— Вы такая забавная, когда злитесь.
— Странно я всегда считала, что должна выглядеть при этом грозно.
— У Вас не получается, — просветил он меня.
— Уже догадалась.
Еще пара минут в теплых руках и прозвучал вопрос, который я пыталась проигнорировать в прошлый раз:
— Так что Вы мне сказали, когда разозлились?
— А, может, я не буду повторять? — просящий голос не вязался с романтическим настроем.
— Вы ругались, — не вопрос, а утверждение.
— Не сильно, — извиняющимся тоном.
— У Вас даже ругаться получается обворожительно, — пожалел он мои нервы. — Ведь это же русский?
— Да!
— Что-то мне говорит, что у Вас русская не только манера общаться, но и душа.
— Близко знакомы с представителями этой нации?
— Приходилось, но Вы выделяетесь даже среди них.
— Да уж, экземпляр. Ругаюсь, дерусь, дружу со слугами, не танцую, не пою и верхом езжу по-мужски.
— Даже так? — хохотнул он.
— Ага, а чего скрывать, скоро сами все увидите.
— Весь в предвкушении.
— Вот и Вы считаете, что я забавная, а я действительно устала быть центральным номером циркового представления.
— По-моему, Вы сгущаете краски.
— Возможно, а может, мне нужно было, чтобы кто-нибудь мне это сказал.
— Я говорю.
— Спасибо, — а потом, растянув губы в улыбке, добавила. — Вот видите, мне сразу полегчало.
— А мне не очень.
— В смысле? — озадачил он меня.
— Мне совсем не легче, когда Вы так на меня смотрите.
- А как я на Вас смотрю? — удивилась я. Вроде пытаюсь не есть глазами и почти держу себя в руках, вон даже ни разу пальцы в его длинные волосы не запустила, хотя жуть как хочется.
— Как на торт, — мурлыкнул он. Нет, правда, мурлыкнул. Я с трудом удержала челюсть на месте. А какое выражение лица у него при этом было, как будто это именно я торт.
— Я очень люблю сладкое, — севшим голосом сказала я.
- Любите? — хрипловато уточнил он.
— Очень, — кивнула, подтверждая свои слова.
Вот только я уже не была уверена, что мы по-прежнему говорим о торте. Неужели я только что призналась ему в любви? Я даже сама себе не позволяла об этом думать. А все, оказывается, так просто.
Любишь? Да!
Вот только он не ответил тем же. И пусть все было завуалировано, но факт остается фактом, это было признание, но в ответ тишина…
Я оказалась не готова к такому повороту событий. Может я никогда и не говорила этого слова даже про себя, потому что боялась именно такой ситуации. Мужчины такие странные создания, для них любовь и желание — это не всегда взаимосвязанные вещи. Это мы, глупые женщины, не можем разделить телесное и душевное, и часто принимаем желаемое за действительное.
Болезненный спазм где-то внутри заставил зажмуриться и сжать руки в кулаки.
— Элизе, — со всей возможной нежностью позвал меня Тристан.
Я подняла на него глаза, не зная теперь чего ожидать. На меня смотрели черные глаза лучащиеся лаской и трепетом. Удивительная вещь, черные как ночь глаза в темном углу ниши, мерцают внутренним светом так, что кажется, что они светятся.
— Сладкая моя Элизе! — тем временем продолжал он, гипнотизируя меня горящими неизвестными мне чувствами глазами. — Моя Элизе!
Надо же, как заклинило мужика.
Он обнял меня крепче и умудрился это сделать так, что теперь, взятая в плен его руками, я на нем еще и висела, даже носочками туфель не доставая до пола. Он терся своей щекой об мою, и все время повторял «Элизе, моя Элизе». А я, наконец, позволила себе закопаться пальцами в его черные пряди и насладиться тем, как его трясет от избытка эмоций. Вдруг он замер и со стоном выдохнув «Любимая», смял мои губы в неистовом натиске.
