Иначе точно сумасшедшей прослыву. Соседи обо мне и без того не лучшего мнения, но пока считают мои чудачества безобидными.
Хвала небесам, мужчина не потребовал от меня продолжать. Вместо этого он глубокомысленно хмыкнул.
— Стало быть, вы заметили что-то странное здесь и решили проверить, все ли в порядке с моей бабушкой, — резюмировал он.
С бабушкой?
А, ну да. У Айрин любимой темой для разговоров была ее многочисленная родня. Но, признаюсь честно, я пропускала все ее рассказы мимо ушей. Однако внуков у нее действительно много.
— Да, но ошиблась, — сказала я. — На снегу никаких следов.
И в подтверждение своих слов ткнула рукой по направлению к тому месту, где чуть ранее видела снежную фигуру.
Мужчина в ответ лишь многозначительно хмыкнул, и, немного осмелев, я украдкой оценила внешность незнакомца, бросив на него быстрый взгляд через полуопущенные ресницы.
Моей первой мыслью было — хорош! Второй — очень хорош!
И впрямь: передо мной стоял высокий худощавый мужчина в темном зимнем пальто с меховой оторочкой. Черный цвет одежды красиво оттенял его светлые волнистые волосы, падающие на плечи. Глаза…
Тут я заметила, что мужчина перехватил мой взгляд и насмешливо вздернул бровь. Моментально опустила голову, почувствовав, как щеки тронул румянец смущения.
Но даже этого краткого мига мне хватило, чтобы прийти в изумление от насыщенного зеленого цвета глаз незнакомца.
— Простите, — зачем-то выдохнула я.
— В чем именно вас простить? — удивился мужчина. — Напротив, это я должен извиниться. Наверное, я испугал вас своим строгим вопросом.
— Да, подкрались вы и впрямь незаметно, — согласилась я. — Но все равно я не должна была заходить сюда. Понимаю, как это двусмысленно выглядит со стороны.
— Ну что вы, я безмерно благодарен вам, — мягко возразил мужчина. — Вдруг бы тут действительно кто-то был? Я рад, что у моей бабушки такая неравнодушная и внимательная соседка. Все-таки, что скрывать очевидное, она в возрасте и нуждается в присмотре.
Я с невольным раздражением сдвинула брови. Что-то не нравится мне то, куда повернула наша беседа. Как бы сейчас этот незнакомец не попросил на постоянной основе помогать его бабушке.
— В любом случае, я рад, что недоразумение разрешилось, — тут же добавил мужчина, как будто почувствовав мое скрытое неудовольствие.
— Я тоже, — прохладно отозвалась я.
Круто развернулась, готовая уйти.
— Подождите, а могу я попросить вас об одолжении? — остановил меня новый вопрос.
Ну вот, как и следовало ожидать. Сколько раз убеждалась: стоит проявить хоть небольшую слабость, как ею немедленно попытаются воспользоваться посторонние.
Первым моим порывом было сделать вид, будто я ничего не услышала, и зашагать дальше. В самом деле, не будет же внук Айрин преследовать меня и останавливать силком. Но я все же с тяжелым вздохом кинула на него вопросительный взгляд через плечо, скорчив максимально кислую физиономию.
— Понимаю, что это, наверное, прозвучит слишком навязчиво с моей стороны, — сбивчиво проговорил мужчина, всем своим видом показывая растерянность и смущение. — И вы, конечно, вправе мне отказать.
Сделал паузу, и я нахмурилась еще сильнее.
Самым верным будет не дожидаться окончания и отказать ему сразу. Вот так и скажу: «Вы совершенно правы, я не буду оказывать вашей бабушке никаких услуг по хозяйству. Это совершенно исключено».
— Но не могли бы вы угостить меня чашечкой кофе? — завершил фразу мужчина, после чего робко улыбнулся.
Улыбка, кстати, получилась у него совершенно очаровательной. Глаза вспыхнули зеленым огнем, на щеках заиграли ямочки. И внезапно я поняла, что улыбаюсь ему в ответ. Улыбаюсь не равнодушно, как при общении с Айрин или с соседями, а совершенно искренне и впервые за очень долгое время.
