Я могу и не быть маньячкой, вопреки уверениям Стужева. И вообще, вы б видели, как загорелись глаза у парня. Они реально полыхали сильнее, чем гроб, который мы ликвидировали, и даже затмевали свет фонаря.
– Офигеть. А я тут по простому, по домашнему, можно сказать. Без фрака, без подарка, – почесал макушку Стужев. – А банкет–то, банкет кто организовывает? Чур я тот, кто все время на таких мероприятиях ест и не за что не платит. Ай!
Пришлось прервать его юмористическое выступление. Да, дело мы выполнили, причем, довольно хорошо. Нам еще предстояло привести в чувства проглоченных и выплюнутых мужчин. Но… меня волновало откуда вообще взялся этот черный гроб, почему именно в нашем городе ожила эта страшилка. А главное, будут ли еще подобные гости?
– У вашего отца стабильно тяжелое состояние. Мы не знаем, когда он сможет прийти в себя и случится ли это вообще, – успокаивала нас медсестра. Наверное. – Вы же не можете сидеть тут целый день, у вас что, работы нет?
– Работа, это такой маленький зверь, которому сдают лишнее время? – сделал удивленное лицо Стужев. Я привычно толкнула его локтем под ребра.
– Садистка. А вот скажите...
– Нет, не скажу, – и медсестра удалилась из палаты. Ее можно понять, Стужев бывает невыносим.
– Давай, пап, просыпайся. Ты столько интересного пропускаешь. Не поверишь, кого мы тут ночью умертвили, – сказал Макс шепотом, что бы другие люди, находившиеся в палате не услышали его. Но один парень, который вместе матерью пришел навестить родственника, кажется, что–то уловил из рассказа о черном гробе, потому что очень уж подозрительно он на нас косился, а когда им с матерью нужно было пройти мимо нас, что б покинуть палату (его родственник лежал у окна, а Виктора Петровича положили в закуток у двери), то обходил нас по дуге.
Пока Стужев рассказывал отцу, как прошел день, я взяла Виктора Петровича за руку и попыталась произнести одно из заклинаний исцеления. Первая ведьма в своей книги писала о магии исцеления так: «… даже старцы, видавшие сотворение мира нашего, не могут в точности сказать по каким критериям работает белая магия, а магия исцеления, излечения и вовсе самая сложная из таких наук. Разговоры ходят, что клан ежей к исцелению лучше всего приспособлен. Целителями и знахарями себя величают. Ну мое–то мнение малое, но кажется, будто и выбора–то у них не было. Посудите сами, если единственное животное в которое ты с рождения перекидываться обучен, без существенных затрат сил я хочу сказать, это маленький, миленький еж, из зашиты которого только иголки и слова оскорбительные, то умение врачевать раны смертельные необходимо развивать приорететней других. Учитывая, что их община довольно мала. Пока жила я у них, после того, как сбежать нам пришлось с моим… многому меня они обучили, добрые колдуны. Да только зря к обычным вышли, не магического племени людям. Те может, кто и благодарен, да только не жалуют они нашего брата... Но может там и стоит схорониться? Раз нас с малолетства учили держаться от простых людей подальше? Но тебя, правнучка, сейчас не это волнует, раз ты чарами целительства озаботилась. Я, признаться, так и не овладела ими до конца, лечить получается от случая к случаю, но заговоры и ритуалы в книги ты найдешь. И помни, это тоже разновидность белой магии, а она никогда не даст то, что ты хочешь, лишь, то, что тебе нужно».
Ну вот и я применяла заговор за заговором. Брала приемного отца за руку и произносила про себя слова. Возможно, я просто не склонна к магии целительства, как и Первая ведьма, а возможно, все магическое воздействие потерялось с переводом на современный русский. Как вы могли понять, результат нулевой. Хотя заклинаний в книге, заговоров от разного вида болячек – хоть завались. Особенно, как я понимаю, большой популярностью пользовались заговоры от геморроя… А еще чары очищения языка от всех видов типуна.
