– Просто они никогда не пробовали бегать за волколаком с пораненной ногой!
– И что у вас с ним... С этим... вторым Максом? – или я чего–то не совсем понимаю, или он интересуется с недвусмысленной целью?
– Второй тут ты. А с Максом мы напарники. И я не знаю, что делать! – я села на стул, стараясь сообразить, как с помощью магии связаться с Виктором Петровичем. Я взяла книгу Первой ведьмы с собой, но не представляла что там искать! Должен же быть хоть какой–то способ! Я совсем не знаю, как вернуть Макса, я не знаю, чего нам ожидать перед апокалипсисом, я не знаю, как его предотвратить!
– Ты просто не правильно ставишь задачу, – вдруг прервал мои эмоциональные терзания Макс.
– Что?
– Тебе нужно с ним поговорить. Но он ведь сейчас в коме, то есть, это можно считать затянувшимся сном? Тебе не надо проникать в его голову, тебе нужно научиться гулять по чужим снам, – он пододвинул второй стул ко мне и сел рядом.
– Ты откуда столько про магию знаешь?
– Много разных тварей пришлось уничтожить. И не все они имели клыки. Ты должна в той своей книжке, которую таскаешь с собой, найти, как это делается. Я видел, ведьмы такое иногда выкидывали.
– Слушай… Да ты, блин, гений! – я подпрыгнула на месте и немного забыв, что это не совсем мой Макс, чмокнула его в щек. У него тоже покраснели мочки ушей, как иногда происходит у нашего Стужева. Забавный факт.
Заклинание, что бы подсматривать или даже менять чужие сны, находясь в них лично, нашлось довольно быстро! По принципу он было схоже с тем, как Яга переместила частички нашего сознания в куклы, что бы мы победили гнетника. Правда там нам, кажется, навалили, по тому мы нефига не запомнили, Но в голове Виктора Петровича же нет агрессивных сущностей (я надеюсь), так что я точно запомню, что там и как. Волшебный сон, как оказалось, штука простая. Нужно произнести заклинание и уколоть палец. Ну мой кинжал всегда со мной.
– Значит так, – стала водить в суть дела я Макс. – Меня положить на вот этот вот стул. Не будить. Не трясти. Далеко от Виктора Петровича не уносить. Не целовать, не пытаться тиснуть книгу, она бьется током, а мне потом ожоги твои лечить вообще некогда. И самое главное – не пытаться меня убить! – Вроде ничего не забыла.
– Хотел бы – уже б убил, – кажется, он обиделся. О, мой нежный выживатель в апокалипсисе. – Что у тебя с лицом? Такое чувство, что ты придумала какую–то гадость.
– А так и есть, – не стала отпираться я и взяв книгу, стала читать нужное заклинание, порезав кинжалом свой указательный палец до крови. В пояснению к чарам сказано, что если хочешь попасть в сон конкретного человека, ему тоже следует проколоть палец тем же острым предметом. А еще не помешает поцеловать в лоб спящий объект чар. Я сосредоточилась, прочувствовала, как сильно мне надо поговорить с Виктором Петровичем и дотронулась губами до его лба.
Я видела вспышку, но не могу описать ее подробно. Толи свет, толи темнота. Мои ощущения вообще никак не изменились, я отлично чувствовала свое тело, которое осталось на месте. Но по тому, что вместо больничной палаты, я оказалась стоящей на летнем лугу с зеленой травой по пояс, стало понятно, что чары удались. Правда я тут была одна, Виктора Петровича на горизонте что–то не было заметно.
Пришлось немного прогуляться по летней погоде. Высоко светило солнце, я слыша пение птиц и детский смех. На его звуки я и пошла. Не знаю сколько времени мне понадобилось, но я вышла к речке. На ее берегу сидел Виктор Петрович. Рядом носились трое детей. Два мальчика и девочка с темными волосами и зелеными глазами. Я. Самый старший мальчик был похож на Макса, а вот третьего я не узнавала.
– Дочка, что ты там застыла, иди присядь, – позвал Виктор Петрович, похлопав рядом с собой рукой по земле. Очевидно это было сказано мне, потому что моя детская копия вообще никак не отреагировала. Она лупила игрушечным самосвалом старшего мальчика. Тот нес потери.
