Я сделала ещё одно приближение, пытаясь разглядеть пояснения, и одно из них чуть было не заставило меня вскрикнуть: между тремя портретами чёрными чернилами было аккуратно выведено слово: «МАКАБР»!
А, впрочем, удивляться было нечему: может быть, Базиль и Клодина уже успели доложить обо всём моему жениху, или он пришёл к этому самостоятельно? Мне хотелось разглядеть ещё что-то, но Люрор де Куку как назло развернулся в кресле, закрывая обзор, и начал медленно поворачивать голову в сторону зеркала. На лице некроманта играли отсветы пламени, придавая его и без того яркой внешности, оттенок какого-то дьявольского очарования. Я мгновенно скомкала сеанс связи, заставив изображение в зеркале исчезнуть. Не хватало ещё, чтобы он заметил мои усилия!
Теперь заснуть было вообще невозможно! Я подошла к окну и, открыв створки, выглянула в ночной сад. Всё-таки ночи в потустороннем мире обладали удивительным свойством: был какой-то мрачный таинственный шарм, завораживающий мотив увядания в шорохе сухоцветов, залитых призрачным светом луны. Чем сейчас она была для меня? Светилом влюблённых по ту и по эту стороны, как утверждал Карломан, или неусыпным оком Противоположности Жизни, по словам Люрора де Куку?
В небе, гонимые порывами ветра, сгущались тёмные облака, быстро образовывая очертания чего-то знакомого и немного жуткого: крылья, клюв, торчащие ушные хохолки, а вместо единственного глаза сияла полная золотая луна.
– Угу-гу! – глухо прокричал этот огромный небесный филин, решительно ринувшись вниз, словно хотел напасть на меня.
Его перья струились первозданной тьмой, а глаз, будто заглядывал мне в душу.
– Эй! Какое ещё «угу-гу»?! – в панике воскликнула я, отпрянув от окна и пытаясь судорожно закрыть створки, но филин, шелестя крыльями, уже ворвался внутрь.
Теперь он был самого обычного размера и уже оба глаза сияли на месте. Филин сел на спинку кресла, мёртвой хваткой вцепившись в неё когтями, и уставился на меня, моргая поочерёдно то одним, то другим своим бесстрастным золотистым идеально круглым оком, словно копией луны. Когда первый всплеск страха прошёл, уступив место логическим рассуждениям, я решила, что стала жертвой совпадения, и на самом-то деле в мои покои влетел обычный филин-призрак, каких много водилось на просторах потустороннего мира (птицы тоже были смертны). Ту-Киник не лаял, значит, эта птица не имела отношения к «зелёным человечкам» – уже хорошо! Но тогда к чему имел отношение мой ночной гость? Словно решив дать мне время на размышления, филин развернул голову почти на триста шестьдесят градусов, показав мне свой оперённый затылок.
– Ко мне по делу? – спросила я, наконец, набравшись смелости.
– Угу-гу! – ответил филин, мгновенно оборачиваясь ко мне.
Вот уж, как говорится, «не смыслит ни бельмеса, а суётся бесом»! Я осторожно взяла свой некромантский лорнет, мирно лежавший на прикроватной тумбе и навела его на ночного гостя. Это позволяло мне хорошо разглядеть загадочную птицу, а, при необходимости, и уничтожить. Лучше бы я не делала этого! Взгляд в лорнет обнажал внутреннюю суть. Так вот, филин был словно какой-то туманной бутафорией, обманкой, скрывающей истинный облик. Я всматривалась в его глаза, ставшие вдруг ослепительно блестящими и глубокими до головокружения, и не могла понять, чей же это посланник свалился на мою голову среди ночи. Неужели сама Противоположность Жизни давала мне знак?
