Я смущенно заерзала в кресле, не совсем понимая, чем заслужила подобную откровенность. Если говорить начистоту, я не очень люблю, когда передо мной начинают изливать душу. И уж тем более мне не нравится, когда это делает настолько малознакомый человек. По всей видимости, Нико ждет от меня каких-нибудь слов утешения. Но что мне ему сказать? Мол, забей, парень, история твоих родителей — не уникальна? Считай, весь высший свет так живет. Дворяне и состоятельные горожане признают лишь браки по расчету. Деньги к деньгам, как любит говорить моя мать, когда объясняет, почему так и не вышла замуж. Ее родителям тоже нечего было предложить в качестве приданого. По крайней мере, у Эмили имелись невинность, доброе имя и, самое главное, дворянство, на что клюнул Этан. А у моей матери нет и этой малости. Лишь трое детей, рожденные от разных отцов, и сомнительная репутация дамы полусвета.
— Моей матери было шестнадцать, когда сыграли свадьбу, — в этот момент продолжил свой рассказ Нико, и я отвлеклась от своих раздумий, вся оборотившись в слух. — Через пару месяцев после этого, не успев в достаточной мере насладиться объятиями молодой супруги, Этан уехал. Так сказать, отбыл по особо важному заданию. Кто же тогда предполагал, что его не будет так долго. Матушка недолго скучала. В ее возрасте принято влюбляться и не задумываться о последствиях. Вот матушка и влюбилась в молодого горячего конюха. Будь она постарше и помудрее, то наверняка бы задумалась о средствах предохранения. Эх, если бы юность знала, если бы старость могла…
И Нико грустно усмехнулся, в очередной раз потянувшись к бутылке за новой порцией вина.
Теперь я начала нервничать. Если он продолжит такими же темпами, то очень быстро наберется алкоголя сверх всякой меры. А мне совершенно не хотелось остаться один на один с неадекватным пьяным парнем. Мало ли что ему в голову взбредет.
— Прости. — Нико, перехватив мой недовольный взгляд, виновато усмехнулся. Подумал немного и поставил бокал на стол, решив обойтись без добавки. — Просто… Эта история очень болезненна для меня. Пожалуй, ты первая, кому я ее рассказываю.
— Я очень польщена, — сухо сказала я, гадая, чем же заслужила такую честь, от которой, будь моя воля, с величайшим удовольствием бы отказалась.
— Наверное, мне неловко за то, что я вломился в твою лавку и перепугал тебя. — Нико слабо улыбнулся. Несколько раз нервно ударил тонкими длинными пальцами по подлокотнику и опять продолжил рассказывать мне невеселую историю своей семьи. — В общем, как ты уже поняла, моя мать забеременела. Вначале она не особо переживала по этому поводу, полагая, что муж в любой момент вернется, и она сумеет обмануть супруга, до поры до времени скрыв беременность. По крайней мере, это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, когда я пытаюсь понять причины ее странного бездействия. Можно было бы найти какую-нибудь деревенскую знахарку, которая за вознаграждение устранила бы эту проблему при помощи трав. Ведь на поздних сроках это не действует. Так или иначе, но когда барон Этан Бриан вернулся, то застал дома недавно родившую жену. Мне исполнилось две недели. Естественно, и дураку было ясно, что мой отец — не барон Этан.
Нико покосился на стоящий перед ним бокал вина. Видимо, это признание огнем обожгло ему горло, но выпить он все же не решился, лишь жадно облизал губы.
— Мой отец, уж позволю себе называть его так, поскольку официально я был рожден все-таки в браке, приехал домой поздно вечером, — глухо произнес он, не отрывая болезненно напряженного взгляда от вина. — Он уже знал о произошедшем. Нашлись добрые люди, поспешившие доложить ему о ветвистых рогах на голове королевского палача. Отец был изрядно навеселе. И сразу же отправился в спальню к жене. Старый добрый Томас, наш дворецкий, пытался его остановить, убедить отложить неприятное разбирательство до утра. И отец убил его.
Нико нервно хрустнул пальцами, устремив невидящий взгляд куда-то поверх моей головы. Затем словно нехотя посмотрел на меня и со странной полуулыбкой, более напоминающей болезненный оскал, выдавил из себя:
— Ты разговаривала с ним. Мой верный Томас. Дворецкий-призрак, видный лишь в зеркалах.