– Привет, – я неуклюже бухнулась рядом с отцом. – Ты как тут?
– Я? Прекрасно, – удивился Виктор Петрович. Он выглядел моложе, чем в реальности. Но его лицо периодически менялось – старело, покрывалось морщинками, а затем снова молодело. – Это самый мой длинный отпуск.
– Макс очень сожалеет, – начала я с главного.
– Я знаю. Я вас слушаю, когда вы приходите.
– Слушаешь?
– Конечно! – улыбнулся он. – И что ты там с магией химичешь, пока Максим не видит, тоже знаю. Дочь. Мы должны серьезно изучить твои силы. А ты не должна так много и часто их применять. Никто не знает, как эта магия скажется на тебе. У нас просто нет примеров или описаний последствий. Макс абсолютно прав, что волнуется.
– Я же пытаюсь тебе помочь! Я нашла книгу Первой ведьмы. И...
– И я теперь самый здоровый мужчина на планете Земля. Мигрень, плоскостопию, вегетососудистую дистимию и близорукость ты мне вылечила. Спасибо. От души, дочка.
– Но ты не просыпаешься! – слишком расстроенно сказала я.
– Еще не время.
– Что это значит? Скоро конец света. Нам нужны твои советы! Мы такого уже насмотрелись...
– И по-этому еще не время. Если проход вдруг все-таки откроется, кто–то должен быть на стороне тьмы, что помочь его закрыть.
– Нельзя. Если живой человек окажется по ту строну...
– Именно по-этому я и остаюсь в коме. Если все же дойдет до прямого столкновения и Калинов мост перекинется в наш мир, я в качестве бестелесного духа смогу помочь вам. А затем вернусь в тело. И тьма не сможет мне навредить.
– Слишком рисковый план. Я ведь ведьма, может смогу и не умереть на той стороне сразу…
– Еще чего удумал! – рассердился Виктор Петрович. – Что б ни ты, ни Максим даже мыслей о такой глупости не допускали. Хоть одного на той стороне увижу – выпорю, не смотря на возраст и превосходство в аргументированном споре! Я ваш отец и все решу! У вас и так там не вечер игры в лото будет. Мой план рабочий. Дочка, пойми, даже если ты не пострадаешь, то все равно вернувшись в наш мир назад, притащишь за собой тьму. Выжившего человека, который вернулся из тьмы можно спасти лишь одним способом – стерев память об этом инциденте. Если вдруг ты все же не послушаешь меня и сиганешь во тьму и тебе даже удастся вбираться от туда живой, скажи, ты сможешь стереть память настолько точечно, что бы не забыть собственное имя и модные сочетания цветов в этом сезоне? Или получится, как с Сергеем? Ты отлично тогда справилась, но я бы предпочел, что б мои дети оставались на уровне развития хотя бы семилетних, а не грудничков?
– Нет… Вряд ли.
– Вот. А раз уж я оказался в таком интерном положении, что могу, как бестелесная сущность помочь вам, то глупо не воспользоваться этим шансом, – развал он руками.
– Возможно, ты и прав….
– Конечно, прав, – он приобнял меня и я положила голову ему на плечо. Я скучаю. – А теперь объясни мне, что это за парень стоит возле тебя в моей палате и так внимательно рассматривает мою спящую дочь?
– Это тоже Макс… только… это вторая проблема, которую я хотела бы обсудить, – сказала я, подняв голову и в крации обрисовала текущую неурядицу с потерей нашего Стужева в пространственно–временном континууме.
Он немного помолчал.
– Нет, так просто прошлое не поменять. Только у Первой ведьмы были такие способности.
– Да и она не могла. Я в ее книжке много чего прочитала. Довольно личного.
– Не верь всему, что там написано, – вдруг сказал Виктор Петрович. – Ведьма была умна, она сделала много ужасных вещей и не потому, что у нее не было выбора. Думаю, она знала, что однажды книга попадет к ее потомку. Она хочет вернуться в мир живых. А для этого ей нужно подходящее тело. Первая ведьма попытается тебя убедить, что она хорошая. Жертва, а не главная злодейка. Это не так. У меня есть множество доказательств, что она повинна в гибели огромного количества людей и сделала она это не потому, что ее затравили. Я думаю, она много где врет в той книги.
