Хозяин дома – теперь без одной лапы-руки – снова попытался напасть на охотника. Он ещё горел – по идее должна была быть жуткая вонь, но запаха не было совсем – наверное – виновата колдовская жидкость, а возможно – выворотни сгорают без запаха.
Обычно невероятно ловкий монстр поскользнулся на кусочках жареного мяса, которого на полу было навалено теперь предостаточно. Это Марфа готовила только на троих? Да таким количеством пол селения угостить можно. Или – так и предполагалось?
Старший выворотень начал неуклюже падать – Костею и оставалось только правильно подставить обсидиановый ножик.
Горло монстра было перерезано и оттуда полились два фонтана вполне человеческой крови…
«Да…» - заметил Вайлет: «Погибает целое состояние. Алхимики и лекари дорого бы отдали за маленькую склянку крови выворотня – а тут гибнет гораздо больше. Не станешь же с пола собирать? Марфа… Оборачивайся – или выворачивайся – я не знаю – как это правильно у вас называют. Наверное – если вы – выворотни – всё-таки «выворачивайся» будет правильнее. Очень не хочется такую красивую девушку убивать. Да и тебе будет сподручнее в теле монстра на меня нападать. Я подожду – очень хочется понаблюдать за процессом – обещаю – пока станешь выворачиваться – я не нападу. У меня есть ещё чуть меньше получаса. Только пару минут прошло – спешить мне некуда,» - Костей с ужасом заметил – насколько циничным он стал в последнее время. Это очень пугало его самого – вот так обратиться к красивой женщине – пусть даже она и выворотень. А ещё ему предстояло убить маленькую девочку!
Он хорошо помнил то, что он сказал трактирному мальчику для утех – это самое: «Привет – я – ёжик. Правда я неправильный ёжик – колючки у меня растут спереди – из-за тебя – ведь ты в спину стрелял? И я хочу наколоть на них вкусное яблочко. Ты ведь считаешь себя именно таким?» - но тогда это можно было объяснить чрезмерной дозой алкоголя – сейчас всё объяснялось только цинизмом…
Марфа превращалась в монстра. Процесс шёл долго – и – похоже – очень болезненно – кости женщины хрустели, набираясь объёмом, мышцы всего тела дрожали в судорогах. Валет даже пожалел, что решил на Такое поглядеть. Но прерывать процесс он не стал – он ведь обещал не нападать – пока процесс не будет завершён. Вайлет решил для себя – пусть он уже и идёт по Чёрному пути – хоть пока даже особо злых дел не совершал – по возможности – меньше врать. Если получится – не врать совсем…
Кстати – вот интересно – оба дела (про то, как он тащил бочку отравленного вина, вспоминать не хотелось) – вроде бы даже добрые – уничтожить сначала шайку бандитов, теперь выворотней – но он понимал – путь его – Чёрный путь. А вот как поступал бы человек, идущий по Белому пути? Или хотя бы по серединному? Не взялся бы? Тогда это тоже зло. Умертвил бы противников с чувством собственной боли в душе? Кто знает…
Наконец-то процесс превращения закончился – из хрупкой миниатюрной красотки получилось огромное такое себе чудовище – навряд слишком меньше, чем её муж.
Почему-то Марфа решила нападать, стоя на четвереньках – возможно – шанс поскользнуться на жареном мясе, которое было изрядно залито маслом (скользкая такая штуковина), так был меньше.
От неожиданности Вайлет даже выронил обсидиановый нож – ну что за невезение! Кинжал вместе с его бывшей рукой остался где-то рядом со входом в дом. Непонятно – почему он не забрал – не хотелось трогать свою полностью мёртвую руку или не было времени вынимать кинжал из смертельного захвата – это ещё пальцы отгибать нужно – резать свою (хотя – уже и не свою) руку очень уж не хотелось.
Монстр обрадовался, попытался впиться своими жуткими зубищами в горло человека, защёлкал зубастым ртом.
Вайлет даже сам не знал – почему вцепился монстру в горло одной рукой – не подпуская эту пасть к своему – просто инстинкт защиты.
