Под пристальным взглядом суровых синих глаз я немного остываю и резко дергаю вниз подол задравшегося в процессе отбиваний от Мажора платья.
- Этот недоделанный сводник, - непочтительно тыкаю пальцем в сторону Курта, уже выпустившего брата из захвата, - пригласил меня на ужин. А этот недоделанный соблазнитель, - мой палец перемещается на взбешенного, тяжело дышащего Микаэля, - укусил меня!
Женщина недовольно хмуриться.
- Мика, - в голосе женщины слышится возмущение. - Кусать девушку в гостиной - верх неприличия! А что, если бы няня не уследила, и сюда забежал Максимка?
Микаэль недовольно дергает правым плечом, высвобождаясь из ослабевшего захвата, и отворачивается в сторону, а вот Курт скрещивает руки и зло смотрит на брата.
- Правда, Мика, - рассерженно говорит он. - Поднялись бы в комнату и развлекались там в свое удовольствие. Зачем рисковать?
Я ошарашенно открываю рот и перевожу взгляд с Курта на спускающуюся вниз по ступенькам женщину.
- Что?! - возмущенно рычу я, все еще трансформированной челюстью. - Он меня чуть не загрыз, а вы ругаете его за то, что он попытался сделать это у всех на виду?
- Не придумывай, - отмахивается женщина от моих слов, как от назойливого комара в жаркий полдень. - Всего-то пара укусов.
- Всего-то?! - возмущенно рычу и убираю руку, которой все это время зажимала раны на шее. - Это, по-вашему, 'всего-то'?
Женщина с удивлением смотрит на мое плечо, на кружево платья, сменившее цвет с белого на ярко-алый, и ее глаза округляются.
- Курт, у нее кровь! - потрясенно шепчет она.
Блин! В этом доме умеют слушать? Я же ей только что сказала, что меня покусали! Ясный пень, что у меня идет кровь!
Но почему-то все в гостиной ведут себя так, будто случилось нечто аномальное. Курт обходит диван, каким-то неуловимо быстрым движением убирает мои волосы со спины и тупо смотрит на ранки от укусов. Спустившаяся лаэра тоже присоединяется к процессу разглядывания.
Хорошо, хоть Мажор остался стоять на месте. Видок, правда, у парня настолько ошарашенный и потерянный, что мне на долю секунды становится даже жалко беднягу.
- Не останавливается, - слышу я за спиной хрипловатый голос Курта.
Прижав руку к ранкам, делаю поспешный шаг в сторону и встаю к двум демонам в пол-оборота.
- Слушайте, а может, я лучше пойду? - с мольбой смотрю в глаза Курта. - Сегодня явно не мой день...
И, словно в подтверждение только что сказанного, в гостиную входит Кристоф Дамир. Мы встречаемся с ним взглядами и...
- Какого черта она тут делает! - рычит взбешенный лаэрд, скалясь.
Ну вот, как будто мне было мало быть покусанной, вдобавок ко всему, я буду еще и побитой.
Испуганно вздрогнув, я как-то неосознанно перемещаюсь ближе к Курту. Это ведь была его идея пригласить меня на ужин. Наверное, в голове у мужчины имелся хоть какой-то план, как это будет происходить.
- Всем привет! - звучит бодрый голосок из-за спины Кристофа Дамира, и в комнату входит высокая блондинка.
Мы тупо смотрим друг на друга, моргаем и совершенно синхронно выдаем:
- Горгона?
- Аврора?
Друг
- А помнишь, как мы пропустили последний автобус, и пришлось пилить пешком через полгорода, чтобы попасть домой?
- Конечно, помню! - мелодично смеется Аврора. - Как и того армянина, что ехал на синей пятерке и пытался нас закадрить!
Я прыскаю и подпрыгиваю от возмущения.
- Аврорка, давай смотреть правде в глаза - армянин кадрил только тебя, - насмешливо щурюсь я. - А на меня запал подвыпивший десантник, что шел за нами по пятам.