– Да я и не верю… – соврала я. Образ ведьмы и правда получался противоречивым, но то не было главным сейчас.
– Теперь к прыжкам во времени. Когда ты перенесла нас из прошлого, то создала парадокс, петлю. Она не противоречила основным событиям, по тому миры не распались на два параллельных. А вот Макс создал новый мир. И скорее всего он теперь там.
– Ты про эффект бабочки? То есть, если ты перенесешься в прошлое и убьешь случайного дедушку, то вернешься в настоящее, где людьми управляет раса разумных драников?
– Почти. Ты создаешь другой мир, где будут разумные драники. А наш останется каким как был. Ты почти нашла Макса, те чары были верным решением, только вытянули не того. Думаю, произошла путаница. Наш Макс оказался в том измерении, а этот здесь… Смотрит он на тебя так…
– С ненавистью? Я ж ведьма.
– Да нет, наоборот… Не нравится мне это. Ладно, тебе сейчас нужно проснуться, снова открыть портал с помощью поисковых чар и отправить ненашего Макса обратно. Может, возьми для точности вещи нашего Макса. Я слышал, такое иногда работает. Биополя там всякие. И дочка, ты уж поосторожней. А то они сейчас поубивают друг друга. Разнимать не лезь.
– Кто кого поубивает? – и я резко подскочила на месте, выныривая из магического сна. Но в самый поселений момент, перед этим, я успела сказать: – Я тебя люблю, пап.
Проснувшись, я сразу поняла, что покинула царство грез. Конечно, там мир и благодать, не то что ту. В реальности ко мне спиной стоял Стужев, а напротив Васька со шваброй наголо.
– Признавайся, где Макс или я за себе не ручаюсь! Я опасный человек! Я могу скорую угнать и на ней тебя сбить! – взвыл Васька и я даже не успела спросить, что делают эти дебилы! Про скорую было сильно. Учитывая, что с того времени он за руль не садился, а при намеках, что хорошо бы ему получить водительские права – сразу крестится.
Макса я видела только со спины, но его ухмылка и с моего места было прекрасна различима. Он сделал резкий выпад и вырвал у противника швабру. Но Васька не собирался сдаваться. Васька у нас не таков. Он ловко упал на пол и вытащил из–под ближайшей койки утку (пустую) и врезал ей Стужеву. Хотел по морде, но получилось по руке.
– Ты начинаешь меня раздражать! – проворчал Макс, растирая будущий синяк.
– А что вы делаете? – наконец обрела я дар речи и задала самый нейтральный вопрос из всех возможных. На меня сразу обратили внимания два пылающих взгляда. Лучше б дальше молчала.
– Я нашел шпиона! Они тебя хотели измотать так, что б ты проспала апокалипсис! Это эти… как их, – Васька опасно взмахнул уткой, – двойники! Ты говорила.
– Это не двойник. Это альтернативная версия Стужева, с откидной крышей, – пояснила я, отбирая у Макса швабру. – Не надо с ним драться. Он нужен живым. И ты прекрати тут батальные сражения устраивать!
– Да сдался он, этот доходяга, – фыркнул Макс. – Хотел бы – пополам переломал и в окно выбросил. Он бы и пискнуть не успел.
– Кто кого бы выбросил, подменыш! – вскинулся Васька.
– Подменыши это вообще другой вид проблем, – поправила я друга. – Ты что тут делаешь? Я думала, ты в морге.
– Алена позвала, сказала вы пришли что–то проверить и уже долго не уходите. Вот она меня и попросила проверить, а тут этот, – утка обвиняющие указала на Стужева, – в твой телефон уставился. С таким видом удивленным. Вот я и понял, что нашего Макса сложно удивить, а значит это не наш Макс. А вражина проклятая.
– Мой телефон? – так, а где мой телефон. В кармане джинсов ведь был!
