– Вместе разберемся, – повторила я, еще раз легко его поцеловав. – А сейчас по расписанию апокалипсис.
– Умеешь ты динамить, – заявил Стужев и я треснула его в плечо. Слегка. Он даже не поморщился. – Но после, ты должна мне свидание.
Я бы могла поспорить кто, кому, что должен, но не буду. Надев на себя оставленную тут верхнюю одежду (кому нужны драные шмотки), мы залезли в избушку. К сожалению, там целоваться было не возможно, потому что возвращение было сопряженно с теми же неудобствами, какие мы пережили когда попали в сказку. Ох, не спрашивайте, все было точно так же. Моя голова!
Когда мир начал вести себя, как нормальное пространство с верхом и низом, мы доползли до двери и вышли на улицу. Но попали мы не домой, а на жуткое пепелище.
– Где мы? – прошептала я, отказываясь верить глазам. В чаде тлеющего дыма догорали остатки нашего дома.
В книге Первой ведьмы была всего одна единственная запись, которая меня пугала. Даже не так, она меня озадачивала и вводила в ступор. Я несколько месяцев пыталась учиться магии по ее инструкциям и должна заметить имела некий (сильно относительный) успех. Но в приписках к заклинаниям, обрядам и рецептам зелий шли отступления, которые содержали довольно личные вещи. Обрывочные фразы о детстве, намеки на совершенные ошибки, недосказанности… Каждый раз мне кажется, что ведьма (я ведь даже имени ее не знаю) обращается в этих строчках ко мне. Возможно, это было сделано специально? Что бы запутать. Но тогда зачем в самое начало ставить такую пугающую запись?
«Прости меня, мне очень жаль...», – я уже показывала вам начало, давно, по осени, когда еще не прошла испытание берегинь. Тогда я не смогла осилить написанное, из–за страха. Но кажется, пришло время дочитать эти слова:
«Это первое и поселение, что я могу тебе сказать. Я знаю, что виновата. Что была глупой и самонадеянной. И наивной. Я верила тем, кто улыбался мне в глаза, но стоило отвернуться и они плели свои козни, желая оторвать от меня кусок. Все они что–то от меня хотели: мои знания, мою силу, мое подчинение и покорность. Они хотели меня, в полное и безраздельное пользование.
Но меня они не получат. Они больше вообще ничего не получат! Мне жаль, что ты видишь это. Не знаю, во что превратятся мои знания через века, вижу лишь, что люди смогут создать нечто новое без помощи магии. Этот предмет задумывался, как проводник, ниточка, что соединит прошлое и будущее. И мне правда жаль, что я несу в будущее лишь печаль.
Но дело не в прошлом, а в тебе. Раз эти слова открыты для тебя, то мой выбор породит многие и многие волны последствий, отразится в веках. Каждое новое тысячелетние наш мир вынужден сражаться с тьмой. Ты удивишься, сколь многие мечтают ее впустить. Но им нужно приложить огромное количество сил. Нужны артефакты, несущие в себе силу хаоса, нужны колдуны, которые смогут ее использовать. Ворота не просто открыть, в обычное время почти невозможно. Наш мир все же живой, он сопротивляется. Он латает дыры и истончения в пространстве. Очень сильные твари могут выгрызть маленький проход для себя, но не для полчищ себе подобных. А на рубеже тысячелетия становится возможно многое. У нечисти есть свои привычки, они особенно любят убивать колдунов. Предпочитают нас обычным смертным из–за магии в нашей крови. Тьма стремится уничтожить свет, подчинить хаос и сожрать, как можно больше магии.
Я одна из сильнейших ведьм в истории мира, и завтра наступит рубеж тысячелетия. И моя казнь. Они дали мне выбор, за то, что я предала устои. Сбежала в поселения смертных и завела семью вопреки их желанию. Но мне уже плевать. Завтра, прямо на месте моей гибели, я совершу ужасное преступление. Мне не нужны артефакты хаоса, что бы открыть путь тьме. Не знаю, кем я стану после этого. Останусь ли в живых. Может и нет. Может так будет правильней, я только надеюсь, что там, в том месте, которое ожидает нас после… я встречусь со своим мужем и детьми. Хоть я еще лелею надежду, что кто–то из них жив...
