Молчат, стоят, обдумывают поведение свое недостойное, пыль в углах, опять же, не скапливается. Только главное не забывать про них, а то у меня одного богатыря так пауки паутиной оплели, я про него и не вспоминала лет семь… Неудобно в тот раз получилось... А тебе такой магии нельзя. Ты у нас другой породы.
– То есть, это темная магия?
– Нет, ты что… Но все ж таки я больше по хаотичной энергии, по природной. С ней особый слад нужен. Талан. У тебя талант к другому. Вот и не трогай, что не твое. Ты ж просить снять чары пришла, – когда я кивнула, Яга щелкнула пальцами, – все, готово, только держи ты его подальше от избы, она девушка хрупкая. Еще пригодится и мне, и вам. Но пообвыкнуться ей надо.
– А Максу плохо не будет после такого?
– Нет, что ты. Твоего Макса ничем не возьмешь.
– Скажите, а если вот у человека проблемы со змеями и неадекватной влюбленностью, можно что–то сделать?
Выслушав весьма развернутый ответ и узнав о нашем мире много нового, я пошла назад в дом, обдумывая, где мне взять по-больше репейника. Валерьянка у нас нашлась в аптечки, а вот стебли репея… наверное, растут еще. Лето ж задержалось. Две недели прошло, как погода испортилась. Так что стебли мы наверняка еще найдем...
– Эта ненормальная опасна! – не прекращал трендеть Стужев, пока я бегала по улице, высматривая репейник. Он ж где–то тут рос... – Ты меня один на один с ней бросила, ради чего? И по зеркалу этому без мантии шляться, ты совсем с ума сошла? Пусть там у Стефы и кавалер, но скажи мне, ты–то тут при чем?
Стужев не понял и половины того, что я успела ему рассказать. А может я упустила пару деталей...
Ура! Ура! Ура! Я тебя нашла, пугливое ты растение. Несколько уже отцветших шишек репейника просматривались у забора, правда за стеной крапивы.
– Ты больная, ты ж вся в ожогах теперь! – меня на буксире потащили в дом. Но я ведь собрала мало стеблей… Хотя Стужев прав, времени нет. Пусть будет, что будет.
Мой напарник на полном серьезе принялся смачивать мои ожоги от крапивы холодной водой. Это даже мило… может я так от стресса рехнулась? Но стараясь не смотреть ему в глаза (хотя и он на меня не смотрел, сосредоточенно сопя, занимаясь ожогами), спросила:
– Скажи, Стужев, а ты не хотел бы… ну сходить куда–нибудь...
– Мы все время куда–то ходим. Я вот недавно у Яги в гостях был, пока тебя носило по ресторанам… А это что за отметины? – он увидел пару укусов на руках, хорошо, еще ноги под джинсами не видно...
– Фигня… я имела в виду, что может быть, мы с тобой сходили б в кино или кофе… – и я прикусила язык, видя, как нахмурился Макс. Ну молодец, вместо спасения Стефы, ты фигней страдаешь. Стужев же что–то обдумывал, все еще держа мои руки в своих. Наверное, решал, как все по быстрее перевести все в шутку. Понятно, что ругаться он со мной не хотел. У нас очень много дел, а я страдаю фигней.
– А… ты сейчас имеешь в виду сходить в кино, в смысле, как принято в кино ходить, или не как в кино? – выдал он.
– Это ты сейчас о чем? – в раз покраснела я. Макс сам понял, что его фраза прозвучала малопонятно, и добавил:
– Ну… кино, как свидание? – и потянувшись рукой к моему лицу, убрал одну из прядей свисающую мне на глаза, волосы–то собрать я забыла. Что теперь в них только не застряло, пока я лазила за репьем.
Вот, если бы он хотел все перевести в шутку, то уже бы выдал что–то мегаостроумное, выбесил бы меня и мы пошли бы спасать мою подругу. Не думайте, о Стефе я не забыла, но прошло всего двадцать минут. Думаю, ничего серьезного произойти пока не успело.
Я вроде как должна была что–нибудь сказать. Желательно, нечто такое, что можно было бы считать за ответ психически здорового человека, который может внятно формулировать свои мысли.