Мои брови после этого признания сами собой полезли на лоб. Так, значит, это мне не почудилось, и я в действительности общалась с самым настоящим привидением? Должно быть, за столом нам прислуживал не загадочный невидимка, а тот самый Томас, настойчиво предлагавший мне чуть ранее вина.
— Понятия не имею, как так получилось, — произнес Нико. — Видимо, отец в бешенстве применил какое-то смертельное заклинание. Возможно, он даже не хотел убивать верного слугу, но что вышло — то вышло. В итоге душа Томаса оказалась навсегда привязанной к этому дому. А отец переступил через его тело и вошел в спальню перепуганной молодой жены. Та забилась в самый угол кровати и рыдала изо всех сил, прижимая к себе сына. Наверное, надеялась, что вид младенца разжалобит сурового супруга. Но она ошибалась. Барон Этан заставил ее положить младенца в колыбель, после чего убил ее. А затем и себя. Понятия не имею, почему при этом он пощадил меня. Возможно, решил, что младенец не повинен в грехах взрослых. Впрочем, что знает, что творилось тогда в его сознании, одурманенном парами алкоголя.
Нико флегматично пожал плечами и, не выдержав, все-таки потянулся к вину, прежде виновато покосившись на меня.
Я сделала вид, будто не заметила его взгляда, брошенного украдкой. Тяжело вздохнула и попросила:
— А налей мне тоже! Мне надо запить чем-нибудь крепким твою историю.
Нико с готовностью плеснул в чистый бокал вина и протянул его мне. Наши пальцы невольно соприкоснулись, когда я брала напиток из его рук. И я подивилась тому, какими горячими они были, будто несчастный страдал от сильнейшего внутреннего жара.
— Ты так все рассказываешь, как будто присутствовал при этом, — негромко проговорила я. Я понимала, что поступаю неправильно, возвращаясь к теме смерти родителей Нико, но мне никак не давали покоя белые пятна неясностей в этой жуткой трагедии.
— Вообще-то, присутствовал, — с кривой ухмылкой отозвался Нико. — А еще присутствовал Томас, который и поведал мне обо всем, когда я подрос и стал интересоваться семейной историей. Видишь ли, родители Этана погибли при странных обстоятельствах, когда тому было совсем мало лет, поэтому они не могли ничего сделать с нагулянным ребенком, официально признанным их внуком. Родителям моей матери было не с руки выставлять грязное белье погибшей дочери, не способной контролировать свою похоть. Поэтому они сделали все, чтобы не допустить скандала. К тому же до поры до времени они стали моими опекунами, то бишь, получили полный доступ к состоянию рода Бриан. Конечно, в высшем свете ходили разные слухи о гибели барона Этана и его супруги, но царствующий в то время король Грегор Первый, отец нынешнего Грегора Второго, сделал все, чтобы утихомирить общество. Не хотел, чтобы имя его верного слуги полоскали все, кому не лень. Да и мои опекуны совершенно не стремились вводить меня в свет. Особенно упорствовал дедушка. Когда я достиг совершеннолетия, то понял, почему он так старался отгородить меня от окружающего мира. Не желал, чтобы кто-нибудь по доброте душевной открыл мне глаза на его пагубное пристрастие к азартным играм. Стоит ли говорить, что к тому моменту, как я получил возможность самостоятельно распоряжаться своим наследством, то от него остался полный пшик. Дом да верный призрак Томас — вот и все, что мне досталось от родителей.
Нико одним глотком допил вино, остатки которого еще плескались в бокале, и чуть дрожащей рукой потер лоб. Затем откинулся на спинку и замер, глядя на меня.
По всей видимости, это означало, что он закончил свою исповедь. Однако при этом на самые главные вопросы Нико так и не ответил. Кстати, что это за имя такое? Разве так назвали бы потомка древнего рода? Скорее, оно присуще простолюдину, чем барону. Ведь, насколько я поняла, официально Нико считается сыном Этана.
— Так значит, ты барон, — протянула я, внимательно наблюдая за выражением лица своего собеседника.
— Барон Николас Бриан, если быть точным, — с готовностью подтвердил мои слова Нико.
После его слов я немного расслабилась. Ну что же, это больше похоже на правду. Правда, я до сих пор не понимаю, почему Нико обладает магическим даром, если его настоящим отцом был некий безымянный конюх, а не Этан Бриан.