Итак, Виктор Петрович не просыпался, Макс переживал все больше, все больше компенсируя это дурацкими шуточками, а дома сильнее замыкался в себя, что даже мне становилось страшно. Единственное время, когда он вел себя, как нормальный Стужев, были наши стычки с монстрами, которых прибавилось в черте нашего родного города. Такое чувство, что они со всех сел и весей стекались сюда. У меня было предположение, что это из–за конца света, который хотят устроить маги ковена. Точнее, они хотят вызвать Калинов мост, по которому на нас нападут полчища нежити. Ну так себе перспективка, согласитесь. Зато все произошедшие (и происходящие прямо вот сейчас) события, по какой–то кривой логике, подтвердили убежденность Стужева, что его отец очнется, если Макс спасет мир. Ну и вот вокруг всего этого я.
– Сань, отомри, ты чего зависла? Плохо что ли? – а да, Стужев же не знает, что я учусь магии. Приходится скрывать. А это дико не удобно. Ну во–первых зверский недосып. Тренируюсь–то я ночью, что б он ненароком, чего не узнал. Во–вторых, чувство вины. Я не то, что б принципиально никогда не вру, а уж тем более Стужеву… Но, мне не по себе скрывать от Макса свои силы. Словно приходится прятать частичку себя.
Вариант рассказать все и принять последствия, я пока не вывожу морально. В самом начале, через пару дней после того, как я сняла чары с Макса, то попробовала с ним поговорить на тему моей магии.
– Ты обалдела! Я ж тебя вроде по голове не бил или все ж таки мы сотрясли твое ценное, но иногда слишком нелогичное серое вещество? – сразу насупился Стужев. – Только–только с одними потусторонними придурками разобрались, так ты решала сама такой стать? Ведьмой, серьезно?
– Не ведьмой. А белой колдуньей. Это могло бы нам помочь и…
– Никаких могло бы. Любая магия – плохо. Особенно для тебя, – уперся он. – Ты какой–то там потомок самой первой, самой сильной и самой шибанутой ведьмы, которая пустила в наш мир нежить. Ковен спит и видит, как найти и впихнуть в тебя эту тысячелетнюю вредительницу, и возможно, с помощью твоей магии у них выгорит. Произнесешь пару слов не так и здравствуйте, мадам ведьма, долго спали, а у нас тут интернет и глобальное потепление. Не хотите еще кого–нибудь пустить в наш бренный мир? Драконов, вот к примеру, в кино эффектно, по факту Годзилла на их фоне окажется милым плюшевым зайкой. И что мне с вами двумя делать? Нет уж, пощади мои нервы и печень. В конце концов, я не такой железобетонный, как ты утверждаешь.
– Даже если магия поможет спасти отца? – я все же попыталась переубедить напарника, хотя должна признать, его доводы были удручающе логичны и даже имели под собой серьезные основания считаться правдивыми.
– Он бы этого не хотел, – неуверенно сказал Стужев и я поняла, что могла бы додавить.
– Ты не знаешь, чего он хотел… – я сказала это не потому, что хотела его перебудить, а потому что искренне верила, что мотивы, которыми руководствовался мой приемный отец – загадка.
– Знаю, он мне рассказал. Рассказал, что хотел вселить в тебя ведьму, что бы она вернула время вспять. Мол, владела такой магией только она, а отец хотел, что бы мама с братиком были живы. И он сожалеет, что собирался так поступить. Я знаю, он тебя любит и давно отказался от этого плана. И я не позволю тебе лезть в пекло, ради мифического шанса исправить мою ошибку. Папа очнется, вот увидишь, уже скоро, как только мы спасем мир. Я все разрулю, не волнуйся об этом.
И разговор о магии был окончен. Вот как переубеждать настолько упертого человека, который еще и искренне переживает за тебя?
– Часы посещения с трех до пяти, уже пять – все, идите, – бросила раздраженная медсестра, прервав наше общение с отцом. К сожалению, вот эту конкретную женщину, мы не знали лично и она нас недолюбливала, и оставаться по–дольше с Виктором Петровичем не позволяла. Ладно, придем, когда будет работать наша знакомая.