Его горячие твердые губы ласкали, нежили, обнимали, вдыхали и пили меня, как нектар, как амброзию. Калейдоскоп эмоций будоражил, сводил с ума, окунал в ледяную прорубь и опускал в жерло вулкана. Это непередаваемое ощущение прокатывалось от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я даже не могу сказать пыталась ли я ответить на поцелуй, я просто наслаждалась им и молилась, чтобы это мгновение было бесконечным. Его твердая рука удерживала мой затылок, чтобы я не могла прервать поцелуй. Глупый, да разве я хочу останавливаться?! Это мне впору привязать тебя к себе стальным тросом. А вкус его губ, Боже, какой же это был восхитительный вкус. Для меня это была свежесть мяты с привкусом ореха и сладостью меда. Никогда не пробовала ничего более приятного, да я даже не знала, что так бывает. Мне никогда раньше не приходилось чувствовать себя и грешницей и богиней одновременно, сейчас же я была жрицей любви и невинной девой на заклании, для него я готова быть кем угодно.
Изредка давая мне возможность сделать необходимый глоток воздуха, отрываясь от меня на мгновение, Тристан шептал как заклинание «любимая». Для меня это короткое слово, сказанное хриплым срывающимся голосом, звучало как небесные фанфары, заставляя сердце заходиться в исступлении.
Сколько времени прошло я не знаю, но очнулась я, только когда поняла, что Тристан, застыв как изваяние, смотрит поверх моего плеча. С трудом обернувшись, я увидела стоящего практически в упор к нам Карла Сорела и он с кем-то разговаривает. Было крайне сложно взять себя в руки достаточно надежно, чтобы вникнуть в суть беседы.
— Они так внезапно исчезли, — подозрительный голос Бланше не перепутать ни с чем.
— Маркиза ДеБюси прилегла отдохнуть после дороги, с ней сейчас только ее горничная, — совершенно отстраненно и почти лениво ответил Карл.
— Может, Вы мне подскажете и то, где искать Тристана?
— Где он на данный момент, понятия не имею. Но слышал от Бийо, что они собирались проконтролировать подготовку сегодняшнего вечера.
— Ах, да, точно, маркиза Лебрен упоминала, что-то такое, — разочарованный отсутствием скандала Адриен ретировался.
Сорел, проводив взглядом незваного посетителя хозяйского крыла, тихо проговорил:
— Никогда не знаешь, на кого наткнешься в коридорах поместья.
Это он что серьезно пытается делать вид, что нас не видит? Я, нервно захихикав, сдала контору с потрохами. Сорел, закатив глаза, перестал корчить из себя номинанта на «Оскар» и, повернувшись к нам, высказался:
— Маркиза, вот не умеете Вы вести теневую игру.
— Я и не собиралась, — пожала плечами.
— Тристан, Вы уверены, что вам нужны такие проблемы, она же стихийное бедствие локального действия, — уже Лебрену.
Тристан сделал вид, что серьезно задумался, а потом, нежно посмотрев на меня, сказал:
— Несомненно. Меня только удивляет Ваше отношение к происходящему, — заметил маркиз. И неудивительно: с его точки зрения я только что была застигнута на измене брату Карла, а он еще и помогает.
— Мы все взрослые люди и не мне кого-то поучать, а что касается маркизы, так я ей обязан, очень обязан.
Тристан понимающе кивнул. Это видимо что-то из разряда мужской солидарности и разговора между представителями сильного пола. В общем, я ничего не поняла, но они вопрос замяли.
— Надо найти Бийо и сказать ему, что Вы с ним заняты, — заметил Карл и быстрыми шагами удалился.
Я же продолжая обнимать Тристана, проводила Сорела взглядом и немного стесняясь поднимать глаза после всего случившегося, проговорила:
— Неловко вышло.
— А мне понравилось, — хрипловато возразил он.
— Мы чуть не попались, что же здесь хорошего?
— Плевать мне на Бланше, — сильные руки сжались на мне. — Это были лучшие минуты в моей жизни.
Я чуть не замурлыкала от удовольствия.
— Лучшие? — хитро посмотрела на него.
— Самые лучшие, — соблазнительный голос заставил задуматься о том, что еще может мне предложить такой страстный мужчина. Жаль не время и не место это проверять.
— А можно Вас попросить? — запинаясь и краснея, спросила я.