Но, как я уже сказала, речь не обо мне, а о тебе. Ты должна будешь все закончить. Открыв врата, я дам тьме преимущество. Чем больше тварей пройдет по мосту, тем легче ей будет проникать к нам. Не знаю, когда врата смогут закрыть. Но в следующий раз тьма станет сильнее. Что для нее тысячелетия – миг. Но если врата откроются вновь и силы света не смогут закрыть их до того, как она успеет перебросить сюда критическую массу своего войска… Наш мир погибнет.
Я никогда не хотела этого. Я хотела… мы ведем свой род от древних магов. Они первыми научились превращаться в быстрых и красивых волков. Но я опозорила свою семью, свой род, влюбившись в колдуна из чужого нам племени… Их даже племенем называть запрещено. Они ушли из нашей общины, отказавшись соблюдать правила. Отказались подчиняться. Собрали таких же непокорных из других общин, стали якшаться с обычными людьми, и создали свое поселение. Сами научились изобретать магию, совершенствовать ее и не слушать гневные окрики от наших старейшин.
Я ушла к ним. И теперь за это плачу. А мои прежние… собратья заплатят. Они сами виноваты!
Этот мерзкий колдунишка, жалкий и чрезмерно гордый, с глазами, словно сожженные угли, который не может налюбоваться на себя глядя в воду. Он так радовался этим новомодным зеркалам. Он никогда меня не получит. Я предвижу многое, пусть и не все. Но знай, тебя он тоже не получит. Если ты именно та, кого я разглядела в своих видениях на праздник нового солнца. Он ничего не получит!
Я верю в тебя. И прошу, никогда не используй тьму. Не совершай моих ошибок. Тьма искушает, показывает легкие пути и я оказалась слабее, чем думала. Меня слишком быстро сломали. Но ты выстоишь.
Завтра день моей казни и весь мир заплатит за уничтожение моей любви. Начнется охота на колдунов. И я не закрою проход, пока всех их не постигнет страшная кара.
Прощай, моя правнучка. Моя копия, моя противоположность. Я верю, ты сможешь помочь невинным людям и остаться сама собой. Сегодня, в эту ясную ночь, я призову всю белую магию, что еще не выпили из мира эти мерзкие колдуны и отправлю ее тебе, сквозь время. Надеюсь, она тебе поможет».
Знаете, хорошо, что Стужев заставил нас полистать книгу, когда первый шок прошел. А то попасть на пепелище, которое раньше было нашим домом.... Макс рассуждал так: после того, что мы видели, нам уже просто нечему ни удивляться, ни пугаться.
Потому что тут был полный…. ААА!
Наш дом! Наш прекрасный, удобный, любимый дом превратился в обугленные руины! Даже избушка Бабы Яги увидев столбы едкого, черно–красного дыма и тлеющих остатков крыши, удивлено бухнулась на землю, прямо своим голым погребом в сугроб (можно ли про тыл избушки говорить гуска?).
– Ну не может быть! – тихо произнес Макс, смотря на все это… безобразие. Странно что он не орал матом. Я б вот прям сейчас бы хотела, но не смогла. Голос не слушался.
Мой дом. Наш, блин, дом! Наши вещи… Наши друзья…
Мы с Максом одновременно бросились к развалинам. Такое чувство, что в доме рванул газ. Но у нас было исправное оборудование. Я вам точно говорю. Недавно ж проверяли! Нормально все было!
– Стефа! Лина! Васька! Рина! Альберт! – звали мы, бегая по пепелищу. Так, так… вода живая и мертвая у мне еще осталась. Отлично, отлично… Надо только найти тела, и все будет хорошо! Все будет хорошо! Все ж будет хорошо, да!?
– Макс!
– Не паникуй. Может их и дома не было! – это его самая не убедительная реплика в истории.
– Альберт точно был! – я схватилась за обугленный кусок чего–то. Можд стена, может крыша, не знаю! И дернула на себя. Подняла столб пепла, но никого из наших друзей не обнаружила.
