Сначала я увидела, увернувшись от мары, как из портала выплывает гигантский…. электрический угорь, только с телом ленточного червя, покрытый темной чешуей. Многочисленные глаза, разбросанные по всему туловищу, излучали страшный свет и зорко следили за происходящим. Его громадная пасть была напичкана миллионами игольчатых зубов. По размеру он почти, как самолет.
– Чудо–Юдо… – прокричала довольная Баба Яга, видимо много фарша из тех безголовых получилось. – Не путать с Рыбой–Кит. Та не опасна, если знать, как работает сигнал тревоги. А этот заморыш мечтает заглотить целиком весь мир. И в мозг залезть может, что б внушить, что вы всю жизнь мечтали стать его обедом. Голодный всегда.
За ним выскочило нечто… что это я не могу описать. Оно имело тысячу рук, в каждой держало по ножу, мечу или кинжалу. Головы нет, но зато на цилиндрообразном теле проступают контуры нескольких десятков лиц, с разнообразными выражениями от злобы до кровожадной радости. Его туловище крутилось вокруг самого себя, крутились руки и ноги. Оно сразу бросилось в гущу битвы, раня и кромсая всех, кто попадал под удар, в том числе и своих соратников.
– Драка, кровь, боль, смерть! – верещало это существо на грани ультразвука.
– Это Идолище Поганое. Драться любит. Что б народу по больше убить и потом на костях их танцевать, – продолжала пояснять Яга. Я увела швабру из-под зубов упыря, затем швырнула в него сгусток белой магии. Полкан дорвал остатки нежити.
Из портала вылез ящер с тремя головами. Из всех трех его пастей вырывался странный, едкий огонь.
– Вот и Змей Горыныч подтянулся. Только он не сжигает, он морит своим пламенем. Оно типо кислоты или болезни. Если дыхнет, то вокруг выжженное поле останется, – пояснила Яга, помогая, пробравшейся к нам Лине, залезть в избушку.
– Что ты делаешь! – крикнула я Альберту, который зачем–то залазил на мою швабру. Хочу заметить одноместную.
– Пока главный их не выполз, надо в центр попасть. Там скорлупки достать. Что зависла? Лети! – скомандовал он, обхватив меня руками, как девочки обхватывают парней, когда катаются на их мотоциклах.
– Там тьма!
– Там грань! Я сам не просунусь через контур! Там защиты! А ты сможешь!
– Ты что тут забыл! – зарычал на него Полкан. – Отцепился от девочки!
– Я помогаю этой «девочки» тридцати годиков, выжить и местами победить. Истеричка! – отбрил его Альберт.
– Нам твоя помощь не нужна!
– Вы что, знакомы? – взывала я и они оба заткнулись, а вот нежить не затыкалась. Особенно фантомы. О, подождите минутку, эта тварь моя. Я вроде приноровилась испепелять мертвых колдунов сгустками шаровой молнии. Даже кинжал в правый сапог засунула, что б не потерять и во всю упражнялась с вызовом белой магии. А щиты отлично экранировали потоки тьмы. Хорошая штуковина.
– Горыныч мой! – закричал Стужев, бросаясь прямо на Змея. К Идолищу Поганому ближе всех была избушка на курьих ножках и девочки, высунувшись из ее окон, стали швырять в воеводу смерти все что попадалось им под руки. Кот Баюн ловко защищал Стражей и богатырей от тьмы, прикрывая людей собой. Видимо, он не просто огнеупорный, но и тьмаупорный, как все занимательно в нашем городке…
А вот Васька огорчился.
– Я тоже хотел Горыныча! Но ладно, герой должен делать то, что хорошо для людей! – важно заявил он. – Юдо, так Юдо. Эй ты! Да ты! Виж меня? Стопэ в стенки биться! Я тебя не боюсь. Ты стремный! Ну попробуй меня сожрать! – Крикнул Васька, пришпорив Конька–Горбунка и взлетев поближе к Чудо–Юду.
– В голову себе залезть не давай! – крикнула Яга, метеля Идолище Поганое метлой (простите за каламбур). – Хотя этот сам кого хочешь заболтает. Талант у человека.