– Эм… – нда… умею я в сложные разговоры. Надо менять тему, как–то все это неудобно получается. И не вовремя. И я идиотка. И укусы на ногах чешутся, а Максу я их показывать не хотела, змеиный яд видать еще не весь вышел, раз так жжется… Твою мать… Что если это реально яд. Я не влюбилась в Макса, а просто под воздействием укуса. Просто белая магия в моей крови справляется с этой любовной лихорадкой таким вот образом. Да, Стужев намного безопасней в этом планет, чем стая змей. Ну блин, все так просто. Надо перетерпеть и держать язык за зубами, что б лишнего не ляпнуть.
И я обрадованная тем, что не совсем сошла с ума и все это пройдет, уже попыталась сказать об этом всем Максу, как его рука переместилась ко мне на затылок, а сам он подался вперед. Я втянула в себя воздух, и посмотрела на его губы, тоже склоняя голову. Сердце внутри забилось с такой жуткой силой, что можно было бы подумать, что я прибежала домой из ресторана пешком, а не срезала путь через зеркала. Прикрыв глаза, я чуть дотронулась до его губ. А дальше зазвонил телефон и рок–музыку я разлюбила окончательно. Мы подпрыгнули, я мысленно ругаясь на всех, включая музыкантов, которые так драли горло (надо классику вместо рока поставить на звонок), взяла трубку. Звонила Стефа. Точнее, звонил Мирон с телефона Стефы.
– Они ломают дверь, а еще какой–то тонкий голос напевает жутковатый мотивчик.
– Мы идем, – мрачно сказала я.
Пока я искала в своем шкафу мантии и объясняла Максу, что именно случилось, он не произнес ни слова. Вообще ни одного. Словно заклятие молчания снова стало действовать. Единственное, чего мне в конце концов удалось от него добиться, была такая фраза:
– Ты не попрешся сквозь зеркала, там этот ненормальный.
– Ну во-первых, мне удается от него уходить.
– Колобок ты мой.
– Во вторых, я пойду не одна! – сказала я, надевая на Стужева мантию, которую мы сперли у Ирины, когда разгребали ее вещи. Черная накидка, обшитая черной и золотой вышивкой выглядела дороже моей, порванной… но что поделать. Так, где мой пистоле… А нашла, хорошо.
– … – я не могу передать вам всю палитру междометий, которую произнес Стужев, уставившись квадратными глазами на свое отражение. Видимо, он тоже помнил, что эта вещь принадлежала Ирине. – Тебе там что, успели сотрясти твой многострадальный и печально известный мозг?
– Почему печально известный? – удивилась я, беря сумку и завязывая на себе свою мантию.
– Потому что любой, кто столкнется с твоими идеями надолго загрустит от их масштаба и смертоносности для всех, вообще для всех. Я туда не полезу, – встал в позу недовольного мангуста Стужев.
– Ну ладно. Значит, снимай мантию, я попробую привести их в два захода, или может отправлю Мирона сюда одного. А сама останусь в отеле забитом змеями… Если что – лови того, кто выпадет из зеркала, – я сдернула с Макса мантию, и встав перед отражением, провела нужный ритуал. Зеркальный коридор мгновенно открылся. А я попросила кристалл проложить мне путь.
– Стой, полоумная, – у меня отобрали мантию, и Макс бурча, что–то о грехах его прошлой жизни, шагнул вслед за мной в зеркало.
– Так вот ты какой был в изначальной комплекции, двойничок мой… Даже не знаю, с чем сравнивать это… все. А они разговаривают? Дерутся? Могут помочь во время экзаменов студентам? Там подсказки разные писать на отражающих поверхностях, мы б разбогатели, Сань, – голос его слышался чуть приглушенно, словно Макс говорил через стенку.
Если честно, я думала, что в зазеркалье нет нормальных звуков. Ну визги Верховного не в счет, это и речью в обычном понимании слова назвать нельзя, но если вы сомневаетесь в физических характеристиках пространства, просто возьмите с собой Стужева. Он заболтает всех до смерти и вас перестанут волновать характеристики вообще. Но не думайте, что лишь речами своими мой напарник может довести до белого колена, нет, он у нас просто кладезь не самых умных идей. Зато адреналина с них завались. Вот сейчас он свернул с тропы проложенной нам кристаллом и подобрался к одному из зеркальных двойников, который мирно парил или дрейфовал (не знаю, как правильно назвать их агрегатное состояние) в стороне от нас и тут же попытался его потрогать. Но у Макса не получилось, рука прошла насквозь, не встретив сопротивления материи.
