Тот факт, что это не осталось не замеченным маркизом, не ускользнул от меня и мне стало совсем не по себе, ведь раз он так заволновался, мне тоже есть чего бояться. Прочитав мои мысли по моему лицу-предателю, Бланше ухмыльнулся. Это ухмылка и его змеиный взгляд на меня порядком нагнал жути. Конечно, я могу храбриться, сколько влезет и состроить хорошую мину при плохой игре, но холодок неподдельного страха прошелся волной по всему телу. Волоски на затылки встали дыбом, а пальцы мгновенно заледенели, но я продолжала снисходительно улыбаться, как ни в чем не бывало.
— Тогда позвольте поприветствовать Вас от лица всей семьи, — галантно поклонился он.
— Очень мило с Вашей стороны, — чуть зубы себе не раскрошила, пытаясь удержать улыбку, которая так и норовила перейти в унылую гримасу.
— Кузен, — со сдержанным приветствием к нам подошел Жак.
— Кузен, — получил столь же холодный ответ.
Надо отдать Жаку должное, при разговоре он встал таким образом, чтобы я оказалась чуть позади, тем самым ограждая от Бланше. Вот и как после этого на него злиться? Тристан, воспользовавшись моментом, отвел меня в сторону и полностью закрыл меня от не самого приятного родственника. Вот только одно неприятное знакомство пришлось сменить на другое не менее досадное.
— Позвольте представить гостью графини Калю, мадмуазель Джустин Альман, — невозмутимо представил мне Тристан эту красотку, которая вблизи еще и благоухала как цветочный сад. И откуда такие идеальные берутся? В этом заповеднике пора делать отстрел, чтобы мы обычные женщины имели возможность спать спокойно.
— Маркиза Элизе ДеБюси, — назвал он меня моей новой знакомой.
— Очень приятно, — пропела она (кто бы сомневался) голосом райской птицы.
— И мне, — фальшиво улыбаясь, заверила ее я.
А смотрит-то как благожелательно. Мне интересно она и правда такая милая, как кажется, на первый взгляд или меня за соперницу не принимает? Хотя с такой внешностью можно иметь самооценку выше средней, да что там, может и шкалу заклинить. Может статься, что зря зубоскалю, по-моему, она вполне искренне улыбается. Даже не знаю, как реагировать. Было бы гораздо проще, если бы она оказалась гарпией под стать своей подружке. А если она действительно мягкая и пушистая, то вот как ее ненавидеть?
Предпочитаю ясность: нравится, не нравится. А она зависла где-то посередине моей оценочной линейки и я в полной растерянности из-за этого. Ладно, приглядимся, а уж потом сделаем выводы.
— Надеюсь, мы подружимся, — от ее фразы захотелось уши прочистить, она это, что серьезно, что ли? Да ни за что.
— Я могла бы показать Вам окрестности.
Перевод — «Я тут все знаю».
Вот оно и началось, сейчас начнет рассказывать о том, как много времени провела в стенах этого дома, подразумевая спальню.
— Это поместье удивительное, запутанные коридоры, уютные гостиные.
«Мягкие кровати»
— Здесь все так идеально подобрано, что невозможно сделать лучше.
«Стану хозяйкой, найду что переделать»
— И очень отзывчивый и гостеприимный хозяин.
«Я знаю его о-о-о-очень близко»
И все это таким благожелательным тоном и видом, что я позавидовала ее выдержке. Я, например, уже с трудом сдерживалась, чтобы не схватить Лебрена за руку и во всеуслышание заявить, что он мой.
Зря я так испугалась Бланше. Он, конечно, определенно опасный враг, но эта мадмуазель гораздо опасней. Спокойная, расчетливая, хитрая и умеет выжидать. А ведь даже не подкопаешься и на открытый конфликт не выведешь, что очень-очень плохо. Плевать она хотела на наследство Жака, но может посодействовать Адриену хотя бы для того, чтобы убрать меня с шахматной доски. Так и знала, что ничего хорошего меня тут не ждет.
— Я все поняла, — перестав улыбаться, открыто призналась я.