— Что еще тебя интересует? — полюбопытствовал он. Хмыкнул в ответ на мой изумленный взгляд и пояснил: — Ты так выразительно хмуришь брови, будто хочешь спросить еще о чем-то, но стесняешься. Давай, выкладывай все, как на духу. Обещаю говорить правду и только правду, дабы между нами не осталось никаких недоговоренностей.
— Ты маг? — прямо спросила я. — И если да, то почему? Способности можно получить только по наследству от отца или матери. Но ты сам сказал, что не являешься сыном барона Этана.
— А это еще одна загадка, который оставил мне мой так называемый папаша. — Нико фыркнул себе под нос, будто мой вопрос его чем-то развеселил. — Я действительно маг. И даже очень неплохой. Правда, в Академии не обучался. В детстве я был под строгим присмотром бабушки и дедушки, которые ни за что не выпустили бы меня из-под своего надзора, потому не допускали ко мне посторонних, способных разболтать о моих так называемых странностях. А в юности мне хватило ума не выказывать особых талантов, поскольку более всего я разбираюсь в магии смерти.
— Магии смерти? — переспросила я, почувствовав, как от этого словосочетания волосы на голове у меня зашевелились от ужаса.
— Забавно, правда? — Нико хохотнул, правда, веселья в этом не было ни на каплю. — Хороший подарок мне оставил в наследство барон Этан. Томас считает, что отец, который, понятное дело, никаким отцом мне не был, передал мне свой дар перед смертью. А скорее всего, это никакой не дар, а самое настоящее проклятье.
— Но зачем он так поступил? — удивленно вопросила я.
— Возможно, был настолько зол на супругу, наставившую ему рога, что решил хотя бы таким образом отыграться на младенце, когда понял, что убить его все равно не сможет. — Нико хладнокровно усмехнулся. — А может быть, хотел, чтобы я унаследовал не только его состояние, на которое, вообще-то, не имею никаких прав, но и частичку его могущества. Тяжело сказать. Однако факт остается фактом. Но помимо этого я получил так же и дневники барона. Бабушка и дедушка никогда не обращали особого внимания на то, чем я занят. Главное, чтобы под ноги не лез и не мешал их кутежам. Богатство, полученное на склоне лет, одурманило им разум, заставив пуститься во все тяжкие. Балы, приемы, азартные игры и дорогие, никому не нужные побрякушки… Они предпочли перебраться в столицу, где жизнь кипела в отличие от этого захолустья — на много миль вокруг ни домишки. А меня оставили здесь, наняв парочку воспитателей, должных обучить меня манерам, грамоте, счету. В общем — всему, что положено знать дворянину. Те, осознав, что присматривать за ними никто не собирается, выполняли свои обязанности из рук вон плохо. Ну хоть читать и писать научили, и то благо. Да и не задерживался у нас никто долго. Томас, как ни старался скрыть свое присутствие в доме, но нет-нет да забывался и проходил мимо зеркала. Никто не пойдет по доброй воле жить в дом с привидениями, в котором, к тому же, не так давно произошла кровавая трагедия. Поэтому большую часть времени я был предоставлен сам себе. И однажды пробрался в кабинет барона, где обнаружил настоящую библиотеку. Изучение его бумаг стало моим главным развлечением. Полагаю, его величество король Грегор понятия не имел, что его верный слуга, которому поручали самые щекотливые задания, ведет такие записи, иначе бы приказал все сжечь. Так я узнал, кем на самом деле был барон. А еще я нашел его книги по колдовскому мастерству. И потихоньку сам начал практиковаться в искусстве невидимого.
Нико замолчал. Я вспоминала о бокале, который все это время задумчиво грела между ладонями, и с удовольствием отпила из него. Вино оказалось крепче, чем я предполагала. Пряная хмельная жидкость обожгла губы, и я едва не закашлялась. Однако сделала еще пару глотков. Удивительное дело, но после затянувшейся сверх всякой меры исповеди Нико я перестала его бояться. Теперь мне было его жалко. Воображение мигом нарисовало мне картину, как маленький, всеми оставленный мальчик, до которого никому никогда нет никакого дела, вечерами приходит в темный кабинет и при свете одинокой свечи читает запыленные дневники, где убийца описывает страшные королевские поручения. А в зеркале за спиной у ребенка отражается верный слуга, даже после смерти не покинувший маленького хозяина.