– Стужев, – прошипела я. И вот это было зря.
– ТЫ! – раздался голос Верховного и мы с Максом рванули вперед, за нитью кристалла. Конечно, расстояние в черте города было меньше, чем до Парижу, и мы уже почти добрались до нужного зеркала, когда Макс убедившись, что я полезла в портал, развернулся и с воинственным кличем, бросился на приближающегося к нам Верховного:
– Вот ты мне и попался, нечисть глазастая! – натурально взвыл Стужев и швырнул в колдуна пепел рябины. И когда взять успел?
– Я УЖЕ МЕРТВ, ЧТО МНЕ СДЕЛАЕТ ТВОЙ ПЕПЕЛ!
Поскольку я уже высунулась через зеркало в номер, где меня ждали Стефа и Мирон, то быстро оценив ситуацию, а именно на каком этапе находится штурм комнаты, крикнула спокойному, как удав Мирону:
– Сейчас вернусь, – и нырнула обратно в зеркало. Нет, просто понимаете, напарник–то мне нужен, для того, что бы разобраться со змеями, а в номере стояла тишина. Словно, знаете, всем плевать на сидящих там двух людей. Никто двери не выламывал, окна были целы, Мирон не покусан, Стефа все еще в отключке. Так что напарник сейчас в приоритете. И возможно, у меня еще не до конца выветрился змеиный яд (когда ж наступит сей чудный момент, и я снова стану соображать, как нормальный человек о, скажем, способах уничтожения навий или дрессировке волколаков, или об анатомическом строении неких инфернальных змей, столько вопрос требующих ответа).
Я успела найти Макса, когда Верховный просунул свои руки через голову Стужева и бешено смеялся от этого странного упражнения для мелкой моторики. Макс же кашлял и хрипел, создавая впечатление, что у него сердечный приступ. Верховный повернулся в мою сторону и сказал:
– СЕЙЧАС ЗАКОНЧУ С НИМ И ТЕБЕ НЕ УБЕЖАТЬ, СУЖЕНАЯ МОЯ!
Макс попытался извернутся, но ему стало больнее. Пришлось прибегать к отчаянным мерам. Правда, я этого никогда тут не делала, но если в зазеркалье проникает тьма, то и свет тоже должен тут быть на равных. Ведь так? Я сосредоточилась на самом банальном, что умела – вызове сгустка белой магии. В нашем мире их парит вокруг – бери не хочу. Но вот в мире зеркальном, я их не видела. Получилось у меня через несколько долгих, словно часы ожидания в регистратуре, секунд. Белая искра засияла на ладони, но была такой маленькой, видимо, из–за моей усталости. Попытавшись ее «расширить», я потеряла еще пару секунд, но зато обнаружила, что к свету стали тянуться безликие, плазменные существа. Они пытались забрать у меня шарик света, тогда–то я и швырнул его в Верховного. Ну как швырнула… видели когда–нибудь, как в фильмах о космосе, где люди или пришельцы, или метеориты, или люди (от людей больше всего проблем, не один Чужой не сравнится с нами в КПД по неприятностям, для себя и для всей популяции) разрушают станцию и вещи из нее дрейфуют в космосе… Ну вот так и я кинула искру белой магии. Точнее указала направление. Искорка влетела прямо в Верховного и его черный силуэт зажегся изнутри. Он заорал и выпустил Макса.
А я бросилась к Стужеву, живому. Можно выдохнуть, он кое–как поднялся на ноги, тяжело дыша и я потащила его к зеркалу, мы вывались на пол, я, к примеру, больно стукнулась плечом. Мы решили немножчеко полежать вот так на полу, в тишине.
– МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ, ТЕБЕ ВСЕ РАВНО НЕ ДОЛГО ОСТАЛОСЬ! – раздалось из самых глубин зеркального коридора перед тем, как он закрылся.
– Ты идиот! – прохрипела я, лежа рядом со Стужевым и касаясь его плеча своим.