Мы снова смеемся, вспоминая прошлые деньки.
- А помнишь, как я писала любовные записочки твоему брату, а ты их ему передавала?
- Обижаешь! Это был самый паршивый день Святого Валентина в моей жизни! - искренне восклицаю я. - Бандит с Димкой до сих пор шантажируют меня фоткой, где я в костюме купидона!
- Согласна, - смеется подруга, - нимб тебе не идет!
Я обиженно надуваю губы и неожиданно вздрагиваю от прикосновения, сидящего позади Курта.
Мы все в той же гостиной.
Невысокая женщина, что ругала Мика, оказалась действительно хозяйкой этого дома. Тепло поприветствовав новых гостей в лице Кристофа и Авроры, женщина бросила на меня недовольный взгляд и удалилась контролировать работу слуг.
Мажора сослали в его комнату, велев немного сбросить напряжение. Мы же с Авророй устроились на диване, чтобы повспоминать прошлое. Кристоф, немного сбавивший градус неприязни, уже чуть мягче поглядывает на меня. Он сидит рядом с Авророй и каким-то собственническим жестом удерживает ее за талию, так, словно переживает, что девушка вот-вот куда-то сбежит.
Под предлогом обработки раны, рядом со мной на диван уселся Курт. И надо сказать, врач из него так себе!
Вместо того чтобы достать аптечку, обработать раны и наложить марлевую повязку, мужчина принес откуда-то белое мягкое полотенце и просто приложил к пострадавшему плечу.
Иногда он убирал полотенце и наклонялся, чтобы посмотреть на ранки, оставленные клыками собственного брата. И вот в такие моменты, когда его дыхание касалось моей кожи, я почему-то вздрагивала.
- А помнишь Новый год? - возбужденно заговорила Аврора. - Ты взобралась на стремянку и держала веточку омелы...
- ...а ты стояла внизу и ждала Бандита...
- ...но вместо него в комнату вошел твой папа!
Мы громко хохочем, вспоминая, как вытянулось лицо папулика, когда Аврора, смущаясь и заикаясь, попросила его свалить куда подальше и не мешать охотиться на Илюшу.
- Кстати, ты так и не рассказала - понравилось тебе целоваться с Бандитом или нет, - припоминаю я.
Аврора краснеет и смущенно опускает глаза, лаэрд за ее спиной недовольно рычит, а я откровенно потешаюсь над беспричинной ревностью мужчины. Ревновать к прошлому... Пф!
- Да не рычите вы, Кристоф! - машу я рукой. - Брательник - это еще цветочки. Аврору всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.
- Не надо, - одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.
А вот у лаэрда за ее спиной мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.
Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.
Заговорщически подмигнув Кристофу так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.
Сколько мы не виделись с Авроркой? Четыре года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и четырех недель.
С Авророй мы сдружились на почве соседства - она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.
Моя мама умерла, когда самому младшему из нас - Димке исполнилось пять лет, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.
Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.
О да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.
Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами, а на журфаке царила дикая конкуренция - пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.
Собственно, уже тогда мечта частично сбылась - соседки организовали горячую точку без всяких перелетов. Девчонки устроили самую настоящую травлю, подключив к военным действиям против меня почти весь поток.
Меня называли Горгоной и всячески пытались задеть поглубже да побольнее.
О наших баталиях знали и младшие, и старшие курсы, поэтому, когда ко мне подошла невероятно красивая и столь же скромная девушка и предложила снимать квартиру, я согласилась, не раздумывая.
Все-таки одна соседка значительно лучше трех.
- Всем доброго вечера!
В гостиную входит супружеская пара, и Кристоф с Авророй поднимаются, чтобы поприветствовать их.