Того, что сил у него хватит удерживать чудовище на расстоянии, не могли ожидать ни монстр, ни охотник.
Марфе бы поднять одну из чудовищных рук-лапищ, да переломать нашему герою кости руки – человеческие кости даже у бессмертного очень хрупки (по крайней мере – её муж вполне легко оторвал ему руку – даже вместе с рукавом кожаной куртки (не считая всю остальную одежду)), но она лишь лязгала челюстями – вероятно – ошалев от такого странного положения вещей – раньше её семья была сильнее и хитрее всех…
Костей – абсолютно машинально – сорвал с пояса второй мешочек с огненной жидкостью и сунул его в рот монстра, быстро отдёрнув руку, чтобы она не оказалась разорванной. Кисть руки отрастёт или заживёт – но – всё-таки – это очень уж больно.
Потом он сделал шаг в сторону, отпустил руку, что удерживала монстра за шею – давая упирающемуся чудовищу вылететь из кухни.
Марфа от неожиданности глотнула мешочек, что так мешался в её рту…
Полыхнуло и тело выворотня распласталось на полу…
«Дяденька, Вы убили моих маму и папу… Неужели Вы также по зверски уничтожите и меня?» - заплакала девочка.
«Ребёнок… Ты же тоже выворотень?»
«Разве я виновата, что мама меня когда-то случайно укусила? И даже её я не виню… С инстинктом мало что можно сделать.»
«Знаешь – кроха – я сейчас старосту позову и других воинов. Вместе будем решать – что с тобой делать. Убивать тебя мне что-то совсем уж не хочется. Возможно – если тебя – пока ты – монстр – держать в посеребрённой клетке, давать тебе каких-то животных – диких или домашних – тебе же просто убивать надо – человеческое мясо – насколько я знаю – тебе есть совсем не обязательно, а когда ты девочка – выпускать – наверное – вопрос можно решить и так?»
«Почему Вы с папой и мамой так не сделали? Хорошее было бы решение…»
«Понимаешь – они мне не дали им этого предложить – даже разговора не получилось. Да и – наверное – обманули бы. Ты ещё мала, чтобы врать. С тобой ведь можно договориться? Только ты не кусай никого. Ладно?» - он развернулся и действительно пошёл к выходу, даже не подняв обсидиановый ножик – так сам был ошарашен своим решением. Возможно – если бы он следовал Белому пути – он бы поступил именно так? Всех запирать на время – давать выпустить злость – убить по парочке животных, потом на время отпускать. Боги – Сиамские Близнецы – будут им недовольны – но убивать маленьких девочек он уж точно не хотел…
Наверное – девочка могла превращаться гораздо быстрее своих родителей – а – возможно – сказалось то, что размеры её – когда она монстр – не так и отличались от её размеров в теле девочки.
Страшная боль пронзила незащищённую одеждой руку Вайлета – маленький монстр его укусил – пытаясь ещё и жевать – чтобы нанести гораздо больше повреждений.
«Что-же, наверное – можно и так,» - произнёс Костей: «Так даже лучше – не сможешь никого обмануть… Девочку я бы – скорее всего – убить даже не смог… И если бы староста решил тебя сжечь на жертвенном костре Бога Бхуна – я бы попытался защитить. Но – когда ты в теле монстра – меня почему-то ничего не останавливает,» - он целой рукой раскрыл маленькому выворотню пасть, а освободившейся рукой достал с пояса флакон с ядовитым зельем, что ему выдали отпить потом для того, чтобы самому в чудовище не превратиться (оно тоже смертельно для всех, кроме бессмертного) и влил в глотку монстру немного жидкости.
Вообще-то он пожалел об этом почти сразу – маленький выворотень стал биться в конвульсиях – постоянно превращаясь то в беззащитную девочку – то обратно в монстра.
Наконец-то мучения маленького чудовища закончились – и оно тоже мёртвым распласталось на полу. Последнее превращение не завершилось и из тела жуткого монстра торчала детская головка, с выражением безмерной боли и ужаса на лице.