– Я думал, прокатит, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Что б я еще хоть раз в этот суп из рыбы... как его там?
– Возможно, ты говорил про уху.
– Вот, что б я еще раз в эту уху зеркальную полез… да не вжизнь. Сама теперь по зазеркальям ползай!
– Нам еще обратно так же возвращаться, – обрадовала я Макса. – Кстати, знакомься Стужев, это Мирон. – Я подняла руку вверх указала на рассматривающего нас парня. – Мирон, это Макс, он поможет нам вытащить от сюда Стефу и…
– Зачем меня вытаскивать? Вы зачем приперлись? Где Феликс? – раздался голос моей подруги, которая, наконец–то соизволила прийти в себя.
– В смысле «не пойду?» Тебе, что мало было? Змеи кругом, шипят, кусаются. С ума все сходят… Тебе нормально, вот так. Да?
– Сань… – Макс попытался меня остановить, но я уже психанула.
– Что Сань, что Сань? Тебя тоже не волнует, что мне в одиночку с этим жутким существом не справиться! Даже мы с тобой и то, в не выгодном положении! А дилетантам вообще не надо лезть к огненному змею!
– Саня…
– Да не трогай ты меня! – я отмахнулась от напарника. – Вы же все тут типа нормальные, адекватные люди, которые не маньяки, как я. И что всех все устраивает?
– Вообще она права… – вмешалась в разговор Стефа. – Надо уходить. Эти гады же…
– Я приехал сюда отомстить за свою невесту. И отомщу. А вы уходите, – встал в позу Мирон. Физик, блин, с дипломом, который еще и бедовик. Вот только что я и Макс помогали Стефе встать на ноги, и я очень неудачно врезала Мирону, который хотел удержать спадающую с меня мантию. Прям по лбу локтем, потом по животу, тем же локтем, затем Макс заржал и я хотела дать ему подзатыльник… но промазала. Я никогда так фатально не мазала. Получилась затрещина для моего нового знакомого. И вы хотите, что б я отпустила его одно к змею?
– Я подготовлен. У меня есть осиновые колья… в машине.
– А давайте лучше на машине и уедем? – робко предложила Стефа и я даже не смогла дальше орать на Мирона. Чего–чего?
Я уставилась на подругу. Та стала крутить прядь кудрявых волос.
– Стефа, мы уйдем через зеркало. Все. Просто у нас всего две мантии, а повторять мой метод с самодельным скафандром так себе идея… Сначала вы с Максом… а нет, тогда мы с Мироном вообще без мантий останемся… С начало мы с тобой, затем я вернусь за Мироном, а потом за Максом… нет… постойте. Попробуем залезть в мантии по двое и…
– Сань, ты может и сможешь пройти с кем–то под мантией вдвоем, а я вот нет. И Мирон тоже… Да и Стефе с ее ростом, так себе вариант. И вообще, твои зеркальные дыры на любителя. Попробуем пробиться к машине нашего мстителя.
Я прожгла в Стужеве несколько десятков дыр взглядом.
– Не знаю, что ты делаешь, но от твоих прищуров все чешется! – поморщился Макс. – А если опять появится Верховный и сцапает тебя и Стефу, что тогда? Нам тут с Миронон сначала змей рубить, затем еще и в зеркалах лазить?
– Так ты ж видел, я его…
– Видел, но вот скажи мне, ты уверена, что это надолго, что нам хватит времени смотаться туда–сюда? Если вот сотка, что все в ажуре будет, то давай, сначала ты, потом остальные. Волкова–экспресс по зазеркалью, прекрасные виды, романтика, погружение в мир ухи, глазами самой ухи… – и он выжидательно уставился на меня. Он ведь, зараза, знал, что я не уверена в том, что случилось в зазеркалье.
– Саш? – Стефа открыла дверь в коридор. Там было пусто. – Давай попробуем. Мы ж профессионалы.
– Тебя вообще покусали любовным ядом, может ты нас специально к врагу в пасть ведешь, – отмахнулась я, тоже выглядывая в коридор. Подозрительно пусто и тихо, четвертый этаж… может и пробьемся к парковке, большая проблема заключалась в том, что вокруг тут лесопосадка… Змеи это дело любят, да и темно на улице.