— Все, что пожелаете.
— Нас так внезапно прервали… А можно мне еще немного сладкого? — попросила я, не поднимая взгляда и рисуя пальцем узоры на его груди.
— Мой повар готовит отличный пудинг, — предложил Лебрен.
Я возмущенно подняла лицо, намереваясь возмутиться его несообразительности, на том меня и поймали. Все мое негодование было поглощено его поцелуем. Держите меня семеро, к такому невозможно привыкнуть. Первый изучающий поцелуй совершенно не был похож на второй. Теперь он расчетливо и целенаправленно искушал и соблазнял, заставляя тянуться за ним. Дразня своими губами, увлекал меня в погоню за его движениями, отчего мне приходилось повторять и стремиться предугадать его действия.
Когда мне совсем нечем было дышать, Лебрен оторвался от меня и, прислонившись своим лбом к моему, прохрипел:
— Вам надо идти.
— Знаю, — шепнула в ответ.
— Сейчас.
— Ага.
Но никто из нас с места так и не сдвинулся.
— Боже, Элизе, пожалейте меня сейчас, идите, — почти простонал он, прикрывая веки.
Проведя пальцами по длинной выбившейся из хвоста пряди, и тяжело выдохнув, я заставила себя отстраниться. Он прав, если я сейчас не уйду, то чувствую, нас гости еще нескоро увидят и тогда уж точно скандала не избежать.
А я так не хочу. Это будет неправильно по отношению к нему. Не хочу, чтобы что-то сдерживало ни его, ни меня. И по углам прятаться не хочу, и боли в его глазах при каждом расставании мне долго не выдержать. Всего неделя осталась и, сбросив груз ответственности за другого человека, я смогу позволить себе быть счастливой и подарить счастье любимому мужчине.
Шепнув ему:
— Пудинг, звучит очень соблазнительно, — звонко чмокнула его в ухо и сбежала с места проказы.
Быстрыми шагами, преодолев коридор, проскользнула в дверь, показанную мне ранее. К моему счастью, звуки активной деятельности раздавались из ванной комнаты, что позволило мне попробовать хотя бы частично привести себя в порядок до того, как Лола увидит следы моего плохого поведения.
А следов было хоть отбавляй. Растрепанные, выбившиеся из прически волосы, помятое платье, раскрасневшиеся щеки, припухшие губы и предательский блеск в глазах, который с простым хорошим настроением не спутать. Короче, выглядела я именно так, как и должна выглядеть женщина после свидания с любимым человеком.
На скорую руку пригладила волосы и расправила платье, потом подумав, совсем стащила его с себя, один черт переодеваться. Вернувшаяся в комнату Лола, приветливо мне улыбнулась и помогла мне одеться. К моему облегчению, заострять внимание на моем странном виде и поведении она не стала. Хотя я, тоже охваченная бурей собственных эмоций, сразу и не поняла, что подруга моя витает в своих мыслях, совсем оторванная от действительности. Но об этом я ее потом расспрошу, когда смогу думать и разговаривать более или менее связно. А пока все, на что я была способна, это покорно поворачиваться и наклоняться, когда это было нужно, и не расплываться каждые пять минут в улыбке хорошо пристукнутого по голове неандертальца.
Спускалась к остальным я уже не в таком радужном настроении. Эйфория первого долгожданного поцелуя сменилась неуверенностью. Как теперь себя с ним вести? Как мне смотреть в глаза его матери, которая без слов обо всем уже догадалась и даже подыграла своему сыну? Как избежать тесного общения с Джустин Альман? И как умудриться увернуться от нападок Адриена Бланше? В том, что он будет всеми силами пытаться нас разоблачить, я даже не сомневалась. Вот только еще я была уверена в том, что честной игры от него ждать не приходится.
Жаль, врать правдоподобно не умею, придется изворачиваться.
— А вот и Вы! — вывел меня из задумчивости голос Адриена.
— Неужели я так сильно опаздываю? Наверное, проспала я дольше, чем думала, — равнодушно пожала я плечом, двигаясь дальше к гостиной.