Бородатого лаэрда я узнаю сразу - это тот самый 'дядя', что катался сегодня вместе с нами. Мужчина одет в черные штаны и бордовый пуловер, весь из себя такой сосредоточенный и спокойный. Зато стоящая рядом женщина на его фоне выглядит чересчур легкомысленно и бодро.
- Это родители Кристофа, - наклоняясь к моему уху, поясняет Курт. - Радор и Шарлиз Дамиры.
От теплого шепота мужчины по телу бегут мурашки. Я инстинктивно передергиваю плечами и, вероятно, подаюсь назад, потому что в следующую секунду чувствую призрачно-легкое касание чужих губ к собственной коже около уха.
Я вздрагиваю и решительно отодвигаюсь от губ, рук и всего лаэрда целиком, благо, теперь на диване полно свободного места.
- Ева, иди сюда! - зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.
Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и...
- Шалунишка!
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо 'шалунишки', застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: 'Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха'.
Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.
В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.
- Конрад, - придерживает она сына в дверях, - я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, - женщина дарит мне недружелюбный взгляд, - может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.
Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.
- Идем, - кивает он в сторону незамеченной мной ранее двери, и я послушно следую за ним.
Дом Дамиров - все равно что музей. Всюду непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки с кувшином в руках.
В результате теряю лаэрда из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.
- Я думала, вас зовут Курт, - говорю я, стараясь не отставать от уверенного шагающего лаэрда.
- Курт - это сокращение от Конрада, - поясняет он. - А как зовут тебя?
С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.
- Ева, - с некоторой неуверенностью произношу я. - Ева Железнова.
- Хорошо, - кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. - А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?
Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.
- Откуда? - хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.
Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то столь глубокое чужое вмешательство в мою жизнь раздражает.
- Эвелина Яблокова - это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт - это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, - недовольно отвечаю я. - Меня удочерили.
Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное потому, что мама и папа были для меня самыми лучшими родителями. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого в семье не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.
- Узнали все что хотели? - обиженно бурчу себе под нос так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.
- Не совсем, - качает головой мужчина и толкает одну из дверей. - Проходи...
Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор - черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.
Все платья разные и в тоже время имеют общие черты - скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.
За то время, пока я выбирала, Курт успел занять небольшое кресло в углу и теперь сосредоточенно что-то набирал в телефоне.
Выходить он не собирается?
Совершенно не готовая демонстрировать стриптиз перед малознакомым мужчиной, я оглядываюсь по сторонам. Приметив дверку, ведущую в ванную, торопливо иду туда и закрываю за собой двери.
Поскорее скинув испорченное зубами и кровью платье, с горечью представляю, как на меня наорут в управлении за порчу государственного имущества.
Намочив одно из полотенец для рук, смываю с себя засохшие следы крови, растерянным взглядом оглядываю по-прежнему немного кровоточащие ранки и торопливо влезаю в предоставленное мне платье.
М-да... А вот под этот наряд прическа действительно необходима.
С большого зеркала умывальника на меня неодобрительно смотрит растрепанная темноволосая девушка в черном приталенном платье чуть выше колена. Длинные рукава и закрытый верх идеально скрывают укусы, но не мое замешательство.
Может, померить то бежевое?
- Ева, - вежливый стук в дверь. - Ты скоро?
Вот деловой! И десяти минут не прошло, а он уже дергает прихорашивающуюся девушку. Сразу понятно - жены или постоянной подружки у лаэрда нет.
- Ева? - еще одно деликатное постукивание.
- Секунду! - рычу я в ответ, влезая в красные туфельки, которые в сочетании с этим платьем смотрятся совершенно неуместно, я бы даже сказала вульгарно.
Бросив на себя еще один взгляд, негромко чертыхаюсь и решительно толкаю дверь. Красивой я уже была, и ни к чему хорошему это не привело. Посмотрим, что будет теперь, когда я вся такая скромная и деловая.
В дверях я, естественно, сталкиваюсь с Куртом, который оглядывает меня с ног до головы и морщит породистое лицо.