– Какой–какой яд? – переспросил Макс. – Тебя тоже покусали?
– То есть, это темная магия?
– Нет, ты что… Но все ж таки я больше по хаотичной энергии, по природной. С ней особый слад нужен. Талан. У тебя талант к другому. Вот и не трогай, что не твое. Ты ж просить снять чары пришла, – когда я кивнула, Яга щелкнула пальцами, – все, готово, только держи ты его подальше от избы, она девушка хрупкая. Еще пригодится и мне, и вам. Но пообвыкнуться ей надо.
– А Максу плохо не будет после такого?
– Нет, что ты. Твоего Макса ничем не возьмешь.
– Скажите, а если вот у человека проблемы со змеями и неадекватной влюбленностью, можно что–то сделать?
Выслушав весьма развернутый ответ и узнав о нашем мире много нового, я пошла назад в дом, обдумывая, где мне взять по-больше репейника. Валерьянка у нас нашлась в аптечки, а вот стебли репея… наверное, растут еще. Лето ж задержалось. Две недели прошло, как погода испортилась. Так что стебли мы наверняка еще найдем...
– Эта ненормальная опасна! – не прекращал трендеть Стужев, пока я бегала по улице, высматривая репейник. Он ж где–то тут рос... – Ты меня один на один с ней бросила, ради чего? И по зеркалу этому без мантии шляться, ты совсем с ума сошла? Пусть там у Стефы и кавалер, но скажи мне, ты–то тут при чем?
Стужев не понял и половины того, что я успела ему рассказать. А может я упустила пару деталей...
Ура! Ура! Ура! Я тебя нашла, пугливое ты растение. Несколько уже отцветших шишек репейника просматривались у забора, правда за стеной крапивы.
– Ты больная, ты ж вся в ожогах теперь! – меня на буксире потащили в дом. Но я ведь собрала мало стеблей… Хотя Стужев прав, времени нет. Пусть будет, что будет.
Мой напарник на полном серьезе принялся смачивать мои ожоги от крапивы холодной водой. Это даже мило… может я так от стресса рехнулась? Но стараясь не смотреть ему в глаза (хотя и он на меня не смотрел, сосредоточенно сопя, занимаясь ожогами), спросила:
– Скажи, Стужев, а ты не хотел бы… ну сходить куда–нибудь...
– Мы все время куда–то ходим. Я вот недавно у Яги в гостях был, пока тебя носило по ресторанам… А это что за отметины? – он увидел пару укусов на руках, хорошо, еще ноги под джинсами не видно...
– Фигня… я имела в виду, что может быть, мы с тобой сходили б в кино или кофе… – и я прикусила язык, видя, как нахмурился Макс. Ну молодец, вместо спасения Стефы, ты фигней страдаешь. Стужев же что–то обдумывал, все еще держа мои руки в своих. Наверное, решал, как все по быстрее перевести все в шутку. Понятно, что ругаться он со мной не хотел. У нас очень много дел, а я страдаю фигней.
– А… ты сейчас имеешь в виду сходить в кино, в смысле, как принято в кино ходить, или не как в кино? – выдал он.
– Это ты сейчас о чем? – в раз покраснела я. Макс сам понял, что его фраза прозвучала малопонятно, и добавил:
– Ну… кино, как свидание? – и потянувшись рукой к моему лицу, убрал одну из прядей свисающую мне на глаза, волосы–то собрать я забыла. Что теперь в них только не застряло, пока я лазила за репьем.
Вот, если бы он хотел все перевести в шутку, то уже бы выдал что–то мегаостроумное, выбесил бы меня и мы пошли бы спасать мою подругу. Не думайте, о Стефе я не забыла, но прошло всего двадцать минут. Думаю, ничего серьезного произойти пока не успело.
Я вроде как должна была что–нибудь сказать. Желательно, нечто такое, что можно было бы считать за ответ психически здорового человека, который может внятно формулировать свои мысли.