– Ну не такая уж большая потеря... Да шучу я, не смотри так. Он маг. Живучий, как таракан. С ним точно все нормально. О, гляди! – и Макс развалил небольшую кучу из кирпича (не знала, что кирпич может гореть, хотя вообще-то не может, их же при изготовлении обжигают, стойте, значит это не обычный пожар был?) и нескольких досок. Тут же мелькнул защитный купол.
– Ринка! – бросились мы к ней, когда она сняла чары.
– Вы меня добить решили? – прохрипела она, когда я чуть сильнее сжала объятия, чем следовало. Раздался басовитый вой и из еще одного завала вылез кот Баюн. Он расправил лапы, выгнул спину и возле него обнаружилась невредимая Стефа. Кот линял. И даже пожар не смог уничтожить выпавшие тонны шерсти, хотя казалось бы.
– Огнеупорный, оказывается, кот, – проворчала Стефа, отплевываясь и чихая. – Вы с ума сошли! Я ж так задохнусь! Сашка, не души меня, я почти жива. Почти – именно из-за твоих обнимашек.
– Так. Двое живы... хорошо. Остальные где? Что случилось? – на перебой выкрикивали мы вопросы.
– Не знаю. Еду готовила. Кота вот утром привезла, он грустил без меня, – объяснила Стефа. Тут с неба соскочил Васька верхом на Коньке–Горбунок.
– Опа. На… – потерял все известные слова друг, осматривая наши руины.
– Ты где был, мы думали ты тут!
– И от радости меня решили задушить?
– Не переживай, у нее, видимо, сила от счастья прорезалась, – прокашлялась Рина.
– Не надо мне рассказывать, что у меня прорезалось! Что тут происходит? Лина где?
– Дома была, – сказала Рина. – Курица ее эта, яйцо снесла золотое, как вы в избушку залезли. Она с ним и носилась, спрятать хотела.
Из темного угла вышла моя куколка–оберег. Она была цела и тащила за собой книгу Первой ведьмы (а еще документы, деньги и карточки). А на ее шее висела подкова – талисман Альберта. Молодец, сохранила доверенные вещи. Мы еще поискали выживших в завалах, но никого больше не обнаружили. Рина и Стефа замерзли и мы отослали их в избушку на курьих ножках, там внутри было тепло. Макс и меня усадил на передвижной жилплощади, заставив читать вслух послание ведьмы. Вообще он хотел, что б я нашла заклинание, что бы наш дом восстановился в прежнем виде. Но планшет упорно открывал одну единственную страницу. Ту, самую первую. Со странным посланием. Мы все немного помолчали, обдумывая прочитанные мной слова.
– Вы сами–то где были? – спросила Стефа, через пару минут тишины. – Яга клялась, что вы к вечеру вернетесь, а вы там полтора дня были. Мы уж думали, все. Она, кстати, улетела смотреть за обстановкой в городе. Сегодня ж ваш апокалипсис. Богатыри и птицы ваши тоже куда–то ушли. Сказали, будут на месте в нужный час.
– В смысле сегодня апокалипсис? – не поняла я.
– Сегодня Старый Новый Год, через сорок минут будет, – пояснил Васька. – Я специально с дежурства отпросился.
– Сорок минут!?
– Это магия, дом взорвали магией, – вдруг всполошилась Рина.– Я вспомнила! Яга велела вас ждать, мол вы должны вернуться с минуты на минуту, сама улетела вместе с Сирином и Алконостом. Было тихо… а потом… Стефа предложила перекусить, кот храпел... Лина в окно пялилась, ни на что не обращала внимания...
– Потом взрыв, – кивнула Стефа. – И ничего… Альберт все у Лины яйцо выпрашивал подержать… Она его отдала и снова в окно уставились.
– Может это все Альберт? – хмуро спросил Стужев. – Решил выслужиться перед ковеном, что б они от него отстали. Или простили. Взял яйцо, взорвал дом и сбежал.
– Без талисмана? – удивилась я.
– Ну может что придумает, – пожал плечами Макс.
– По этому и пожарных нет. Нам дом магией спалили и заклинание сокрытия накинули… – покивала я. Могло, могло так быть.