Лебрен озадаченно смотрел на меня. Конечно, будь он хоть пять раз проницателен, женская логика и игра для него все равно останется загадкой. Он невероятный человек, но он мужчина.
— Хорошо, — также без тени улыбки ответила она. — И?
— Буду стоять намертво.
— Очень даже может быть, — ласково улыбнулась она мне.
— Джустин, — резко одернул ее Лебрен, — Вам не кажется, что Вы ведете себя
недостойно.
— Тристан, — нежным чувственным голосом ответила эта кобра. — Я не сдамся.
— Это уже не имеет значения, — без тени колебания.
— Она замужем, — уговаривала она его.
Пальцы Тристана судорожно сжались на моей руке, но ни один мускул на лице не дрогнул.
— Я знаю. В любом случае Вас это не должно волновать.
— Но ведь нам было хорошо вместе, — ударилась в ностальгию Джустин.
Теперь уже я вцепилась в Тристана, он почувствовал и успокаивающе накрыл мою руку своей.
— Прекратите, я больше не намерен обсуждать это, все давно решено, — такого тона в жизни от него не слышала, меня даже ознобом пробило.
Я напряглась, Джустин быстро ретировалась, Тристан тяжело выдохнул.
Стою и уговариваю себя, что все, что было до меня, неважно, но как представлю, сколько еще предстоит неприятных встреч и хочется стонать в голос. Все же лучше не знать подробности жизни желанного мужчины к моменту ДО. Особенно мучительно осознавать, что я со своими данными и рядом с этой дамочкой не валялась, а вот Тристан валялся, и этого сравнения я могу не выдержать. У нее и талия осиная, и глаза трепетной лани, локоны — шелк, и грудь, небось, и без корсета идеальная. Не то, что моя, которую в лифчике еще и искать придется. Посмотрев напоследок в сторону столь грациозно плывущей нимфы, печально вздохнула.
— Вам не стоит беспокоиться на ее счет, — напряженно проговорил он, наблюдая за отступлением мадмуазель Альман.
— Не могли бы Вы уточнить маркиз Лебрен, что именно подразумевается под Вашими словами? — он сейчас об ее угрозах или по поводу их очень близких отношений?
— О, да, мне тоже это интересно, — раздался от кресла в темном углу, глубокий насмешливый женский голос.
Я чуть не проглотила язык от неожиданности. Подпрыгнув, я резко развернулась в сторону заговорившей женщины, чуть не оттоптав Тристану ноги. К счастью, он успел меня поддержать, и я не приземлилась позорно на пятую точку.
— Н-н-не знала, что здесь еще кто-то есть, — запинаясь, проговорила я, пытаясь в потемках комнаты с зашторенными окнами рассмотреть женщину.
Она, понимая, чем именно я занимаюсь, немного наклонилась вперед, позволяя своему лицу попасть в полоску света. На вид ей было около пятидесяти, светлые пряди с проседью, лицо треугольной формы все еще хранило следы прежней красоты и черные умные глаза, рассматривающие меня в ответ.
— Извините, дорогуша, совершенно не намеревалась Вас пугать, — улыбнулась она, переводя задумчивый взгляд от меня к Тристану и назад. — Вы были так увлечены беседой, не хотелось отвлекать.
Вот по этим ее черным вдумчивым глазам я и догадалась, с кем имею честь разговаривать. А еще ужаснулась, что именно эта женщина стала свидетелем нашей с Джустин разборки.
— Дорогуша, да Вы покраснели, — протянула она.
— А еще я умею синеть, когда мерзну и зеленеть если съем что-нибудь не то, — заткните меня кто-нибудь, что за ахинею я несу?
Тристан подозрительно закашлялся, а его мать открыто улыбнулась.
— Не надо так нервничать, я не кусаюсь, — успокаивающе заверила она меня.
— Ага, заглатываете целиком, — пробурчала я себе под нос, уверенная, что меня не расслышат. А зря.
— Ну, что Вы, я слежу за фигурой, — рассмеялась она.
— Простите, — багровея, извинилась я.