– Так, твой толстячок верно говорит, лети за скорлупой. Я их задержу, – сказал Полкан. По моему Альберт обиделся на толстчка. Но ответить я ему не дала, направив швабру к подножию портала. Макс был по близости и уже тыкал в Змея Горыныча мечом, раня его. Васька горланил обидные насмешки, летая на перегонки с Чудо–Юдо, которое пыталось его сожрать, плюнув на гипноз. А Васька хорош. Горжусь им. Иногда. К нему на помощь подоспели птицы Сирин и Алконост, помогая не поддаваться гипнозу.
– Счастье! Любовь! Вера! Надежда! Милосердие! – кричала Стефа, швыряя тяжести в Идолище Поганое, которое из–за полученных травм уже источала из себя смрад и темную влагу. Основной урон монстру наносили цветы в горшках. А ведь я вам не рассказала, и как забыла! Ринка ж спасла мой кактус! Он сейчас тоже в избушке у Яги стоит. Главное, что б его не использовали, как снаряд.
Я тем временем летела к золотой скорлупе. Полкан скакал рядом, отбивая атаки неприятеля. Альберт орала: «я свободен, словно птица в небесах», чем тоже распугивал нечисть и фантомов. Аккуратно спикировать к порталу не получилось, опять, потому что меня схватили за ноги и стащили вниз. Швабра потеряла равновесие и упала на мост. Альберт заткнутся и это был единственный плюс.
– Попалась, маленькая дрянь! – зашипел фантом Ирины. Но сейчас она выглядела иначе, чем в лабиринте. Более жуткой. Тут же меня схватил за руки фантом живодерки. А когда она умерла? А, да, вызвав Калинов мост.
Их лица были словно облиты кислотой.
– Теперь ты наша, – прошипела Ирина.
Горыныч, увернувшись от очередного болезного удара (Макс ему одну голову уже подрезал), набрал в грудь воздуха и дунул на всех жутким черным пеплом. Так вот, как выглядит мор. Или чума. Макс увернулся, остальные прикрылись щитами. Они отлично отразили темную дрянь. Избушка чихнула, но девчонки внутри остались целы.
Я призвала магию света и стала жечь фантомов. Полкан кинулся на них, но его тут же отбросило в сторону. Ирина хищно усмехнулась.
– Ты! – зашипели мертвые колдуны.
– Чего расселась! К скорлупе дуй! – скомандовал Альберт, разя фантомов своими чарами.
– Предатель, предатель, – пронеслось в рядах фантомов. Моя магия вдруг засбоила, в самый нужный момент. Блин! Мертвые колдуны легко воспользовались преимуществом, напав на меня всей своей толпой. Пуховик насквозь прожгла ядовитая тьма. Дважды, блин!
– Полкан! – крикнула я, когда призрачные пальцы стали проникать под мою кожу, разъедая живую плоть. Магия внутри сопротивлялась, резонировала и это было очень больно. Полкан прижал уши и заскулил. Он боялся того, что собиралось вылезти из портала. Я чудом и упрямством извернулась в жуткой хватке фантомов и выхватила кинжал из–за голенище сапога. Тут же резанув по первому попавшему призраку ведьмы. Ее контур замерцал, освященная сталь подействовала. Мне удалось отползти чуть ближе к порталу.
– Этого мало! – прошипела Ирина.
Они все загалдели, вновь собираясь напасть, но Полкан взял себя в руки и закрыл меня собой. Альберт тоже смог пробраться поближе и магией отгонял фантомов от нас. Я грохнулась на дорогу и по пластунски поползла к скорлупе. Тьма, растекшаяся из портала по асфальту, жгла руки, но не разъедала до костей. Через пару не самых приятных мгновений я все же добралась до скорлупы, гадая, чем она может быть мне полезна. В портал ее что ли кидать? Но я заметила темные отблески в золотых осколках. Это была... игла.
– Вот значит, какая ты…. Его новая ведьма, – проговорил потусторонний, не живой голос и я подняла голову, что бы увидеть перед собой жуткую, иссушенную мумию с красными углями вместо глаз.
Знаете, я тут подумала, что называть этот ходячий ужас мумией, слишком неопределенно. В смысле, та мумия о которой мы все подумали, из фильма, была посимпатичней. Даже можно сказать миловидной, по сравнению с этим. Не могу сказать что больше пугало и вызывало отвращение в облике монстра. Серая, иссушенная кожа, черные кости на которых она висела лоскутами, болтающийся между оголенных ребер склизкий комок тьмы, заменявший сердце или серые кишки, шевелящиеся словно громадные червяки. Нижняя часть анатомии была прикрыта темными штанами и по тому моя психика пострадал не слишком сильно от вида этого товарища. Хотя мог бы и пиджачок какой надеть!
