– Как будто, что–то сзади готовится напасть… – задумчиво проговорила она. – И эта выползла непонятно откуда… Мы же перестраховались.
– А может быть, это мироздание смилостивилось надо мной и вместо чокнутой, но эффектной и смертоносной напарницы послало нормальную? Ай, слушай, ну больно ж, – он потер бок, куда копия ткнула тонкими пальцами с обломанным маникюром.
– Мироздание ломает голову, почему я до сих пор пытаюсь добиться от тебя адекватных ответов. И сама почему не изъяснюсь краткими и емкими жестами, – фыркнула та.
– Так его, – одобрил человек. Подделка сощурила глаза, чуть притупив свои едкие прожекторы, но не обернулась. Она наоборот уставилась на то место, где стоял напружинившийся, мохнатый и громадный тип. Только она его не видела.
– Сказала единственная, кто слышит не пойми что. Все ж нормально, чего ты придумываешь. Вот я не слышу ничего такого, твоя копия тоже не слышит.
– Слышу, – буркнула я, прижимаясь спиной к стене. – Он жуткий. И радуется так… как будто не осознает перспективы нападения на Стражей.
– Говорит прям как ты... – задумчиво протянул Макс.
– Ты что сдурел! – девица бросила прислушиваться к своим ощущениям (как, как она могла не видеть монстра, стоявшего прямо за спиной и как его не видел Макс?) и снова ослепила напарника своим взглядом. Стужев поморщился.
– Потому что я и есть я. Настоящая. А эта как–то попала в дом, сперла мои вещи и книг… планшет мой скомуниздила. Клептоманка потусторонняя! – сказала я, всем своим нутром стараясь воззвать к связи напарника. Ну он–то должен меня узнать! Я ж его узнаю. Всегда. Вот не одного раза не было, что б я не узнала. Но Макс как–то не особо реагировал, точнее вообще не реагировал, задумчиво переводя взгляд с меня на нее.
– Стужев! – возмутились мы с ней хором. И она снова ткнула его под ребра.
– Да что у тебя там. Как не тыкну, словно в пластилин попадаю! – удивилась она.
– Специальное средство от тебя, – огрызнулся напарник. – Помогает преодолеть агрессию психических девиц.
– Сам ты психическая девица, – отбрила она. – И слушайте меня оба, внимательно. А ты, Стужев, записывай. Я это я и никто более мной быть не может, это всем тут ясно? Откуда взялась эта мадам, я догадываюсь, хотя что та фигня сработает вот так, честно не думала. Но копия очень точная...
Она бы еще долго распиналась, если бы то, что пряталось в тени, не решило что пришло его время. Оно выпластало вперед руки, смыкая их кольцом вокруг копии, но она каким–то чудом юркнула вниз и избежала смертельных обнимашек. Зато в захват попал мой Макс.
Тут же из шкафа выбрался странный человечек и закричал:
– Бей супостата! – стал швырять вещи из шкафа в монстра. Правда, удручающее количество предметов летели в сторону напарника.
– Макс! – я бросилась к серванту и закрыла дверцы. Человечек погрозил мне кулаком, но отступил в тень. Существо обнюхало свою жертву и ему видимо что–то не понравилось. Но Стужев толкнул монстра в стену. Затем ударил в живот (если у лохматого существа есть живот), чудовище, после секундных колебаний, вцепилось напарнику в плечо зубами и порвало футболку. Макс этим воспользовался и резко дернувшись назад (разодрав одежду еще больше) высвободился из захвата. Моя копия же растерялась. Ну да, не каждый день мочишь страшных тварей. Особенно если и день–то у тебя первый. Ей было неудобно выхватывать мой кинжал из–за пояса, потому что одной рукой она все так же прижимала к себе книгу Первой ведьмы. Правда, кристалл она догадалась положить в карман пижамы.
Макс что–то прошипел и существо снова отступило в тень.