— Вы действительно неподражаемы, — заметила она и снова откинулась на спинку кресла. Теперь ее было сложно рассматривать, и от этого чувствовала себя еще более скованно, ведь я для нее так и осталась хорошо просматриваемым объектом.
— Вас дезинформировали, слово «странная» подходит гораздо лучше, а месье Сорел нашел эпитет еще более точный, зовет меня просто «блаженная», — призналась я, грустно улыбаясь.
Маркиза рассмеялась грудным смехом.
— Теперь я понимаю, как Вам удается очаровывать людей, Вы непосредственны, словно дитя.
— Интересно, это хорошо или плохо?
— Пока не знаю, — серьезно ответила она на случайно заданный вслух вопрос.
И что можно на это сказать? Что я хорошая и меня надо любить? Или что сама не знаю, кто друг, кто враг и потому предпочитаю не ссориться ни с кем, и выжидаю непонятно чего? И я не могу нравиться всем, да это в принципе невозможно, особенно в условиях жесткой конкуренции.
А теперь буду еще нервничать из-за нежданного знакомства с маркизой Лебрен. Чем мне грозит эта встреча? Женщины очень не любят, когда страдают их дети. Очень не любят. А я, хоть и невольно, доставляю душевные мучения Тристану, и она не могла этого не понять.
— Тристан, проводи нашу гостью, ей нужно отдохнуть, пока все готовится, — царственно махнула она рукой. — Бланше из кого угодно способен все соки выжать, противный мальчишка.
Я не сдержала смешок.
— Вы не согласны? — кажется, она не ожидала такой моей реакции.
— Вы невероятно деликатны, — объяснила я свою реакцию. — Ни за что бы ни подумала, что Адриена Бланше можно назвать мальчишкой.
— И какое слово подходит больше? — в голосе неподдельный интерес.
— Это будет, не очень учтиво, но кроме как слово «змееныш» в голову ничего не идет.
— Действительно неучтиво, но как точно, — засмеялась маркиза.
— Там, где толпятся люди, и раздается смех, там обязательно находится Элизе, — раздался голос Жака. — Маркиза Лебрен.
Жак наклонился поцеловать ее руку и, выпрямившись, очень проворно умудрился оттеснить от меня Тристана и в пределах приличий приобнял меня.
— Вы уже познакомились с достоянием дома ДеБюси, моей женой — маркизой Элизе.
В полумраке блеснули глаза, окинувшие всю картину в целом.
— Жак, зачем тебе жена?
И это ее я назвала деликатной? Вот кто не станет миндальничать, что думает-то и говорит и, судя по уважительным взглядам, имеет на это полное право.
— Вы же сами говорили однажды, что хорошая партия способна исправить мои взгляды на многие вещи.
— А еще я когда-то говорила твоей матери, что пороть тебя надо.
— Не переживайте маркиза, так уж вышло, что мне удалось это совместить, — рассмеялся Жак.
Мать Тристана подалась вперед, выказывая любопытство.
— Даже так?
— О, да!
— Вы просто обязаны рассказать мне все подробнее, пока Тристан проводит Элизе в отведенные ей покои, — что-то не было это похоже на просьбу.
— Конечно, это очень занимательная история, — не пререкаясь, согласился Жак, устраиваясь подле маркизы.
Контуженная происходящим, я даже не сразу заметила, что мы уже не в зале и двигаемся по просторному коридору по направлению к лестнице.
— Комнаты для гостей расположены на втором этаже. Хозяйское крыло и мой кабинет на третьем. Но так как Вы прибыли последними, то оставшиеся свободные комнаты Вам выделили на моем этаже.
Почему-то мне кажется, что это неспроста.
— Не ожидала встретить Вашу маму, — вопрос на злобу дня.
— Потому что Вы совсем ее пока не знаете. Такое мероприятие она не пропустила бы ни за что.
— Любит охоту?
— Не в том смысле, в котором спрашиваете Вы. Она любит выслеживать людские слабости и охотиться за неугодными, — проказливо улыбнулся он.
— Ох, надеюсь, сезон охоты не на меня?
— Ну, что Вы, Элизе, Вы ей очень понравились, — убеждал он меня.
— А мне показалось, что она еще не определилась, — припомнила я ее недавние слова.