Сейчас главное не останавливаться, иначе загонит в угол. Это как путешествие по темной ночной дороге в компании случайного подозрительного попутчика, когда непроизвольно ускоряешь шаг, надеясь выйти на освещенную территорию, а еще лучше на оживленную улицу.
— Надеюсь, хорошо отдохнули? — надо же, какой любопытный.
— Да, — не останавливаясь, односложно ответила я, прибавляя шаг.
— Ну, да, Жак наверняка не из тех, кто мешает женам отдыхать, — какой неуклюжий намек, проще было напрямую спросить. — Слышал, что ему комнату выделили на другом этаже.
Вот черт, я как-то и не подумала поинтересоваться, где остановился мой «муж». О чем думал Тристан, понятно: чем дальше от меня Жак, тем ему комфортнее, а вот как нам теперь избежать лишних вопросов и намеков.
— Жаль, конечно, но здесь решают хозяева. Тем более это всего на одну ночь, — как можно более спокойно сказала я, преодолевая последние метры до гостиной.
В комнату я практически влетела, выискивая глазами супруга. Обнаружился Жак все в том же кресле с увлечением беседующий с маркизой Лебрен. Из двух зол выбирают меньшее, потому и я, не тратя лишнего времени, рванула к ним.
— Удобно устроились? — задала мне вопрос маркиза, как только я приблизилась.
— Да, — слегка запыхавшись, выдохнула я, кося глазами на Бланше.
— Узкие коридоры и большое количество народа? — понимающе поинтересовалась она.
— Кучкуются в самых неожиданных местах! — припомнила я его вездесущность.
Маркиза только рассмеялась.
— Наверняка мешают? — как бы невзначай спросила она.
— Вы не представляете, насколько! — возмущенно пропыхтела я.
А потом до меня дошло, о чем она спрашивает и я медленно, но верно начала заливаться багрянцем. Привыкла городить то, что в голову придет, вот теперь и пожинаю. Это же хватило ума пожаловаться матери Тристана, что мне замужней женщине ее гости мешают зажиматься по углам с ее сыном.
— Почему же? Понимаю. Я тоже была молодой, — по ее понимающему взгляду я видела, что она и правда, понимает. — И мне часто не хватало времени, места и мешали лишние люди.
Грустные нотки в ее голосе рассказали мне больше, чем ее слова. Я очень четко помнила то, что мне рассказывал Сорел о семье Тристана, и прекрасно могла себе представить, что женщине с таким темпераментом и характером было сложно жить безвольным человеком, как ее покойный муж. Но при ее внешности поклонников наверняка хватало, и судя по ее словам, получать свои тайком украденные кусочки счастья она умела. И ведь наверняка считает, что я, будучи замужем за человеком, не интересующимся женщинами, имею право на свою жизнь.
Маркиза, все это время наблюдающая за сменой эмоций на моем лице, утвердительно кивнула. Вот блин, совсем забываю, что я как телевизор, образную картинку и без звука передавать могу, даже субтитры не требуются.
— Ночью гораздо тише, отдохнете, как следует, — и все с таким серьезным видом, хотя и понятно, что уже подтрунивает.
— Ох, женщины, — вмешался Жак. — День только начался, а они уже об отдыхе.
— А кто здесь говорит об отдыхе? — деланно улыбнулась маркиза. — Мы говорим о комфорте.
— Вас женщин, не понять, — признал очевидное Жак.
— Если бы женщины были открытыми книгами, нам мужчинам, было бы скучно жить, — раздался незнакомый мужской голос за моей спиной.
Резко развернувшись, уперлась взглядом в невысокого мужчину. Темные волосы, щедро усыпанные сединой, серые глаза, твердый упрямый подбородок, тонкие усы.
Жак подскочил со своего места.
— Барон Дюпре, очень рад видеть Вас.
— Взаимно, маркиз ДеБюси.
Мужчины обменялись кивками, а потом пришла очередь представить и меня.
— Элизе, дорогая, позволь представить тебе друга семьи Лебрен, барона Натана Дюпре.
Я вежливо кивнула. Барон улыбнулся, но так и не прозвучавший вопрос так и застыл в его глазах. Вот и ему тоже интересно, откуда у Жака жена.