«Ничего себе зелье!» - громко сам себе сказал Вайлет: «И это мне надо тоже выпить? Жуть! А ведь ничего не сделаешь – придётся… Ладно – надо идти – стучаться, чтобы дверь открывали. Они – там – наверное – звуки борьбы слышали – ещё запаникуют и спалят тут всё к Злым Богам – сколько там бы Злобных Божеств ни было. Вместе со мной сожгут. А это – скорее всего – очень уж больно, хоть я и бессмертный…»
Старосту жутко тошнило… Он понял – каким жутким «вкусным» мясом когда-то его угощала мастерица и куховарка Марфа…
Никодим ползал по полу, собирая до последней капли кровь выворотня носовым платочком в глиняную кружку, которую отыскал на кухне Марфы. Это же целое состояние! Почему-то в телах Марфы и девочки крови толи не оказалось, толи она успела уже свернуться, тело отца семейства тоже оказалось почти обескровленным (сердце монстра выплеснуло почти всю кровь, пытаясь поддержать гибнущий мозг – не смогло, но работало ещё долго, после того, как артерии на шее были перерезаны), но на кухонном полу крови было предостаточно!
«Господа, простите меня – мне нужно выпить определённое зелье,» - сказал Вайлет: «Наверное – выглядеть будет очень некрасиво, но более сильный и хитрый выворотень вам тут точно не нужен. Так что я вынужден это отпить. Вам предложить не могу – снадобье ядовито для всех – кроме меня – маленький выворотень стал таким мёртвым от одного лишь глотка… И что скажу – жуткая смерть – очень не быстрая…»
«Да делай уж – что надо,» - проворчал староста, которому ещё было невероятно плохо: «Не жди. Действительно – если ты с этими жуткими монстрами так расправился – и – вдруг – сам превратишься в такое – наверное не только нашему селению – всему королевству не быть…»
Костей отпил пару глотков – снова жутчайшая боль (Как он уже устал от боли! Неужели Боги-Близнецы не могли что-то с болью сделать? Или им этого только и надо?), мышцы отказались повиноваться и он упал в лужу крови, содрогаясь в судорогах.
Но всё-таки боль проходит – у него тоже прошла…
«Эх ты!» - возмутился Никодим: «Сколько ценной крови извёл! Это надо так дрыгаться, чтобы пол кухни своим телом вытереть!»
«Никодим! Не жадничай!» - проорал староста: «Кстати – поделишься заработанными деньгами со всем селом. Если – конечно – господин охотник не решит всё забрать себе!»
«Чего это?» - запротестовал Никодим: «Это я додумался кровь выворотня собрать! Никто больше даже не подумал! Завтра в город графа свезу – продам алхимикам или лекарям – наверное – там и останусь – что я – теперь такой богатый человек – в вашем гадком селении забыл? Тухлую отравленную рыбу и такое-же мясо? Жрите сами! Я домик в городе себе куплю! Ой!»
«Чего ой?» - спросил староста.
«Укололся из-за вас всех! Тут в полу заноза…» - чуть не плача сказал здоровяк.
«И что? Теперь придётся его убить?» - староста не понял – радоваться или печалиться – всё-таки жадина наказал себя сам.
«Да,» - тихо сказал Вайлет.
«Да как вы смеете!» - Никодим вырвал из слабой ещё руки Костея флакон, где ещё оставалась жидкость и глотнул.
«Зря!» - только и успел сказать наш герой.
Огромное и в прошлом очень здоровое тело Никодима забилось об пол.
Благо – один из мужиков, что были тут-же – на кухне – успел вырвать у него кружку с драгоценным содержимым и передать её старосте.
Наконец и здоровяк отмучился…
«Господин охотник – Вам это куда-то перелить? Заберёте?» - подобострастно спросил староста.
«Знаете – оставьте для селения. Я так посмотрел – вам тут многое надо достроить или починить. Только это будут деньги не лично для Вас – староста – для всех. Рыбаку я бы посоветовал дом перестроить… Пьяницы – да пусть живут как есть… Сможете?»