– Пойдем, – смерился с судьбой Макс.
Перед самым выходом из палаты, я обернулась. Виктор Петрович выглядел болезненно. Лицо осунулось, вокруг глаз темнели круги. Дышал он самостоятельно, что несказанно нас радовало. А вот в себя никак не приходил… В палате с ним находилось еще семь человек, впавших в кому. У них тоже были посетители, но мы бесили персонал больше всех. Спасибо длинному языку Стужева, который от переживаний мелет все подряд, не озаботившись цензурой произносимых слов.
Шла вторая неделя октября, погода стояла гадкая, слякотная, но не сильно холодная. Под моросящим дождиком в нашем огороде стояла избушка на курьих ножках. Эта история до сих пор не сильно укладывается в моей голове. Прикиньте, она существует. Ну Баба Яга, в смысле. И это крайне специфичная женщина. Во–первых она отказывается объяснять нам, что вообще от нас нужно. Ну, то есть битва со злом все дела, но без конкретики, во–вторых она офигеть какая опытная ведьма, но лечить Виктора Петровича тоже не хочет. И в–третьих, у Стужева на нервной почве случилась навязчивая идея – узнать, как работает избушка на курьих ножках. Не на магии ж! А ему рассказывать об ее устройстве не хотят.
По возвращению от отца, мы зашли к нашей новой знакомой в гости. Но ведьма нам не открыла. А лишь высунулась из окна избушки.
– Не пущу! Ишь, заладили, что делать, что делать. Я вам не нейрохирург, в такие материи не полезу. Раскинула ж вам уже на гаданиях. Выживет ваш отец, а вот ты … – прищурилась Яга, глядя на меня. – Вот с тобой странно все. Все что ты творишь – двояко. Не понятно, как вывернет судьба. Может и победишь, а может себя подставишь и мир угробишь.
– Так вы нам по существу скажите, кто, сколько, где, зачем, в какое время и как их убить, – все же открыл дверь в избу Макс и сразу же взял в заложники роутер у этой бедной женщины. Ну справедливости ради, вешать устройство дарующее нам интернет почти у входа – так себе идея. Никогда не знаешь, кто припрется на огонек. Тем более в избушку на курьих ножках.
– Изверг, – вздохнула Яга, щелкнув пальцами, роутор быстро приладился на место. Избушка у Яги была просторная. Раз в пять больше нашего дома. И это только кухня с гостиной. Дальше нас не пускали. Мебель тут стояла собранная из разных вековых эпох, находились и вовсе старинные вещицы типа канделябров из чистого золота или пары табуреток без единого гвоздя. Еще меня поразила коллекция портретов нашей новой знакомой, выполненных в разных эпохах. Самый первый был изображен на куске скалы и не очень четко передавал детали облика изображенного человека.
Я тоже поднялась в избу, дабы Стужев не наделал еще каких–нибудь глупостей. Ну да, она отказывалась нам что–то рассказывать мотивируя это магическими правилами. Мол, совет по факту она дать может, а вот расписать по полочкам с кем сражаться – нет. Это вроде, как силу нашему врагу добавит, если мы об нем думать будем постоянно. Даже пусть и как убить. Так враги могут с нами связь телепатическую установить и тогда миру точно кирдык. Что за враги, что за связь, почему нельзя сляпать от этого всего оберег? И вообще, мы о ковене каждый день думаем (с его–то активностью), и ничего, особой силы они вроде не получили от этого.
– Ну сказала же, не все сразу. Один бой на другой не похож, – отмахнулась Ядвига. – Я уже договорилась, клич кинула, все кто должен подтянутся, я им постой обеспечу. О вас тоже не забуду, уже обговоренно, кто и когда оружие важное сюда доставит, что бы вам лишний раз не мотаться туда–сюда. А узнать кто, что и зачем сами вы должны, ну правила такие. Коли сами узнаете у не волшебного существа, то и силы врагам не добавите. И вообще, у меня другие дела есть, кроме сражения. Оно не скоро, а у меня пилатес. Мне идти надо.