— Странно я всегда считала, что должна выглядеть при этом грозно.
— У Вас не получается, — просветил он меня.
— Уже догадалась.
Еще пара минут в теплых руках и прозвучал вопрос, который я пыталась проигнорировать в прошлый раз:
— Так что Вы мне сказали, когда разозлились?
— А, может, я не буду повторять? — просящий голос не вязался с романтическим настроем.
— Вы ругались, — не вопрос, а утверждение.
— Не сильно, — извиняющимся тоном.
— У Вас даже ругаться получается обворожительно, — пожалел он мои нервы. — Ведь это же русский?
— Да!
— Что-то мне говорит, что у Вас русская не только манера общаться, но и душа.
— Близко знакомы с представителями этой нации?
— Приходилось, но Вы выделяетесь даже среди них.
— Да уж, экземпляр. Ругаюсь, дерусь, дружу со слугами, не танцую, не пою и верхом езжу по-мужски.
— Даже так? — хохотнул он.
— Ага, а чего скрывать, скоро сами все увидите.
— Весь в предвкушении.
— Вот и Вы считаете, что я забавная, а я действительно устала быть центральным номером циркового представления.
— По-моему, Вы сгущаете краски.
— Возможно, а может, мне нужно было, чтобы кто-нибудь мне это сказал.
— Я говорю.
— Спасибо, — а потом, растянув губы в улыбке, добавила. — Вот видите, мне сразу полегчало.
— А мне не очень.
— В смысле? — озадачил он меня.
— Мне совсем не легче, когда Вы так на меня смотрите.
- А как я на Вас смотрю? — удивилась я. Вроде пытаюсь не есть глазами и почти держу себя в руках, вон даже ни разу пальцы в его длинные волосы не запустила, хотя жуть как хочется.
— Как на торт, — мурлыкнул он. Нет, правда, мурлыкнул. Я с трудом удержала челюсть на месте. А какое выражение лица у него при этом было, как будто это именно я торт.
— Я очень люблю сладкое, — севшим голосом сказала я.
- Любите? — хрипловато уточнил он.
— Очень, — кивнула, подтверждая свои слова.
Вот только я уже не была уверена, что мы по-прежнему говорим о торте. Неужели я только что призналась ему в любви? Я даже сама себе не позволяла об этом думать. А все, оказывается, так просто.
Любишь? Да!
Вот только он не ответил тем же. И пусть все было завуалировано, но факт остается фактом, это было признание, но в ответ тишина…
Я оказалась не готова к такому повороту событий. Может я никогда и не говорила этого слова даже про себя, потому что боялась именно такой ситуации. Мужчины такие странные создания, для них любовь и желание — это не всегда взаимосвязанные вещи. Это мы, глупые женщины, не можем разделить телесное и душевное, и часто принимаем желаемое за действительное.
Болезненный спазм где-то внутри заставил зажмуриться и сжать руки в кулаки.
— Элизе, — со всей возможной нежностью позвал меня Тристан.
Я подняла на него глаза, не зная теперь чего ожидать. На меня смотрели черные глаза лучащиеся лаской и трепетом. Удивительная вещь, черные как ночь глаза в темном углу ниши, мерцают внутренним светом так, что кажется, что они светятся.
— Сладкая моя Элизе! — тем временем продолжал он, гипнотизируя меня горящими неизвестными мне чувствами глазами. — Моя Элизе!
Надо же, как заклинило мужика.
Он обнял меня крепче и умудрился это сделать так, что теперь, взятая в плен его руками, я на нем еще и висела, даже носочками туфель не доставая до пола. Он терся своей щекой об мою, и все время повторял «Элизе, моя Элизе». А я, наконец, позволила себе закопаться пальцами в его черные пряди и насладиться тем, как его трясет от избытка эмоций. Вдруг он замер и со стоном выдохнув «Любимая», смял мои губы в неистовом натиске.