«Господин Вайлет – это гораздо дороже тех денег, что я Вам заплатил. Подумайте…»
«Видите Никодима? Думаю – Боги так наказывают за жадность…»
«Наверное… Да так и есть – добротой он никогда не отличался. Вам самому хоть зелья хватило? Не превратитесь? Он же и тут пожадничал – допил всё до капли…»
«Мне хватило вполне. Больше я не хочу,» - улыбнулся Костей.
«А как потом? Если надо будет следующего выворотня убивать?» - это заинтересовало старосту.
«Если надо будет следующего – всё нужное мне выдадут.»
«Это где так?»
«Знаете – я бы не хотел говорить. Скажу так – работа очень не хорошая. Мне очень жалко эту маленькую девочку – она не виновата, что стала такой. И – видите – мне всё-таки пришлось её убить… Я не хотел, но по другому было нельзя…»
«А нашего Никодима Вам не жалко совсем?»
«А чего его жалеть? Вроде бы – получил то, чего заслуживал…»
«А и вправду…»
Когда очередной месяц здоровья Любавы заканчивался – Вайлет даже не стал ожидать, пока матери станет снова плохо – поехал в разрушенный храм Близнецов заблаговременно.
Любава не хотела отпускать сына – мэр городка успел построить храм Лекария в городке – не слишком хороший храм – но пока хоть такой, даже жрецов из графского города успел пригласить. А вообще-то – дело нехитрое – если учесть, сколько денег женщина передала мэру – всё-таки в прошлый раз Вайлет притащил целый мешок золота (это ему выдали Боги-Близнецы для «приманивания» шайки бандитов в трактире). Мать нашла деньги в доме (когда она здоровая – становится очень деятельной), а сын не говорит – где взял! Сколько не спрошай – молчит как та рыба. Хорошие это деньги или нет – лучше всего отдать на благое дело…
Храм был построен и Костею даже однажды пришлось туда сходить вместе с матушкой – на обряд освящения… Как только обряд подошёл к концу – молодому мужчине стало невероятно больно (почему он всегда испытывает только очень сильную боль?) – Лекарий, впрочем как и остальные «условно добрые Боги» (как говорят Боги-Близнецы), отказался его принимать, хоть храм и был целиком построен на деньги Вайлета – честно заработанные деньги (если не учитывать – сколько ещё мэр уворовал). Однако до конца обрядовой службы наш герой достоял – если бы он убежал – никто бы его просто не понял – даже Любава.
Но больше он туда не войдёт, впрочем, как и в храм Латхи – хотя раньше он очень любил там молиться – очень хороший храм – наверное – во времена, когда его строили – никто даже подумать не смел, чтобы хоть что-то украсть у Бога – любого из Богов.
Любава не хотела отпускать сына, но он просто посмотрел на неё так, что женщина поняла – сыну надо!
«Пришёл? Веришь нам теперь?» - спросил голос Безтиния.
«А что мне ещё остаётся? В любой другой храм я просто не смогу войти,» - грустно произнёс Вайлет-Костей.
«Ну – это ты зря. В храм Морталии ты зайдёшь без боли – хоть именно по твоему указанию один из её алтарей уничтожили. Она считает – если смотрителя алтаря нет – сам алтарь тоже не нужен. Кстати – и смерть смотрителя – тоже твоих рук дело. Но – плохой был смотритель – он даже молитву нормально прочесть не умел. Смотритель плохой, но как жертва – очень даже неплох. Это надо же, чтобы ты додумался такое учинить! Ещё – наверное – Бог Войны – Харос – тебя в своём храме примет. Хотя… Ему ты пока ничего плохого даже не делал. Вот и смотри – чьи храмы стоит строить. Лекарию – считай – ты храм воздвиг (пусть и через свою матушку – ты же на неё даже не орал – а она почти все ваши деньги вынесла) – и вот теперь Лекарий тебя не принимает. Морталии ты алтарь разрушил, даже жреца – считай убил – а она не в обиде… Смекай!»
«Вы хотите, чтобы я ваш храм отремонтировал?»
«Зачем?» - ужаснулся голос: «Если бы мы хотели – разве этот храм не был бы другим? Ты позволяешь себе считать, что кроме тебя к нам никто не обращается? Знаешь – это уже просто наглость… Тут – в этом храме у нас даже жрец есть – ты его почему-то «чёрным человеком» зовёшь. Этот храм сейчас в идеальном состоянии!»