Остановившись у двери одной из комнат, спросил:
— Это очень важно для Вас?
Он еще спрашивает? Я намерена надолго и основательно застрять в его жизни, а значит и в жизни его матери. Но быть в роли неугодной подружки любимого чада, как-то мне не улыбалось. Да и видно же, что он относится к ней с любовью и уважением, и я себе уши скорее откушу, чем поставлю его перед выбором.
— Да, — произнесла я вслух результат сумбурных размышлений.
Он улыбнулся одними глазами и поправил слегка выбившуюся прядь из моей прически.
— Не стоит об этом беспокоиться.
— Вы слишком часто это повторяете в последнее время, и от этого я действительно начинаю беспокоиться, — нервно хохотнула я, взволнованная его близостью.
— Совершенно напрасно, — серьезно сказал он.
— Спасибо Вам, — прошептала я.
— За что? — кажется, я его немного сбила с толку.
— За Вашу уверенность.
Он изучал меня взглядом еще пару минут, не прекращая, поглаживать по волосам, как будто не контролируя своих действий.
— Вы можете приходить ко мне со всем, что Вас беспокоит.
— Боюсь, тогда мне придется у Вас поселиться, слишком тревожной стала моя жизнь в последнее время, — вроде хотела пошутить, но так грустно вышло, что сама удивилась.
Недалеко от нас раздались шаги. Странным порывом Тристан прижал меня к себе и увлек в небольшую нишу у дальнего окна. Стоя тесно прижавшись к нему, подняла лицо и тихонечко спросила:
— Не проще, если бы я просто зашла в свою комнату?
Шаги медленно, но верно удалялись.
— Может быть, — также тихо ответил он, прижимаясь лицом к моим волосам и вдыхая их запах. — Просто я еще не готов расстаться с Вами.
В ответ на его слова я перестала заботиться о происходящем вокруг и просто обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Так мы и стояли в темном углу, обнявшись и наслаждаясь моментом близости и душевного покоя.
— Вас потеряют, — заметила я.
— Нет. Мама прикроет, — со смехом в голосе заверил меня он.
— Я поражена, Тристан, неужели маркиза Лебрен потакает всем Вашим капризам? — наигранно удивилась я. В том, что этот семейный подряд имеет тесные отношения, было видно и невооруженным глазом.
— Ну что Вы, — также шепча мне в волосы. — Мне всегда очень доставалось за проступки, которые она считала неподобающими.
Помолчав немного, он добавил:
— Но при этом никогда не вмешивалась в то, что для меня было действительно важным, — его руки усилили хватку.
Вздор, типа, «Я, правда, для тебя важна?» молоть не стала, я девочка неглупая, с первого раза понимаю, хотя счастливая улыбка расплылась по лицу.
Его теплые губы скользнули по моему виску, медленно спускаясь к уху. Я предвкушающе втянула в себя воздух, смешанный с запахом океана и слегка развернула голову, как бы невзначай приближая свои губы к его. Меня ласково отстранили и порхающие поцелуи стали покрывать мои сомкнутые веки с дрожащими ресницами, раскрасневшиеся от возбуждения щеки, и даже кончик носа. Я нервно облизала губы и привстала на носочках в ожидании настоящего поцелуя. Он не спешил, а я изнемогала от нетерпения. Да сколько можно издеваться?! Такой момент! Я вся готовая и жаждущая, угол темный и укромный, чужих глаз нигде не наблюдается, только наклонись, и я вся в твоем распоряжении. Я прямо сейчас очень-очень хочу знать, как это целоваться с Тристаном.
Меня сейчас даже не волновало, что я ничего не умею. Весь мой опыт — это пара поцелуев с одним симпатичным мальчиком, когда я училась еще в старших классах школы. Он мне нравился, и было очень неприятно узнать, что он всего лишь тренировался на мне, не желая ударить в грязь лицом перед девушкой, с которой действительно собирался встречаться. Действительно, отличный опытный экземпляр, с такими-то губищами.
Но Тристан не поддавался на мои провокации и все также избегал более интимных прикосновений.
