла мертвая тишина. Патрик не торопил Мариэллу с продолжением. При этом продолжал рассматривать ее с нескрываемой брезгливостью. Как будто перед ним внезапно оказалось нечто очень грязное и отвратительное.
Как и следовало ожидать, Мариэлла первой не выдержала этой затянувшейся сверх всякой меры паузы. Она нервно заерзала на стуле, быстро глянула на Патрика из-под полуопущенных ресниц, словно желая проверить, что он делает. Наткнулась на его презрительный взгляд и опять потупилась.
— Я понимаю, как это звучит, — залепетала с отчетливыми оправдывающимися интонациями. — Но… Я просто не могла поступить иначе. Катрина недостойна этих украшений.
— Недостойна?
Выдержка все-таки изменила Патрику. В его глазах полыхнул мрачным заревом гнев, губы искривились в настоящей гримасе отвращения.
— Откуда такой смелый вывод, госпожа Вустер?
— Потому что она живет в этой дыре и будет жить тут до конца дней своих! — вдруг выпалила Мариэлла, и в ее голосе зазвучала истеричная нотка. — Она торгует сушеными лягушками и сомнительными зельями! Что она знает о ценности этих камней? Что она знает о свете, о балах, о том, как должны сиять настоящие драгоценности?
Мариэлла выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь безумной уверенности, который я видела у нее, когда она явилась этим утром в мою лавку и обвинила в краже.
— Они должны принадлежать тому, кто сумеет ими распорядиться нужным образом, — продолжила она, уже обращаясь скорее к себе, чем к нам. — Катрина запирает их в шкатулку. Она надевала их только по праздникам, да и то редко! А я… Я буду носить их каждый день. Я буду блистать в них. — Запнулась на мгновение, после с неуместным кокетством завершила: — И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу!
Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет.
— Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени своей наглости и беспринципности.
Мариэлла дернулась, словно от пощечины.
— Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту… эту ведьму из провинции!
— Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется выражаться в присутствии Катрины.
На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте.
— Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину.
— Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание.
Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей.
Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует.
— Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега. Но я в упор не понимаю, с какой стати вы отправили на нее донос в магический надзор. И почему обвинили в воровстве. Очевидно, что таким образом вы изо всех сил пытались отправить ее в тюрьму. Но в чем ваша выгода? Ведь тогда Катрина точно не сумела бы получить то, что ей причитается.
На щеках Мариэллы вдруг заиграл слабый румянец, как будто ее смутили рассуждения Патрика. Она неопределенно хмыкнула, но промолчала, сделав вид, будто очень заинтересовалась чем-то на противоположной стене.
— Госпожа Вустер, — почти ласково протянул Патрик и многозначительно ударил пару раз подушечкой указательного пальца по кристаллу, заставив тем самым его вновь засверкать, — опять упрямитесь? Поверьте, я очень не люблю угрожать и уж тем более приводить угрозы в исполнение. Но мое терпение отнюдь не безгранично.
Губы Мариэллы немо шевельнулись, как будто она мысленно выругалась. И еще несколько секунд напряженного поединка взглядами — и она опять уступила.
— Я должна была вступить в наследство вместо Катрины, — неохотно призналась она.
Я невольно приложила ладонь ко рту, удерживая изумленное восклицание.
Как такое вообще возможно? Она что, бредит?
А вот Патрик совершенно не удивился. Он удовлетворенно кивнул, как будто ожидал услышать именно это.
— Полагаю, вы собирались прибегнуть к чарам иллюзии? — уточнил он.
— Да, — коротко подтвердила Мариэлла. — У Квентина был знакомый, который пообещал ему помощь в этом. А впрочем, чары иллюзии относятся к самому простому и легкому виду колдовства. Любой, обладающий хоть крупицей магического дара, без малейших проблем справился бы с этой задачей.
— Ну не скажите, — неожиданно возразил ей Патрик. — Бывают иллюзии воистину высочайшего уровня, которые опасно подбираются к искажению самой реальности. — Кашлянул и сухо приказал: — Продолжайте!
— Так или иначе, но необходимо было избавиться от Катрины. — Мариэлла кровожадно ухмыльнулась. — Во-первых, для создания наиболее правдоподобной иллюзии мне был нужен доступ к ее вещам. Это было требование приятеля Квентина. Облик человека легко скопировать, но вот создать точно такую же одежду уже труднее. Да и зачем тратить энергию на такие пустяки, если можно ее просто позаимствовать?
— Вы хотели сказать — украсть, — жестко исправил ее Патрик. Тут же добавил, заметив, как Мариэлла вскинулась, желая возразить: — Продолжайте! Что было «во-вторых»?
— А во-вторых, присутствие Катрины в Бельвиле было просто неуместно. — Мариэлла пожала плечами. — Увы, ее лавка пользуется определенной популярностью в здешних местах. Даже из Уотгорда к ней частенько заглядывают. Согласитесь, было бы очень странно, если бы ее одновременно увидели в двух разных местах.
— Поэтому вы написали донос на нее в магический надзор, — скорее, утвердительно, что вопросительно протянул Патрик.
— Я рассчитывала, что ее заберут для разбирательства, — подтвердила Мариэлла. — Она же ведьма. Да еще и лавка у нее есть. Всем известно, что если хорошенько поискать, то в любой ведьминской лавке можно найти что-нибудь запрещенное.
Я смущенно заерзала на стуле.
Вообще-то, своя правда в словах Мариэллы имелась. В моей лавке действительно было несколько вещей, которые я бы не стала показывать представителю магического надзора.
И опять мое движение не прошло мимо внимания Патрика. Он искоса кольнул меня острым, как стилет, взглядом, но отвлекаться от допроса не стал.
— А почему вы к тому же обвинили ее в краже? — спросил вместо этого он.
— Да потому что я не предполагала, что магический надзор так медленно работает! — с возмущением воскликнула Мариэлла. — Я месяц назад отправила жалобу! Рассчитывала, что инспекция прибудет немедленно, но нет, этого не произошло. Время уже опасно поджимало, надо было что-то срочно делать. Витора-то я уже охмурила, но надо было найти способ выставить Катрину из дома, а в идеале — вообще из города. Поэтому я и пошла на крайние меры.
— Ясно. — Патрик немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем размеренно заговорил, упорядочивая информацию: — Я понял, каким образом вы собирались вступить в наследство. Притвориться Катриной, явиться в архив Уотгорда и забрать завещание из архива. Но что дальше?
— Как что? — удивилась Мариэлла. — Запрос пришел из Грега. Стало быть, в Грег я бы и отправилась. Вместе с Квентином, естественно. Витор мне к тому моменту стал бы не нужен. Там никто понятия не имеет, как выглядит настоящая Катрина Левон, дочь Изабеллы Вейс.