Немедленно рассердилась на себя за это и снова насупилась.
— Сейчас раннее утро, — продолжил тем временем незнакомец. — Не хочу тревожить бабушку. Если я зайду в дом, то наверняка разбужу ее. А ведь впереди бессонная новогодняя ночь. Пусть она хорошенько отдохнет перед ней. Вы же, как я понимаю, ранняя птичка и все равно уже не спите.
«Да, но это не повод так бесцеремонно напрашиваться в гости».
Строгая отповедь так и не слетела с моих губ. Потому что собеседник виновато пожал плечами и добавил:
— А впрочем, нет, не отвечайте. Я и впрямь вышел за всяческие рамки приличия. Лучше подожду на улице. Не замерзну.
После чего отвернулся и сделал пару шагов к крыльцу.
— Постойте!
Я сама не поверила, услышав, как оклик слетел с моих губ. А следующая моя фраза изумила меня еще сильнее.
— Конечно, я без проблем угощу вас кофе, — проговорила я, все еще не веря, что произношу это. — Только… У меня немного не убрано.
— О, ничего страшного!
Мужчина немедленно воссиял самой счастливой из всех всевозможных улыбок. И я с некоторой досадой поняла, что тоже вновь улыбаюсь.
— Вы так любезны, Эйя, — добавил он. — Было бы очень некстати, если бы я простудился в канун праздника.
Простудился…
Я тихо ойкнула, вспомнив, что все это время простояла в промокших тапочках. Надо же. Только после слов мужчины я осознала, что практически не ощущаю пальцев на ногах.
— Что-то не так? — прозорливо осведомился мужчина, услышав мое приглушенное восклицание.
— Идемте в дом, — сухо сказала я, не желая рассказывать о своей беде.
Не хочу выставлять себя забывчивой глупышкой в его глазах.
И, не дожидаясь его ответа, первой рванула вперед.
Всю обратную дорогу меня грызло какое-то неясное, но очень противное чувство того, будто я что-то забыла. Что-то очень и очень важное. Словно незнакомец случайно обронил некую фразу, на которой мне следовало заострить внимание.
Это ощущение не пропало и в сонном тепле дома.
— Раздевайтесь, кухня там, — коротко обронила я, ткнув рукой в коридор. — Я на пару минут оставлю вас.
— Как скажете, Эйя.
Это полетело уже в мою спину, когда я стрелой поднялась на второй этаж, от спешки едва не потеряв злополучные тапки.
В своей спальне я первым же делом скинула их с ног. Затем стянула промокшие насквозь шерстяные чулки. Переменила их на сухие и несколько минут сидела, чувствуя, как медленно, но верно возвращается чувствительность к пальцам на ногах, в которые словно вонзились тысячи мелких, но очень острых иголочек.
Некоторое время я была полностью сосредоточена на этой боли. Затем она начала отступать, и я задумалась о внуке Айрин.
Очень симпатичный молодой человек. Правда, его красота какая-то слишком идеальная. Как будто смотришь не на живого человека, а на произведение искусства. А глаза… Никогда и ни у кого прежде я не видела глаз такого насыщенного изумрудного цвета.
«Он назвал меня по имени».
Мысль обрушилась на меня внезапно, и я замерла, широко распахнув глаза от осознания этого факта.
А ведь и впрямь. Он назвал меня по имени! И не один раз, а целых два. Тогда как мы не представлялись друг другу. Как такое возможно?
По спине пробежали ледяные мурашки. Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от липкого страха. А с чего я вообще решила, что передо мной внук Айрин? Получается, я сама пригласила в дом некоего типа, который в действительности вполне может оказаться преступником.
Кровь в моих жилах окончательно заледенела от ужаса. Я медленно встала с кровати. На цыпочках подкралась к двери и прильнула к ней, силясь определить, что происходит снаружи.
В доме было тихо. Лишь негромко шуршали потолочные магические светильники, по-прежнему переведенные на самый максимум.
Ладно. Наверняка у всего этого есть логичное и простое объяснение. В конце концов, Ингерград — слишком тихий и спокойный городок. Вряд ли в нем завелся какой-нибудь злодей, который обманом проникает в дома наивных девиц.