— Твоя история, безусловно, поражает, — негромко начала я, осознав, что пауза затянулась до неприличия.
По всей видимости, Нико считал, что рассказал мне все необходимое. Однако при этом ловко ушел от той темы, которая была мне по-настоящему интересна. Но если он рассчитывает, что я постесняюсь напомнить об этом — то глубоко ошибается. Безусловно, бывает очень интересно порыться в чужом грязном белье и рассмотреть в деталях скелеты, надежно запрятанные в глубокие шкафы, но у меня есть и свои проблемы. Поэтому я на неуловимый миг замялась, после чего твердо продолжила:
— Но на данном этапе меня более занимает таинственная личность, которая отправила тебя в мою лавку. Кто это? Один из моих братьев? Мать?
— Позволь мне сначала завершить свой рассказ, — попросил Нико.
По всей видимости, разочарование слишком явственно отразилось на моем лице. Неужели я еще битый час буду вынуждена выслушивать долгую историю его жизни? Да, это все очень занимательно, но я не совсем понимаю, зачем мне знать все это.
— Не беспокойся, я почти закончил.
Видимо, моя мимика оказалась достаточно красноречивой, и Нико с нескрываемой обидой задрал подбородок, покоробленный таким откровенным пренебрежением к его исповеди. Я немедленно усовестилась. Ну вот, он ко мне со всей душой, а я задом повернулась. Ну, фигурально выражаясь, конечно. Наверное, мне бы тоже было очень неприятно, если бы на мои откровения так отреагировали.
— Прости, — искренне покаялась я. — Конечно же, я внимательно тебя слушаю. Просто я не совсем понимаю, как все это относится ко мне.
— Я пытаюсь тебе объяснить, какая кривая дорожка привела меня к нынешнему образу жизни, — глухо произнес Нико. Должно быть, я действительно серьезно задела его, поскольку в его голосе послышались непривычные стальные нотки. — Я ведь вор, Беата. Правда, смешно? Отец был убийцей высшей категории, а сын стал вором. А еще смеем считаться потомственными дворянами. Но беда в том, что в восемнадцать лет я получил в наследство одни долги. Мои ненаглядные родственники умудрились просадить все немалое состояние барона Этана. Особенно буйствовали они в последний год перед моим совершеннолетием, видимо, понимая, что совсем скоро лишатся дармовой кормушки. Я не вмешивался. Мог бы, наверное, отправиться к королю и просить защиты, но не стал. Во-первых, престол тогда занял уже Грегор Второй, а он моего отца не знал, поэтому вряд ли бы помог его так называемому сыну. С какой стати, собственно, ему было вмешиваться в чужие семейные дрязги? Во-вторых, это казалось мне унизительным.
— Моей матери было шестнадцать, когда сыграли свадьбу, — в этот момент продолжил свой рассказ Нико, и я отвлеклась от своих раздумий, вся оборотившись в слух. — Через пару месяцев после этого, не успев в достаточной мере насладиться объятиями молодой супруги, Этан уехал. Так сказать, отбыл по особо важному заданию. Кто же тогда предполагал, что его не будет так долго. Матушка недолго скучала. В ее возрасте принято влюбляться и не задумываться о последствиях. Вот матушка и влюбилась в молодого горячего конюха. Будь она постарше и помудрее, то наверняка бы задумалась о средствах предохранения. Эх, если бы юность знала, если бы старость могла…
И Нико грустно усмехнулся, в очередной раз потянувшись к бутылке за новой порцией вина.
Теперь я начала нервничать. Если он продолжит такими же темпами, то очень быстро наберется алкоголя сверх всякой меры. А мне совершенно не хотелось остаться один на один с неадекватным пьяным парнем. Мало ли что ему в голову взбредет.
— Прости. — Нико, перехватив мой недовольный взгляд, виновато усмехнулся. Подумал немного и поставил бокал на стол, решив обойтись без добавки. — Просто… Эта история очень болезненна для меня. Пожалуй, ты первая, кому я ее рассказываю.
— Я очень польщена, — сухо сказала я, гадая, чем же заслужила такую честь, от которой, будь моя воля, с величайшим удовольствием бы отказалась.