Никогда не думала, что Баба Яга будет заниматься пилатасом. Не по нашему это как–то.
– А вот, пока вы еще не уехали на свою физкультуру, мы тут с одной интересной вещицей ночью встретились, – успела спросить я, перед тем, как Яга залезла в ступу (эта штука, как в мультиках рисуют, практически один в один, реально летала, и метла, у Яги была летающая метла, но ведьма говорила, что это молодежный вид транспорта, а вот ступа как раз по ее летам, на семейной модели перемещаться – все сподручней).
Рассказ про черный–черный гроб Ягу заинтересовал настолько, что она перестала нас выпроваживать.
– Так часто бывает. Сейчас все что может – то на волю и выползает. В преддверие, так сказать. Тьма сейчас всю свою мощь созывает, тоже к битве готовится. Вот твари разные, и забытые давно, и исчезнувшие, и побежденные на реванш надеются. И вы единственные во всем мире, кто помешать им может кровушки человеческой пить, да безвинных со свету сживать. Ну все, мне пора.
И она резво вскочив в ступу, вылетела через окно.
– Стужев, пойдем уже… не лезь ты туда! Хоть представляешь, сколько всего здесь может хранится. Это ж Баба Яга, – постаралась я образумить напарника. Тот даже меня послушал. Не надолго.
– Да ладно, я только под капот загляну, – сказал Макс, помогая мне спуститься на землю из избушки. – Ты домой иди, а мне тут только главное понять, как механизм крутится.
Рукалицо! Я скрестила руки на груди и уставилось прямо на Стужева. Избушка вдруг подпрыгнула на месте, а потом стала переминаться с ноги на ногу.
– Перестаралась ты, Сань. Я–то привычный, а вот остальные. Ладно, раз ты тут заимела авторитет, давай поглядим под низ, может поймем, кого хоть в наше войско–то набирать. Кто у нас союзники.
– Как это связанно? Яга ж сказала, кто сам придет, кого победить…
– Да, да, но это слишком расплывчато.
И мой напарник попытался залезть избушке под пол, фатально игнорируя ее куриные ноги. Смотреть, как Стужеву выписывают целебный пендель весело, но после ночки с гробом и дня у Виктора Петровича, я чувствовала себя совсем уставшей. Я развернулась и пошла в сторону дома, мысленно соглашаясь дать себе выходной и провести ночь за сладким сном, а практику белой магии оставить на потом. Ну просто почитаю сейчас, что ведьма пишет в книге. Там у нее про жизнь в общине было, про первую любовь. И не скажешь, что такая адекватная девчонка вызвала тьму… И я все–таки не успела. У избушки оказался не такой большой запас терпения, как у меня, и Макса пнули со всей силы, уж не знаю в какое место. Но пролетел он всю ограду. И догадайтесь, что смягчило ему падение? Точнее кто. Ну да – моя несчастная персона.
Мы упали на землю и перекатились к порогу дома.
– Санек, ты, как никогда вовремя, – даже соизволил поблагодарить меня Стужев, но не догадался встать на ноги. Что меня опечалило. Я столкнула Макса с себя, попыталась найти в себе органы отвечающие за дыхание и заставить их работать.
– Еще раз туда полезешь – закопаю рядом, – прошипела я, вставая.
– Очень страшно, – отмахнулся Стужев, косясь в сторону возмущенной избушки. Она хлопала ставнями, а из трубы валили клубы дыма. Здание пыхтело, как паровоз. Очень возмущенный паровоз.
– Расскажу Яге, что ты вандал и сбил ей уровень в игре, – Баба Яга являлась старшим паладином в ролевой игрушке, и это не самое странное ее занятие, поверьте мне. И за свои достижения, точно б придушила моего напарника.
– Ты, Саня, изверг, – искренне возмутился Макс. Через несколько минут спора он сдался и я смогла затащить Стужева домой. Мне показалось, что избушка, заметив, что мы уходим, выдохнула с облегчением, но я не знаю предусмотрена ли в ней такая функция.