– Мне было скучно, ты тут пять часов проспала. Я все сделал, как ты сказала. Положил на стулья, не будил, не целовал, – протянул мне мой смартфон Стужев.
– А ты решил меня защитить? Вась, ты мой герой! – растрогалась я, быстро его обняв. – Мы с Максом, с нашим Максом, не этим, мы тобой гордимся!
И зря я встала со своего места, потому что на стульях меня было сложно увидеть из окна палаты. А Васька стоял напротив окна. Пять часов я продрыхла. На улице было пасмурно и сумеречно. Ну конец ноября, вечереет рано. А с недавних пор ко мне вместе с сумерками приходит один странный товарищ.
– Твою мать! – нашли консенсус в своих противоречиях Васька и Макс. Жердяй на этот раз решил не быть пассивным наблюдателем, а во что бы то ни стало привлечь мое внимание к себе стопроцентным способом. Он разбил окно и его тощая, но большая лапища просунулась в палату. И схватила меня за ноги.
– Сумка! – успела крикнуть я, пока меня тащили наружу. Макс и Васька одновременно бросились к стулу на спинке которого висело мое спасение. А надо было что б кто–то один достал мою сумку, а второй помог вырваться из хватки жердяя. Ну где носит нормального Стужева. Он бы сообразил, что нужно делать. Короче, покинула я пределы больницы, прямо не спускаясь с третьего этажа.
Ну и расклад у нас такой – на улице минус пятнадцать, я точно простужусь, потому что футболка не лучший наряд для снежных зим. Если забыть про простой минус в воздухе, то жердяй существо состоящее из тьмы, а от нее тоже холодно. Замогильно холодно.
Он, держа меня за ноги так, что я висела башкой вниз, поднес меня к своему лицу и стал рассматривать своими огромными глазами. Мне удалось увидеть, что в мраке его липких, черных глаза плавали куски свернувшейся крови.
– Помоги мне, – пробасил он голосом похожим на радиопомехи. Никогда не слышала, что б жердяи разговаривали. Ну, хотя я и встречала–то всего парочку таких монстров. В детстве.
– Чем помочь? Рецепт блюда из человеченки подсказать или на тот свет отправить? Так давай остановимся на втором варианте. Бесплатно, без регистрации и смс!
Я висела вниз головой сильно выше трехэтажного здания, и понимала – если это чудовище разожмет свои огромные пальцы, то я сломаю себе шею при падении. Перспективы не радужные, что и говорить.
– Сними… чары… – пробасил он. – Сними… пожалуйста… чары!
– Чего? – Я или ослышалась или…
– Отвали от нее! – и в морду жердяя прилетела утка. В смысле больничная, а не живая. Как докинули–то. Потом в монстра стали лететь еще разные предметы, пока нечто острое и длинное (с моего места походило на самодельное копье) не попало ему прямо в глаз, пробив толстую мембрану. Жердяй завыл и почти выпустил меня из хватки. Но в поселений момент перехватил и положил на нечто объемное и полиэтиленовое, рядом с больницей.
Я и заорать не успела! Вот вы какие американские горки, а я все прокатится хотела…
– Саня! – и вот лежу я на снегу вся такая в ожидании будущей пневмонии, думаю о несправедливости мира. О альтернативных версиях своих напарников, которые не умеют думать башкой. О нечисти, которая говорит слово «пожалуйста» и кажется, просит помощи. И понимаю, что–то в мире слегка не так. Нет совершенства в мире, друзья мои!
– У нее сотрясение! Еще бы, прямо на мусорные пакеты упала. Повезло. Чуть левее и все. Пришлось бы альтернативную Сашку нам доставать, – обрадованно заявил Васька, помогая Стужеву ставить меня на ноги.
– Заткнись! – сказали мы с Максом.
Меня отряхнули от снега и мусора, завели в больницу. Там нас уже ждала невеселая Алена.
– С вами двумя вечно какой–то дурдом происходит. И всегда с выламыванием окон. И почему я вас вообще позвала?
– Потому что ты очень умна и прекрасна, – заявил Васька, чем спас многих от суровости рассерженной медсестры. Меня в том числе.
– Зато у вас тут все чисто, – сказала я, проковыляв к гардеробу.