Обычно невероятно ловкий монстр поскользнулся на кусочках жареного мяса, которого на полу было навалено теперь предостаточно. Это Марфа готовила только на троих? Да таким количеством пол селения угостить можно. Или – так и предполагалось?
Старший выворотень начал неуклюже падать – Костею и оставалось только правильно подставить обсидиановый ножик.
Горло монстра было перерезано и оттуда полились два фонтана вполне человеческой крови…
«Да…» - заметил Вайлет: «Погибает целое состояние. Алхимики и лекари дорого бы отдали за маленькую склянку крови выворотня – а тут гибнет гораздо больше. Не станешь же с пола собирать? Марфа… Оборачивайся – или выворачивайся – я не знаю – как это правильно у вас называют. Наверное – если вы – выворотни – всё-таки «выворачивайся» будет правильнее. Очень не хочется такую красивую девушку убивать. Да и тебе будет сподручнее в теле монстра на меня нападать. Я подожду – очень хочется понаблюдать за процессом – обещаю – пока станешь выворачиваться – я не нападу. У меня есть ещё чуть меньше получаса. Только пару минут прошло – спешить мне некуда,» - Костей с ужасом заметил – насколько циничным он стал в последнее время. Это очень пугало его самого – вот так обратиться к красивой женщине – пусть даже она и выворотень. А ещё ему предстояло убить маленькую девочку!
Он хорошо помнил то, что он сказал трактирному мальчику для утех – это самое: «Привет – я – ёжик. Правда я неправильный ёжик – колючки у меня растут спереди – из-за тебя – ведь ты в спину стрелял? И я хочу наколоть на них вкусное яблочко. Ты ведь считаешь себя именно таким?» - но тогда это можно было объяснить чрезмерной дозой алкоголя – сейчас всё объяснялось только цинизмом…
Марфа превращалась в монстра. Процесс шёл долго – и – похоже – очень болезненно – кости женщины хрустели, набираясь объёмом, мышцы всего тела дрожали в судорогах. Валет даже пожалел, что решил на Такое поглядеть. Но прерывать процесс он не стал – он ведь обещал не нападать – пока процесс не будет завершён. Вайлет решил для себя – пусть он уже и идёт по Чёрному пути – хоть пока даже особо злых дел не совершал – по возможности – меньше врать. Если получится – не врать совсем…
Кстати – вот интересно – оба дела (про то, как он тащил бочку отравленного вина, вспоминать не хотелось) – вроде бы даже добрые – уничтожить сначала шайку бандитов, теперь выворотней – но он понимал – путь его – Чёрный путь. А вот как поступал бы человек, идущий по Белому пути? Или хотя бы по серединному? Не взялся бы? Тогда это тоже зло. Умертвил бы противников с чувством собственной боли в душе? Кто знает…
Наконец-то процесс превращения закончился – из хрупкой миниатюрной красотки получилось огромное такое себе чудовище – навряд слишком меньше, чем её муж.
Почему-то Марфа решила нападать, стоя на четвереньках – возможно – шанс поскользнуться на жареном мясе, которое было изрядно залито маслом (скользкая такая штуковина), так был меньше.
От неожиданности Вайлет даже выронил обсидиановый нож – ну что за невезение! Кинжал вместе с его бывшей рукой остался где-то рядом со входом в дом. Непонятно – почему он не забрал – не хотелось трогать свою полностью мёртвую руку или не было времени вынимать кинжал из смертельного захвата – это ещё пальцы отгибать нужно – резать свою (хотя – уже и не свою) руку очень уж не хотелось.
Монстр обрадовался, попытался впиться своими жуткими зубищами в горло человека, защёлкал зубастым ртом.
Вайлет даже сам не знал – почему вцепился монстру в горло одной рукой – не подпуская эту пасть к своему – просто инстинкт защиты.
Того, что сил у него хватит удерживать чудовище на расстоянии, не могли ожидать ни монстр, ни охотник.