– Я же и говорю, – обиделась Рина. – Я перед взрывом почувствовала как магия вскипела. А потом «бам»! Я чудом защитные чары выставить успела.
– Так, войны, чего расселись, меч достали? – к нам на своей ступе спикировала Баба Яга. – У врагов все к апокалипсису готово, они начали уже, а вы тут слезы по жилплощади льете. Вперед, на смертный бой! Держи, кстати. – Протянула мне Яга новенькую швабру. – Пол дня выбирала с нужными характеристиками.
– Мы не знаем, где они, – покачала головой Стефа.
– Знаем, им уже смысла прятаться нет. Я их с высоты видела. Они третий мост выбрали, туда и наши силы уже подтягиваются. И вам пора. Быстрей, быстрей, весь конец света прозеваете! По коням! – подбодрила нас Яга.
– Ну по коням, так по коням, – сказала Макс, доставая Меч–кладенец из избушки. – Только коней у нас нет.
Он не успел произнести фразу до конца, когда земля затряслась, небо прорезала молния, а перед нами вырос Индриг–зверь, во всем своем неукротимом великолепии.
Он повернулся боком к Стужеву, приглашая того сесть верхом.
Третий мост, соединявший два берега реки Обь опустел. Те редкие машины, что пытались свернуть на этот путь либо глохли на месте, либо неведомой силой отбрасывались назад. Даже самые махровые атеисты понимали – нужно перестроить маршрут. Люди никогда не узнают, что же случилось эту в ночь на Старый Новый Год. На назначенный темными магами час апокалипсиса.
Но знаю я.
Знают те, кто выжил. И те, кто победил.
Маги стояли ровно по середине проезжей части моста. Их было много. Достаточно много. Порядка пятидесяти человек, все в темных мантиях. Но нас было больше. Колдуны толпились вокруг золотого яйца, взявшись за руки и напевали неизвестный мне мотив с непонятными словами. От них исходили холодные эманации тьмы.
А мы прибыли слишком поздно. Мы это знали. Точнее, знала я. Знала, что прореха будет открыта, а Калинов мост перекинется на наш берег. Знала, что единственный шанс предотвратить апокалипсис – отправить все, что хлынет в наш мир обратно во тьму. И закрыть прореху. Но все равно собиралась попытаться не допустить открытие портала. Вдруг есть один малюсенький шанс этого избежать? Я не могла его проигнорировать!
Мы неслись на всех парах к мосту, к месту, где столпились темные маги ковена. Хорошо хоть не на своих двоих бежали. Макс лихо управлял Индриг–зверем, по левую руку от напарника скакал Васька на Коньке–Горбунке. А я на новенькой швабре притулилась с права. Чуть позади бежала избушка на курьих ножках, в ней ехали Стефа, Рина и Баба Яга. Ни одна из них не согласилась остаться в безопасном месте. Всем интересно посмотреть, как выглядит конец света. Я плохо влияю на людей. У подъема на мост уже собралось наше войско. Богатырши, завидев нас, как по команде, затолкали в снег каждая по семечку и в те места телепортировались богатыри. Я узнала Илью Муромца, еще живого. Он скомандовал богатырям и они встали плечом к плечу, обнажив мечи. Над ними летали Сирин и Алконост.
– Что вы стоите! – крикнул Макс. – Можно же их быстренько одолеть и не пускать сюда тьму!
– Мы вступим в бой, только когда тьма хлынет чрез врата! – ответил ему ближайший богатырь.
– Таковы правила, – подтвердили Сирин и Алконост. Значит, и они тоже пока отдыхают, здорово.
– Блин. Ладно, сами разберемся! – выругался Макс, обнажая свой меч. – Что это еще за...
На нас обрушились потоки тьмы. Пока еще тонкие и слабые, но они набирали силу, вспарывая ткань пространства. Мы втроем заскочили на мост, но небольшая группа колдунов бросилась на нас.
– Тьма будет вечной. Да погаснет свет! – выли они жуткими голосами. С их лиц чулком сползала кожа, руки до костей разъедала тьма. Но они упорно призывали ее, помогая отворить врата.
Макс рассек мечом сразу несколько жутких сгустков темных чар, те не задев нас, истлели от одного прикосновения кладнеца.