Его горячие твердые губы ласкали, нежили, обнимали, вдыхали и пили меня, как нектар, как амброзию. Калейдоскоп эмоций будоражил, сводил с ума, окунал в ледяную прорубь и опускал в жерло вулкана. Это непередаваемое ощущение прокатывалось от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я даже не могу сказать пыталась ли я ответить на поцелуй, я просто наслаждалась им и молилась, чтобы это мгновение было бесконечным. Его твердая рука удерживала мой затылок, чтобы я не могла прервать поцелуй. Глупый, да разве я хочу останавливаться?! Это мне впору привязать тебя к себе стальным тросом. А вкус его губ, Боже, какой же это был восхитительный вкус. Для меня это была свежесть мяты с привкусом ореха и сладостью меда. Никогда не пробовала ничего более приятного, да я даже не знала, что так бывает. Мне никогда раньше не приходилось чувствовать себя и грешницей и богиней одновременно, сейчас же я была жрицей любви и невинной девой на заклании, для него я готова быть кем угодно.
Изредка давая мне возможность сделать необходимый глоток воздуха, отрываясь от меня на мгновение, Тристан шептал как заклинание «любимая». Для меня это короткое слово, сказанное хриплым срывающимся голосом, звучало как небесные фанфары, заставляя сердце заходиться в исступлении.
Сколько времени прошло я не знаю, но очнулась я, только когда поняла, что Тристан, застыв как изваяние, смотрит поверх моего плеча. С трудом обернувшись, я увидела стоящего практически в упор к нам Карла Сорела и он с кем-то разговаривает. Было крайне сложно взять себя в руки достаточно надежно, чтобы вникнуть в суть беседы.
— Они так внезапно исчезли, — подозрительный голос Бланше не перепутать ни с чем.
— Маркиза ДеБюси прилегла отдохнуть после дороги, с ней сейчас только ее горничная, — совершенно отстраненно и почти лениво ответил Карл.
— Может, Вы мне подскажете и то, где искать Тристана?
— Где он на данный момент, понятия не имею. Но слышал от Бийо, что они собирались проконтролировать подготовку сегодняшнего вечера.
— Ах, да, точно, маркиза Лебрен упоминала, что-то такое, — разочарованный отсутствием скандала Адриен ретировался.
Сорел, проводив взглядом незваного посетителя хозяйского крыла, тихо проговорил:
— Никогда не знаешь, на кого наткнешься в коридорах поместья.
Это он что серьезно пытается делать вид, что нас не видит? Я, нервно захихикав, сдала контору с потрохами. Сорел, закатив глаза, перестал корчить из себя номинанта на «Оскар» и, повернувшись к нам, высказался:
— Маркиза, вот не умеете Вы вести теневую игру.
— Я и не собиралась, — пожала плечами.
— Тристан, Вы уверены, что вам нужны такие проблемы, она же стихийное бедствие локального действия, — уже Лебрену.
Тристан сделал вид, что серьезно задумался, а потом, нежно посмотрев на меня, сказал:
— Несомненно. Меня только удивляет Ваше отношение к происходящему, — заметил маркиз. И неудивительно: с его точки зрения я только что была застигнута на измене брату Карла, а он еще и помогает.
— Мы все взрослые люди и не мне кого-то поучать, а что касается маркизы, так я ей обязан, очень обязан.
Тристан понимающе кивнул. Это видимо что-то из разряда мужской солидарности и разговора между представителями сильного пола. В общем, я ничего не поняла, но они вопрос замяли.
— Надо найти Бийо и сказать ему, что Вы с ним заняты, — заметил Карл и быстрыми шагами удалился.
Я же продолжая обнимать Тристана, проводила Сорела взглядом и немного стесняясь поднимать глаза после всего случившегося, проговорила:
— Неловко вышло.
— А мне понравилось, — хрипловато возразил он.
— Мы чуть не попались, что же здесь хорошего?
— Плевать мне на Бланше, — сильные руки сжались на мне. — Это были лучшие минуты в моей жизни.
Я чуть не замурлыкала от удовольствия.
— Лучшие? — хитро посмотрела на него.
— Самые лучшие, — соблазнительный голос заставил задуматься о том, что еще может мне предложить такой страстный мужчина. Жаль не время и не место это проверять.
— А можно Вас попросить? — запинаясь и краснея, спросила я.
— Все, что пожелаете.