Вместо ответа филин вдруг сорвался с места и полетел ко мне, становясь по мере приближения всё более нереальным, будто превращаясь в клочья облаков. Поравнявшись со мной, он уронил мне на плечо своё перо и, сделав круг по комнате, буквально растворился в проёме окна. Я осторожно взяла перо, казавшееся при рассмотрении сквозь стёкла лорнета ветвью призрачного древа, на котором вместо листвы распускались струи тумана, и покрутила его перед носом, пытаясь понять, что это за штука и что мне с ней следует делать. Но времени на обдумывание случившегося у меня не оказалось, потому что огромное тёмное зеркало, украшавшее стену, напротив моего ложа, вдруг вспыхнуло мертвенным сиянием, что отобразить незабвенного Люрора де Куку.
– Через десять минут я жду вас в винном погребе, Эжени! – сказал он. – Я знаю, что вы тоже не спите.
– Вы что, подглядывали за мной? – мстительно улыбаясь, спросила я.
Прозвучало это с какой-то скрытой надеждой, но, похоже, мой фиктивный жених не заметил этого, поглощённый своими мыслями.
– Да, – спокойно ответил он.
Кажется, уговор не лгать руг другу выполнялся им неукоснительно, что требовало от меня таких же шагов.
– А вы за мной? – с невинным видом поинтересовался некромант.
– Д-да, – немного запнувшись, в тон ему призналась я, уже сожалея о том, что задала ему этот вопрос.
В назначенный срок я спустилась в погреб (вот так место для свиданий!). На мне было простое, но элегантное домашнее платье – первое попавшееся из тех, что я наспех обнаружила в шкафу. Волосы я уложила в низкий пучок, дабы не выглядеть неопрятно рядом с ожидавшим меня некромантом. Он-то (я была уверена!) нарядился теперь на свидание, как король, значит, и мне нельзя было ударить в грязь лицом.
Погреб представлял собой огромное пространство, состоявшее из коридоров и залов с цветной подсветкой стен, красиво отделанных декоративным камнем и деревом. Преобладала, конечно, подсветка бордовых тонов, чередующаяся с тёмными полотнами теней по углам. И всё это пространство было заполнено огромными бочками и покрытыми многовековым слоем пыли бутылками с вином, живописно разложенными на ромбовидных полках. Я шла вперёд чинно и медленно, стараясь не демонстрировать снедавший меня интерес, и остановилась у развилки, размышляя, в какой коридор из трёх надо свернуть.
Мои размышления сопровождались шумной вознёй, разразившейся где-то на потолке, а когда я решила посмотреть, кому это хватает смелости отвлекать Мою Созидательность от важных мыслей, прямо мне на голову свалилось нечто лохмато-рыжее, хвостатое и юркое, как молния.
– Ого! Ты, вроде, трезвая, а уже белочку поймала! – закричало это чудо, мгновенно спрыгнув на пол и встав в стойку на задних лапах.
Передо мной действительно была белка, вернее, её обнаглевшее чучело, прекрасно чувствовавшее себя в потустороннем мире.
– Вот сейчас эта белка от меня на орехи и получит! – сказала я, поднимая веер, который на этот раз захватила с собой.
– Вот верно говорят: «Кто страшнее пьяной женщины? Трезвая!»! – объявила белка, метнувшись под защиту бочек с вином, но я успела крепко схватить её за хвост.
– Ладно, всё! Уговорила! Сдаюсь! – возопила рыжая бестия. – Я же ведь препроводить в нужное место тебя тут поставлена. Не забавы ради, а волею местной шишки – Люрора де Куку!
Ах, вот оно что! Жених мой в своём репертуаре! И кого только в его доме нет! Даже чучела, и те разговаривают! Я отпустила рыжий хвост и пошла вслед за быстро удалявшейся белкой. Люрор де Куку встретил меня в зале с низкими веерными сводами. Некромант сидел за закапанным воском столом в высоком старинном кресле и казался старше всего вокруг. На столе стояло несколько графинов и графинчиков с разноцветным содержимым и бокалов разного калибра, а ещё свечи в подсвечниках, выполненных в виде хрустальных, каменных и металлических филинов. Значит, эта птица символизировала что-то в потустороннем мире! Атмосфера царила загадочная и интригующая, а над головой Люрора де Куку, прямо на стене, золотом был начертан лозунг:
«Что ИСТИНА В ВИНЕ, в ответ на
Любой вопрос сказать легко,
Сложнее разузнать конкретно:
В каком?»