- Не твое, - честно говорит лаэрд, скрещивая руки на груди. - Переодеваться будешь?
- Думаю, положения это не исправит, - с сомнением кошусь в сторону кровати и двух оставшихся платьев. - Да и какая, собственно, разница, как я одета? - пытаюсь поддержать саму себя.
Курт смотрит на меня так, будто я неправильно сложила в столбик два трехзначных числа, и неожиданно спрашивает:
- Голодная?
Киваю.
- Тогда пошли.
Мы выходим из комнаты и идем по коридору обратно в сторону гостиной.
- Думаю проблем с Крисом не возникнет, но все равно будь повежливее за ужином, - советует Курт и поясняет: - Моя мама почему-то к тебе недружелюбно настроена...
Пользуясь тем, что мужчина, как всегда, идет немного впереди и не видит моего лица, красноречиво закатываю глаза. Ну, это вполне себе нормально! Все мамы недовольны, когда их сыновья кидаются кусать посторонних девушек.
- Курт, а как ее зовут?
- Франциска, - отзывается мужчина. - Кстати, позже приедут мой отец и кузина. И они тоже будут относиться к тебе... настороженно.
Задумчиво осматриваю широкую спину мужчины в сером свитере и тихонько вздыхаю. М-да, семья в сборе... Вот только я на этом празднике жизни явно лишняя.
- Этот недоделанный сводник, - непочтительно тыкаю пальцем в сторону Курта, уже выпустившего брата из захвата, - пригласил меня на ужин. А этот недоделанный соблазнитель, - мой палец перемещается на взбешенного, тяжело дышащего Микаэля, - укусил меня!
Женщина недовольно хмуриться.
- Мика, - в голосе женщины слышится возмущение. - Кусать девушку в гостиной - верх неприличия! А что, если бы няня не уследила, и сюда забежал Максимка?
Микаэль недовольно дергает правым плечом, высвобождаясь из ослабевшего захвата, и отворачивается в сторону, а вот Курт скрещивает руки и зло смотрит на брата.
- Правда, Мика, - рассерженно говорит он. - Поднялись бы в комнату и развлекались там в свое удовольствие. Зачем рисковать?
Я ошарашенно открываю рот и перевожу взгляд с Курта на спускающуюся вниз по ступенькам женщину.
- Что?! - возмущенно рычу я, все еще трансформированной челюстью. - Он меня чуть не загрыз, а вы ругаете его за то, что он попытался сделать это у всех на виду?
- Не придумывай, - отмахивается женщина от моих слов, как от назойливого комара в жаркий полдень. - Всего-то пара укусов.
- Всего-то?! - возмущенно рычу и убираю руку, которой все это время зажимала раны на шее. - Это, по-вашему, 'всего-то'?
Женщина с удивлением смотрит на мое плечо, на кружево платья, сменившее цвет с белого на ярко-алый, и ее глаза округляются.
- Курт, у нее кровь! - потрясенно шепчет она.
Блин! В этом доме умеют слушать? Я же ей только что сказала, что меня покусали! Ясный пень, что у меня идет кровь!
Но почему-то все в гостиной ведут себя так, будто случилось нечто аномальное. Курт обходит диван, каким-то неуловимо быстрым движением убирает мои волосы со спины и тупо смотрит на ранки от укусов. Спустившаяся лаэра тоже присоединяется к процессу разглядывания.
Хорошо, хоть Мажор остался стоять на месте. Видок, правда, у парня настолько ошарашенный и потерянный, что мне на долю секунды становится даже жалко беднягу.
- Не останавливается, - слышу я за спиной хрипловатый голос Курта.
Прижав руку к ранкам, делаю поспешный шаг в сторону и встаю к двум демонам в пол-оборота.
- Слушайте, а может, я лучше пойду? - с мольбой смотрю в глаза Курта. - Сегодня явно не мой день...