И, набравшись смелости, я вышла в коридор. При этом мое сердце гулко билось где-то в горле, а горло то и дело перехватывало от спазма нервного ожидания чего-то дурного.
Около лестницы я вновь остановилась. С некоторым недоумением принюхалась.
Что это? Пахнет корицей, ванилью и еще чем-то очень и очень аппетитным. Как будто кто-то готовил что-то в этот момент на моей кухне.
— Эйя, я уже заканчиваю! — в этот момент услышала я снизу в подтверждение своих предположений. — Спускайся. Остывшие блинчики очень невкусные, поверь.
Блинчики?
Я высоко подняла брови, не в силах поверить ушам. Тут же хихикнула, почувствовав, как разжалась цепкая рука тревоги.
И в самом деле, тяжело представить, что преступник, проникший в мой дом обманом, внезапно решит накормить меня горячим завтраком.
Я с немалым облегчением перевела дыхание и смело сбежала по лестнице вниз.
Мужчина и впрямь вовсю хлопотал на кухне, высоко подвернув рукава белоснежной рубашки. Плиту к этому моменту он уже погасил, но на столе стояло целое блюдо ажурных тонких блинчиков, настоящих произведений искусства. Ничего не скажешь, весомое свидетельство его кулинарного мастерства. В плошке рядом — малиновое варенье. А еще две кружки со свежезаваренным травяным чаем.
Календула, ромашка, чабрец. Да, неплохой выбор. Я бы использовала такое же сочетание.
— Надеюсь, ты не против, что я позаимствовал у тебя немного муки, яиц и сахара? — весело осведомился мужчина. — Просто захотелось чего-нибудь вкусного. Но если вдруг что — то я обязательно возмещу все, что истратил.
— Издеваешься, что ли, — буркнула я себе под нос. — Еще бы я переживала по таким мелочам.
Осекла, осознав, что и сама легко и непринужденно перешла на «ты». А впрочем, он первым начал.
— Присаживайся.
И зеленоглазый блондин любезно отодвинул передо мной стул.
Я с готовностью опустилась на предложенное место. С жадным возбуждением уставилась на блинчики.
Надо же. Наверное, впервые с момента переезда в Ингерград я ощутила голод. Настоящий сильный голод, от которого сводит живот, а рот наполняется слюной.
Внук Айрин тем временем поставил передо мной тарелку. Придвинул ближе плошку с вареньем. И на какое-то время я забыла обо всем на свете, наслаждаясь таким простым, но в то же время прекрасным завтраком.
Подумать только. Я была уверена, что больше никогда не смогу получить удовольствие от вкуса еды. Самое изысканное и дорогое яство казалось мне щедро приправленным пеплом утрат и горечью потерь. Но сейчас я сидела и искренне смаковала каждый кусочек, каждый глоток чая. И чувствовала, как моя душа оттаивает.
Мужчина напротив, к слову, к блинчикам так и не притронулся. Он грел ладони об кружку с чаем, не сделав ни единого глотка, и задумчиво глядел куда-то поверх моей головы.
— Кстати, — я кашлянула и отодвинула в сторону тарелку, где оставался еще один блинчик.
Блондин немедленно сосредоточил все свое внимание на мне. Растянул губы в доброжелательной улыбке и вскинул бровь.
— Откуда ты знаешь мое имя?
И утихшая было тревога вновь пробудилась. В низу живота что-то сжалось до боли, пока я ожидала ответа блондина.
— Откуда? — мужчина напротив удивленно пожал плечами. — Бабушка много рассказывала о тебе, Эйя. Точнее, о молчаливой загадочной девице, которая поселилась по соседству и как огня чурается любых расспросов.
И тугая струна напряжения расслабилась.
Трусишка ты, Эйя. Трусишка и паникерша. Как видишь, на все твои вопросы есть логичные ответы.
— Но ты права, мы не в равных условиях, — продолжил мужчина все с той же очаровательной улыбкой на устах. — Я знаю твое имя. Ты мое — нет. Так вот, меня зовут Ольен.
— Ольен Снорр? — зачем-то уточнила я, мысленно подивившись странному имени.