– И что у вас с ним... С этим... вторым Максом? – или я чего–то не совсем понимаю, или он интересуется с недвусмысленной целью?
– Второй тут ты. А с Максом мы напарники. И я не знаю, что делать! – я села на стул, стараясь сообразить, как с помощью магии связаться с Виктором Петровичем. Я взяла книгу Первой ведьмы с собой, но не представляла что там искать! Должен же быть хоть какой–то способ! Я совсем не знаю, как вернуть Макса, я не знаю, чего нам ожидать перед апокалипсисом, я не знаю, как его предотвратить!
– Ты просто не правильно ставишь задачу, – вдруг прервал мои эмоциональные терзания Макс.
– Что?
– Тебе нужно с ним поговорить. Но он ведь сейчас в коме, то есть, это можно считать затянувшимся сном? Тебе не надо проникать в его голову, тебе нужно научиться гулять по чужим снам, – он пододвинул второй стул ко мне и сел рядом.
– Ты откуда столько про магию знаешь?
– Много разных тварей пришлось уничтожить. И не все они имели клыки. Ты должна в той своей книжке, которую таскаешь с собой, найти, как это делается. Я видел, ведьмы такое иногда выкидывали.
– Слушай… Да ты, блин, гений! – я подпрыгнула на месте и немного забыв, что это не совсем мой Макс, чмокнула его в щек. У него тоже покраснели мочки ушей, как иногда происходит у нашего Стужева. Забавный факт.
Заклинание, что бы подсматривать или даже менять чужие сны, находясь в них лично, нашлось довольно быстро! По принципу он было схоже с тем, как Яга переместила частички нашего сознания в куклы, что бы мы победили гнетника. Правда там нам, кажется, навалили, по тому мы нефига не запомнили, Но в голове Виктора Петровича же нет агрессивных сущностей (я надеюсь), так что я точно запомню, что там и как. Волшебный сон, как оказалось, штука простая. Нужно произнести заклинание и уколоть палец. Ну мой кинжал всегда со мной.
– Значит так, – стала водить в суть дела я Макс. – Меня положить на вот этот вот стул. Не будить. Не трясти. Далеко от Виктора Петровича не уносить. Не целовать, не пытаться тиснуть книгу, она бьется током, а мне потом ожоги твои лечить вообще некогда. И самое главное – не пытаться меня убить! – Вроде ничего не забыла.
– Хотел бы – уже б убил, – кажется, он обиделся. О, мой нежный выживатель в апокалипсисе. – Что у тебя с лицом? Такое чувство, что ты придумала какую–то гадость.
– А так и есть, – не стала отпираться я и взяв книгу, стала читать нужное заклинание, порезав кинжалом свой указательный палец до крови. В пояснению к чарам сказано, что если хочешь попасть в сон конкретного человека, ему тоже следует проколоть палец тем же острым предметом. А еще не помешает поцеловать в лоб спящий объект чар. Я сосредоточилась, прочувствовала, как сильно мне надо поговорить с Виктором Петровичем и дотронулась губами до его лба.
Я видела вспышку, но не могу описать ее подробно. Толи свет, толи темнота. Мои ощущения вообще никак не изменились, я отлично чувствовала свое тело, которое осталось на месте. Но по тому, что вместо больничной палаты, я оказалась стоящей на летнем лугу с зеленой травой по пояс, стало понятно, что чары удались. Правда я тут была одна, Виктора Петровича на горизонте что–то не было заметно.
Пришлось немного прогуляться по летней погоде. Высоко светило солнце, я слыша пение птиц и детский смех. На его звуки я и пошла. Не знаю сколько времени мне понадобилось, но я вышла к речке. На ее берегу сидел Виктор Петрович. Рядом носились трое детей. Два мальчика и девочка с темными волосами и зелеными глазами. Я. Самый старший мальчик был похож на Макса, а вот третьего я не узнавала.
– Дочка, что ты там застыла, иди присядь, – позвал Виктор Петрович, похлопав рядом с собой рукой по земле. Очевидно это было сказано мне, потому что моя детская копия вообще никак не отреагировала. Она лупила игрушечным самосвалом старшего мальчика. Тот нес потери.