– Умеешь ты динамить, – заявил Стужев и я треснула его в плечо. Слегка. Он даже не поморщился. – Но после, ты должна мне свидание.
Я бы могла поспорить кто, кому, что должен, но не буду. Надев на себя оставленную тут верхнюю одежду (кому нужны драные шмотки), мы залезли в избушку. К сожалению, там целоваться было не возможно, потому что возвращение было сопряженно с теми же неудобствами, какие мы пережили когда попали в сказку. Ох, не спрашивайте, все было точно так же. Моя голова!
Когда мир начал вести себя, как нормальное пространство с верхом и низом, мы доползли до двери и вышли на улицу. Но попали мы не домой, а на жуткое пепелище.
– Где мы? – прошептала я, отказываясь верить глазам. В чаде тлеющего дыма догорали остатки нашего дома.
Прода от 27.12.2025, 17:10
Часть пятнадцатая. Это не конец
Глава 1
В книге Первой ведьмы была всего одна единственная запись, которая меня пугала. Даже не так, она меня озадачивала и вводила в ступор. Я несколько месяцев пыталась учиться магии по ее инструкциям и должна заметить имела некий (сильно относительный) успех. Но в приписках к заклинаниям, обрядам и рецептам зелий шли отступления, которые содержали довольно личные вещи. Обрывочные фразы о детстве, намеки на совершенные ошибки, недосказанности… Каждый раз мне кажется, что ведьма (я ведь даже имени ее не знаю) обращается в этих строчках ко мне. Возможно, это было сделано специально? Что бы запутать. Но тогда зачем в самое начало ставить такую пугающую запись?
«Прости меня, мне очень жаль...», – я уже показывала вам начало, давно, по осени, когда еще не прошла испытание берегинь. Тогда я не смогла осилить написанное, из–за страха. Но кажется, пришло время дочитать эти слова:
«Это первое и поселение, что я могу тебе сказать. Я знаю, что виновата. Что была глупой и самонадеянной. И наивной. Я верила тем, кто улыбался мне в глаза, но стоило отвернуться и они плели свои козни, желая оторвать от меня кусок. Все они что–то от меня хотели: мои знания, мою силу, мое подчинение и покорность. Они хотели меня, в полное и безраздельное пользование.
Но меня они не получат. Они больше вообще ничего не получат! Мне жаль, что ты видишь это. Не знаю, во что превратятся мои знания через века, вижу лишь, что люди смогут создать нечто новое без помощи магии. Этот предмет задумывался, как проводник, ниточка, что соединит прошлое и будущее. И мне правда жаль, что я несу в будущее лишь печаль.
Но дело не в прошлом, а в тебе. Раз эти слова открыты для тебя, то мой выбор породит многие и многие волны последствий, отразится в веках. Каждое новое тысячелетние наш мир вынужден сражаться с тьмой. Ты удивишься, сколь многие мечтают ее впустить. Но им нужно приложить огромное количество сил. Нужны артефакты, несущие в себе силу хаоса, нужны колдуны, которые смогут ее использовать. Ворота не просто открыть, в обычное время почти невозможно. Наш мир все же живой, он сопротивляется. Он латает дыры и истончения в пространстве. Очень сильные твари могут выгрызть маленький проход для себя, но не для полчищ себе подобных. А на рубеже тысячелетия становится возможно многое. У нечисти есть свои привычки, они особенно любят убивать колдунов. Предпочитают нас обычным смертным из–за магии в нашей крови. Тьма стремится уничтожить свет, подчинить хаос и сожрать, как можно больше магии.
Я одна из сильнейших ведьм в истории мира, и завтра наступит рубеж тысячелетия. И моя казнь. Они дали мне выбор, за то, что я предала устои. Сбежала в поселения смертных и завела семью вопреки их желанию. Но мне уже плевать. Завтра, прямо на месте моей гибели, я совершу ужасное преступление. Мне не нужны артефакты хаоса, что бы открыть путь тьме. Не знаю, кем я стану после этого. Останусь ли в живых. Может и нет. Может так будет правильней, я только надеюсь, что там, в том месте, которое ожидает нас после… я встречусь со своим мужем и детьми. Хоть я еще лелею надежду, что кто–то из них жив...