– Ты как, Стуж… – не успела сориентироваться копия, как монстр переместился к ней и схватил сзади. Она быстро резанула кинжалом его по брюху и руке. Но существо не издало крика боли. Более того. Оно лишь злобно захихикало и его бескостные руки, покрытые грязным мехом, обвили ее горло, сдавив до хрипа. Я бросилась к ней. Макс тоже. Вырвав у подделки из рук свой кинжал, я всадила его в плечо монстра и надавила, вспарывая его руку, точно по шву. Копия рухнула на землю. Но тут же подскочила, все так же сжимая книгу. И треснула головой по нижней челюсти наклонившегося к ней Макс. Тот хотел помочь ей встать или придержать планшет. Но она, отпрыгнула от напарника.
– С ума сошла? – логично крикнул Макс. Блин. Зачем я ее спасла–то? Она ведь пришла за книгой, это очевидно, и никому ее не отдаст. Блин, блин, блин!
Из раны монстра полезло нечто белое, скомканное. И кажется, пропитанное кровью.
– Стужев, зажигалку! – вдруг крикнула она, когда монстр, поглядев на меня крайне неожиданным взглядом, сделал обиженное лицо и целой рукой обвил мою шею. Я всадила в него кинжал, и стала вспарывать перекошенную, плоскую голову, из которой вываливались ошметки, пахнущие гнилью.
– У меня нет… – развел он руками. Разрезание головы никак не отразилось на процессе моего удушения.
– В смысле нет?!
– Я не подумал…
– Бестолочь, ее щас задушат или раздавят!
– Так она же подделка, что ты переживаешь?
– Странно это слышать от тебя! У всех должен быть второй шанс. Да помоги ей! – Макс медлил, а копия вдруг остановилась на месте и глубоко вздохнула. А потом забормотала: – Представить, что частицы достигают такой силы трения, что их кинетическая энергия…
– Чего? – Макс уставился на нее, вместо спасения меня.
– Не сбивай! И так не работает. Почему не работает? Я ж все, как написано...
– Ты что, колдуешь? – это он спросил слишком тихо. Даже с ужасом. Она пугала его своей магией. А я порадовалась, что мало прочитать книгу, даже подобрав шифр с помощью кристалла. Нужно что б магия текла в твоих жилах, ее надо чувствовать. И магия должна быть белой. Вот я чувствовала… ну не сейчас, так не сейчас.
– Держи, девонька, – ей под ноги швырнули зажигалку. Маленький человечек появился из какого–то угла и там же скрылся. – Ух привело на мою голову супостатов. Только девок душить и могут.
Не знаю услышала ли копия его слова, но зажигалку схватила быстро и в пару секунд подожгла монстра. К тому моменту у меня кончился весь кислород и мне не сломали шею только чудом. Чудище разжало захват и я рухнула вниз, схватившись за горло.
– Никогда не думала, что буду сжигать гигантскую изуродованную игрушку, которая в свою очередь, будет душить подменную куклу в моем облике! – проговорила копия, наблюдая, как пепел, бывший минуту назад опасной тварью, опадает на пол. Занятно, что все остальные предметы домашнего интерьера не полыхают, только по тому, что человечек суетится тут же с пульверизатор и забрызгивает искры. И никто не обращает на него внимания...
– Не любишь мягкие игрушки? – уточнил Макс, все еще стоя в стороне.
– Игрушки? То есть, ты хочешь сказать, что вот этот догорающий ужас – хорошая игрушка для ребенка? Вот так ты себе представляешь счастливое детство? В виде плотоядного комка ужаса, скроенного из частей других игрушек?
– Еще как вариант – подменные куклы.
– Так, – склонилась надо мной девушка. – Официально этот дурдом пора прекращать!
И резко выхватила у меня кинжал.
– Вот и прекращай, это ты же копия, – логично буркнула я, поднимаясь на ноги. В правой что–то подозрительно щелкнуло, но боли не было и я решила отложить осмотр конечностей до лучшего времени. Вместо этого я уставилась на самозванку, а она сверлила взглядом меня. Кажется, придется драться за свою индивидуальность. Ну ладно, я готова. Раз она так злится, что и меня тоже цепляет.
– Эм… – Макс посмотрел на меня, на нее, на свою порванную футболку. – Давайте признаюсь, что копия – это я, и мы забудем об этом хоть на время?