– Привет, – я неуклюже бухнулась рядом с отцом. – Ты как тут?
– Я? Прекрасно, – удивился Виктор Петрович. Он выглядел моложе, чем в реальности. Но его лицо периодически менялось – старело, покрывалось морщинками, а затем снова молодело. – Это самый мой длинный отпуск.
– Макс очень сожалеет, – начала я с главного.
– Я знаю. Я вас слушаю, когда вы приходите.
– Слушаешь?
– Конечно! – улыбнулся он. – И что ты там с магией химичешь, пока Максим не видит, тоже знаю. Дочь. Мы должны серьезно изучить твои силы. А ты не должна так много и часто их применять. Никто не знает, как эта магия скажется на тебе. У нас просто нет примеров или описаний последствий. Макс абсолютно прав, что волнуется.
– Я же пытаюсь тебе помочь! Я нашла книгу Первой ведьмы. И...
– И я теперь самый здоровый мужчина на планете Земля. Мигрень, плоскостопию, вегетососудистую дистимию и близорукость ты мне вылечила. Спасибо. От души, дочка.
– Но ты не просыпаешься! – слишком расстроенно сказала я.
– Еще не время.
– Что это значит? Скоро конец света. Нам нужны твои советы! Мы такого уже насмотрелись...
– И по-этому еще не время. Если проход вдруг все-таки откроется, кто–то должен быть на стороне тьмы, что помочь его закрыть.
– Нельзя. Если живой человек окажется по ту строну...
– Именно по-этому я и остаюсь в коме. Если все же дойдет до прямого столкновения и Калинов мост перекинется в наш мир, я в качестве бестелесного духа смогу помочь вам. А затем вернусь в тело. И тьма не сможет мне навредить.
– Слишком рисковый план. Я ведь ведьма, может смогу и не умереть на той стороне сразу…
– Еще чего удумал! – рассердился Виктор Петрович. – Что б ни ты, ни Максим даже мыслей о такой глупости не допускали. Хоть одного на той стороне увижу – выпорю, не смотря на возраст и превосходство в аргументированном споре! Я ваш отец и все решу! У вас и так там не вечер игры в лото будет. Мой план рабочий. Дочка, пойми, даже если ты не пострадаешь, то все равно вернувшись в наш мир назад, притащишь за собой тьму. Выжившего человека, который вернулся из тьмы можно спасти лишь одним способом – стерев память об этом инциденте. Если вдруг ты все же не послушаешь меня и сиганешь во тьму и тебе даже удастся вбираться от туда живой, скажи, ты сможешь стереть память настолько точечно, что бы не забыть собственное имя и модные сочетания цветов в этом сезоне? Или получится, как с Сергеем? Ты отлично тогда справилась, но я бы предпочел, что б мои дети оставались на уровне развития хотя бы семилетних, а не грудничков?
– Нет… Вряд ли.
– Вот. А раз уж я оказался в таком интерном положении, что могу, как бестелесная сущность помочь вам, то глупо не воспользоваться этим шансом, – развал он руками.
– Возможно, ты и прав….
– Конечно, прав, – он приобнял меня и я положила голову ему на плечо. Я скучаю. – А теперь объясни мне, что это за парень стоит возле тебя в моей палате и так внимательно рассматривает мою спящую дочь?
– Это тоже Макс… только… это вторая проблема, которую я хотела бы обсудить, – сказала я, подняв голову и в крации обрисовала текущую неурядицу с потерей нашего Стужева в пространственно–временном континууме.
Он немного помолчал.
– Нет, так просто прошлое не поменять. Только у Первой ведьмы были такие способности.
– Да и она не могла. Я в ее книжке много чего прочитала. Довольно личного.
– Не верь всему, что там написано, – вдруг сказал Виктор Петрович. – Ведьма была умна, она сделала много ужасных вещей и не потому, что у нее не было выбора. Думаю, она знала, что однажды книга попадет к ее потомку. Она хочет вернуться в мир живых. А для этого ей нужно подходящее тело. Первая ведьма попытается тебя убедить, что она хорошая. Жертва, а не главная злодейка. Это не так. У меня есть множество доказательств, что она повинна в гибели огромного количества людей и сделала она это не потому, что ее затравили. Я думаю, она много где врет в той книги.