– Эм… – нда… умею я в сложные разговоры. Надо менять тему, как–то все это неудобно получается. И не вовремя. И я идиотка. И укусы на ногах чешутся, а Максу я их показывать не хотела, змеиный яд видать еще не весь вышел, раз так жжется… Твою мать… Что если это реально яд. Я не влюбилась в Макса, а просто под воздействием укуса. Просто белая магия в моей крови справляется с этой любовной лихорадкой таким вот образом. Да, Стужев намного безопасней в этом планет, чем стая змей. Ну блин, все так просто. Надо перетерпеть и держать язык за зубами, что б лишнего не ляпнуть.
И я обрадованная тем, что не совсем сошла с ума и все это пройдет, уже попыталась сказать об этом всем Максу, как его рука переместилась ко мне на затылок, а сам он подался вперед. Я втянула в себя воздух, и посмотрела на его губы, тоже склоняя голову. Сердце внутри забилось с такой жуткой силой, что можно было бы подумать, что я прибежала домой из ресторана пешком, а не срезала путь через зеркала. Прикрыв глаза, я чуть дотронулась до его губ. А дальше зазвонил телефон и рок–музыку я разлюбила окончательно. Мы подпрыгнули, я мысленно ругаясь на всех, включая музыкантов, которые так драли горло (надо классику вместо рока поставить на звонок), взяла трубку. Звонила Стефа. Точнее, звонил Мирон с телефона Стефы.
– Они ломают дверь, а еще какой–то тонкий голос напевает жутковатый мотивчик.
– Мы идем, – мрачно сказала я.
Пока я искала в своем шкафу мантии и объясняла Максу, что именно случилось, он не произнес ни слова. Вообще ни одного. Словно заклятие молчания снова стало действовать. Единственное, чего мне в конце концов удалось от него добиться, была такая фраза:
– Ты не попрешся сквозь зеркала, там этот ненормальный.
– Ну во-первых, мне удается от него уходить.
– Колобок ты мой.
– Во вторых, я пойду не одна! – сказала я, надевая на Стужева мантию, которую мы сперли у Ирины, когда разгребали ее вещи. Черная накидка, обшитая черной и золотой вышивкой выглядела дороже моей, порванной… но что поделать. Так, где мой пистоле… А нашла, хорошо.
– … – я не могу передать вам всю палитру междометий, которую произнес Стужев, уставившись квадратными глазами на свое отражение. Видимо, он тоже помнил, что эта вещь принадлежала Ирине. – Тебе там что, успели сотрясти твой многострадальный и печально известный мозг?
– Почему печально известный? – удивилась я, беря сумку и завязывая на себе свою мантию.
– Потому что любой, кто столкнется с твоими идеями надолго загрустит от их масштаба и смертоносности для всех, вообще для всех. Я туда не полезу, – встал в позу недовольного мангуста Стужев.
– Ну ладно. Значит, снимай мантию, я попробую привести их в два захода, или может отправлю Мирона сюда одного. А сама останусь в отеле забитом змеями… Если что – лови того, кто выпадет из зеркала, – я сдернула с Макса мантию, и встав перед отражением, провела нужный ритуал. Зеркальный коридор мгновенно открылся. А я попросила кристалл проложить мне путь.
– Стой, полоумная, – у меня отобрали мантию, и Макс бурча, что–то о грехах его прошлой жизни, шагнул вслед за мной в зеркало.
– Так вот ты какой был в изначальной комплекции, двойничок мой… Даже не знаю, с чем сравнивать это… все. А они разговаривают? Дерутся? Могут помочь во время экзаменов студентам? Там подсказки разные писать на отражающих поверхностях, мы б разбогатели, Сань, – голос его слышался чуть приглушенно, словно Макс говорил через стенку.
Если честно, я думала, что в зазеркалье нет нормальных звуков. Ну визги Верховного не в счет, это и речью в обычном понимании слова назвать нельзя, но если вы сомневаетесь в физических характеристиках пространства, просто возьмите с собой Стужева. Он заболтает всех до смерти и вас перестанут волновать характеристики вообще. Но не думайте, что лишь речами своими мой напарник может довести до белого колена, нет, он у нас просто кладезь не самых умных идей. Зато адреналина с них завались. Вот сейчас он свернул с тропы проложенной нам кристаллом и подобрался к одному из зеркальных двойников, который мирно парил или дрейфовал (не знаю, как правильно назвать их агрегатное состояние) в стороне от нас и тут же попытался его потрогать. Но у Макса не получилось, рука прошла насквозь, не встретив сопротивления материи.