Я подумала, что, учитывая масштабы этого винного погреба, искать ответ на вопрос, в каком же конкретно вине скрывается истина, можно было целое тысячелетие, а то и больше – ведь запасы пополнялись. Вид у некроманта, правда, был такой, словно он уже разгадал этот секрет.
– Доброй ночи! – сказала я, когда мой жених поднялся, приветствуя меня. – Можно узнать, чем обусловлен столь необычный выбор места встречи?
– Этот погреб не отзеркален в мире живых, поэтому сейчас здесь самое безопасное и секретное место в доме, сюда никто не проникнет, – пояснил некромант. – А вы что думали?
–А я думала, что вы решили опоить меня до невменяемого состояния, – честно призналась я.
Результатом выпитого на плавучем острове вина уже была эйфорическая смелость и не совсем твёрдая походка, да и сопровождавшая меня белка то и дело выглядывала из-под стола.
– А почему бы и нет? – весело отозвался Люрор де Куку, подмигивая мне. – Это было бы справедливо, ведь я уже давно опьянён вами, Эжени!
– Давайте всё-таки сначала поговорим о делах,– предложила я, чтобы как-то избавиться от наваждения, снова охватившего меня в его присутствии.
– Извольте, – согласился некромант, мгновенно становясь серьёзным и мрачным.
Он усадил меня в такое же высокое кресло, а сам расположился с противоположной стороны так, что нас отделяло друг от друга узкое пространство столешницы, густо уставленной графинами и подсвечниками, причём последние стояли ближе ко мне, а графины – к моему жениху, словно образуя две армии заколдованных воинов.
– Ситуация на данный момент выглядит так: против нас выступает сущность, о природе и могуществе которой известно очень мало, – начал Люрор де Куку и выдвинул вперёд небольшой графинчик, словно делая ход пешкой с e2 на e4.
– С момента вашего ухода у меня было много времени, чтобы проанализировать случившееся и подробно изучить записи прежнего правителя потустороннего мира, которого мы с вами, Эжени, так удачно убрали со сцены, но, как оказалось, не совсем бесследно! – продолжал некромант, выдвигая вперёд два бокала.
М-да… Такое не забудешь! Ведь я в свой первый приход сюда стала участницей, в буквальном смысле, второй французской революции, свергнув властвовавшего до этого ставленника Противоположности Жизни, которого мятежники красноречиво именовали Великим Окочуром. Получалось, что результатом этого шага стало не только демократическое правительство и реформы, но и побочные эффекты в виде сверхнормных некромантов.
– Так вот, наш поверженный враг позаботился о том, чтобы его обидчикам было не скучно после его гибели, – сказал Люрор де Куку, эффектным жестом наполняя бокалы вином. – Он придумал для нас с вами развлечение, имя которому – Макабр.
– А что это такое? – спросила я, с интересом взглянув на него.
– Пляска смерти, – холодно произнёс Люрор де Куку, не сводя с меня глаз. – В глобальном смысле – это аллегорическое представление бренности бытия, распространённое в Средневековье. Сюжет, на котором все, от короля до простолюдина, участвуют в безумных плясках до последнего вздоха, очень характерен для живописи и скульптуры тех времён. Но в нашем случае всё имеет вполне реальные очертания.
– То есть?.. – спросила я, вспомнив почему-то наш танец на плавучем острове и набросок неясного силуэта в гримуаре Люрора де Куку.
– То есть наш противник не аллегория, и у него есть сторонники! – спокойно сказал некромант, выдвигая вперёд ещё один графинчик. – Уничтоженный нами правитель потустороннего мира создал идеального солдата-ищейку, который питается нашей с вами силой, Эжени, и дал ему имя Макабр. Рано или поздно мы встретимся с ним лицом к лицу. Поэтому...