Но, как я уже сказала, речь не обо мне, а о тебе. Ты должна будешь все закончить. Открыв врата, я дам тьме преимущество. Чем больше тварей пройдет по мосту, тем легче ей будет проникать к нам. Не знаю, когда врата смогут закрыть. Но в следующий раз тьма станет сильнее. Что для нее тысячелетия – миг. Но если врата откроются вновь и силы света не смогут закрыть их до того, как она успеет перебросить сюда критическую массу своего войска… Наш мир погибнет.
Я никогда не хотела этого. Я хотела… мы ведем свой род от древних магов. Они первыми научились превращаться в быстрых и красивых волков. Но я опозорила свою семью, свой род, влюбившись в колдуна из чужого нам племени… Их даже племенем называть запрещено. Они ушли из нашей общины, отказавшись соблюдать правила. Отказались подчиняться. Собрали таких же непокорных из других общин, стали якшаться с обычными людьми, и создали свое поселение. Сами научились изобретать магию, совершенствовать ее и не слушать гневные окрики от наших старейшин.
Я ушла к ним. И теперь за это плачу. А мои прежние… собратья заплатят. Они сами виноваты!
Этот мерзкий колдунишка, жалкий и чрезмерно гордый, с глазами, словно сожженные угли, который не может налюбоваться на себя глядя в воду. Он так радовался этим новомодным зеркалам. Он никогда меня не получит. Я предвижу многое, пусть и не все. Но знай, тебя он тоже не получит. Если ты именно та, кого я разглядела в своих видениях на праздник нового солнца. Он ничего не получит!
Я верю в тебя. И прошу, никогда не используй тьму. Не совершай моих ошибок. Тьма искушает, показывает легкие пути и я оказалась слабее, чем думала. Меня слишком быстро сломали. Но ты выстоишь.
Завтра день моей казни и весь мир заплатит за уничтожение моей любви. Начнется охота на колдунов. И я не закрою проход, пока всех их не постигнет страшная кара.
Прощай, моя правнучка. Моя копия, моя противоположность. Я верю, ты сможешь помочь невинным людям и остаться сама собой. Сегодня, в эту ясную ночь, я призову всю белую магию, что еще не выпили из мира эти мерзкие колдуны и отправлю ее тебе, сквозь время. Надеюсь, она тебе поможет».
Знаете, хорошо, что Стужев заставил нас полистать книгу, когда первый шок прошел. А то попасть на пепелище, которое раньше было нашим домом.... Макс рассуждал так: после того, что мы видели, нам уже просто нечему ни удивляться, ни пугаться.
Потому что тут был полный…. ААА!
Наш дом! Наш прекрасный, удобный, любимый дом превратился в обугленные руины! Даже избушка Бабы Яги увидев столбы едкого, черно–красного дыма и тлеющих остатков крыши, удивлено бухнулась на землю, прямо своим голым погребом в сугроб (можно ли про тыл избушки говорить гуска?).
– Ну не может быть! – тихо произнес Макс, смотря на все это… безобразие. Странно что он не орал матом. Я б вот прям сейчас бы хотела, но не смогла. Голос не слушался.
Мой дом. Наш, блин, дом! Наши вещи… Наши друзья…
Мы с Максом одновременно бросились к развалинам. Такое чувство, что в доме рванул газ. Но у нас было исправное оборудование. Я вам точно говорю. Недавно ж проверяли! Нормально все было!
– Стефа! Лина! Васька! Рина! Альберт! – звали мы, бегая по пепелищу. Так, так… вода живая и мертвая у мне еще осталась. Отлично, отлично… Надо только найти тела, и все будет хорошо! Все будет хорошо! Все ж будет хорошо, да!?
– Макс!
– Не паникуй. Может их и дома не было! – это его самая не убедительная реплика в истории.
– Альберт точно был! – я схватилась за обугленный кусок чего–то. Можд стена, может крыша, не знаю! И дернула на себя. Подняла столб пепла, но никого из наших друзей не обнаружила.