И, словно в подтверждение только что сказанного, в гостиную входит Кристоф Дамир. Мы встречаемся с ним взглядами и...
- Какого черта она тут делает! - рычит взбешенный лаэрд, скалясь.
Ну вот, как будто мне было мало быть покусанной, вдобавок ко всему, я буду еще и побитой.
Испуганно вздрогнув, я как-то неосознанно перемещаюсь ближе к Курту. Это ведь была его идея пригласить меня на ужин. Наверное, в голове у мужчины имелся хоть какой-то план, как это будет происходить.
- Всем привет! - звучит бодрый голосок из-за спины Кристофа Дамира, и в комнату входит высокая блондинка.
Мы тупо смотрим друг на друга, моргаем и совершенно синхронно выдаем:
- Горгона?
- Аврора?
Друг
- А помнишь, как мы пропустили последний автобус, и пришлось пилить пешком через полгорода, чтобы попасть домой?
- Конечно, помню! - мелодично смеется Аврора. - Как и того армянина, что ехал на синей пятерке и пытался нас закадрить!
Я прыскаю и подпрыгиваю от возмущения.
- Аврорка, давай смотреть правде в глаза - армянин кадрил только тебя, - насмешливо щурюсь я. - А на меня запал подвыпивший десантник, что шел за нами по пятам.
Мы снова смеемся, вспоминая прошлые деньки.
- А помнишь, как я писала любовные записочки твоему брату, а ты их ему передавала?
- Обижаешь! Это был самый паршивый день Святого Валентина в моей жизни! - искренне восклицаю я. - Бандит с Димкой до сих пор шантажируют меня фоткой, где я в костюме купидона!
- Согласна, - смеется подруга, - нимб тебе не идет!
Я обиженно надуваю губы и неожиданно вздрагиваю от прикосновения, сидящего позади Курта.
Мы все в той же гостиной.
Невысокая женщина, что ругала Мика, оказалась действительно хозяйкой этого дома. Тепло поприветствовав новых гостей в лице Кристофа и Авроры, женщина бросила на меня недовольный взгляд и удалилась контролировать работу слуг.
Мажора сослали в его комнату, велев немного сбросить напряжение. Мы же с Авророй устроились на диване, чтобы повспоминать прошлое. Кристоф, немного сбавивший градус неприязни, уже чуть мягче поглядывает на меня. Он сидит рядом с Авророй и каким-то собственническим жестом удерживает ее за талию, так, словно переживает, что девушка вот-вот куда-то сбежит.
Под предлогом обработки раны, рядом со мной на диван уселся Курт. И надо сказать, врач из него так себе!
Вместо того чтобы достать аптечку, обработать раны и наложить марлевую повязку, мужчина принес откуда-то белое мягкое полотенце и просто приложил к пострадавшему плечу.
Иногда он убирал полотенце и наклонялся, чтобы посмотреть на ранки, оставленные клыками собственного брата. И вот в такие моменты, когда его дыхание касалось моей кожи, я почему-то вздрагивала.
- А помнишь Новый год? - возбужденно заговорила Аврора. - Ты взобралась на стремянку и держала веточку омелы...
- ...а ты стояла внизу и ждала Бандита...
- ...но вместо него в комнату вошел твой папа!
Мы громко хохочем, вспоминая, как вытянулось лицо папулика, когда Аврора, смущаясь и заикаясь, попросила его свалить куда подальше и не мешать охотиться на Илюшу.
- Кстати, ты так и не рассказала - понравилось тебе целоваться с Бандитом или нет, - припоминаю я.
Аврора краснеет и смущенно опускает глаза, лаэрд за ее спиной недовольно рычит, а я откровенно потешаюсь над беспричинной ревностью мужчины. Ревновать к прошлому... Пф!
- Да не рычите вы, Кристоф! - машу я рукой. - Брательник - это еще цветочки. Аврору всегда тянуло к плохим парням. В этом списке жутких типов Бандит еще самый приличный.