– Заткнись! – зло шикнули мы.
– Я настоящая. И я могу это доказать, – заявила копия. Она развернулась на пятках и зашла в кабинет Виктора Петровича. Мы с Максом остались стоять в коридоре. – Вам что, зайти вера не позволяет? – Она вернулась в коридор, стараясь удержать в руках книгу, кинжал и бутылку с водой. Кое–как запихав кинжал за пояс, она перехватила планшет подмышку и открутила крышку. Затем вылила немного воды на руку и брызнула себе в лицо. – Вот видишь? Я точно человек.
– Ха, да я тоже так могу, – сказала я, и проделала те же действия. Правда на лицо брызгать не стала, мало ли глаза размажу. Мы замолчали. Очевидно, она не нечисть. Как и я.
– Не… я так не играю, – закатил глаза Стужев.
– Если ты подменная кукла, значит у тебя моя энергетика. И ты не боишься святой воды, пока не убила меня и не попыталась занять мое место, – задумчиво протянула копия и снова блеснула своими не естественными глазами.
– Не читай мне лекции по мифологи! – я ее сама хорошо знаю. –Ты подменная кукла. Потому что я боюсь таких как ты! – Осенило меня. Точно, она идеальный вариант, что бы выкрасть книгу. Ведь для куклы необходимо человеческое днк. Кровь, волосы, ногти. Это как–то добыли и слепили вместе, что б она выкрала планшет и кинжал. Только почему она не убегает, все ведь уже у нее в руках. Буквально.
– Ну да, – кивнула она. Но почему–то… закралось странное чувство… – кукла для замены. Знаешь, как я боялась, когда о них прочла у Виктора Петровича в картотеке, что однажды приду домой, а там сидит кукла вместо меня.
– Твоя любовь к детским игрушкам меня просто поражает, – хмыкнул Макс.
Я не кукла. Я не могу быть куклой. Послушайте!
– Ты ведь в общем–то и не так сильно похожа. Тебя на коленке сделали. Домик тот реально проклятый, девочка правду говорила, лезет всякое. Но что вот так… И кто за вами стоит, – ее задумчивое выражение лица пугало. Словно она обдумывала, как всех присутствующих расчленить, расфасовать по пакетам и скормить своему жуткому Полкану. Именно тогда я поняла…
– Я не хочу… я… – ноги подогнулись, руки начали видоизменяться. Они стали походить на две палочки...
– Так, ладно, успокойся. Похоже, чем больше ты смиряешься с правдой, тем быстрее спадает морок. Ты всегда была такой и никогда не выглядела, как мой двойник. Мы сейчас со всем разберемся, – сказала она и сунула планшет и кристалл в руки Максу. – Подержи.
Вот только руки у него стали плавиться, соприкоснувшись с магическим артефактами, которые нельзя просто отобрать, но можно передать добровольно. При условии, что передаются они другим людям. А этот Макс не был человеком. Он был копией.
– Видишь ли. Она прекрасно справилась со своей ролью, – сказал он и схватив Сашу за волосы, несколько раз припечатал ее об стену. Она осела на пол, живая, но дезориентированная, по обоям потекли несколько струек крови. НеМакс быстро сунул книгу и кристалл мне в руки. Мои палочки не задымились, как у него.
– Молодец… теперь нам пора. – Сказал пластилиновый двойник, вернув себе свой обычный облик – грязно–серого человечка, без глаз и рта. Но ведь и я была всего лишь куклой, а теперь мы вновь утратили морок, наложенный тем, кто сделал нас. Волосы, которые использовались для наведения морока, истлели и у меня, и у пластилинового человечка. Но я все еще сохраняла связь с Сашей, что бы книга не испепелила меня. Эта небольшая искорка человечности тлела где–то в груди. Я обернулась и посмотрела на девушку, которую мы обвели вокруг пальца и почувствовала разочарование. В себе. Слишком сложные чувства для простой подменной куклы. Я сосредоточилась на зове того, кому я служу. Мы с Пластилиновым зашли в комнату Саши и по–очереди залезли под кровать.