– Офигеть. А я тут по простому, по домашнему, можно сказать. Без фрака, без подарка, – почесал макушку Стужев. – А банкет–то, банкет кто организовывает? Чур я тот, кто все время на таких мероприятиях ест и не за что не платит. Ай!
Пришлось прервать его юмористическое выступление. Да, дело мы выполнили, причем, довольно хорошо. Нам еще предстояло привести в чувства проглоченных и выплюнутых мужчин. Но… меня волновало откуда вообще взялся этот черный гроб, почему именно в нашем городе ожила эта страшилка. А главное, будут ли еще подобные гости?
Глава 2
– У вашего отца стабильно тяжелое состояние. Мы не знаем, когда он сможет прийти в себя и случится ли это вообще, – успокаивала нас медсестра. Наверное. – Вы же не можете сидеть тут целый день, у вас что, работы нет?
– Работа, это такой маленький зверь, которому сдают лишнее время? – сделал удивленное лицо Стужев. Я привычно толкнула его локтем под ребра.
– Садистка. А вот скажите...
– Нет, не скажу, – и медсестра удалилась из палаты. Ее можно понять, Стужев бывает невыносим.
– Давай, пап, просыпайся. Ты столько интересного пропускаешь. Не поверишь, кого мы тут ночью умертвили, – сказал Макс шепотом, что бы другие люди, находившиеся в палате не услышали его. Но один парень, который вместе матерью пришел навестить родственника, кажется, что–то уловил из рассказа о черном гробе, потому что очень уж подозрительно он на нас косился, а когда им с матерью нужно было пройти мимо нас, что б покинуть палату (его родственник лежал у окна, а Виктора Петровича положили в закуток у двери), то обходил нас по дуге.
Пока Стужев рассказывал отцу, как прошел день, я взяла Виктора Петровича за руку и попыталась произнести одно из заклинаний исцеления. Первая ведьма в своей книги писала о магии исцеления так: «… даже старцы, видавшие сотворение мира нашего, не могут в точности сказать по каким критериям работает белая магия, а магия исцеления, излечения и вовсе самая сложная из таких наук. Разговоры ходят, что клан ежей к исцелению лучше всего приспособлен. Целителями и знахарями себя величают. Ну мое–то мнение малое, но кажется, будто и выбора–то у них не было. Посудите сами, если единственное животное в которое ты с рождения перекидываться обучен, без существенных затрат сил я хочу сказать, это маленький, миленький еж, из зашиты которого только иголки и слова оскорбительные, то умение врачевать раны смертельные необходимо развивать приорететней других. Учитывая, что их община довольно мала. Пока жила я у них, после того, как сбежать нам пришлось с моим… многому меня они обучили, добрые колдуны. Да только зря к обычным вышли, не магического племени людям. Те может, кто и благодарен, да только не жалуют они нашего брата... Но может там и стоит схорониться? Раз нас с малолетства учили держаться от простых людей подальше? Но тебя, правнучка, сейчас не это волнует, раз ты чарами целительства озаботилась. Я, признаться, так и не овладела ими до конца, лечить получается от случая к случаю, но заговоры и ритуалы в книги ты найдешь. И помни, это тоже разновидность белой магии, а она никогда не даст то, что ты хочешь, лишь, то, что тебе нужно».
Ну вот и я применяла заговор за заговором. Брала приемного отца за руку и произносила про себя слова. Возможно, я просто не склонна к магии целительства, как и Первая ведьма, а возможно, все магическое воздействие потерялось с переводом на современный русский. Как вы могли понять, результат нулевой. Хотя заклинаний в книге, заговоров от разного вида болячек – хоть завались. Особенно, как я понимаю, большой популярностью пользовались заговоры от геморроя… А еще чары очищения языка от всех видов типуна.