— Зараза, — по-русски протянула я, гневно уставившись на него.
— Что? — тихо рассмеялся он, забавляясь моим нетерпением.
И это он мне говорил, что нельзя дразниться?! С трудом подавила в себе желание наступить ему на ногу. Я его… тут… того… совсем… а он. Меня вновь сгребли охапку и прижали к твердой груди
— Тогда позвольте поприветствовать Вас от лица всей семьи, — галантно поклонился он.
— Очень мило с Вашей стороны, — чуть зубы себе не раскрошила, пытаясь удержать улыбку, которая так и норовила перейти в унылую гримасу.
— Кузен, — со сдержанным приветствием к нам подошел Жак.
— Кузен, — получил столь же холодный ответ.
Надо отдать Жаку должное, при разговоре он встал таким образом, чтобы я оказалась чуть позади, тем самым ограждая от Бланше. Вот и как после этого на него злиться? Тристан, воспользовавшись моментом, отвел меня в сторону и полностью закрыл меня от не самого приятного родственника. Вот только одно неприятное знакомство пришлось сменить на другое не менее досадное.
— Позвольте представить гостью графини Калю, мадмуазель Джустин Альман, — невозмутимо представил мне Тристан эту красотку, которая вблизи еще и благоухала как цветочный сад. И откуда такие идеальные берутся? В этом заповеднике пора делать отстрел, чтобы мы обычные женщины имели возможность спать спокойно.
— Маркиза Элизе ДеБюси, — назвал он меня моей новой знакомой.
— Очень приятно, — пропела она (кто бы сомневался) голосом райской птицы.
— И мне, — фальшиво улыбаясь, заверила ее я.
А смотрит-то как благожелательно. Мне интересно она и правда такая милая, как кажется, на первый взгляд или меня за соперницу не принимает? Хотя с такой внешностью можно иметь самооценку выше средней, да что там, может и шкалу заклинить. Может статься, что зря зубоскалю, по-моему, она вполне искренне улыбается. Даже не знаю, как реагировать. Было бы гораздо проще, если бы она оказалась гарпией под стать своей подружке. А если она действительно мягкая и пушистая, то вот как ее ненавидеть?
Предпочитаю ясность: нравится, не нравится. А она зависла где-то посередине моей оценочной линейки и я в полной растерянности из-за этого. Ладно, приглядимся, а уж потом сделаем выводы.
— Надеюсь, мы подружимся, — от ее фразы захотелось уши прочистить, она это, что серьезно, что ли? Да ни за что.
— Я могла бы показать Вам окрестности.
Перевод — «Я тут все знаю».
Вот оно и началось, сейчас начнет рассказывать о том, как много времени провела в стенах этого дома, подразумевая спальню.
— Это поместье удивительное, запутанные коридоры, уютные гостиные.
«Мягкие кровати»
— Здесь все так идеально подобрано, что невозможно сделать лучше.
«Стану хозяйкой, найду что переделать»
— И очень отзывчивый и гостеприимный хозяин.
«Я знаю его о-о-о-очень близко»
И все это таким благожелательным тоном и видом, что я позавидовала ее выдержке. Я, например, уже с трудом сдерживалась, чтобы не схватить Лебрена за руку и во всеуслышание заявить, что он мой.
Зря я так испугалась Бланше. Он, конечно, определенно опасный враг, но эта мадмуазель гораздо опасней. Спокойная, расчетливая, хитрая и умеет выжидать. А ведь даже не подкопаешься и на открытый конфликт не выведешь, что очень-очень плохо. Плевать она хотела на наследство Жака, но может посодействовать Адриену хотя бы для того, чтобы убрать меня с шахматной доски. Так и знала, что ничего хорошего меня тут не ждет.
— Я все поняла, — перестав улыбаться, открыто призналась я.
Лебрен озадаченно смотрел на меня. Конечно, будь он хоть пять раз проницателен, женская логика и игра для него все равно останется загадкой. Он невероятный человек, но он мужчина.
— Хорошо, — также без тени улыбки ответила она. — И?
— Буду стоять намертво.
— Очень даже может быть, — ласково улыбнулась она мне.