Марфе бы поднять одну из чудовищных рук-лапищ, да переломать нашему герою кости руки – человеческие кости даже у бессмертного очень хрупки (по крайней мере – её муж вполне легко оторвал ему руку – даже вместе с рукавом кожаной куртки (не считая всю остальную одежду)), но она лишь лязгала челюстями – вероятно – ошалев от такого странного положения вещей – раньше её семья была сильнее и хитрее всех…
Костей – абсолютно машинально – сорвал с пояса второй мешочек с огненной жидкостью и сунул его в рот монстра, быстро отдёрнув руку, чтобы она не оказалась разорванной. Кисть руки отрастёт или заживёт – но – всё-таки – это очень уж больно.
Потом он сделал шаг в сторону, отпустил руку, что удерживала монстра за шею – давая упирающемуся чудовищу вылететь из кухни.
Марфа от неожиданности глотнула мешочек, что так мешался в её рту…
Полыхнуло и тело выворотня распласталось на полу…
«Дяденька, Вы убили моих маму и папу… Неужели Вы также по зверски уничтожите и меня?» - заплакала девочка.
«Ребёнок… Ты же тоже выворотень?»
«Разве я виновата, что мама меня когда-то случайно укусила? И даже её я не виню… С инстинктом мало что можно сделать.»
«Знаешь – кроха – я сейчас старосту позову и других воинов. Вместе будем решать – что с тобой делать. Убивать тебя мне что-то совсем уж не хочется. Возможно – если тебя – пока ты – монстр – держать в посеребрённой клетке, давать тебе каких-то животных – диких или домашних – тебе же просто убивать надо – человеческое мясо – насколько я знаю – тебе есть совсем не обязательно, а когда ты девочка – выпускать – наверное – вопрос можно решить и так?»
«Почему Вы с папой и мамой так не сделали? Хорошее было бы решение…»
«Понимаешь – они мне не дали им этого предложить – даже разговора не получилось. Да и – наверное – обманули бы. Ты ещё мала, чтобы врать. С тобой ведь можно договориться? Только ты не кусай никого. Ладно?» - он развернулся и действительно пошёл к выходу, даже не подняв обсидиановый ножик – так сам был ошарашен своим решением. Возможно – если бы он следовал Белому пути – он бы поступил именно так? Всех запирать на время – давать выпустить злость – убить по парочке животных, потом на время отпускать. Боги – Сиамские Близнецы – будут им недовольны – но убивать маленьких девочек он уж точно не хотел…
Наверное – девочка могла превращаться гораздо быстрее своих родителей – а – возможно – сказалось то, что размеры её – когда она монстр – не так и отличались от её размеров в теле девочки.
Страшная боль пронзила незащищённую одеждой руку Вайлета – маленький монстр его укусил – пытаясь ещё и жевать – чтобы нанести гораздо больше повреждений.
«Что-же, наверное – можно и так,» - произнёс Костей: «Так даже лучше – не сможешь никого обмануть… Девочку я бы – скорее всего – убить даже не смог… И если бы староста решил тебя сжечь на жертвенном костре Бога Бхуна – я бы попытался защитить. Но – когда ты в теле монстра – меня почему-то ничего не останавливает,» - он целой рукой раскрыл маленькому выворотню пасть, а освободившейся рукой достал с пояса флакон с ядовитым зельем, что ему выдали отпить потом для того, чтобы самому в чудовище не превратиться (оно тоже смертельно для всех, кроме бессмертного) и влил в глотку монстру немного жидкости.
Вообще-то он пожалел об этом почти сразу – маленький выворотень стал биться в конвульсиях – постоянно превращаясь то в беззащитную девочку – то обратно в монстра.
Наконец-то мучения маленького чудовища закончились – и оно тоже мёртвым распласталось на полу. Последнее превращение не завершилось и из тела жуткого монстра торчала детская головка, с выражением безмерной боли и ужаса на лице.