— Наверное, мне неловко за то, что я вломился в твою лавку и перепугал тебя. — Нико слабо улыбнулся. Несколько раз нервно ударил тонкими длинными пальцами по подлокотнику и опять продолжил рассказывать мне невеселую историю своей семьи. — В общем, как ты уже поняла, моя мать забеременела. Вначале она не особо переживала по этому поводу, полагая, что муж в любой момент вернется, и она сумеет обмануть супруга, до поры до времени скрыв беременность. По крайней мере, это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, когда я пытаюсь понять причины ее странного бездействия. Можно было бы найти какую-нибудь деревенскую знахарку, которая за вознаграждение устранила бы эту проблему при помощи трав. Ведь на поздних сроках это не действует. Так или иначе, но когда барон Этан Бриан вернулся, то застал дома недавно родившую жену. Мне исполнилось две недели. Естественно, и дураку было ясно, что мой отец — не барон Этан.
Нико покосился на стоящий перед ним бокал вина. Видимо, это признание огнем обожгло ему горло, но выпить он все же не решился, лишь жадно облизал губы.
— Мой отец, уж позволю себе называть его так, поскольку официально я был рожден все-таки в браке, приехал домой поздно вечером, — глухо произнес он, не отрывая болезненно напряженного взгляда от вина. — Он уже знал о произошедшем. Нашлись добрые люди, поспешившие доложить ему о ветвистых рогах на голове королевского палача. Отец был изрядно навеселе. И сразу же отправился в спальню к жене. Старый добрый Томас, наш дворецкий, пытался его остановить, убедить отложить неприятное разбирательство до утра. И отец убил его.
Нико нервно хрустнул пальцами, устремив невидящий взгляд куда-то поверх моей головы. Затем словно нехотя посмотрел на меня и со странной полуулыбкой, более напоминающей болезненный оскал, выдавил из себя:
— Ты разговаривала с ним. Мой верный Томас. Дворецкий-призрак, видный лишь в зеркалах.
Мои брови после этого признания сами собой полезли на лоб. Так, значит, это мне не почудилось, и я в действительности общалась с самым настоящим привидением? Должно быть, за столом нам прислуживал не загадочный невидимка, а тот самый Томас, настойчиво предлагавший мне чуть ранее вина.
— Понятия не имею, как так получилось, — произнес Нико. — Видимо, отец в бешенстве применил какое-то смертельное заклинание. Возможно, он даже не хотел убивать верного слугу, но что вышло — то вышло. В итоге душа Томаса оказалась навсегда привязанной к этому дому. А отец переступил через его тело и вошел в спальню перепуганной молодой жены. Та забилась в самый угол кровати и рыдала изо всех сил, прижимая к себе сына. Наверное, надеялась, что вид младенца разжалобит сурового супруга. Но она ошибалась. Барон Этан заставил ее положить младенца в колыбель, после чего убил ее. А затем и себя. Понятия не имею, почему при этом он пощадил меня. Возможно, решил, что младенец не повинен в грехах взрослых. Впрочем, что знает, что творилось тогда в его сознании, одурманенном парами алкоголя.
Нико флегматично пожал плечами и, не выдержав, все-таки потянулся к вину, прежде виновато покосившись на меня.
Я сделала вид, будто не заметила его взгляда, брошенного украдкой. Тяжело вздохнула и попросила:
— А налей мне тоже! Мне надо запить чем-нибудь крепким твою историю.
Нико с готовностью плеснул в чистый бокал вина и протянул его мне. Наши пальцы невольно соприкоснулись, когда я брала напиток из его рук. И я подивилась тому, какими горячими они были, будто несчастный страдал от сильнейшего внутреннего жара.
— Ты так все рассказываешь, как будто присутствовал при этом, — негромко проговорила я. Я понимала, что поступаю неправильно, возвращаясь к теме смерти родителей Нико, но мне никак не давали покоя белые пятна неясностей в этой жуткой трагедии.