— Джустин, — резко одернул ее Лебрен, — Вам не кажется, что Вы ведете себя
недостойно.
— Тристан, — нежным чувственным голосом ответила эта кобра. — Я не сдамся.
— Это уже не имеет значения, — без тени колебания.
— Она замужем, — уговаривала она его.
Пальцы Тристана судорожно сжались на моей руке, но ни один мускул на лице не дрогнул.
— Я знаю. В любом случае Вас это не должно волновать.
— Но ведь нам было хорошо вместе, — ударилась в ностальгию Джустин.
Теперь уже я вцепилась в Тристана, он почувствовал и успокаивающе накрыл мою руку своей.
— Прекратите, я больше не намерен обсуждать это, все давно решено, — такого тона в жизни от него не слышала, меня даже ознобом пробило.
Я напряглась, Джустин быстро ретировалась, Тристан тяжело выдохнул.
Стою и уговариваю себя, что все, что было до меня, неважно, но как представлю, сколько еще предстоит неприятных встреч и хочется стонать в голос. Все же лучше не знать подробности жизни желанного мужчины к моменту ДО. Особенно мучительно осознавать, что я со своими данными и рядом с этой дамочкой не валялась, а вот Тристан валялся, и этого сравнения я могу не выдержать. У нее и талия осиная, и глаза трепетной лани, локоны — шелк, и грудь, небось, и без корсета идеальная. Не то, что моя, которую в лифчике еще и искать придется. Посмотрев напоследок в сторону столь грациозно плывущей нимфы, печально вздохнула.
— Вам не стоит беспокоиться на ее счет, — напряженно проговорил он, наблюдая за отступлением мадмуазель Альман.
— Не могли бы Вы уточнить маркиз Лебрен, что именно подразумевается под Вашими словами? — он сейчас об ее угрозах или по поводу их очень близких отношений?
— О, да, мне тоже это интересно, — раздался от кресла в темном углу, глубокий насмешливый женский голос.
Я чуть не проглотила язык от неожиданности. Подпрыгнув, я резко развернулась в сторону заговорившей женщины, чуть не оттоптав Тристану ноги. К счастью, он успел меня поддержать, и я не приземлилась позорно на пятую точку.
— Н-н-не знала, что здесь еще кто-то есть, — запинаясь, проговорила я, пытаясь в потемках комнаты с зашторенными окнами рассмотреть женщину.
Она, понимая, чем именно я занимаюсь, немного наклонилась вперед, позволяя своему лицу попасть в полоску света. На вид ей было около пятидесяти, светлые пряди с проседью, лицо треугольной формы все еще хранило следы прежней красоты и черные умные глаза, рассматривающие меня в ответ.
— Извините, дорогуша, совершенно не намеревалась Вас пугать, — улыбнулась она, переводя задумчивый взгляд от меня к Тристану и назад. — Вы были так увлечены беседой, не хотелось отвлекать.
Вот по этим ее черным вдумчивым глазам я и догадалась, с кем имею честь разговаривать. А еще ужаснулась, что именно эта женщина стала свидетелем нашей с Джустин разборки.
— Дорогуша, да Вы покраснели, — протянула она.
— А еще я умею синеть, когда мерзну и зеленеть если съем что-нибудь не то, — заткните меня кто-нибудь, что за ахинею я несу?
Тристан подозрительно закашлялся, а его мать открыто улыбнулась.
— Не надо так нервничать, я не кусаюсь, — успокаивающе заверила она меня.
— Ага, заглатываете целиком, — пробурчала я себе под нос, уверенная, что меня не расслышат. А зря.
— Ну, что Вы, я слежу за фигурой, — рассмеялась она.
— Простите, — багровея, извинилась я.
— Вы действительно неподражаемы, — заметила она и снова откинулась на спинку кресла. Теперь ее было сложно рассматривать, и от этого чувствовала себя еще более скованно, ведь я для нее так и осталась хорошо просматриваемым объектом.
— Вас дезинформировали, слово «странная» подходит гораздо лучше, а месье Сорел нашел эпитет еще более точный, зовет меня просто «блаженная», — призналась я, грустно улыбаясь.