– Да я и не верю… – соврала я. Образ ведьмы и правда получался противоречивым, но то не было главным сейчас.
– Теперь к прыжкам во времени. Когда ты перенесла нас из прошлого, то создала парадокс, петлю. Она не противоречила основным событиям, по тому миры не распались на два параллельных. А вот Макс создал новый мир. И скорее всего он теперь там.
– Ты про эффект бабочки? То есть, если ты перенесешься в прошлое и убьешь случайного дедушку, то вернешься в настоящее, где людьми управляет раса разумных драников?
– Почти. Ты создаешь другой мир, где будут разумные драники. А наш останется каким как был. Ты почти нашла Макса, те чары были верным решением, только вытянули не того. Думаю, произошла путаница. Наш Макс оказался в том измерении, а этот здесь… Смотрит он на тебя так…
– С ненавистью? Я ж ведьма.
– Да нет, наоборот… Не нравится мне это. Ладно, тебе сейчас нужно проснуться, снова открыть портал с помощью поисковых чар и отправить ненашего Макса обратно. Может, возьми для точности вещи нашего Макса. Я слышал, такое иногда работает. Биополя там всякие. И дочка, ты уж поосторожней. А то они сейчас поубивают друг друга. Разнимать не лезь.
– Кто кого поубивает? – и я резко подскочила на месте, выныривая из магического сна. Но в самый поселений момент, перед этим, я успела сказать: – Я тебя люблю, пап.
Проснувшись, я сразу поняла, что покинула царство грез. Конечно, там мир и благодать, не то что ту. В реальности ко мне спиной стоял Стужев, а напротив Васька со шваброй наголо.
Глава 4
– Признавайся, где Макс или я за себе не ручаюсь! Я опасный человек! Я могу скорую угнать и на ней тебя сбить! – взвыл Васька и я даже не успела спросить, что делают эти дебилы! Про скорую было сильно. Учитывая, что с того времени он за руль не садился, а при намеках, что хорошо бы ему получить водительские права – сразу крестится.
Макса я видела только со спины, но его ухмылка и с моего места было прекрасна различима. Он сделал резкий выпад и вырвал у противника швабру. Но Васька не собирался сдаваться. Васька у нас не таков. Он ловко упал на пол и вытащил из–под ближайшей койки утку (пустую) и врезал ей Стужеву. Хотел по морде, но получилось по руке.
– Ты начинаешь меня раздражать! – проворчал Макс, растирая будущий синяк.
– А что вы делаете? – наконец обрела я дар речи и задала самый нейтральный вопрос из всех возможных. На меня сразу обратили внимания два пылающих взгляда. Лучше б дальше молчала.
– Я нашел шпиона! Они тебя хотели измотать так, что б ты проспала апокалипсис! Это эти… как их, – Васька опасно взмахнул уткой, – двойники! Ты говорила.
– Это не двойник. Это альтернативная версия Стужева, с откидной крышей, – пояснила я, отбирая у Макса швабру. – Не надо с ним драться. Он нужен живым. И ты прекрати тут батальные сражения устраивать!
– Да сдался он, этот доходяга, – фыркнул Макс. – Хотел бы – пополам переломал и в окно выбросил. Он бы и пискнуть не успел.
– Кто кого бы выбросил, подменыш! – вскинулся Васька.
– Подменыши это вообще другой вид проблем, – поправила я друга. – Ты что тут делаешь? Я думала, ты в морге.
– Алена позвала, сказала вы пришли что–то проверить и уже долго не уходите. Вот она меня и попросила проверить, а тут этот, – утка обвиняющие указала на Стужева, – в твой телефон уставился. С таким видом удивленным. Вот я и понял, что нашего Макса сложно удивить, а значит это не наш Макс. А вражина проклятая.
– Мой телефон? – так, а где мой телефон. В кармане джинсов ведь был!
– Мне было скучно, ты тут пять часов проспала. Я все сделал, как ты сказала. Положил на стулья, не будил, не целовал, – протянул мне мой смартфон Стужев.