Некромант встал и, величественно обойдя стол с левой стороны, подсел ко мне, захватив с собой бокалы с вином.
– Нам нужно воссоединиться в борьбе с ним! – объявил он, протягивая мне один из них.
– Что значит воссоединиться? – насторожилась я, приняв бокал из его рук.
– Ну, для начала, хотя бы взять за правило полностью доверять друг другу, а не шарахаться, как нелегалы-призраки от некробригады, – мягко сказал Люрор де Куку, заметив моё волнение, и, кажется, верно истолковав его, постарался развеять мою тревожность. – Ведь мы с вами союзники на все времена, не так ли, Эжени?
Он так таинственно и страстно произносил моё имя и находился так близко, что у меня буквально всё замирало внутри.
– Да, конечно, – немного успокоившись, согласилась я. – И у нас как у союзников тоже есть свои козыри! Например, средство для обнаружения свиты этого сверхнормного некроманта, оказавшегося творением Великого Окочура – фонарь, который мне подарили в мире живых.
Я схватила самый мощный подсвечник, вознамерившись сделать ответный ход филином, но тот оказался неожиданно тяжёлым и чуть не выскользнул из моих тонких пальцев, норовя поджечь стол каплей огня, трепетавшей на фитиле.
– И все ходы мы тоже будем делать вместе, сначала обсудив стратегию! – с улыбкой добавил Люрор де Куку, а затем сжал мою руку своей, чтобы помочь мне поставить подсвечник вровень с графином.
– А какое место в нашей стратегии занимают алхимические формулы из вашего гримуара? – спросила я, отметив про себя, как приятно мне его прикосновение.
– Очень важное! – спокойно отозвался некромант. – Я долго изучал связь жизни и смерти и пришёл к выводу, что каждого из нас можно представить в виде формулы, определяющей его существование. Вот взгляните…
Он сделал красивый жест, будто начертал что-то в воздухе, и прямо у меня перед носом возникли строки светящихся латинских букв и цифр. Никогда, даже в страшном сне, мне не могла бы прийти в голову дикая идея задать алхимическую формулу человека, а вот, оказывается, это тоже возможно! Любой профессор с химфака, который я окончила, как принято говорить, в дикой молодости, с пеной у рта опроверг бы эти лженаучные выводы Люрора де Куку, но мне уже приходилось наблюдать много необычных вещей в обоих мирах – взять хотя бы тот же эликсир бессмертия, созданный моим фиктивным женихом, или оригинальные взрывчатые смеси, которые мы использовали во время восстания в прошлый мой приход в потусторонний мир. В свете этого идея некроманта уже не выглядела такой уж абсурдной.
– Ваша формула и моя в отдельности будут разрушены вот этим индивидом, – продолжил Люрор де Куку после небольшой паузы. – Нашим общим врагом. Его формулу я составил, прочитав гримуар прежнего Хозяина потустороннего мира.
Я смотрела на стройные ряды букв и цифри думала о том, как мог выглядеть тот, кто скрывался за ними – наш противник. В голову лезли всякие ужасы, типа многоруких и многоголовых монстров, но это наваждение развеялось, когда Люрор де Куку развил свою мысль:
– В случае же нашего воссоединения произойдёт трансформация на духовном уровне, так называемый алхимический Священный Брак …
Сиявшие в воздухе отображения наших формул слились в одну, абсолютно невероятную структуру, а до меня начинал постепенно доходить смысл сказанного.
– Шутить изволите?! –немного нервно пробормотала я.
– Отнюдь, всё абсолютно серьёзно, – спокойно сказал Люрор де Куку. – Я изволю делать вам предложение руки сердца, Эжени!
И тут я потеряла дар речи, потому что ожидала от него всего, чего угодно, но не этого. Хотя, некромант действовал вполне логично, ведь мы уже пятьдесят два года как жених и невеста, пусть и фиктивные. С этой точки зрения заключение брака уже не выглядело таким ошеломляющим, но я всё-таки никак не могла справиться с бурей эмоций и разными идеями, будоражащими ум, одна часть которого пребывала в умилении, вторая в ступоре, а третья – в жестоком скепсисе.