– Стужев, – прошипела я. И вот это было зря.
– ТЫ! – раздался голос Верховного и мы с Максом рванули вперед, за нитью кристалла. Конечно, расстояние в черте города было меньше, чем до Парижу, и мы уже почти добрались до нужного зеркала, когда Макс убедившись, что я полезла в портал, развернулся и с воинственным кличем, бросился на приближающегося к нам Верховного:
– Вот ты мне и попался, нечисть глазастая! – натурально взвыл Стужев и швырнул в колдуна пепел рябины. И когда взять успел?
– Я УЖЕ МЕРТВ, ЧТО МНЕ СДЕЛАЕТ ТВОЙ ПЕПЕЛ!
Поскольку я уже высунулась через зеркало в номер, где меня ждали Стефа и Мирон, то быстро оценив ситуацию, а именно на каком этапе находится штурм комнаты, крикнула спокойному, как удав Мирону:
– Сейчас вернусь, – и нырнула обратно в зеркало. Нет, просто понимаете, напарник–то мне нужен, для того, что бы разобраться со змеями, а в номере стояла тишина. Словно, знаете, всем плевать на сидящих там двух людей. Никто двери не выламывал, окна были целы, Мирон не покусан, Стефа все еще в отключке. Так что напарник сейчас в приоритете. И возможно, у меня еще не до конца выветрился змеиный яд (когда ж наступит сей чудный момент, и я снова стану соображать, как нормальный человек о, скажем, способах уничтожения навий или дрессировке волколаков, или об анатомическом строении неких инфернальных змей, столько вопрос требующих ответа).
Я успела найти Макса, когда Верховный просунул свои руки через голову Стужева и бешено смеялся от этого странного упражнения для мелкой моторики. Макс же кашлял и хрипел, создавая впечатление, что у него сердечный приступ. Верховный повернулся в мою сторону и сказал:
– СЕЙЧАС ЗАКОНЧУ С НИМ И ТЕБЕ НЕ УБЕЖАТЬ, СУЖЕНАЯ МОЯ!
Макс попытался извернутся, но ему стало больнее. Пришлось прибегать к отчаянным мерам. Правда, я этого никогда тут не делала, но если в зазеркалье проникает тьма, то и свет тоже должен тут быть на равных. Ведь так? Я сосредоточилась на самом банальном, что умела – вызове сгустка белой магии. В нашем мире их парит вокруг – бери не хочу. Но вот в мире зеркальном, я их не видела. Получилось у меня через несколько долгих, словно часы ожидания в регистратуре, секунд. Белая искра засияла на ладони, но была такой маленькой, видимо, из–за моей усталости. Попытавшись ее «расширить», я потеряла еще пару секунд, но зато обнаружила, что к свету стали тянуться безликие, плазменные существа. Они пытались забрать у меня шарик света, тогда–то я и швырнул его в Верховного. Ну как швырнула… видели когда–нибудь, как в фильмах о космосе, где люди или пришельцы, или метеориты, или люди (от людей больше всего проблем, не один Чужой не сравнится с нами в КПД по неприятностям, для себя и для всей популяции) разрушают станцию и вещи из нее дрейфуют в космосе… Ну вот так и я кинула искру белой магии. Точнее указала направление. Искорка влетела прямо в Верховного и его черный силуэт зажегся изнутри. Он заорал и выпустил Макса.
А я бросилась к Стужеву, живому. Можно выдохнуть, он кое–как поднялся на ноги, тяжело дыша и я потащила его к зеркалу, мы вывались на пол, я, к примеру, больно стукнулась плечом. Мы решили немножчеко полежать вот так на полу, в тишине.
– МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ, ТЕБЕ ВСЕ РАВНО НЕ ДОЛГО ОСТАЛОСЬ! – раздалось из самых глубин зеркального коридора перед тем, как он закрылся.
– Ты идиот! – прохрипела я, лежа рядом со Стужевым и касаясь его плеча своим.
– Я думал, прокатит, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Что б я еще хоть раз в этот суп из рыбы... как его там?
– Возможно, ты говорил про уху.