— Нас так внезапно прервали… А можно мне еще немного сладкого? — попросила я, не поднимая взгляда и рисуя пальцем узоры на его груди.
— Мой повар готовит отличный пудинг, — предложил Лебрен.
Я возмущенно подняла лицо, намереваясь возмутиться его несообразительности, на том меня и поймали. Все мое негодование было поглощено его поцелуем. Держите меня семеро, к такому невозможно привыкнуть. Первый изучающий поцелуй совершенно не был похож на второй. Теперь он расчетливо и целенаправленно искушал и соблазнял, заставляя тянуться за ним. Дразня своими губами, увлекал меня в погоню за его движениями, отчего мне приходилось повторять и стремиться предугадать его действия.
Когда мне совсем нечем было дышать, Лебрен оторвался от меня и, прислонившись своим лбом к моему, прохрипел:
— Вам надо идти.
— Знаю, — шепнула в ответ.
— Сейчас.
— Ага.
Но никто из нас с места так и не сдвинулся.
— Боже, Элизе, пожалейте меня сейчас, идите, — почти простонал он, прикрывая веки.
Проведя пальцами по длинной выбившейся из хвоста пряди, и тяжело выдохнув, я заставила себя отстраниться. Он прав, если я сейчас не уйду, то чувствую, нас гости еще нескоро увидят и тогда уж точно скандала не избежать.
А я так не хочу. Это будет неправильно по отношению к нему. Не хочу, чтобы что-то сдерживало ни его, ни меня. И по углам прятаться не хочу, и боли в его глазах при каждом расставании мне долго не выдержать. Всего неделя осталась и, сбросив груз ответственности за другого человека, я смогу позволить себе быть счастливой и подарить счастье любимому мужчине.
Шепнув ему:
— Пудинг, звучит очень соблазнительно, — звонко чмокнула его в ухо и сбежала с места проказы.
Быстрыми шагами, преодолев коридор, проскользнула в дверь, показанную мне ранее. К моему счастью, звуки активной деятельности раздавались из ванной комнаты, что позволило мне попробовать хотя бы частично привести себя в порядок до того, как Лола увидит следы моего плохого поведения.
А следов было хоть отбавляй. Растрепанные, выбившиеся из прически волосы, помятое платье, раскрасневшиеся щеки, припухшие губы и предательский блеск в глазах, который с простым хорошим настроением не спутать. Короче, выглядела я именно так, как и должна выглядеть женщина после свидания с любимым человеком.
На скорую руку пригладила волосы и расправила платье, потом подумав, совсем стащила его с себя, один черт переодеваться. Вернувшаяся в комнату Лола, приветливо мне улыбнулась и помогла мне одеться. К моему облегчению, заострять внимание на моем странном виде и поведении она не стала. Хотя я, тоже охваченная бурей собственных эмоций, сразу и не поняла, что подруга моя витает в своих мыслях, совсем оторванная от действительности. Но об этом я ее потом расспрошу, когда смогу думать и разговаривать более или менее связно. А пока все, на что я была способна, это покорно поворачиваться и наклоняться, когда это было нужно, и не расплываться каждые пять минут в улыбке хорошо пристукнутого по голове неандертальца.
Глава 11
Спускалась к остальным я уже не в таком радужном настроении. Эйфория первого долгожданного поцелуя сменилась неуверенностью. Как теперь себя с ним вести? Как мне смотреть в глаза его матери, которая без слов обо всем уже догадалась и даже подыграла своему сыну? Как избежать тесного общения с Джустин Альман? И как умудриться увернуться от нападок Адриена Бланше? В том, что он будет всеми силами пытаться нас разоблачить, я даже не сомневалась. Вот только еще я была уверена в том, что честной игры от него ждать не приходится.
Жаль, врать правдоподобно не умею, придется изворачиваться.
— А вот и Вы! — вывел меня из задумчивости голос Адриена.
— Неужели я так сильно опаздываю? Наверное, проспала я дольше, чем думала, — равнодушно пожала я плечом, двигаясь дальше к гостиной.