- Не надо, - одними губами шепчет Аврора, испуганно округляя глаза.
А вот у лаэрда за ее спиной мои слова вызывают явный интерес. Он как-то весь приободряется и с еще большим интересом смотрит в мою сторону.
Ба-а-а! Да меня хотят использовать в качестве информатора.
Заговорщически подмигнув Кристофу так, чтобы не заметила подруга, торопливо меняю тему, все так же продолжая предаваться воспоминаниям.
Сколько мы не виделись с Авроркой? Четыре года или уже больше? А ощущение такое, что не прошло и четырех недель.
С Авророй мы сдружились на почве соседства - она снимала однокомнатную квартиру недалеко от универа, в то время как я обитала в студенческой общаге в маленькой комнатке на четверых.
Моя мама умерла, когда самому младшему из нас - Димке исполнилось пять лет, поэтому большую часть жизни я росла в семье из трех мужчин. Чтобы было понятно, в какой суровой обстановке проходил мой процесс взросления, скажу, что в нашей семье мне приходилось поднимать после себя сиденье унитаза.
Собственно, чисто мужская компания и наложила свой неизгладимый отпечаток и на мое видение мира, и на характер.
О да! Характер у меня жуткий, а еще я на редкость прямолинейна. Именно поэтому соседки невзлюбили меня с первой же секунды.
Положение ухудшалось еще и тем, что, помимо общей площади в общаге, мы все четверо были одногруппницами, а на журфаке царила дикая конкуренция - пробивались единицы, еще меньше получали престижную работу, а мне дико хотелось быть внештатным корреспондентом, летать по миру, вести репортажи из горячих точек.
Собственно, уже тогда мечта частично сбылась - соседки организовали горячую точку без всяких перелетов. Девчонки устроили самую настоящую травлю, подключив к военным действиям против меня почти весь поток.
Меня называли Горгоной и всячески пытались задеть поглубже да побольнее.
О наших баталиях знали и младшие, и старшие курсы, поэтому, когда ко мне подошла невероятно красивая и столь же скромная девушка и предложила снимать квартиру, я согласилась, не раздумывая.
Все-таки одна соседка значительно лучше трех.
- Всем доброго вечера!
В гостиную входит супружеская пара, и Кристоф с Авророй поднимаются, чтобы поприветствовать их.
Бородатого лаэрда я узнаю сразу - это тот самый 'дядя', что катался сегодня вместе с нами. Мужчина одет в черные штаны и бордовый пуловер, весь из себя такой сосредоточенный и спокойный. Зато стоящая рядом женщина на его фоне выглядит чересчур легкомысленно и бодро.
- Это родители Кристофа, - наклоняясь к моему уху, поясняет Курт. - Радор и Шарлиз Дамиры.
От теплого шепота мужчины по телу бегут мурашки. Я инстинктивно передергиваю плечами и, вероятно, подаюсь назад, потому что в следующую секунду чувствую призрачно-легкое касание чужих губ к собственной коже около уха.
Я вздрагиваю и решительно отодвигаюсь от губ, рук и всего лаэрда целиком, благо, теперь на диване полно свободного места.
- Ева, иди сюда! - зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.
Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и...
- Шалунишка!
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо 'шалунишки', застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: 'Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха'.
Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.
В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.
- Конрад, - придерживает она сына в дверях, - я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, - женщина дарит мне недружелюбный взгляд, - может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.
Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.
- Идем, - кивает он в сторону незамеченной мной ранее двери, и я послушно следую за ним.
Дом Дамиров - все равно что музей. Всюду непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки с кувшином в руках.
В результате теряю лаэрда из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.
- Я думала, вас зовут Курт, - говорю я, стараясь не отставать от уверенного шагающего лаэрда.
- Курт - это сокращение от Конрада, - поясняет он. - А как зовут тебя?