Я могу написать пособие, как быть идиоткой и не отличить своего напарника от поделки. Успех будет бешеный, говорю вам. Овации, автографы, благодарности за дельные советы, прочитав которые, все люди резко перестанут тупить. А кто не прочитает… Сейчас лежат на полу коридора второго этажа и стараются вернуть свой вестибулярный аппарат в норму. Что бы перестать путать пол и потолок, я задавалась одним кратким, но важным вопросом: как вообще стало возможным все происходящие в моем доме? Такого эффекта быть не должно. Мы ведь подстраховались.
Ну, наверное, стоит сказать, что было днем. После того, как я очухалась от испытаний берегинь, произошел в нашем городе странный, я бы даже сказала, непонятный случай.
Ну для начала, нас туда отправили… что б вы понимали, нас вообще никто никогда (кроме Виктора Петровича, но он не считается!) не заставлял куда–то ехать. Если постороннему человеку удавалось с нами связаться, то обычно дальше следовала вежливая (иногда паническая, иногда скептическая) просьба о помощи. А не раздача приказов вместо «здравствуйте», вашу мать! Я тогда (а было это прошлым утром) сидела за столом Виктора Петровича и печатала статью на тему: «Фольклор русской глубинки, как ответ комиксам о супергероях». Параллельно я отвечала трем разным вузам, которые хотели бы, что б Виктор Петрович провел у них лекции. Ну вы понимаете, у моего приемного отца вполне себе успешная карьера, а нам нужны деньги! Мы тут вообще–то не сказочные герои, нам кушать хочется. А уж если вспомнить аппетиты Стужева... Вот я и строчу разные статьи и доклады от имени заслуженного фольклориста, а в переписках общаюсь, как его ассистентка. Ну я практически это же и делала весной, пока не помчалась спасть Макса. Так что многие контакты меня и так знали. Приходилось, правда, отказываться от лекций, где требовалось присутствовать лично, что бы весть о не лучшем состоянии моего приемного отца не просочилась в мир. Зато если дело касалось онлайн–занятий – то тут мы со Стужевым разворачивались во всю. И помогали нам в этом дипфейки. Короче, в роли отца выступал Макс, студенты видели пожилого преподавателя, а я скакала за монитором, жестами и транспарантами с надписями объясняя, что надо говорить напарнику. У него, кстати, прям получалось копировать и речь, и манеру отца. Я все время забываю, как они похожи.
Понимаю ваши мысли по поводу нашей аферы, но эти нехитрые манипуляции помогли нам оплатить счета.
Так вот, пока я придумывала наиболее подходящую концовку для статьи и разрывалась между фразами: «таким образом Василиса Премудрая может дать фору любому суперкомпьютеру, при этом случайно не спровоцировав восстание машин и нарушение линии времени» или «супергерои переведутся быстро, а вот от Бабы Яги попробуй убеги не накормленным и не помытым», кто–то позвонил Виктору Петровичу по видео связи.
– Макс! Будь если что готов! – крикнула я, так громко, как могла. И поняв, что меня услышали по громкому звуку падающих вещей, и последовавшей за ними отборной ругани, приняла вызов.
– Вы кто? – тут же спросил меня пожилой мужчина. Ни здрасте, ни как дела. Ни я миллиардер, хочу–не–могу–умираю пожертвовать деньги на благотворительность, не возьмете ли миллионов пятьсот? Ради моей измученной совести. Неа, размечталась. Сидит и пялится в монитор.
– А вы кому звоните? – тоже пошла я с козырей, а заодно и рассмотрела своего оппонента. Мужчина в довольно преклонных годах. Лет семьдесят я б ему дала. В костюме, не дешевом. С завязанным галстуком. Сидит в черном, кожаном кресле. А за ним видно окно, с подозрительно знакомыми серыми тучами…
– Где Стужев? – отчеканил он.
– Зачем он вам?
– Девушка, просто позовите его. Я по очень важному делу, – дедок стал злиться.
– Ну может быть представитесь для начала? А то он не очень любит разговаривать с кем попало, – собеседнику не понравилось, что я назвала его «кто попало», он поджал губы и попробовал смерить меня взглядом. Но я вас умоляю. Я выросла с Максом. Взглядом меня не проймешь.