– Ну не такая уж большая потеря... Да шучу я, не смотри так. Он маг. Живучий, как таракан. С ним точно все нормально. О, гляди! – и Макс развалил небольшую кучу из кирпича (не знала, что кирпич может гореть, хотя вообще-то не может, их же при изготовлении обжигают, стойте, значит это не обычный пожар был?) и нескольких досок. Тут же мелькнул защитный купол.
– Ринка! – бросились мы к ней, когда она сняла чары.
– Вы меня добить решили? – прохрипела она, когда я чуть сильнее сжала объятия, чем следовало. Раздался басовитый вой и из еще одного завала вылез кот Баюн. Он расправил лапы, выгнул спину и возле него обнаружилась невредимая Стефа. Кот линял. И даже пожар не смог уничтожить выпавшие тонны шерсти, хотя казалось бы.
– Огнеупорный, оказывается, кот, – проворчала Стефа, отплевываясь и чихая. – Вы с ума сошли! Я ж так задохнусь! Сашка, не души меня, я почти жива. Почти – именно из-за твоих обнимашек.
– Так. Двое живы... хорошо. Остальные где? Что случилось? – на перебой выкрикивали мы вопросы.
– Не знаю. Еду готовила. Кота вот утром привезла, он грустил без меня, – объяснила Стефа. Тут с неба соскочил Васька верхом на Коньке–Горбунок.
– Опа. На… – потерял все известные слова друг, осматривая наши руины.
– Ты где был, мы думали ты тут!
– И от радости меня решили задушить?
– Не переживай, у нее, видимо, сила от счастья прорезалась, – прокашлялась Рина.
– Не надо мне рассказывать, что у меня прорезалось! Что тут происходит? Лина где?
– Дома была, – сказала Рина. – Курица ее эта, яйцо снесла золотое, как вы в избушку залезли. Она с ним и носилась, спрятать хотела.
Из темного угла вышла моя куколка–оберег. Она была цела и тащила за собой книгу Первой ведьмы (а еще документы, деньги и карточки). А на ее шее висела подкова – талисман Альберта. Молодец, сохранила доверенные вещи. Мы еще поискали выживших в завалах, но никого больше не обнаружили. Рина и Стефа замерзли и мы отослали их в избушку на курьих ножках, там внутри было тепло. Макс и меня усадил на передвижной жилплощади, заставив читать вслух послание ведьмы. Вообще он хотел, что б я нашла заклинание, что бы наш дом восстановился в прежнем виде. Но планшет упорно открывал одну единственную страницу. Ту, самую первую. Со странным посланием. Мы все немного помолчали, обдумывая прочитанные мной слова.
– Вы сами–то где были? – спросила Стефа, через пару минут тишины. – Яга клялась, что вы к вечеру вернетесь, а вы там полтора дня были. Мы уж думали, все. Она, кстати, улетела смотреть за обстановкой в городе. Сегодня ж ваш апокалипсис. Богатыри и птицы ваши тоже куда–то ушли. Сказали, будут на месте в нужный час.
– В смысле сегодня апокалипсис? – не поняла я.
– Сегодня Старый Новый Год, через сорок минут будет, – пояснил Васька. – Я специально с дежурства отпросился.
– Сорок минут!?
– Это магия, дом взорвали магией, – вдруг всполошилась Рина.– Я вспомнила! Яга велела вас ждать, мол вы должны вернуться с минуты на минуту, сама улетела вместе с Сирином и Алконостом. Было тихо… а потом… Стефа предложила перекусить, кот храпел... Лина в окно пялилась, ни на что не обращала внимания...
– Потом взрыв, – кивнула Стефа. – И ничего… Альберт все у Лины яйцо выпрашивал подержать… Она его отдала и снова в окно уставились.
– Может это все Альберт? – хмуро спросил Стужев. – Решил выслужиться перед ковеном, что б они от него отстали. Или простили. Взял яйцо, взорвал дом и сбежал.
– Без талисмана? – удивилась я.
– Ну может что придумает, – пожал плечами Макс.
– По этому и пожарных нет. Нам дом магией спалили и заклинание сокрытия накинули… – покивала я. Могло, могло так быть.
– Я же и говорю, – обиделась Рина. – Я перед взрывом почувствовала как магия вскипела. А потом «бам»! Я чудом защитные чары выставить успела.