Никогда в здешних краях такого не встречала.
Блондин сделал вид, как будто не услышал моего вопроса. Хотя я заметила, как хитро блеснули его глаза при этом.
— Я был в гостиной, — проговорил он.
Я как раз сделала еще один глоток из кружки, наслаждаясь терпким ароматом чая. Но подавилась и лишь чудом не выплюнула все прямо ему в лицо.
— Не мог же я заниматься готовкой в пальто, — с легкими оправдывающимися интонациями проговорил он. — Надо было оставить его где-нибудь. И…
Сделал паузу, пытливо вглядываясь в мое лицо.
Я мрачно чертила подушечкой указательного пальца незримые узоры на столешнице. Все очарование от завтрака пропало, как будто и не бывало. Проклятые блинчики теперь ощущались в животе не как приятная сытость, а как противная жгучая тяжесть.
— Ты куда-то собираешься переехать? — тем временем поинтересовался Ольен.
— Переехать? — растерянно переспросила я.
Не этого вопроса я ожидала. И вновь я поверила, что все в порядке.
— Чехлы на мебели, — пояснил блондин. — Вся гостиная в этих чехлах. Такое чувство, будто ты вот-вот навсегда покинешь этот дом.
Я стыдливо опустила глаза. Притянула к себе ближе почти опустевшую кружку чая.
— Нет, — выдохнула глухо. — Я никуда не переезжаю.
«Мне просто некуда. Никто и нигде меня не ждет».
Это я предпочла оставить при себе.
— Сегодня праздник, — не унимался Ольен. — Я не увидел никаких украшений. Даже елки нет. Почему так?
Вот ведь прилипчивая зануда!
Я до побелевших костяшек сжала кулаки. Подняла голову и отчеканила, глядя прямо на Ольена:
— Полагаю, твоя бабушка уже проснулась. Всего доброго.
Нет, он не обиделся на столь ярое выпроваживание прочь. Ну, по крайней мере, я так думаю. На дне его зрачков неожиданно взметнулись смешинки. Однако спорить со мной он не стал. Вместо этого вежливо наклонил голову и отодвинул подальше кружку, к которой так и не притронулся.
— Не смею спорить, Эйя.
Ирония в его тоне почему-то заставила меня насторожиться.
— И не буду спорить.
Ольен чуть помедлил, как будто ожидал от меня какого-то возражения. А затем встал, круто развернулся на каблуках сапог и вышел прочь.
Я услышала, как хлопнула входная дверь. Стало быть, я опять осталась одна.
После чего устало сгорбилась. Положила на стол оба локтя и с приглушенным стоном запустила пальцы в волосы, массируя виски.
Похоже, сегодня я опять буду страдать от мигрени. Затылок уже налился пока еще не сильной, но уже ощутимой тяжестью. А впрочем, оно и к лучшему, наверное. Зато не придется выдумывать оправданий, почему я не желаю прийти к кому-нибудь из соседей на праздничный ужин. Наверняка та же Айрин с утра пораньше примчится ко мне с приглашением.
Стоило мне так подумать, как тишину дома нарушил мелодичный перезвон чар, показывающих, что кто-то очень желает со мной пообщаться.
Я шепотом выругалась. Ну вот. Как говорится, демона помянешь — он и пожалует.
А если притаиться? Может быть, незваный гость тогда уйдет, подумав, что дома никого нет?
Но почти сразу я отказалась от столь замечательного плана. Нет, глупо. Во-первых, я так и не потушила магические светильники, а занавески в гостиной не задернуты. А во-вторых, если это госпожа Снорр пожаловала, то внук наверняка ей рассказал, с кем завтракал несколько минут назад.
И с тяжелым вздохом я отправилась открывать.
Как и следовало ожидать, на пороге я увидела госпожу Снорр. Айрин, несмотря на ранний час, уже благоухала сладкими цветочными духами, а ее лицо радовало глаз аккуратным, почти незаметным макияжем.
— С наступающим!
Я не успела отступить в глубь дома, как Айрин бросилась ко мне с восторженным взвизгом. Затем она от всей души смачно расцеловала меня в щеки, наверняка оставив на них следы губной помады.