Маркиза рассмеялась грудным смехом.
— Теперь я понимаю, как Вам удается очаровывать людей, Вы непосредственны, словно дитя.
— Интересно, это хорошо или плохо?
— Пока не знаю, — серьезно ответила она на случайно заданный вслух вопрос.
И что можно на это сказать? Что я хорошая и меня надо любить? Или что сама не знаю, кто друг, кто враг и потому предпочитаю не ссориться ни с кем, и выжидаю непонятно чего? И я не могу нравиться всем, да это в принципе невозможно, особенно в условиях жесткой конкуренции.
А теперь буду еще нервничать из-за нежданного знакомства с маркизой Лебрен. Чем мне грозит эта встреча? Женщины очень не любят, когда страдают их дети. Очень не любят. А я, хоть и невольно, доставляю душевные мучения Тристану, и она не могла этого не понять.
— Тристан, проводи нашу гостью, ей нужно отдохнуть, пока все готовится, — царственно махнула она рукой. — Бланше из кого угодно способен все соки выжать, противный мальчишка.
Я не сдержала смешок.
— Вы не согласны? — кажется, она не ожидала такой моей реакции.
— Вы невероятно деликатны, — объяснила я свою реакцию. — Ни за что бы ни подумала, что Адриена Бланше можно назвать мальчишкой.
— И какое слово подходит больше? — в голосе неподдельный интерес.
— Это будет, не очень учтиво, но кроме как слово «змееныш» в голову ничего не идет.
— Действительно неучтиво, но как точно, — засмеялась маркиза.
— Там, где толпятся люди, и раздается смех, там обязательно находится Элизе, — раздался голос Жака. — Маркиза Лебрен.
Жак наклонился поцеловать ее руку и, выпрямившись, очень проворно умудрился оттеснить от меня Тристана и в пределах приличий приобнял меня.
— Вы уже познакомились с достоянием дома ДеБюси, моей женой — маркизой Элизе.
В полумраке блеснули глаза, окинувшие всю картину в целом.
— Жак, зачем тебе жена?
И это ее я назвала деликатной? Вот кто не станет миндальничать, что думает-то и говорит и, судя по уважительным взглядам, имеет на это полное право.
— Вы же сами говорили однажды, что хорошая партия способна исправить мои взгляды на многие вещи.
— А еще я когда-то говорила твоей матери, что пороть тебя надо.
— Не переживайте маркиза, так уж вышло, что мне удалось это совместить, — рассмеялся Жак.
Мать Тристана подалась вперед, выказывая любопытство.
— Даже так?
— О, да!
— Вы просто обязаны рассказать мне все подробнее, пока Тристан проводит Элизе в отведенные ей покои, — что-то не было это похоже на просьбу.
— Конечно, это очень занимательная история, — не пререкаясь, согласился Жак, устраиваясь подле маркизы.
Контуженная происходящим, я даже не сразу заметила, что мы уже не в зале и двигаемся по просторному коридору по направлению к лестнице.
— Комнаты для гостей расположены на втором этаже. Хозяйское крыло и мой кабинет на третьем. Но так как Вы прибыли последними, то оставшиеся свободные комнаты Вам выделили на моем этаже.
Почему-то мне кажется, что это неспроста.
— Не ожидала встретить Вашу маму, — вопрос на злобу дня.
— Потому что Вы совсем ее пока не знаете. Такое мероприятие она не пропустила бы ни за что.
— Любит охоту?
— Не в том смысле, в котором спрашиваете Вы. Она любит выслеживать людские слабости и охотиться за неугодными, — проказливо улыбнулся он.
— Ох, надеюсь, сезон охоты не на меня?
— Ну, что Вы, Элизе, Вы ей очень понравились, — убеждал он меня.
— А мне показалось, что она еще не определилась, — припомнила я ее недавние слова.
Остановившись у двери одной из комнат, спросил:
— Это очень важно для Вас?
Он еще спрашивает? Я намерена надолго и основательно застрять в его жизни, а значит и в жизни его матери. Но быть в роли неугодной подружки любимого чада, как-то мне не улыбалось. Да и видно же, что он относится к ней с любовью и уважением, и я себе уши скорее откушу, чем поставлю его перед выбором.