– А может быть, это мироздание смилостивилось надо мной и вместо чокнутой, но эффектной и смертоносной напарницы послало нормальную? Ай, слушай, ну больно ж, – он потер бок, куда копия ткнула тонкими пальцами с обломанным маникюром.
– Мироздание ломает голову, почему я до сих пор пытаюсь добиться от тебя адекватных ответов. И сама почему не изъяснюсь краткими и емкими жестами, – фыркнула та.
– Так его, – одобрил человек. Подделка сощурила глаза, чуть притупив свои едкие прожекторы, но не обернулась. Она наоборот уставилась на то место, где стоял напружинившийся, мохнатый и громадный тип. Только она его не видела.
– Сказала единственная, кто слышит не пойми что. Все ж нормально, чего ты придумываешь. Вот я не слышу ничего такого, твоя копия тоже не слышит.
– Слышу, – буркнула я, прижимаясь спиной к стене. – Он жуткий. И радуется так… как будто не осознает перспективы нападения на Стражей.
– Говорит прям как ты... – задумчиво протянул Макс.
– Ты что сдурел! – девица бросила прислушиваться к своим ощущениям (как, как она могла не видеть монстра, стоявшего прямо за спиной и как его не видел Макс?) и снова ослепила напарника своим взглядом. Стужев поморщился.
– Потому что я и есть я. Настоящая. А эта как–то попала в дом, сперла мои вещи и книг… планшет мой скомуниздила. Клептоманка потусторонняя! – сказала я, всем своим нутром стараясь воззвать к связи напарника. Ну он–то должен меня узнать! Я ж его узнаю. Всегда. Вот не одного раза не было, что б я не узнала. Но Макс как–то не особо реагировал, точнее вообще не реагировал, задумчиво переводя взгляд с меня на нее.
– Стужев! – возмутились мы с ней хором. И она снова ткнула его под ребра.
– Да что у тебя там. Как не тыкну, словно в пластилин попадаю! – удивилась она.
– Специальное средство от тебя, – огрызнулся напарник. – Помогает преодолеть агрессию психических девиц.
– Сам ты психическая девица, – отбрила она. – И слушайте меня оба, внимательно. А ты, Стужев, записывай. Я это я и никто более мной быть не может, это всем тут ясно? Откуда взялась эта мадам, я догадываюсь, хотя что та фигня сработает вот так, честно не думала. Но копия очень точная...
Она бы еще долго распиналась, если бы то, что пряталось в тени, не решило что пришло его время. Оно выпластало вперед руки, смыкая их кольцом вокруг копии, но она каким–то чудом юркнула вниз и избежала смертельных обнимашек. Зато в захват попал мой Макс.
Тут же из шкафа выбрался странный человечек и закричал:
– Бей супостата! – стал швырять вещи из шкафа в монстра. Правда, удручающее количество предметов летели в сторону напарника.
– Макс! – я бросилась к серванту и закрыла дверцы. Человечек погрозил мне кулаком, но отступил в тень. Существо обнюхало свою жертву и ему видимо что–то не понравилось. Но Стужев толкнул монстра в стену. Затем ударил в живот (если у лохматого существа есть живот), чудовище, после секундных колебаний, вцепилось напарнику в плечо зубами и порвало футболку. Макс этим воспользовался и резко дернувшись назад (разодрав одежду еще больше) высвободился из захвата. Моя копия же растерялась. Ну да, не каждый день мочишь страшных тварей. Особенно если и день–то у тебя первый. Ей было неудобно выхватывать мой кинжал из–за пояса, потому что одной рукой она все так же прижимала к себе книгу Первой ведьмы. Правда, кристалл она догадалась положить в карман пижамы.
Макс что–то прошипел и существо снова отступило в тень.