— Змеиного Нового года! — выпалила дежурное поздравление.
Хвала небесам, мужчина не потребовал от меня продолжать. Вместо этого он глубокомысленно хмыкнул.
— Стало быть, вы заметили что-то странное здесь и решили проверить, все ли в порядке с моей бабушкой, — резюмировал он.
С бабушкой?
А, ну да. У Айрин любимой темой для разговоров была ее многочисленная родня. Но, признаюсь честно, я пропускала все ее рассказы мимо ушей. Однако внуков у нее действительно много.
— Да, но ошиблась, — сказала я. — На снегу никаких следов.
И в подтверждение своих слов ткнула рукой по направлению к тому месту, где чуть ранее видела снежную фигуру.
Мужчина в ответ лишь многозначительно хмыкнул, и, немного осмелев, я украдкой оценила внешность незнакомца, бросив на него быстрый взгляд через полуопущенные ресницы.
Моей первой мыслью было — хорош! Второй — очень хорош!
И впрямь: передо мной стоял высокий худощавый мужчина в темном зимнем пальто с меховой оторочкой. Черный цвет одежды красиво оттенял его светлые волнистые волосы, падающие на плечи. Глаза…
Тут я заметила, что мужчина перехватил мой взгляд и насмешливо вздернул бровь. Моментально опустила голову, почувствовав, как щеки тронул румянец смущения.
Но даже этого краткого мига мне хватило, чтобы прийти в изумление от насыщенного зеленого цвета глаз незнакомца.
— Простите, — зачем-то выдохнула я.
— В чем именно вас простить? — удивился мужчина. — Напротив, это я должен извиниться. Наверное, я испугал вас своим строгим вопросом.
— Да, подкрались вы и впрямь незаметно, — согласилась я. — Но все равно я не должна была заходить сюда. Понимаю, как это двусмысленно выглядит со стороны.
— Ну что вы, я безмерно благодарен вам, — мягко возразил мужчина. — Вдруг бы тут действительно кто-то был? Я рад, что у моей бабушки такая неравнодушная и внимательная соседка. Все-таки, что скрывать очевидное, она в возрасте и нуждается в присмотре.
Я с невольным раздражением сдвинула брови. Что-то не нравится мне то, куда повернула наша беседа. Как бы сейчас этот незнакомец не попросил на постоянной основе помогать его бабушке.
— В любом случае, я рад, что недоразумение разрешилось, — тут же добавил мужчина, как будто почувствовав мое скрытое неудовольствие.
— Я тоже, — прохладно отозвалась я.
Круто развернулась, готовая уйти.
— Подождите, а могу я попросить вас об одолжении? — остановил меня новый вопрос.
Ну вот, как и следовало ожидать. Сколько раз убеждалась: стоит проявить хоть небольшую слабость, как ею немедленно попытаются воспользоваться посторонние.
Первым моим порывом было сделать вид, будто я ничего не услышала, и зашагать дальше. В самом деле, не будет же внук Айрин преследовать меня и останавливать силком. Но я все же с тяжелым вздохом кинула на него вопросительный взгляд через плечо, скорчив максимально кислую физиономию.
— Понимаю, что это, наверное, прозвучит слишком навязчиво с моей стороны, — сбивчиво проговорил мужчина, всем своим видом показывая растерянность и смущение. — И вы, конечно, вправе мне отказать.
Сделал паузу, и я нахмурилась еще сильнее.
Самым верным будет не дожидаться окончания и отказать ему сразу. Вот так и скажу: «Вы совершенно правы, я не буду оказывать вашей бабушке никаких услуг по хозяйству. Это совершенно исключено».
— Но не могли бы вы угостить меня чашечкой кофе? — завершил фразу мужчина, после чего робко улыбнулся.
Улыбка, кстати, получилась у него совершенно очаровательной. Глаза вспыхнули зеленым огнем, на щеках заиграли ямочки. И внезапно я поняла, что улыбаюсь ему в ответ. Улыбаюсь не равнодушно, как при общении с Айрин или с соседями, а совершенно искренне и впервые за очень долгое время.
Немедленно рассердилась на себя за это и снова насупилась.