– Так, войны, чего расселись, меч достали? – к нам на своей ступе спикировала Баба Яга. – У врагов все к апокалипсису готово, они начали уже, а вы тут слезы по жилплощади льете. Вперед, на смертный бой! Держи, кстати. – Протянула мне Яга новенькую швабру. – Пол дня выбирала с нужными характеристиками.
– Мы не знаем, где они, – покачала головой Стефа.
– Знаем, им уже смысла прятаться нет. Я их с высоты видела. Они третий мост выбрали, туда и наши силы уже подтягиваются. И вам пора. Быстрей, быстрей, весь конец света прозеваете! По коням! – подбодрила нас Яга.
– Ну по коням, так по коням, – сказала Макс, доставая Меч–кладенец из избушки. – Только коней у нас нет.
Он не успел произнести фразу до конца, когда земля затряслась, небо прорезала молния, а перед нами вырос Индриг–зверь, во всем своем неукротимом великолепии.
Он повернулся боком к Стужеву, приглашая того сесть верхом.
Глава 2
Третий мост, соединявший два берега реки Обь опустел. Те редкие машины, что пытались свернуть на этот путь либо глохли на месте, либо неведомой силой отбрасывались назад. Даже самые махровые атеисты понимали – нужно перестроить маршрут. Люди никогда не узнают, что же случилось эту в ночь на Старый Новый Год. На назначенный темными магами час апокалипсиса.
Но знаю я.
Знают те, кто выжил. И те, кто победил.
Маги стояли ровно по середине проезжей части моста. Их было много. Достаточно много. Порядка пятидесяти человек, все в темных мантиях. Но нас было больше. Колдуны толпились вокруг золотого яйца, взявшись за руки и напевали неизвестный мне мотив с непонятными словами. От них исходили холодные эманации тьмы.
А мы прибыли слишком поздно. Мы это знали. Точнее, знала я. Знала, что прореха будет открыта, а Калинов мост перекинется на наш берег. Знала, что единственный шанс предотвратить апокалипсис – отправить все, что хлынет в наш мир обратно во тьму. И закрыть прореху. Но все равно собиралась попытаться не допустить открытие портала. Вдруг есть один малюсенький шанс этого избежать? Я не могла его проигнорировать!
Мы неслись на всех парах к мосту, к месту, где столпились темные маги ковена. Хорошо хоть не на своих двоих бежали. Макс лихо управлял Индриг–зверем, по левую руку от напарника скакал Васька на Коньке–Горбунке. А я на новенькой швабре притулилась с права. Чуть позади бежала избушка на курьих ножках, в ней ехали Стефа, Рина и Баба Яга. Ни одна из них не согласилась остаться в безопасном месте. Всем интересно посмотреть, как выглядит конец света. Я плохо влияю на людей. У подъема на мост уже собралось наше войско. Богатырши, завидев нас, как по команде, затолкали в снег каждая по семечку и в те места телепортировались богатыри. Я узнала Илью Муромца, еще живого. Он скомандовал богатырям и они встали плечом к плечу, обнажив мечи. Над ними летали Сирин и Алконост.
– Что вы стоите! – крикнул Макс. – Можно же их быстренько одолеть и не пускать сюда тьму!
– Мы вступим в бой, только когда тьма хлынет чрез врата! – ответил ему ближайший богатырь.
– Таковы правила, – подтвердили Сирин и Алконост. Значит, и они тоже пока отдыхают, здорово.
– Блин. Ладно, сами разберемся! – выругался Макс, обнажая свой меч. – Что это еще за...
На нас обрушились потоки тьмы. Пока еще тонкие и слабые, но они набирали силу, вспарывая ткань пространства. Мы втроем заскочили на мост, но небольшая группа колдунов бросилась на нас.
– Тьма будет вечной. Да погаснет свет! – выли они жуткими голосами. С их лиц чулком сползала кожа, руки до костей разъедала тьма. Но они упорно призывали ее, помогая отворить врата.
Макс рассек мечом сразу несколько жутких сгустков темных чар, те не задев нас, истлели от одного прикосновения кладнеца.