Итак, Виктор Петрович не просыпался, Макс переживал все больше, все больше компенсируя это дурацкими шуточками, а дома сильнее замыкался в себя, что даже мне становилось страшно. Единственное время, когда он вел себя, как нормальный Стужев, были наши стычки с монстрами, которых прибавилось в черте нашего родного города. Такое чувство, что они со всех сел и весей стекались сюда. У меня было предположение, что это из–за конца света, который хотят устроить маги ковена. Точнее, они хотят вызвать Калинов мост, по которому на нас нападут полчища нежити. Ну так себе перспективка, согласитесь. Зато все произошедшие (и происходящие прямо вот сейчас) события, по какой–то кривой логике, подтвердили убежденность Стужева, что его отец очнется, если Макс спасет мир. Ну и вот вокруг всего этого я.
– Сань, отомри, ты чего зависла? Плохо что ли? – а да, Стужев же не знает, что я учусь магии. Приходится скрывать. А это дико не удобно. Ну во–первых зверский недосып. Тренируюсь–то я ночью, что б он ненароком, чего не узнал. Во–вторых, чувство вины. Я не то, что б принципиально никогда не вру, а уж тем более Стужеву… Но, мне не по себе скрывать от Макса свои силы. Словно приходится прятать частичку себя.
Вариант рассказать все и принять последствия, я пока не вывожу морально. В самом начале, через пару дней после того, как я сняла чары с Макса, то попробовала с ним поговорить на тему моей магии.
– Ты обалдела! Я ж тебя вроде по голове не бил или все ж таки мы сотрясли твое ценное, но иногда слишком нелогичное серое вещество? – сразу насупился Стужев. – Только–только с одними потусторонними придурками разобрались, так ты решала сама такой стать? Ведьмой, серьезно?
– Не ведьмой. А белой колдуньей. Это могло бы нам помочь и…
– Никаких могло бы. Любая магия – плохо. Особенно для тебя, – уперся он. – Ты какой–то там потомок самой первой, самой сильной и самой шибанутой ведьмы, которая пустила в наш мир нежить. Ковен спит и видит, как найти и впихнуть в тебя эту тысячелетнюю вредительницу, и возможно, с помощью твоей магии у них выгорит. Произнесешь пару слов не так и здравствуйте, мадам ведьма, долго спали, а у нас тут интернет и глобальное потепление. Не хотите еще кого–нибудь пустить в наш бренный мир? Драконов, вот к примеру, в кино эффектно, по факту Годзилла на их фоне окажется милым плюшевым зайкой. И что мне с вами двумя делать? Нет уж, пощади мои нервы и печень. В конце концов, я не такой железобетонный, как ты утверждаешь.
– Даже если магия поможет спасти отца? – я все же попыталась переубедить напарника, хотя должна признать, его доводы были удручающе логичны и даже имели под собой серьезные основания считаться правдивыми.
– Он бы этого не хотел, – неуверенно сказал Стужев и я поняла, что могла бы додавить.
– Ты не знаешь, чего он хотел… – я сказала это не потому, что хотела его перебудить, а потому что искренне верила, что мотивы, которыми руководствовался мой приемный отец – загадка.
– Знаю, он мне рассказал. Рассказал, что хотел вселить в тебя ведьму, что бы она вернула время вспять. Мол, владела такой магией только она, а отец хотел, что бы мама с братиком были живы. И он сожалеет, что собирался так поступить. Я знаю, он тебя любит и давно отказался от этого плана. И я не позволю тебе лезть в пекло, ради мифического шанса исправить мою ошибку. Папа очнется, вот увидишь, уже скоро, как только мы спасем мир. Я все разрулю, не волнуйся об этом.
И разговор о магии был окончен. Вот как переубеждать настолько упертого человека, который еще и искренне переживает за тебя?
– Часы посещения с трех до пяти, уже пять – все, идите, – бросила раздраженная медсестра, прервав наше общение с отцом. К сожалению, вот эту конкретную женщину, мы не знали лично и она нас недолюбливала, и оставаться по–дольше с Виктором Петровичем не позволяла. Ладно, придем, когда будет работать наша знакомая.