— Сейчас раннее утро, — продолжил тем временем незнакомец. — Не хочу тревожить бабушку. Если я зайду в дом, то наверняка разбужу ее. А ведь впереди бессонная новогодняя ночь. Пусть она хорошенько отдохнет перед ней. Вы же, как я понимаю, ранняя птичка и все равно уже не спите.
«Да, но это не повод так бесцеремонно напрашиваться в гости».
Строгая отповедь так и не слетела с моих губ. Потому что собеседник виновато пожал плечами и добавил:
— А впрочем, нет, не отвечайте. Я и впрямь вышел за всяческие рамки приличия. Лучше подожду на улице. Не замерзну.
После чего отвернулся и сделал пару шагов к крыльцу.
— Постойте!
Я сама не поверила, услышав, как оклик слетел с моих губ. А следующая моя фраза изумила меня еще сильнее.
— Конечно, я без проблем угощу вас кофе, — проговорила я, все еще не веря, что произношу это. — Только… У меня немного не убрано.
— О, ничего страшного!
Мужчина немедленно воссиял самой счастливой из всех всевозможных улыбок. И я с некоторой досадой поняла, что тоже вновь улыбаюсь.
— Вы так любезны, Эйя, — добавил он. — Было бы очень некстати, если бы я простудился в канун праздника.
Простудился…
Я тихо ойкнула, вспомнив, что все это время простояла в промокших тапочках. Надо же. Только после слов мужчины я осознала, что практически не ощущаю пальцев на ногах.
— Что-то не так? — прозорливо осведомился мужчина, услышав мое приглушенное восклицание.
— Идемте в дом, — сухо сказала я, не желая рассказывать о своей беде.
Не хочу выставлять себя забывчивой глупышкой в его глазах.
И, не дожидаясь его ответа, первой рванула вперед.
Глава вторая
Всю обратную дорогу меня грызло какое-то неясное, но очень противное чувство того, будто я что-то забыла. Что-то очень и очень важное. Словно незнакомец случайно обронил некую фразу, на которой мне следовало заострить внимание.
Это ощущение не пропало и в сонном тепле дома.
— Раздевайтесь, кухня там, — коротко обронила я, ткнув рукой в коридор. — Я на пару минут оставлю вас.
— Как скажете, Эйя.
Это полетело уже в мою спину, когда я стрелой поднялась на второй этаж, от спешки едва не потеряв злополучные тапки.
В своей спальне я первым же делом скинула их с ног. Затем стянула промокшие насквозь шерстяные чулки. Переменила их на сухие и несколько минут сидела, чувствуя, как медленно, но верно возвращается чувствительность к пальцам на ногах, в которые словно вонзились тысячи мелких, но очень острых иголочек.
Некоторое время я была полностью сосредоточена на этой боли. Затем она начала отступать, и я задумалась о внуке Айрин.
Очень симпатичный молодой человек. Правда, его красота какая-то слишком идеальная. Как будто смотришь не на живого человека, а на произведение искусства. А глаза… Никогда и ни у кого прежде я не видела глаз такого насыщенного изумрудного цвета.
«Он назвал меня по имени».
Мысль обрушилась на меня внезапно, и я замерла, широко распахнув глаза от осознания этого факта.
А ведь и впрямь. Он назвал меня по имени! И не один раз, а целых два. Тогда как мы не представлялись друг другу. Как такое возможно?
По спине пробежали ледяные мурашки. Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от липкого страха. А с чего я вообще решила, что передо мной внук Айрин? Получается, я сама пригласила в дом некоего типа, который в действительности вполне может оказаться преступником.
Кровь в моих жилах окончательно заледенела от ужаса. Я медленно встала с кровати. На цыпочках подкралась к двери и прильнула к ней, силясь определить, что происходит снаружи.
В доме было тихо. Лишь негромко шуршали потолочные магические светильники, по-прежнему переведенные на самый максимум.
Ладно. Наверняка у всего этого есть логичное и простое объяснение. В конце концов, Ингерград — слишком тихий и спокойный городок. Вряд ли в нем завелся какой-нибудь злодей, который обманом проникает в дома наивных девиц.