А, впрочем, удивляться было нечему: может быть, Базиль и Клодина уже успели доложить обо всём моему жениху, или он пришёл к этому самостоятельно? Мне хотелось разглядеть ещё что-то, но Люрор де Куку как назло развернулся в кресле, закрывая обзор, и начал медленно поворачивать голову в сторону зеркала. На лице некроманта играли отсветы пламени, придавая его и без того яркой внешности, оттенок какого-то дьявольского очарования. Я мгновенно скомкала сеанс связи, заставив изображение в зеркале исчезнуть. Не хватало ещё, чтобы он заметил мои усилия!
Теперь заснуть было вообще невозможно! Я подошла к окну и, открыв створки, выглянула в ночной сад. Всё-таки ночи в потустороннем мире обладали удивительным свойством: был какой-то мрачный таинственный шарм, завораживающий мотив увядания в шорохе сухоцветов, залитых призрачным светом луны. Чем сейчас она была для меня? Светилом влюблённых по ту и по эту стороны, как утверждал Карломан, или неусыпным оком Противоположности Жизни, по словам Люрора де Куку?
В небе, гонимые порывами ветра, сгущались тёмные облака, быстро образовывая очертания чего-то знакомого и немного жуткого: крылья, клюв, торчащие ушные хохолки, а вместо единственного глаза сияла полная золотая луна.
– Угу-гу! – глухо прокричал этот огромный небесный филин, решительно ринувшись вниз, словно хотел напасть на меня.
Его перья струились первозданной тьмой, а глаз, будто заглядывал мне в душу.
– Эй! Какое ещё «угу-гу»?! – в панике воскликнула я, отпрянув от окна и пытаясь судорожно закрыть створки, но филин, шелестя крыльями, уже ворвался внутрь.
Теперь он был самого обычного размера и уже оба глаза сияли на месте. Филин сел на спинку кресла, мёртвой хваткой вцепившись в неё когтями, и уставился на меня, моргая поочерёдно то одним, то другим своим бесстрастным золотистым идеально круглым оком, словно копией луны. Когда первый всплеск страха прошёл, уступив место логическим рассуждениям, я решила, что стала жертвой совпадения, и на самом-то деле в мои покои влетел обычный филин-призрак, каких много водилось на просторах потустороннего мира (птицы тоже были смертны). Ту-Киник не лаял, значит, эта птица не имела отношения к «зелёным человечкам» – уже хорошо! Но тогда к чему имел отношение мой ночной гость? Словно решив дать мне время на размышления, филин развернул голову почти на триста шестьдесят градусов, показав мне свой оперённый затылок.
– Ко мне по делу? – спросила я, наконец, набравшись смелости.
– Угу-гу! – ответил филин, мгновенно оборачиваясь ко мне.
Вот уж, как говорится, «не смыслит ни бельмеса, а суётся бесом»! Я осторожно взяла свой некромантский лорнет, мирно лежавший на прикроватной тумбе и навела его на ночного гостя. Это позволяло мне хорошо разглядеть загадочную птицу, а, при необходимости, и уничтожить. Лучше бы я не делала этого! Взгляд в лорнет обнажал внутреннюю суть. Так вот, филин был словно какой-то туманной бутафорией, обманкой, скрывающей истинный облик. Я всматривалась в его глаза, ставшие вдруг ослепительно блестящими и глубокими до головокружения, и не могла понять, чей же это посланник свалился на мою голову среди ночи. Неужели сама Противоположность Жизни давала мне знак?
Вместо ответа филин вдруг сорвался с места и полетел ко мне, становясь по мере приближения всё более нереальным, будто превращаясь в клочья облаков. Поравнявшись со мной, он уронил мне на плечо своё перо и, сделав круг по комнате, буквально растворился в проёме окна. Я осторожно взяла перо, казавшееся при рассмотрении сквозь стёкла лорнета ветвью призрачного древа, на котором вместо листвы распускались струи тумана, и покрутила его перед носом, пытаясь понять, что это за штука и что мне с ней следует делать. Но времени на обдумывание случившегося у меня не оказалось, потому что огромное тёмное зеркало, украшавшее стену, напротив моего ложа, вдруг вспыхнуло мертвенным сиянием, что отобразить незабвенного Люрора де Куку.