С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.
- Ева, - с некоторой неуверенностью произношу я. - Ева Железнова.
- Хорошо, - кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. - А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?
Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.
- Откуда? - хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.
Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то столь глубокое чужое вмешательство в мою жизнь раздражает.
- Эвелина Яблокова - это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт - это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, - недовольно отвечаю я. - Меня удочерили.
Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное потому, что мама и папа были для меня самыми лучшими родителями. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого в семье не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.
- Узнали все что хотели? - обиженно бурчу себе под нос так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.
- Не совсем, - качает головой мужчина и толкает одну из дверей. - Проходи...
Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор - черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.
Все платья разные и в тоже время имеют общие черты - скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.
За то время, пока я выбирала, Курт успел занять небольшое кресло в углу и теперь сосредоточенно что-то набирал в телефоне.
Выходить он не собирается?
Совершенно не готовая демонстрировать стриптиз перед малознакомым мужчиной, я оглядываюсь по сторонам. Приметив дверку, ведущую в ванную, торопливо иду туда и закрываю за собой двери.
Поскорее скинув испорченное зубами и кровью платье, с горечью представляю, как на меня наорут в управлении за порчу государственного имущества.
Намочив одно из полотенец для рук, смываю с себя засохшие следы крови, растерянным взглядом оглядываю по-прежнему немного кровоточащие ранки и торопливо влезаю в предоставленное мне платье.
М-да... А вот под этот наряд прическа действительно необходима.
С большого зеркала умывальника на меня неодобрительно смотрит растрепанная темноволосая девушка в черном приталенном платье чуть выше колена. Длинные рукава и закрытый верх идеально скрывают укусы, но не мое замешательство.
Может, померить то бежевое?
- Ева, - вежливый стук в дверь. - Ты скоро?
Вот деловой! И десяти минут не прошло, а он уже дергает прихорашивающуюся девушку. Сразу понятно - жены или постоянной подружки у лаэрда нет.
- Ева? - еще одно деликатное постукивание.
- Секунду! - рычу я в ответ, влезая в красные туфельки, которые в сочетании с этим платьем смотрятся совершенно неуместно, я бы даже сказала вульгарно.
Бросив на себя еще один взгляд, негромко чертыхаюсь и решительно толкаю дверь. Красивой я уже была, и ни к чему хорошему это не привело. Посмотрим, что будет теперь, когда я вся такая скромная и деловая.
В дверях я, естественно, сталкиваюсь с Куртом, который оглядывает меня с ног до головы и морщит породистое лицо.
- Не твое, - честно говорит лаэрд, скрещивая руки на груди. - Переодеваться будешь?
- Думаю, положения это не исправит, - с сомнением кошусь в сторону кровати и двух оставшихся платьев. - Да и какая, собственно, разница, как я одета? - пытаюсь поддержать саму себя.
Курт смотрит на меня так, будто я неправильно сложила в столбик два трехзначных числа, и неожиданно спрашивает:
- Голодная?
Киваю.
- Тогда пошли.
Мы выходим из комнаты и идем по коридору обратно в сторону гостиной.
- Думаю проблем с Крисом не возникнет, но все равно будь повежливее за ужином, - советует Курт и поясняет: - Моя мама почему-то к тебе недружелюбно настроена...
Пользуясь тем, что мужчина, как всегда, идет немного впереди и не видит моего лица, красноречиво закатываю глаза. Ну, это вполне себе нормально! Все мамы недовольны, когда их сыновья кидаются кусать посторонних девушек.
- Курт, а как ее зовут?
- Франциска, - отзывается мужчина. - Кстати, позже приедут мой отец и кузина. И они тоже будут относиться к тебе... настороженно.
Задумчиво осматриваю широкую спину мужчины в сером свитере и тихонько вздыхаю. М-да, семья в сборе... Вот только я на этом празднике жизни явно лишняя.