Сейчас главное не останавливаться, иначе загонит в угол. Это как путешествие по темной ночной дороге в компании случайного подозрительного попутчика, когда непроизвольно ускоряешь шаг, надеясь выйти на освещенную территорию, а еще лучше на оживленную улицу.
— Надеюсь, хорошо отдохнули? — надо же, какой любопытный.
— Да, — не останавливаясь, односложно ответила я, прибавляя шаг.
— Ну, да, Жак наверняка не из тех, кто мешает женам отдыхать, — какой неуклюжий намек, проще было напрямую спросить. — Слышал, что ему комнату выделили на другом этаже.
Вот черт, я как-то и не подумала поинтересоваться, где остановился мой «муж». О чем думал Тристан, понятно: чем дальше от меня Жак, тем ему комфортнее, а вот как нам теперь избежать лишних вопросов и намеков.
— Жаль, конечно, но здесь решают хозяева. Тем более это всего на одну ночь, — как можно более спокойно сказала я, преодолевая последние метры до гостиной.
В комнату я практически влетела, выискивая глазами супруга. Обнаружился Жак все в том же кресле с увлечением беседующий с маркизой Лебрен. Из двух зол выбирают меньшее, потому и я, не тратя лишнего времени, рванула к ним.
— Удобно устроились? — задала мне вопрос маркиза, как только я приблизилась.
— Да, — слегка запыхавшись, выдохнула я, кося глазами на Бланше.
— Узкие коридоры и большое количество народа? — понимающе поинтересовалась она.
— Кучкуются в самых неожиданных местах! — припомнила я его вездесущность.
Маркиза только рассмеялась.
— Наверняка мешают? — как бы невзначай спросила она.
— Вы не представляете, насколько! — возмущенно пропыхтела я.
А потом до меня дошло, о чем она спрашивает и я медленно, но верно начала заливаться багрянцем. Привыкла городить то, что в голову придет, вот теперь и пожинаю. Это же хватило ума пожаловаться матери Тристана, что мне замужней женщине ее гости мешают зажиматься по углам с ее сыном.
— Почему же? Понимаю. Я тоже была молодой, — по ее понимающему взгляду я видела, что она и правда, понимает. — И мне часто не хватало времени, места и мешали лишние люди.
Грустные нотки в ее голосе рассказали мне больше, чем ее слова. Я очень четко помнила то, что мне рассказывал Сорел о семье Тристана, и прекрасно могла себе представить, что женщине с таким темпераментом и характером было сложно жить безвольным человеком, как ее покойный муж. Но при ее внешности поклонников наверняка хватало, и судя по ее словам, получать свои тайком украденные кусочки счастья она умела. И ведь наверняка считает, что я, будучи замужем за человеком, не интересующимся женщинами, имею право на свою жизнь.
Маркиза, все это время наблюдающая за сменой эмоций на моем лице, утвердительно кивнула. Вот блин, совсем забываю, что я как телевизор, образную картинку и без звука передавать могу, даже субтитры не требуются.
— Ночью гораздо тише, отдохнете, как следует, — и все с таким серьезным видом, хотя и понятно, что уже подтрунивает.
— Ох, женщины, — вмешался Жак. — День только начался, а они уже об отдыхе.
— А кто здесь говорит об отдыхе? — деланно улыбнулась маркиза. — Мы говорим о комфорте.
— Вас женщин, не понять, — признал очевидное Жак.
— Если бы женщины были открытыми книгами, нам мужчинам, было бы скучно жить, — раздался незнакомый мужской голос за моей спиной.
Резко развернувшись, уперлась взглядом в невысокого мужчину. Темные волосы, щедро усыпанные сединой, серые глаза, твердый упрямый подбородок, тонкие усы.
Жак подскочил со своего места.
— Барон Дюпре, очень рад видеть Вас.
— Взаимно, маркиз ДеБюси.
Мужчины обменялись кивками, а потом пришла очередь представить и меня.
— Элизе, дорогая, позволь представить тебе друга семьи Лебрен, барона Натана Дюпре.
Я вежливо кивнула. Барон улыбнулся, но так и не прозвучавший вопрос так и застыл в его глазах. Вот и ему тоже интересно, откуда у Жака жена.