– Вот, что б я еще раз в эту уху зеркальную полез… да не вжизнь. Сама теперь по зазеркальям ползай!
– Нам еще обратно так же возвращаться, – обрадовала я Макса. – Кстати, знакомься Стужев, это Мирон. – Я подняла руку вверх указала на рассматривающего нас парня. – Мирон, это Макс, он поможет нам вытащить от сюда Стефу и…
– Зачем меня вытаскивать? Вы зачем приперлись? Где Феликс? – раздался голос моей подруги, которая, наконец–то соизволила прийти в себя.
Прода от 03.12.2025, 17:26
Глава 5
– В смысле «не пойду?» Тебе, что мало было? Змеи кругом, шипят, кусаются. С ума все сходят… Тебе нормально, вот так. Да?
– Сань… – Макс попытался меня остановить, но я уже психанула.
– Что Сань, что Сань? Тебя тоже не волнует, что мне в одиночку с этим жутким существом не справиться! Даже мы с тобой и то, в не выгодном положении! А дилетантам вообще не надо лезть к огненному змею!
– Саня…
– Да не трогай ты меня! – я отмахнулась от напарника. – Вы же все тут типа нормальные, адекватные люди, которые не маньяки, как я. И что всех все устраивает?
– Вообще она права… – вмешалась в разговор Стефа. – Надо уходить. Эти гады же…
– Я приехал сюда отомстить за свою невесту. И отомщу. А вы уходите, – встал в позу Мирон. Физик, блин, с дипломом, который еще и бедовик. Вот только что я и Макс помогали Стефе встать на ноги, и я очень неудачно врезала Мирону, который хотел удержать спадающую с меня мантию. Прям по лбу локтем, потом по животу, тем же локтем, затем Макс заржал и я хотела дать ему подзатыльник… но промазала. Я никогда так фатально не мазала. Получилась затрещина для моего нового знакомого. И вы хотите, что б я отпустила его одно к змею?
– Я подготовлен. У меня есть осиновые колья… в машине.
– А давайте лучше на машине и уедем? – робко предложила Стефа и я даже не смогла дальше орать на Мирона. Чего–чего?
Я уставилась на подругу. Та стала крутить прядь кудрявых волос.
– Стефа, мы уйдем через зеркало. Все. Просто у нас всего две мантии, а повторять мой метод с самодельным скафандром так себе идея… Сначала вы с Максом… а нет, тогда мы с Мироном вообще без мантий останемся… С начало мы с тобой, затем я вернусь за Мироном, а потом за Максом… нет… постойте. Попробуем залезть в мантии по двое и…
– Сань, ты может и сможешь пройти с кем–то под мантией вдвоем, а я вот нет. И Мирон тоже… Да и Стефе с ее ростом, так себе вариант. И вообще, твои зеркальные дыры на любителя. Попробуем пробиться к машине нашего мстителя.
Я прожгла в Стужеве несколько десятков дыр взглядом.
– Не знаю, что ты делаешь, но от твоих прищуров все чешется! – поморщился Макс. – А если опять появится Верховный и сцапает тебя и Стефу, что тогда? Нам тут с Миронон сначала змей рубить, затем еще и в зеркалах лазить?
– Так ты ж видел, я его…
– Видел, но вот скажи мне, ты уверена, что это надолго, что нам хватит времени смотаться туда–сюда? Если вот сотка, что все в ажуре будет, то давай, сначала ты, потом остальные. Волкова–экспресс по зазеркалью, прекрасные виды, романтика, погружение в мир ухи, глазами самой ухи… – и он выжидательно уставился на меня. Он ведь, зараза, знал, что я не уверена в том, что случилось в зазеркалье.
– Саш? – Стефа открыла дверь в коридор. Там было пусто. – Давай попробуем. Мы ж профессионалы.
– Тебя вообще покусали любовным ядом, может ты нас специально к врагу в пасть ведешь, – отмахнулась я, тоже выглядывая в коридор. Подозрительно пусто и тихо, четвертый этаж… может и пробьемся к парковке, большая проблема заключалась в том, что вокруг тут лесопосадка… Змеи это дело любят, да и темно на улице.
– Какой–какой яд? – переспросил Макс. – Тебя тоже покусали?