– Пойдем, – смерился с судьбой Макс.
Перед самым выходом из палаты, я обернулась. Виктор Петрович выглядел болезненно. Лицо осунулось, вокруг глаз темнели круги. Дышал он самостоятельно, что несказанно нас радовало. А вот в себя никак не приходил… В палате с ним находилось еще семь человек, впавших в кому. У них тоже были посетители, но мы бесили персонал больше всех. Спасибо длинному языку Стужева, который от переживаний мелет все подряд, не озаботившись цензурой произносимых слов.
Шла вторая неделя октября, погода стояла гадкая, слякотная, но не сильно холодная. Под моросящим дождиком в нашем огороде стояла избушка на курьих ножках. Эта история до сих пор не сильно укладывается в моей голове. Прикиньте, она существует. Ну Баба Яга, в смысле. И это крайне специфичная женщина. Во–первых она отказывается объяснять нам, что вообще от нас нужно. Ну, то есть битва со злом все дела, но без конкретики, во–вторых она офигеть какая опытная ведьма, но лечить Виктора Петровича тоже не хочет. И в–третьих, у Стужева на нервной почве случилась навязчивая идея – узнать, как работает избушка на курьих ножках. Не на магии ж! А ему рассказывать об ее устройстве не хотят.
По возвращению от отца, мы зашли к нашей новой знакомой в гости. Но ведьма нам не открыла. А лишь высунулась из окна избушки.
– Не пущу! Ишь, заладили, что делать, что делать. Я вам не нейрохирург, в такие материи не полезу. Раскинула ж вам уже на гаданиях. Выживет ваш отец, а вот ты … – прищурилась Яга, глядя на меня. – Вот с тобой странно все. Все что ты творишь – двояко. Не понятно, как вывернет судьба. Может и победишь, а может себя подставишь и мир угробишь.
– Так вы нам по существу скажите, кто, сколько, где, зачем, в какое время и как их убить, – все же открыл дверь в избу Макс и сразу же взял в заложники роутер у этой бедной женщины. Ну справедливости ради, вешать устройство дарующее нам интернет почти у входа – так себе идея. Никогда не знаешь, кто припрется на огонек. Тем более в избушку на курьих ножках.
– Изверг, – вздохнула Яга, щелкнув пальцами, роутор быстро приладился на место. Избушка у Яги была просторная. Раз в пять больше нашего дома. И это только кухня с гостиной. Дальше нас не пускали. Мебель тут стояла собранная из разных вековых эпох, находились и вовсе старинные вещицы типа канделябров из чистого золота или пары табуреток без единого гвоздя. Еще меня поразила коллекция портретов нашей новой знакомой, выполненных в разных эпохах. Самый первый был изображен на куске скалы и не очень четко передавал детали облика изображенного человека.
Я тоже поднялась в избу, дабы Стужев не наделал еще каких–нибудь глупостей. Ну да, она отказывалась нам что–то рассказывать мотивируя это магическими правилами. Мол, совет по факту она дать может, а вот расписать по полочкам с кем сражаться – нет. Это вроде, как силу нашему врагу добавит, если мы об нем думать будем постоянно. Даже пусть и как убить. Так враги могут с нами связь телепатическую установить и тогда миру точно кирдык. Что за враги, что за связь, почему нельзя сляпать от этого всего оберег? И вообще, мы о ковене каждый день думаем (с его–то активностью), и ничего, особой силы они вроде не получили от этого.
– Ну сказала же, не все сразу. Один бой на другой не похож, – отмахнулась Ядвига. – Я уже договорилась, клич кинула, все кто должен подтянутся, я им постой обеспечу. О вас тоже не забуду, уже обговоренно, кто и когда оружие важное сюда доставит, что бы вам лишний раз не мотаться туда–сюда. А узнать кто, что и зачем сами вы должны, ну правила такие. Коли сами узнаете у не волшебного существа, то и силы врагам не добавите. И вообще, у меня другие дела есть, кроме сражения. Оно не скоро, а у меня пилатес. Мне идти надо.