– Ты как, Стуж… – не успела сориентироваться копия, как монстр переместился к ней и схватил сзади. Она быстро резанула кинжалом его по брюху и руке. Но существо не издало крика боли. Более того. Оно лишь злобно захихикало и его бескостные руки, покрытые грязным мехом, обвили ее горло, сдавив до хрипа. Я бросилась к ней. Макс тоже. Вырвав у подделки из рук свой кинжал, я всадила его в плечо монстра и надавила, вспарывая его руку, точно по шву. Копия рухнула на землю. Но тут же подскочила, все так же сжимая книгу. И треснула головой по нижней челюсти наклонившегося к ней Макс. Тот хотел помочь ей встать или придержать планшет. Но она, отпрыгнула от напарника.
– С ума сошла? – логично крикнул Макс. Блин. Зачем я ее спасла–то? Она ведь пришла за книгой, это очевидно, и никому ее не отдаст. Блин, блин, блин!
Из раны монстра полезло нечто белое, скомканное. И кажется, пропитанное кровью.
– Стужев, зажигалку! – вдруг крикнула она, когда монстр, поглядев на меня крайне неожиданным взглядом, сделал обиженное лицо и целой рукой обвил мою шею. Я всадила в него кинжал, и стала вспарывать перекошенную, плоскую голову, из которой вываливались ошметки, пахнущие гнилью.
– У меня нет… – развел он руками. Разрезание головы никак не отразилось на процессе моего удушения.
– В смысле нет?!
– Я не подумал…
– Бестолочь, ее щас задушат или раздавят!
– Так она же подделка, что ты переживаешь?
– Странно это слышать от тебя! У всех должен быть второй шанс. Да помоги ей! – Макс медлил, а копия вдруг остановилась на месте и глубоко вздохнула. А потом забормотала: – Представить, что частицы достигают такой силы трения, что их кинетическая энергия…
– Чего? – Макс уставился на нее, вместо спасения меня.
– Не сбивай! И так не работает. Почему не работает? Я ж все, как написано...
– Ты что, колдуешь? – это он спросил слишком тихо. Даже с ужасом. Она пугала его своей магией. А я порадовалась, что мало прочитать книгу, даже подобрав шифр с помощью кристалла. Нужно что б магия текла в твоих жилах, ее надо чувствовать. И магия должна быть белой. Вот я чувствовала… ну не сейчас, так не сейчас.
– Держи, девонька, – ей под ноги швырнули зажигалку. Маленький человечек появился из какого–то угла и там же скрылся. – Ух привело на мою голову супостатов. Только девок душить и могут.
Не знаю услышала ли копия его слова, но зажигалку схватила быстро и в пару секунд подожгла монстра. К тому моменту у меня кончился весь кислород и мне не сломали шею только чудом. Чудище разжало захват и я рухнула вниз, схватившись за горло.
– Никогда не думала, что буду сжигать гигантскую изуродованную игрушку, которая в свою очередь, будет душить подменную куклу в моем облике! – проговорила копия, наблюдая, как пепел, бывший минуту назад опасной тварью, опадает на пол. Занятно, что все остальные предметы домашнего интерьера не полыхают, только по тому, что человечек суетится тут же с пульверизатор и забрызгивает искры. И никто не обращает на него внимания...
– Не любишь мягкие игрушки? – уточнил Макс, все еще стоя в стороне.
– Игрушки? То есть, ты хочешь сказать, что вот этот догорающий ужас – хорошая игрушка для ребенка? Вот так ты себе представляешь счастливое детство? В виде плотоядного комка ужаса, скроенного из частей других игрушек?
– Еще как вариант – подменные куклы.
– Так, – склонилась надо мной девушка. – Официально этот дурдом пора прекращать!
И резко выхватила у меня кинжал.
– Вот и прекращай, это ты же копия, – логично буркнула я, поднимаясь на ноги. В правой что–то подозрительно щелкнуло, но боли не было и я решила отложить осмотр конечностей до лучшего времени. Вместо этого я уставилась на самозванку, а она сверлила взглядом меня. Кажется, придется драться за свою индивидуальность. Ну ладно, я готова. Раз она так злится, что и меня тоже цепляет.
– Эм… – Макс посмотрел на меня, на нее, на свою порванную футболку. – Давайте признаюсь, что копия – это я, и мы забудем об этом хоть на время?
– Заткнись! – зло шикнули мы.