— Вообще-то, присутствовал, — с кривой ухмылкой отозвался Нико. — А еще присутствовал Томас, который и поведал мне обо всем, когда я подрос и стал интересоваться семейной историей. Видишь ли, родители Этана погибли при странных обстоятельствах, когда тому было совсем мало лет, поэтому они не могли ничего сделать с нагулянным ребенком, официально признанным их внуком. Родителям моей матери было не с руки выставлять грязное белье погибшей дочери, не способной контролировать свою похоть. Поэтому они сделали все, чтобы не допустить скандала. К тому же до поры до времени они стали моими опекунами, то бишь, получили полный доступ к состоянию рода Бриан. Конечно, в высшем свете ходили разные слухи о гибели барона Этана и его супруги, но царствующий в то время король Грегор Первый, отец нынешнего Грегора Второго, сделал все, чтобы утихомирить общество. Не хотел, чтобы имя его верного слуги полоскали все, кому не лень. Да и мои опекуны совершенно не стремились вводить меня в свет. Особенно упорствовал дедушка. Когда я достиг совершеннолетия, то понял, почему он так старался отгородить меня от окружающего мира. Не желал, чтобы кто-нибудь по доброте душевной открыл мне глаза на его пагубное пристрастие к азартным играм. Стоит ли говорить, что к тому моменту, как я получил возможность самостоятельно распоряжаться своим наследством, то от него остался полный пшик. Дом да верный призрак Томас — вот и все, что мне досталось от родителей.
Нико одним глотком допил вино, остатки которого еще плескались в бокале, и чуть дрожащей рукой потер лоб. Затем откинулся на спинку и замер, глядя на меня.
По всей видимости, это означало, что он закончил свою исповедь. Однако при этом на самые главные вопросы Нико так и не ответил. Кстати, что это за имя такое? Разве так назвали бы потомка древнего рода? Скорее, оно присуще простолюдину, чем барону. Ведь, насколько я поняла, официально Нико считается сыном Этана.
— Так значит, ты барон, — протянула я, внимательно наблюдая за выражением лица своего собеседника.
— Барон Николас Бриан, если быть точным, — с готовностью подтвердил мои слова Нико.
После его слов я немного расслабилась. Ну что же, это больше похоже на правду. Правда, я до сих пор не понимаю, почему Нико обладает магическим даром, если его настоящим отцом был некий безымянный конюх, а не Этан Бриан.
— Что еще тебя интересует? — полюбопытствовал он. Хмыкнул в ответ на мой изумленный взгляд и пояснил: — Ты так выразительно хмуришь брови, будто хочешь спросить еще о чем-то, но стесняешься. Давай, выкладывай все, как на духу. Обещаю говорить правду и только правду, дабы между нами не осталось никаких недоговоренностей.
— Ты маг? — прямо спросила я. — И если да, то почему? Способности можно получить только по наследству от отца или матери. Но ты сам сказал, что не являешься сыном барона Этана.
— А это еще одна загадка, который оставил мне мой так называемый папаша. — Нико фыркнул себе под нос, будто мой вопрос его чем-то развеселил. — Я действительно маг. И даже очень неплохой. Правда, в Академии не обучался. В детстве я был под строгим присмотром бабушки и дедушки, которые ни за что не выпустили бы меня из-под своего надзора, потому не допускали ко мне посторонних, способных разболтать о моих так называемых странностях. А в юности мне хватило ума не выказывать особых талантов, поскольку более всего я разбираюсь в магии смерти.
— Магии смерти? — переспросила я, почувствовав, как от этого словосочетания волосы на голове у меня зашевелились от ужаса.
— Забавно, правда? — Нико хохотнул, правда, веселья в этом не было ни на каплю. — Хороший подарок мне оставил в наследство барон Этан. Томас считает, что отец, который, понятное дело, никаким отцом мне не был, передал мне свой дар перед смертью. А скорее всего, это никакой не дар, а самое настоящее проклятье.
— Но зачем он так поступил? — удивленно вопросила я.
— Возможно, был настолько зол на супругу, наставившую ему рога, что решил хотя бы таким образом отыграться на младенце, когда понял, что убить его все равно не сможет. — Нико хладнокровно усмехнулся. — А может быть, хотел, чтобы я унаследовал не только его состояние, на которое, вообще-то, не имею никаких прав, но и частичку его могущества. Тяжело сказать. Однако факт остается фактом. Но помимо этого я получил так же и дневники барона. Бабушка и дедушка никогда не обращали особого внимания на то, чем я занят. Главное, чтобы под ноги не лез и не мешал их кутежам. Богатство, полученное на склоне лет, одурманило им разум, заставив пуститься во все тяжкие. Балы, приемы, азартные игры и дорогие, никому не нужные побрякушки… Они предпочли перебраться в столицу, где жизнь кипела в отличие от этого захолустья — на много миль вокруг ни домишки. А меня оставили здесь, наняв парочку воспитателей, должных обучить меня манерам, грамоте, счету. В общем — всему, что положено знать дворянину. Те, осознав, что присматривать за ними никто не собирается, выполняли свои обязанности из рук вон плохо. Ну хоть читать и писать научили, и то благо. Да и не задерживался у нас никто долго. Томас, как ни старался скрыть свое присутствие в доме, но нет-нет да забывался и проходил мимо зеркала. Никто не пойдет по доброй воле жить в дом с привидениями, в котором, к тому же, не так давно произошла кровавая трагедия. Поэтому большую часть времени я был предоставлен сам себе. И однажды пробрался в кабинет барона, где обнаружил настоящую библиотеку. Изучение его бумаг стало моим главным развлечением. Полагаю, его величество король Грегор понятия не имел, что его верный слуга, которому поручали самые щекотливые задания, ведет такие записи, иначе бы приказал все сжечь. Так я узнал, кем на самом деле был барон. А еще я нашел его книги по колдовскому мастерству. И потихоньку сам начал практиковаться в искусстве невидимого.