Никогда не думала, что Баба Яга будет заниматься пилатасом. Не по нашему это как–то.
– А вот, пока вы еще не уехали на свою физкультуру, мы тут с одной интересной вещицей ночью встретились, – успела спросить я, перед тем, как Яга залезла в ступу (эта штука, как в мультиках рисуют, практически один в один, реально летала, и метла, у Яги была летающая метла, но ведьма говорила, что это молодежный вид транспорта, а вот ступа как раз по ее летам, на семейной модели перемещаться – все сподручней).
Рассказ про черный–черный гроб Ягу заинтересовал настолько, что она перестала нас выпроваживать.
– Так часто бывает. Сейчас все что может – то на волю и выползает. В преддверие, так сказать. Тьма сейчас всю свою мощь созывает, тоже к битве готовится. Вот твари разные, и забытые давно, и исчезнувшие, и побежденные на реванш надеются. И вы единственные во всем мире, кто помешать им может кровушки человеческой пить, да безвинных со свету сживать. Ну все, мне пора.
И она резво вскочив в ступу, вылетела через окно.
– Стужев, пойдем уже… не лезь ты туда! Хоть представляешь, сколько всего здесь может хранится. Это ж Баба Яга, – постаралась я образумить напарника. Тот даже меня послушал. Не надолго.
– Да ладно, я только под капот загляну, – сказал Макс, помогая мне спуститься на землю из избушки. – Ты домой иди, а мне тут только главное понять, как механизм крутится.
Рукалицо! Я скрестила руки на груди и уставилось прямо на Стужева. Избушка вдруг подпрыгнула на месте, а потом стала переминаться с ноги на ногу.
– Перестаралась ты, Сань. Я–то привычный, а вот остальные. Ладно, раз ты тут заимела авторитет, давай поглядим под низ, может поймем, кого хоть в наше войско–то набирать. Кто у нас союзники.
– Как это связанно? Яга ж сказала, кто сам придет, кого победить…
– Да, да, но это слишком расплывчато.
И мой напарник попытался залезть избушке под пол, фатально игнорируя ее куриные ноги. Смотреть, как Стужеву выписывают целебный пендель весело, но после ночки с гробом и дня у Виктора Петровича, я чувствовала себя совсем уставшей. Я развернулась и пошла в сторону дома, мысленно соглашаясь дать себе выходной и провести ночь за сладким сном, а практику белой магии оставить на потом. Ну просто почитаю сейчас, что ведьма пишет в книге. Там у нее про жизнь в общине было, про первую любовь. И не скажешь, что такая адекватная девчонка вызвала тьму… И я все–таки не успела. У избушки оказался не такой большой запас терпения, как у меня, и Макса пнули со всей силы, уж не знаю в какое место. Но пролетел он всю ограду. И догадайтесь, что смягчило ему падение? Точнее кто. Ну да – моя несчастная персона.
Мы упали на землю и перекатились к порогу дома.
– Санек, ты, как никогда вовремя, – даже соизволил поблагодарить меня Стужев, но не догадался встать на ноги. Что меня опечалило. Я столкнула Макса с себя, попыталась найти в себе органы отвечающие за дыхание и заставить их работать.
– Еще раз туда полезешь – закопаю рядом, – прошипела я, вставая.
– Очень страшно, – отмахнулся Стужев, косясь в сторону возмущенной избушки. Она хлопала ставнями, а из трубы валили клубы дыма. Здание пыхтело, как паровоз. Очень возмущенный паровоз.
– Расскажу Яге, что ты вандал и сбил ей уровень в игре, – Баба Яга являлась старшим паладином в ролевой игрушке, и это не самое странное ее занятие, поверьте мне. И за свои достижения, точно б придушила моего напарника.
– Ты, Саня, изверг, – искренне возмутился Макс. Через несколько минут спора он сдался и я смогла затащить Стужева домой. Мне показалось, что избушка, заметив, что мы уходим, выдохнула с облегчением, но я не знаю предусмотрена ли в ней такая функция.