– А ты решил меня защитить? Вась, ты мой герой! – растрогалась я, быстро его обняв. – Мы с Максом, с нашим Максом, не этим, мы тобой гордимся!
И зря я встала со своего места, потому что на стульях меня было сложно увидеть из окна палаты. А Васька стоял напротив окна. Пять часов я продрыхла. На улице было пасмурно и сумеречно. Ну конец ноября, вечереет рано. А с недавних пор ко мне вместе с сумерками приходит один странный товарищ.
– Твою мать! – нашли консенсус в своих противоречиях Васька и Макс. Жердяй на этот раз решил не быть пассивным наблюдателем, а во что бы то ни стало привлечь мое внимание к себе стопроцентным способом. Он разбил окно и его тощая, но большая лапища просунулась в палату. И схватила меня за ноги.
– Сумка! – успела крикнуть я, пока меня тащили наружу. Макс и Васька одновременно бросились к стулу на спинке которого висело мое спасение. А надо было что б кто–то один достал мою сумку, а второй помог вырваться из хватки жердяя. Ну где носит нормального Стужева. Он бы сообразил, что нужно делать. Короче, покинула я пределы больницы, прямо не спускаясь с третьего этажа.
Ну и расклад у нас такой – на улице минус пятнадцать, я точно простужусь, потому что футболка не лучший наряд для снежных зим. Если забыть про простой минус в воздухе, то жердяй существо состоящее из тьмы, а от нее тоже холодно. Замогильно холодно.
Он, держа меня за ноги так, что я висела башкой вниз, поднес меня к своему лицу и стал рассматривать своими огромными глазами. Мне удалось увидеть, что в мраке его липких, черных глаза плавали куски свернувшейся крови.
– Помоги мне, – пробасил он голосом похожим на радиопомехи. Никогда не слышала, что б жердяи разговаривали. Ну, хотя я и встречала–то всего парочку таких монстров. В детстве.
– Чем помочь? Рецепт блюда из человеченки подсказать или на тот свет отправить? Так давай остановимся на втором варианте. Бесплатно, без регистрации и смс!
Я висела вниз головой сильно выше трехэтажного здания, и понимала – если это чудовище разожмет свои огромные пальцы, то я сломаю себе шею при падении. Перспективы не радужные, что и говорить.
– Сними… чары… – пробасил он. – Сними… пожалуйста… чары!
– Чего? – Я или ослышалась или…
– Отвали от нее! – и в морду жердяя прилетела утка. В смысле больничная, а не живая. Как докинули–то. Потом в монстра стали лететь еще разные предметы, пока нечто острое и длинное (с моего места походило на самодельное копье) не попало ему прямо в глаз, пробив толстую мембрану. Жердяй завыл и почти выпустил меня из хватки. Но в поселений момент перехватил и положил на нечто объемное и полиэтиленовое, рядом с больницей.
Я и заорать не успела! Вот вы какие американские горки, а я все прокатится хотела…
– Саня! – и вот лежу я на снегу вся такая в ожидании будущей пневмонии, думаю о несправедливости мира. О альтернативных версиях своих напарников, которые не умеют думать башкой. О нечисти, которая говорит слово «пожалуйста» и кажется, просит помощи. И понимаю, что–то в мире слегка не так. Нет совершенства в мире, друзья мои!
– У нее сотрясение! Еще бы, прямо на мусорные пакеты упала. Повезло. Чуть левее и все. Пришлось бы альтернативную Сашку нам доставать, – обрадованно заявил Васька, помогая Стужеву ставить меня на ноги.
– Заткнись! – сказали мы с Максом.
Меня отряхнули от снега и мусора, завели в больницу. Там нас уже ждала невеселая Алена.
– С вами двумя вечно какой–то дурдом происходит. И всегда с выламыванием окон. И почему я вас вообще позвала?
– Потому что ты очень умна и прекрасна, – заявил Васька, чем спас многих от суровости рассерженной медсестры. Меня в том числе.
– Зато у вас тут все чисто, – сказала я, проковыляв к гардеробу.