И, набравшись смелости, я вышла в коридор. При этом мое сердце гулко билось где-то в горле, а горло то и дело перехватывало от спазма нервного ожидания чего-то дурного.
Около лестницы я вновь остановилась. С некоторым недоумением принюхалась.
Что это? Пахнет корицей, ванилью и еще чем-то очень и очень аппетитным. Как будто кто-то готовил что-то в этот момент на моей кухне.
— Эйя, я уже заканчиваю! — в этот момент услышала я снизу в подтверждение своих предположений. — Спускайся. Остывшие блинчики очень невкусные, поверь.
Блинчики?
Я высоко подняла брови, не в силах поверить ушам. Тут же хихикнула, почувствовав, как разжалась цепкая рука тревоги.
И в самом деле, тяжело представить, что преступник, проникший в мой дом обманом, внезапно решит накормить меня горячим завтраком.
Я с немалым облегчением перевела дыхание и смело сбежала по лестнице вниз.
Мужчина и впрямь вовсю хлопотал на кухне, высоко подвернув рукава белоснежной рубашки. Плиту к этому моменту он уже погасил, но на столе стояло целое блюдо ажурных тонких блинчиков, настоящих произведений искусства. Ничего не скажешь, весомое свидетельство его кулинарного мастерства. В плошке рядом — малиновое варенье. А еще две кружки со свежезаваренным травяным чаем.
Календула, ромашка, чабрец. Да, неплохой выбор. Я бы использовала такое же сочетание.
— Надеюсь, ты не против, что я позаимствовал у тебя немного муки, яиц и сахара? — весело осведомился мужчина. — Просто захотелось чего-нибудь вкусного. Но если вдруг что — то я обязательно возмещу все, что истратил.
— Издеваешься, что ли, — буркнула я себе под нос. — Еще бы я переживала по таким мелочам.
Осекла, осознав, что и сама легко и непринужденно перешла на «ты». А впрочем, он первым начал.
— Присаживайся.
И зеленоглазый блондин любезно отодвинул передо мной стул.
Я с готовностью опустилась на предложенное место. С жадным возбуждением уставилась на блинчики.
Надо же. Наверное, впервые с момента переезда в Ингерград я ощутила голод. Настоящий сильный голод, от которого сводит живот, а рот наполняется слюной.
Внук Айрин тем временем поставил передо мной тарелку. Придвинул ближе плошку с вареньем. И на какое-то время я забыла обо всем на свете, наслаждаясь таким простым, но в то же время прекрасным завтраком.
Подумать только. Я была уверена, что больше никогда не смогу получить удовольствие от вкуса еды. Самое изысканное и дорогое яство казалось мне щедро приправленным пеплом утрат и горечью потерь. Но сейчас я сидела и искренне смаковала каждый кусочек, каждый глоток чая. И чувствовала, как моя душа оттаивает.
Мужчина напротив, к слову, к блинчикам так и не притронулся. Он грел ладони об кружку с чаем, не сделав ни единого глотка, и задумчиво глядел куда-то поверх моей головы.
— Кстати, — я кашлянула и отодвинула в сторону тарелку, где оставался еще один блинчик.
Блондин немедленно сосредоточил все свое внимание на мне. Растянул губы в доброжелательной улыбке и вскинул бровь.
— Откуда ты знаешь мое имя?
И утихшая было тревога вновь пробудилась. В низу живота что-то сжалось до боли, пока я ожидала ответа блондина.
— Откуда? — мужчина напротив удивленно пожал плечами. — Бабушка много рассказывала о тебе, Эйя. Точнее, о молчаливой загадочной девице, которая поселилась по соседству и как огня чурается любых расспросов.
И тугая струна напряжения расслабилась.
Трусишка ты, Эйя. Трусишка и паникерша. Как видишь, на все твои вопросы есть логичные ответы.
— Но ты права, мы не в равных условиях, — продолжил мужчина все с той же очаровательной улыбкой на устах. — Я знаю твое имя. Ты мое — нет. Так вот, меня зовут Ольен.
— Ольен Снорр? — зачем-то уточнила я, мысленно подивившись странному имени.
Никогда в здешних краях такого не встречала.