«Ничего себе зелье!» - громко сам себе сказал Вайлет: «И это мне надо тоже выпить? Жуть! А ведь ничего не сделаешь – придётся… Ладно – надо идти – стучаться, чтобы дверь открывали. Они – там – наверное – звуки борьбы слышали – ещё запаникуют и спалят тут всё к Злым Богам – сколько там бы Злобных Божеств ни было. Вместе со мной сожгут. А это – скорее всего – очень уж больно, хоть я и бессмертный…»
***
Старосту жутко тошнило… Он понял – каким жутким «вкусным» мясом когда-то его угощала мастерица и куховарка Марфа…
Никодим ползал по полу, собирая до последней капли кровь выворотня носовым платочком в глиняную кружку, которую отыскал на кухне Марфы. Это же целое состояние! Почему-то в телах Марфы и девочки крови толи не оказалось, толи она успела уже свернуться, тело отца семейства тоже оказалось почти обескровленным (сердце монстра выплеснуло почти всю кровь, пытаясь поддержать гибнущий мозг – не смогло, но работало ещё долго, после того, как артерии на шее были перерезаны), но на кухонном полу крови было предостаточно!
«Господа, простите меня – мне нужно выпить определённое зелье,» - сказал Вайлет: «Наверное – выглядеть будет очень некрасиво, но более сильный и хитрый выворотень вам тут точно не нужен. Так что я вынужден это отпить. Вам предложить не могу – снадобье ядовито для всех – кроме меня – маленький выворотень стал таким мёртвым от одного лишь глотка… И что скажу – жуткая смерть – очень не быстрая…»
«Да делай уж – что надо,» - проворчал староста, которому ещё было невероятно плохо: «Не жди. Действительно – если ты с этими жуткими монстрами так расправился – и – вдруг – сам превратишься в такое – наверное не только нашему селению – всему королевству не быть…»
Костей отпил пару глотков – снова жутчайшая боль (Как он уже устал от боли! Неужели Боги-Близнецы не могли что-то с болью сделать? Или им этого только и надо?), мышцы отказались повиноваться и он упал в лужу крови, содрогаясь в судорогах.
Но всё-таки боль проходит – у него тоже прошла…
«Эх ты!» - возмутился Никодим: «Сколько ценной крови извёл! Это надо так дрыгаться, чтобы пол кухни своим телом вытереть!»
«Никодим! Не жадничай!» - проорал староста: «Кстати – поделишься заработанными деньгами со всем селом. Если – конечно – господин охотник не решит всё забрать себе!»
«Чего это?» - запротестовал Никодим: «Это я додумался кровь выворотня собрать! Никто больше даже не подумал! Завтра в город графа свезу – продам алхимикам или лекарям – наверное – там и останусь – что я – теперь такой богатый человек – в вашем гадком селении забыл? Тухлую отравленную рыбу и такое-же мясо? Жрите сами! Я домик в городе себе куплю! Ой!»
«Чего ой?» - спросил староста.
«Укололся из-за вас всех! Тут в полу заноза…» - чуть не плача сказал здоровяк.
«И что? Теперь придётся его убить?» - староста не понял – радоваться или печалиться – всё-таки жадина наказал себя сам.
«Да,» - тихо сказал Вайлет.
«Да как вы смеете!» - Никодим вырвал из слабой ещё руки Костея флакон, где ещё оставалась жидкость и глотнул.
«Зря!» - только и успел сказать наш герой.
Огромное и в прошлом очень здоровое тело Никодима забилось об пол.
Благо – один из мужиков, что были тут-же – на кухне – успел вырвать у него кружку с драгоценным содержимым и передать её старосте.
Наконец и здоровяк отмучился…
«Господин охотник – Вам это куда-то перелить? Заберёте?» - подобострастно спросил староста.
«Знаете – оставьте для селения. Я так посмотрел – вам тут многое надо достроить или починить. Только это будут деньги не лично для Вас – староста – для всех. Рыбаку я бы посоветовал дом перестроить… Пьяницы – да пусть живут как есть… Сможете?»
«Господин Вайлет – это гораздо дороже тех денег, что я Вам заплатил. Подумайте…»
«Видите Никодима? Думаю – Боги так наказывают за жадность…»
«Наверное… Да так и есть – добротой он никогда не отличался. Вам самому хоть зелья хватило? Не превратитесь? Он же и тут пожадничал – допил всё до капли…»
«Мне хватило вполне. Больше я не хочу,» - улыбнулся Костей.