– Через десять минут я жду вас в винном погребе, Эжени! – сказал он. – Я знаю, что вы тоже не спите.
– Вы что, подглядывали за мной? – мстительно улыбаясь, спросила я.
Прозвучало это с какой-то скрытой надеждой, но, похоже, мой фиктивный жених не заметил этого, поглощённый своими мыслями.
– Да, – спокойно ответил он.
Кажется, уговор не лгать руг другу выполнялся им неукоснительно, что требовало от меня таких же шагов.
– А вы за мной? – с невинным видом поинтересовался некромант.
– Д-да, – немного запнувшись, в тон ему призналась я, уже сожалея о том, что задала ему этот вопрос.
В назначенный срок я спустилась в погреб (вот так место для свиданий!). На мне было простое, но элегантное домашнее платье – первое попавшееся из тех, что я наспех обнаружила в шкафу. Волосы я уложила в низкий пучок, дабы не выглядеть неопрятно рядом с ожидавшим меня некромантом. Он-то (я была уверена!) нарядился теперь на свидание, как король, значит, и мне нельзя было ударить в грязь лицом.
Погреб представлял собой огромное пространство, состоявшее из коридоров и залов с цветной подсветкой стен, красиво отделанных декоративным камнем и деревом. Преобладала, конечно, подсветка бордовых тонов, чередующаяся с тёмными полотнами теней по углам. И всё это пространство было заполнено огромными бочками и покрытыми многовековым слоем пыли бутылками с вином, живописно разложенными на ромбовидных полках. Я шла вперёд чинно и медленно, стараясь не демонстрировать снедавший меня интерес, и остановилась у развилки, размышляя, в какой коридор из трёх надо свернуть.
Мои размышления сопровождались шумной вознёй, разразившейся где-то на потолке, а когда я решила посмотреть, кому это хватает смелости отвлекать Мою Созидательность от важных мыслей, прямо мне на голову свалилось нечто лохмато-рыжее, хвостатое и юркое, как молния.
– Ого! Ты, вроде, трезвая, а уже белочку поймала! – закричало это чудо, мгновенно спрыгнув на пол и встав в стойку на задних лапах.
Передо мной действительно была белка, вернее, её обнаглевшее чучело, прекрасно чувствовавшее себя в потустороннем мире.
– Вот сейчас эта белка от меня на орехи и получит! – сказала я, поднимая веер, который на этот раз захватила с собой.
– Вот верно говорят: «Кто страшнее пьяной женщины? Трезвая!»! – объявила белка, метнувшись под защиту бочек с вином, но я успела крепко схватить её за хвост.
– Ладно, всё! Уговорила! Сдаюсь! – возопила рыжая бестия. – Я же ведь препроводить в нужное место тебя тут поставлена. Не забавы ради, а волею местной шишки – Люрора де Куку!
Ах, вот оно что! Жених мой в своём репертуаре! И кого только в его доме нет! Даже чучела, и те разговаривают! Я отпустила рыжий хвост и пошла вслед за быстро удалявшейся белкой. Люрор де Куку встретил меня в зале с низкими веерными сводами. Некромант сидел за закапанным воском столом в высоком старинном кресле и казался старше всего вокруг. На столе стояло несколько графинов и графинчиков с разноцветным содержимым и бокалов разного калибра, а ещё свечи в подсвечниках, выполненных в виде хрустальных, каменных и металлических филинов. Значит, эта птица символизировала что-то в потустороннем мире! Атмосфера царила загадочная и интригующая, а над головой Люрора де Куку, прямо на стене, золотом был начертан лозунг:
«Что ИСТИНА В ВИНЕ, в ответ на
Любой вопрос сказать легко,
Сложнее разузнать конкретно:
В каком?»