Блондин сделал вид, как будто не услышал моего вопроса. Хотя я заметила, как хитро блеснули его глаза при этом.
— Я был в гостиной, — проговорил он.
Я как раз сделала еще один глоток из кружки, наслаждаясь терпким ароматом чая. Но подавилась и лишь чудом не выплюнула все прямо ему в лицо.
— Не мог же я заниматься готовкой в пальто, — с легкими оправдывающимися интонациями проговорил он. — Надо было оставить его где-нибудь. И…
Сделал паузу, пытливо вглядываясь в мое лицо.
Я мрачно чертила подушечкой указательного пальца незримые узоры на столешнице. Все очарование от завтрака пропало, как будто и не бывало. Проклятые блинчики теперь ощущались в животе не как приятная сытость, а как противная жгучая тяжесть.
— Ты куда-то собираешься переехать? — тем временем поинтересовался Ольен.
— Переехать? — растерянно переспросила я.
Не этого вопроса я ожидала. И вновь я поверила, что все в порядке.
— Чехлы на мебели, — пояснил блондин. — Вся гостиная в этих чехлах. Такое чувство, будто ты вот-вот навсегда покинешь этот дом.
Я стыдливо опустила глаза. Притянула к себе ближе почти опустевшую кружку чая.
— Нет, — выдохнула глухо. — Я никуда не переезжаю.
«Мне просто некуда. Никто и нигде меня не ждет».
Это я предпочла оставить при себе.
— Сегодня праздник, — не унимался Ольен. — Я не увидел никаких украшений. Даже елки нет. Почему так?
Вот ведь прилипчивая зануда!
Я до побелевших костяшек сжала кулаки. Подняла голову и отчеканила, глядя прямо на Ольена:
— Полагаю, твоя бабушка уже проснулась. Всего доброго.
Нет, он не обиделся на столь ярое выпроваживание прочь. Ну, по крайней мере, я так думаю. На дне его зрачков неожиданно взметнулись смешинки. Однако спорить со мной он не стал. Вместо этого вежливо наклонил голову и отодвинул подальше кружку, к которой так и не притронулся.
— Не смею спорить, Эйя.
Ирония в его тоне почему-то заставила меня насторожиться.
— И не буду спорить.
Ольен чуть помедлил, как будто ожидал от меня какого-то возражения. А затем встал, круто развернулся на каблуках сапог и вышел прочь.
Я услышала, как хлопнула входная дверь. Стало быть, я опять осталась одна.
После чего устало сгорбилась. Положила на стол оба локтя и с приглушенным стоном запустила пальцы в волосы, массируя виски.
Похоже, сегодня я опять буду страдать от мигрени. Затылок уже налился пока еще не сильной, но уже ощутимой тяжестью. А впрочем, оно и к лучшему, наверное. Зато не придется выдумывать оправданий, почему я не желаю прийти к кому-нибудь из соседей на праздничный ужин. Наверняка та же Айрин с утра пораньше примчится ко мне с приглашением.
Стоило мне так подумать, как тишину дома нарушил мелодичный перезвон чар, показывающих, что кто-то очень желает со мной пообщаться.
Я шепотом выругалась. Ну вот. Как говорится, демона помянешь — он и пожалует.
А если притаиться? Может быть, незваный гость тогда уйдет, подумав, что дома никого нет?
Но почти сразу я отказалась от столь замечательного плана. Нет, глупо. Во-первых, я так и не потушила магические светильники, а занавески в гостиной не задернуты. А во-вторых, если это госпожа Снорр пожаловала, то внук наверняка ей рассказал, с кем завтракал несколько минут назад.
И с тяжелым вздохом я отправилась открывать.
Как и следовало ожидать, на пороге я увидела госпожу Снорр. Айрин, несмотря на ранний час, уже благоухала сладкими цветочными духами, а ее лицо радовало глаз аккуратным, почти незаметным макияжем.
— С наступающим!
Я не успела отступить в глубь дома, как Айрин бросилась ко мне с восторженным взвизгом. Затем она от всей души смачно расцеловала меня в щеки, наверняка оставив на них следы губной помады.
— Змеиного Нового года! — выпалила дежурное поздравление.