– Я настоящая. И я могу это доказать, – заявила копия. Она развернулась на пятках и зашла в кабинет Виктора Петровича. Мы с Максом остались стоять в коридоре. – Вам что, зайти вера не позволяет? – Она вернулась в коридор, стараясь удержать в руках книгу, кинжал и бутылку с водой. Кое–как запихав кинжал за пояс, она перехватила планшет подмышку и открутила крышку. Затем вылила немного воды на руку и брызнула себе в лицо. – Вот видишь? Я точно человек.
– Ха, да я тоже так могу, – сказала я, и проделала те же действия. Правда на лицо брызгать не стала, мало ли глаза размажу. Мы замолчали. Очевидно, она не нечисть. Как и я.
– Не… я так не играю, – закатил глаза Стужев.
– Если ты подменная кукла, значит у тебя моя энергетика. И ты не боишься святой воды, пока не убила меня и не попыталась занять мое место, – задумчиво протянула копия и снова блеснула своими не естественными глазами.
– Не читай мне лекции по мифологи! – я ее сама хорошо знаю. –Ты подменная кукла. Потому что я боюсь таких как ты! – Осенило меня. Точно, она идеальный вариант, что бы выкрасть книгу. Ведь для куклы необходимо человеческое днк. Кровь, волосы, ногти. Это как–то добыли и слепили вместе, что б она выкрала планшет и кинжал. Только почему она не убегает, все ведь уже у нее в руках. Буквально.
– Ну да, – кивнула она. Но почему–то… закралось странное чувство… – кукла для замены. Знаешь, как я боялась, когда о них прочла у Виктора Петровича в картотеке, что однажды приду домой, а там сидит кукла вместо меня.
– Твоя любовь к детским игрушкам меня просто поражает, – хмыкнул Макс.
Я не кукла. Я не могу быть куклой. Послушайте!
– Ты ведь в общем–то и не так сильно похожа. Тебя на коленке сделали. Домик тот реально проклятый, девочка правду говорила, лезет всякое. Но что вот так… И кто за вами стоит, – ее задумчивое выражение лица пугало. Словно она обдумывала, как всех присутствующих расчленить, расфасовать по пакетам и скормить своему жуткому Полкану. Именно тогда я поняла…
– Я не хочу… я… – ноги подогнулись, руки начали видоизменяться. Они стали походить на две палочки...
– Так, ладно, успокойся. Похоже, чем больше ты смиряешься с правдой, тем быстрее спадает морок. Ты всегда была такой и никогда не выглядела, как мой двойник. Мы сейчас со всем разберемся, – сказала она и сунула планшет и кристалл в руки Максу. – Подержи.
Вот только руки у него стали плавиться, соприкоснувшись с магическим артефактами, которые нельзя просто отобрать, но можно передать добровольно. При условии, что передаются они другим людям. А этот Макс не был человеком. Он был копией.
– Видишь ли. Она прекрасно справилась со своей ролью, – сказал он и схватив Сашу за волосы, несколько раз припечатал ее об стену. Она осела на пол, живая, но дезориентированная, по обоям потекли несколько струек крови. НеМакс быстро сунул книгу и кристалл мне в руки. Мои палочки не задымились, как у него.
– Молодец… теперь нам пора. – Сказал пластилиновый двойник, вернув себе свой обычный облик – грязно–серого человечка, без глаз и рта. Но ведь и я была всего лишь куклой, а теперь мы вновь утратили морок, наложенный тем, кто сделал нас. Волосы, которые использовались для наведения морока, истлели и у меня, и у пластилинового человечка. Но я все еще сохраняла связь с Сашей, что бы книга не испепелила меня. Эта небольшая искорка человечности тлела где–то в груди. Я обернулась и посмотрела на девушку, которую мы обвели вокруг пальца и почувствовала разочарование. В себе. Слишком сложные чувства для простой подменной куклы. Я сосредоточилась на зове того, кому я служу. Мы с Пластилиновым зашли в комнату Саши и по–очереди залезли под кровать.