Я подумала, что, учитывая масштабы этого винного погреба, искать ответ на вопрос, в каком же конкретно вине скрывается истина, можно было целое тысячелетие, а то и больше – ведь запасы пополнялись. Вид у некроманта, правда, был такой, словно он уже разгадал этот секрет.
– Доброй ночи! – сказала я, когда мой жених поднялся, приветствуя меня. – Можно узнать, чем обусловлен столь необычный выбор места встречи?
– Этот погреб не отзеркален в мире живых, поэтому сейчас здесь самое безопасное и секретное место в доме, сюда никто не проникнет, – пояснил некромант. – А вы что думали?
–А я думала, что вы решили опоить меня до невменяемого состояния, – честно призналась я.
Результатом выпитого на плавучем острове вина уже была эйфорическая смелость и не совсем твёрдая походка, да и сопровождавшая меня белка то и дело выглядывала из-под стола.
– А почему бы и нет? – весело отозвался Люрор де Куку, подмигивая мне. – Это было бы справедливо, ведь я уже давно опьянён вами, Эжени!
– Давайте всё-таки сначала поговорим о делах,– предложила я, чтобы как-то избавиться от наваждения, снова охватившего меня в его присутствии.
– Извольте, – согласился некромант, мгновенно становясь серьёзным и мрачным.
Он усадил меня в такое же высокое кресло, а сам расположился с противоположной стороны так, что нас отделяло друг от друга узкое пространство столешницы, густо уставленной графинами и подсвечниками, причём последние стояли ближе ко мне, а графины – к моему жениху, словно образуя две армии заколдованных воинов.
– Ситуация на данный момент выглядит так: против нас выступает сущность, о природе и могуществе которой известно очень мало, – начал Люрор де Куку и выдвинул вперёд небольшой графинчик, словно делая ход пешкой с e2 на e4.
– С момента вашего ухода у меня было много времени, чтобы проанализировать случившееся и подробно изучить записи прежнего правителя потустороннего мира, которого мы с вами, Эжени, так удачно убрали со сцены, но, как оказалось, не совсем бесследно! – продолжал некромант, выдвигая вперёд два бокала.
М-да… Такое не забудешь! Ведь я в свой первый приход сюда стала участницей, в буквальном смысле, второй французской революции, свергнув властвовавшего до этого ставленника Противоположности Жизни, которого мятежники красноречиво именовали Великим Окочуром. Получалось, что результатом этого шага стало не только демократическое правительство и реформы, но и побочные эффекты в виде сверхнормных некромантов.
– Так вот, наш поверженный враг позаботился о том, чтобы его обидчикам было не скучно после его гибели, – сказал Люрор де Куку, эффектным жестом наполняя бокалы вином. – Он придумал для нас с вами развлечение, имя которому – Макабр.
– А что это такое? – спросила я, с интересом взглянув на него.
– Пляска смерти, – холодно произнёс Люрор де Куку, не сводя с меня глаз. – В глобальном смысле – это аллегорическое представление бренности бытия, распространённое в Средневековье. Сюжет, на котором все, от короля до простолюдина, участвуют в безумных плясках до последнего вздоха, очень характерен для живописи и скульптуры тех времён. Но в нашем случае всё имеет вполне реальные очертания.
– То есть?.. – спросила я, вспомнив почему-то наш танец на плавучем острове и набросок неясного силуэта в гримуаре Люрора де Куку.
– То есть наш противник не аллегория, и у него есть сторонники! – спокойно сказал некромант, выдвигая вперёд ещё один графинчик. – Уничтоженный нами правитель потустороннего мира создал идеального солдата-ищейку, который питается нашей с вами силой, Эжени, и дал ему имя Макабр. Рано или поздно мы встретимся с ним лицом к лицу. Поэтому...
Некромант встал и, величественно обойдя стол с левой стороны, подсел ко мне, захватив с собой бокалы с вином.