«А как потом? Если надо будет следующего выворотня убивать?» - это заинтересовало старосту.
«Если надо будет следующего – всё нужное мне выдадут.»
«Это где так?»
«Знаете – я бы не хотел говорить. Скажу так – работа очень не хорошая. Мне очень жалко эту маленькую девочку – она не виновата, что стала такой. И – видите – мне всё-таки пришлось её убить… Я не хотел, но по другому было нельзя…»
«А нашего Никодима Вам не жалко совсем?»
«А чего его жалеть? Вроде бы – получил то, чего заслуживал…»
«А и вправду…»
***
Когда очередной месяц здоровья Любавы заканчивался – Вайлет даже не стал ожидать, пока матери станет снова плохо – поехал в разрушенный храм Близнецов заблаговременно.
Любава не хотела отпускать сына – мэр городка успел построить храм Лекария в городке – не слишком хороший храм – но пока хоть такой, даже жрецов из графского города успел пригласить. А вообще-то – дело нехитрое – если учесть, сколько денег женщина передала мэру – всё-таки в прошлый раз Вайлет притащил целый мешок золота (это ему выдали Боги-Близнецы для «приманивания» шайки бандитов в трактире). Мать нашла деньги в доме (когда она здоровая – становится очень деятельной), а сын не говорит – где взял! Сколько не спрошай – молчит как та рыба. Хорошие это деньги или нет – лучше всего отдать на благое дело…
Храм был построен и Костею даже однажды пришлось туда сходить вместе с матушкой – на обряд освящения… Как только обряд подошёл к концу – молодому мужчине стало невероятно больно (почему он всегда испытывает только очень сильную боль?) – Лекарий, впрочем как и остальные «условно добрые Боги» (как говорят Боги-Близнецы), отказался его принимать, хоть храм и был целиком построен на деньги Вайлета – честно заработанные деньги (если не учитывать – сколько ещё мэр уворовал). Однако до конца обрядовой службы наш герой достоял – если бы он убежал – никто бы его просто не понял – даже Любава.
Но больше он туда не войдёт, впрочем, как и в храм Латхи – хотя раньше он очень любил там молиться – очень хороший храм – наверное – во времена, когда его строили – никто даже подумать не смел, чтобы хоть что-то украсть у Бога – любого из Богов.
Любава не хотела отпускать сына, но он просто посмотрел на неё так, что женщина поняла – сыну надо!
***
«Пришёл? Веришь нам теперь?» - спросил голос Безтиния.
«А что мне ещё остаётся? В любой другой храм я просто не смогу войти,» - грустно произнёс Вайлет-Костей.
«Ну – это ты зря. В храм Морталии ты зайдёшь без боли – хоть именно по твоему указанию один из её алтарей уничтожили. Она считает – если смотрителя алтаря нет – сам алтарь тоже не нужен. Кстати – и смерть смотрителя – тоже твоих рук дело. Но – плохой был смотритель – он даже молитву нормально прочесть не умел. Смотритель плохой, но как жертва – очень даже неплох. Это надо же, чтобы ты додумался такое учинить! Ещё – наверное – Бог Войны – Харос – тебя в своём храме примет. Хотя… Ему ты пока ничего плохого даже не делал. Вот и смотри – чьи храмы стоит строить. Лекарию – считай – ты храм воздвиг (пусть и через свою матушку – ты же на неё даже не орал – а она почти все ваши деньги вынесла) – и вот теперь Лекарий тебя не принимает. Морталии ты алтарь разрушил, даже жреца – считай убил – а она не в обиде… Смекай!»
«Вы хотите, чтобы я ваш храм отремонтировал?»
«Зачем?» - ужаснулся голос: «Если бы мы хотели – разве этот храм не был бы другим? Ты позволяешь себе считать, что кроме тебя к нам никто не обращается? Знаешь – это уже просто наглость… Тут – в этом храме у нас даже жрец есть – ты его почему-то «чёрным человеком» зовёшь. Этот храм сейчас в идеальном состоянии!»