Нико замолчал. Я вспоминала о бокале, который все это время задумчиво грела между ладонями, и с удовольствием отпила из него. Вино оказалось крепче, чем я предполагала. Пряная хмельная жидкость обожгла губы, и я едва не закашлялась. Однако сделала еще пару глотков. Удивительное дело, но после затянувшейся сверх всякой меры исповеди Нико я перестала его бояться. Теперь мне было его жалко. Воображение мигом нарисовало мне картину, как маленький, всеми оставленный мальчик, до которого никому никогда нет никакого дела, вечерами приходит в темный кабинет и при свете одинокой свечи читает запыленные дневники, где убийца описывает страшные королевские поручения. А в зеркале за спиной у ребенка отражается верный слуга, даже после смерти не покинувший маленького хозяина.
— Твоя история, безусловно, поражает, — негромко начала я, осознав, что пауза затянулась до неприличия.
По всей видимости, Нико считал, что рассказал мне все необходимое. Однако при этом ловко ушел от той темы, которая была мне по-настоящему интересна. Но если он рассчитывает, что я постесняюсь напомнить об этом — то глубоко ошибается. Безусловно, бывает очень интересно порыться в чужом грязном белье и рассмотреть в деталях скелеты, надежно запрятанные в глубокие шкафы, но у меня есть и свои проблемы. Поэтому я на неуловимый миг замялась, после чего твердо продолжила:
— Но на данном этапе меня более занимает таинственная личность, которая отправила тебя в мою лавку. Кто это? Один из моих братьев? Мать?
— Позволь мне сначала завершить свой рассказ, — попросил Нико.
По всей видимости, разочарование слишком явственно отразилось на моем лице. Неужели я еще битый час буду вынуждена выслушивать долгую историю его жизни? Да, это все очень занимательно, но я не совсем понимаю, зачем мне знать все это.
— Не беспокойся, я почти закончил.
Видимо, моя мимика оказалась достаточно красноречивой, и Нико с нескрываемой обидой задрал подбородок, покоробленный таким откровенным пренебрежением к его исповеди. Я немедленно усовестилась. Ну вот, он ко мне со всей душой, а я задом повернулась. Ну, фигурально выражаясь, конечно. Наверное, мне бы тоже было очень неприятно, если бы на мои откровения так отреагировали.
— Прости, — искренне покаялась я. — Конечно же, я внимательно тебя слушаю. Просто я не совсем понимаю, как все это относится ко мне.
— Я пытаюсь тебе объяснить, какая кривая дорожка привела меня к нынешнему образу жизни, — глухо произнес Нико. Должно быть, я действительно серьезно задела его, поскольку в его голосе послышались непривычные стальные нотки. — Я ведь вор, Беата. Правда, смешно? Отец был убийцей высшей категории, а сын стал вором. А еще смеем считаться потомственными дворянами. Но беда в том, что в восемнадцать лет я получил в наследство одни долги. Мои ненаглядные родственники умудрились просадить все немалое состояние барона Этана. Особенно буйствовали они в последний год перед моим совершеннолетием, видимо, понимая, что совсем скоро лишатся дармовой кормушки. Я не вмешивался. Мог бы, наверное, отправиться к королю и просить защиты, но не стал. Во-первых, престол тогда занял уже Грегор Второй, а он моего отца не знал, поэтому вряд ли бы помог его так называемому сыну. С какой стати, собственно, ему было вмешиваться в чужие семейные дрязги? Во-вторых, это казалось мне унизительным.