– Нам нужно воссоединиться в борьбе с ним! – объявил он, протягивая мне один из них.
– Что значит воссоединиться? – насторожилась я, приняв бокал из его рук.
– Ну, для начала, хотя бы взять за правило полностью доверять друг другу, а не шарахаться, как нелегалы-призраки от некробригады, – мягко сказал Люрор де Куку, заметив моё волнение, и, кажется, верно истолковав его, постарался развеять мою тревожность. – Ведь мы с вами союзники на все времена, не так ли, Эжени?
Он так таинственно и страстно произносил моё имя и находился так близко, что у меня буквально всё замирало внутри.
– Да, конечно, – немного успокоившись, согласилась я. – И у нас как у союзников тоже есть свои козыри! Например, средство для обнаружения свиты этого сверхнормного некроманта, оказавшегося творением Великого Окочура – фонарь, который мне подарили в мире живых.
Я схватила самый мощный подсвечник, вознамерившись сделать ответный ход филином, но тот оказался неожиданно тяжёлым и чуть не выскользнул из моих тонких пальцев, норовя поджечь стол каплей огня, трепетавшей на фитиле.
– И все ходы мы тоже будем делать вместе, сначала обсудив стратегию! – с улыбкой добавил Люрор де Куку, а затем сжал мою руку своей, чтобы помочь мне поставить подсвечник вровень с графином.
– А какое место в нашей стратегии занимают алхимические формулы из вашего гримуара? – спросила я, отметив про себя, как приятно мне его прикосновение.
– Очень важное! – спокойно отозвался некромант. – Я долго изучал связь жизни и смерти и пришёл к выводу, что каждого из нас можно представить в виде формулы, определяющей его существование. Вот взгляните…
Он сделал красивый жест, будто начертал что-то в воздухе, и прямо у меня перед носом возникли строки светящихся латинских букв и цифр. Никогда, даже в страшном сне, мне не могла бы прийти в голову дикая идея задать алхимическую формулу человека, а вот, оказывается, это тоже возможно! Любой профессор с химфака, который я окончила, как принято говорить, в дикой молодости, с пеной у рта опроверг бы эти лженаучные выводы Люрора де Куку, но мне уже приходилось наблюдать много необычных вещей в обоих мирах – взять хотя бы тот же эликсир бессмертия, созданный моим фиктивным женихом, или оригинальные взрывчатые смеси, которые мы использовали во время восстания в прошлый мой приход в потусторонний мир. В свете этого идея некроманта уже не выглядела такой уж абсурдной.
– Ваша формула и моя в отдельности будут разрушены вот этим индивидом, – продолжил Люрор де Куку после небольшой паузы. – Нашим общим врагом. Его формулу я составил, прочитав гримуар прежнего Хозяина потустороннего мира.
Я смотрела на стройные ряды букв и цифри думала о том, как мог выглядеть тот, кто скрывался за ними – наш противник. В голову лезли всякие ужасы, типа многоруких и многоголовых монстров, но это наваждение развеялось, когда Люрор де Куку развил свою мысль:
– В случае же нашего воссоединения произойдёт трансформация на духовном уровне, так называемый алхимический Священный Брак …
Сиявшие в воздухе отображения наших формул слились в одну, абсолютно невероятную структуру, а до меня начинал постепенно доходить смысл сказанного.
– Шутить изволите?! –немного нервно пробормотала я.
– Отнюдь, всё абсолютно серьёзно, – спокойно сказал Люрор де Куку. – Я изволю делать вам предложение руки сердца, Эжени!
И тут я потеряла дар речи, потому что ожидала от него всего, чего угодно, но не этого. Хотя, некромант действовал вполне логично, ведь мы уже пятьдесят два года как жених и невеста, пусть и фиктивные. С этой точки зрения заключение брака уже не выглядело таким ошеломляющим, но я всё-таки никак не могла справиться с бурей эмоций и разными идеями, будоражащими ум, одна часть которого пребывала в умилении, вторая в ступоре, а третья – в жестоком скепсисе.