— Да, — произнесла я вслух результат сумбурных размышлений.
Он улыбнулся одними глазами и поправил слегка выбившуюся прядь из моей прически.
— Не стоит об этом беспокоиться.
— Вы слишком часто это повторяете в последнее время, и от этого я действительно начинаю беспокоиться, — нервно хохотнула я, взволнованная его близостью.
— Совершенно напрасно, — серьезно сказал он.
— Спасибо Вам, — прошептала я.
— За что? — кажется, я его немного сбила с толку.
— За Вашу уверенность.
Он изучал меня взглядом еще пару минут, не прекращая, поглаживать по волосам, как будто не контролируя своих действий.
— Вы можете приходить ко мне со всем, что Вас беспокоит.
— Боюсь, тогда мне придется у Вас поселиться, слишком тревожной стала моя жизнь в последнее время, — вроде хотела пошутить, но так грустно вышло, что сама удивилась.
Недалеко от нас раздались шаги. Странным порывом Тристан прижал меня к себе и увлек в небольшую нишу у дальнего окна. Стоя тесно прижавшись к нему, подняла лицо и тихонечко спросила:
— Не проще, если бы я просто зашла в свою комнату?
Шаги медленно, но верно удалялись.
— Может быть, — также тихо ответил он, прижимаясь лицом к моим волосам и вдыхая их запах. — Просто я еще не готов расстаться с Вами.
В ответ на его слова я перестала заботиться о происходящем вокруг и просто обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Так мы и стояли в темном углу, обнявшись и наслаждаясь моментом близости и душевного покоя.
— Вас потеряют, — заметила я.
— Нет. Мама прикроет, — со смехом в голосе заверил меня он.
— Я поражена, Тристан, неужели маркиза Лебрен потакает всем Вашим капризам? — наигранно удивилась я. В том, что этот семейный подряд имеет тесные отношения, было видно и невооруженным глазом.
— Ну что Вы, — также шепча мне в волосы. — Мне всегда очень доставалось за проступки, которые она считала неподобающими.
Помолчав немного, он добавил:
— Но при этом никогда не вмешивалась в то, что для меня было действительно важным, — его руки усилили хватку.
Вздор, типа, «Я, правда, для тебя важна?» молоть не стала, я девочка неглупая, с первого раза понимаю, хотя счастливая улыбка расплылась по лицу.
Его теплые губы скользнули по моему виску, медленно спускаясь к уху. Я предвкушающе втянула в себя воздух, смешанный с запахом океана и слегка развернула голову, как бы невзначай приближая свои губы к его. Меня ласково отстранили и порхающие поцелуи стали покрывать мои сомкнутые веки с дрожащими ресницами, раскрасневшиеся от возбуждения щеки, и даже кончик носа. Я нервно облизала губы и привстала на носочках в ожидании настоящего поцелуя. Он не спешил, а я изнемогала от нетерпения. Да сколько можно издеваться?! Такой момент! Я вся готовая и жаждущая, угол темный и укромный, чужих глаз нигде не наблюдается, только наклонись, и я вся в твоем распоряжении. Я прямо сейчас очень-очень хочу знать, как это целоваться с Тристаном.
Меня сейчас даже не волновало, что я ничего не умею. Весь мой опыт — это пара поцелуев с одним симпатичным мальчиком, когда я училась еще в старших классах школы. Он мне нравился, и было очень неприятно узнать, что он всего лишь тренировался на мне, не желая ударить в грязь лицом перед девушкой, с которой действительно собирался встречаться. Действительно, отличный опытный экземпляр, с такими-то губищами.
Но Тристан не поддавался на мои провокации и все также избегал более интимных прикосновений.
— Зараза, — по-русски протянула я, гневно уставившись на него.
— Что? — тихо рассмеялся он, забавляясь моим нетерпением.
И это он мне говорил, что нельзя дразниться?! С трудом подавила в себе желание наступить ему на ногу. Я его… тут… того… совсем… а он. Меня вновь сгребли охапку и прижали к твердой груди