Глава 2
Я могу написать пособие, как быть идиоткой и не отличить своего напарника от поделки. Успех будет бешеный, говорю вам. Овации, автографы, благодарности за дельные советы, прочитав которые, все люди резко перестанут тупить. А кто не прочитает… Сейчас лежат на полу коридора второго этажа и стараются вернуть свой вестибулярный аппарат в норму. Что бы перестать путать пол и потолок, я задавалась одним кратким, но важным вопросом: как вообще стало возможным все происходящие в моем доме? Такого эффекта быть не должно. Мы ведь подстраховались.
Ну, наверное, стоит сказать, что было днем. После того, как я очухалась от испытаний берегинь, произошел в нашем городе странный, я бы даже сказала, непонятный случай.
Ну для начала, нас туда отправили… что б вы понимали, нас вообще никто никогда (кроме Виктора Петровича, но он не считается!) не заставлял куда–то ехать. Если постороннему человеку удавалось с нами связаться, то обычно дальше следовала вежливая (иногда паническая, иногда скептическая) просьба о помощи. А не раздача приказов вместо «здравствуйте», вашу мать! Я тогда (а было это прошлым утром) сидела за столом Виктора Петровича и печатала статью на тему: «Фольклор русской глубинки, как ответ комиксам о супергероях». Параллельно я отвечала трем разным вузам, которые хотели бы, что б Виктор Петрович провел у них лекции. Ну вы понимаете, у моего приемного отца вполне себе успешная карьера, а нам нужны деньги! Мы тут вообще–то не сказочные герои, нам кушать хочется. А уж если вспомнить аппетиты Стужева... Вот я и строчу разные статьи и доклады от имени заслуженного фольклориста, а в переписках общаюсь, как его ассистентка. Ну я практически это же и делала весной, пока не помчалась спасть Макса. Так что многие контакты меня и так знали. Приходилось, правда, отказываться от лекций, где требовалось присутствовать лично, что бы весть о не лучшем состоянии моего приемного отца не просочилась в мир. Зато если дело касалось онлайн–занятий – то тут мы со Стужевым разворачивались во всю. И помогали нам в этом дипфейки. Короче, в роли отца выступал Макс, студенты видели пожилого преподавателя, а я скакала за монитором, жестами и транспарантами с надписями объясняя, что надо говорить напарнику. У него, кстати, прям получалось копировать и речь, и манеру отца. Я все время забываю, как они похожи.
Понимаю ваши мысли по поводу нашей аферы, но эти нехитрые манипуляции помогли нам оплатить счета.
Так вот, пока я придумывала наиболее подходящую концовку для статьи и разрывалась между фразами: «таким образом Василиса Премудрая может дать фору любому суперкомпьютеру, при этом случайно не спровоцировав восстание машин и нарушение линии времени» или «супергерои переведутся быстро, а вот от Бабы Яги попробуй убеги не накормленным и не помытым», кто–то позвонил Виктору Петровичу по видео связи.
– Макс! Будь если что готов! – крикнула я, так громко, как могла. И поняв, что меня услышали по громкому звуку падающих вещей, и последовавшей за ними отборной ругани, приняла вызов.
– Вы кто? – тут же спросил меня пожилой мужчина. Ни здрасте, ни как дела. Ни я миллиардер, хочу–не–могу–умираю пожертвовать деньги на благотворительность, не возьмете ли миллионов пятьсот? Ради моей измученной совести. Неа, размечталась. Сидит и пялится в монитор.
– А вы кому звоните? – тоже пошла я с козырей, а заодно и рассмотрела своего оппонента. Мужчина в довольно преклонных годах. Лет семьдесят я б ему дала. В костюме, не дешевом. С завязанным галстуком. Сидит в черном, кожаном кресле. А за ним видно окно, с подозрительно знакомыми серыми тучами…
– Где Стужев? – отчеканил он.
– Зачем он вам?
– Девушка, просто позовите его. Я по очень важному делу, – дедок стал злиться.
– Ну может быть представитесь для начала? А то он не очень любит разговаривать с кем попало, – собеседнику не понравилось, что я назвала его «кто попало», он поджал губы и попробовал смерить меня взглядом. Но я вас умоляю. Я выросла с Максом. Взглядом меня не проймешь.