– Ты–то, кто еще такой? – ляпнула я из своего не слишком удачного положения. Он схватил меня за волосы, так что я повисла над мостом беспомощно дрыгая ногами, и стал вглядываться в мое лицо красными углями пустых глаз. Носа у мертвеца не было, лишь темный провал, зато зубы, сделанные из железа, хищно клацали при каждом слове. Еще у него на голове была корона, пикообразные кости росли прямо из черепа. Жуть.
– Похожа, – прошипел его голос, словно отдельно от своего обладателя. Он разнесся по округе, заглушая смертный бой с нежитью. – Брат поди тебя уже себе присмотрел, но ничего, перебьется.
– Перебьется, так перебьется, – сразу согласилась я, пытаясь вырвать свой хвост из костяного захвата. А потом меня обуяло любопытство. – То есть кличка «Верховный» вам о чем–то говорит?
Мумифицированный скелет рассмеялся. Скажу так, звук пенопласта по стеклу слушать приятней, чем этот смех. Хотя должна отметить, монстр знает толк в понтах. На шее огроменная золотая цепочка. На пики костяной короны нанизаны драгоценные, но почерневшие камни. А все пальцы в громадных перстнях.
– Это его брат… – печально прошептал Альберт, стоя чуть позади меня и все еще отгоняя магией фантомов. – Кощей Бессмертный. Четвертый воевода.
– В смысле? – удивилась я. У нашего зеркального придурка еще и брат был? Их двое? Вот теперь моя психика травмирована окончательно.
– Твоя прародительница его прокляла. За то, что они с Верховным хотели убить ее и ее семью. Она открыла врата и Кощей первый оказался на пути тьмы. Не погиб, к сожалению, – оскалил зубы Полкан. Но я знала, что он боится. Боится этого чудовища с железными зубами и короной из костей.
Рядом с нами, разгоняя фантомов и прочую нежить, бухнулась отрубленная голова Горыныча. Из ее носа и рта поднимался черный зернистый дым. Кровь из перерубленной шеи свернулась и тлела. Макс вошел во вкус и теперь скакал возле последней уцелевшей башки Горыныча. Змей изо всех сил оборонялся, но долго ему не продержаться. Сирин, решившая помочь Стужеву, подлетела к затылку Горыныча и стала петь нечто заунывное. Воевода смерти грустил все отчетливее. Да, дружок, депрессия не для слабаков.
Чуть позади Стефа, Лина и Рина, высунувшись из окон избушки на курьих ножках, добивали Идолище Поганое, нанося ему увечья самыми безобидными на сторонний взгляд вещами. Казалось бы, чем могут навредить розовые тапочки? А Идолищу они в одну из пастей попали и он закашлялся так, что лицо отмерло. И финалочкой послужил мой кактус, который почему–то светился, как прожектор. Лина швырнула его сверху на Идолище и монстр, под тяжестью моего любимого растения, распластался на мосту, не в силах встать.
А кактус даже не поцарапался!
В небе шел пятый тур гонок на выживание, только теперь Чудо–Юдо пыталось сбежать от азартно настигающего его Васьки. Яга на ступе помогала загонять. Алконост просто подбадривала наших и экранировала психическое воздействие монстра.
– Молчи полукровка, – тем временем прошипел Кощей, обращаясь к Полкану. – Твоя жизнь не значит ничего!
– Могу тоже самое сказать тебе! – рычал мой четвероногий герой. Он боялся, но сдаваться не собирался. И я не собиралась тоже.
– Повелитель, повелитель! – загалдели вокруг фантомы, они даже приблизится к нему не решались.
– Сам разберусь, – ухмыльнулся он. Мертвые колдуны не посмели ему перечить.
Неожиданно в Кощея полетели раскаленные сгустки тьмы и он сделал шаг назад, выпустив из костяных пальцев мои волосы, и я грохнулась на мост. Альберт тут же дернул меня назад, увеличивая дистанцию между мной и Кощеем. Но сам оказался слишком близко к рассерженному чудовищу.
– Предатель, – Кощей простер вперед руку и она прошла сквозь грудь Альберта. – Предал свою кровь, внучек.
– Да пошли вы вместе с Верховным! – прохрипел Альберт. Его кожа трескалась и лопалась, словно от химического ожога. Из ран стали подниматься тонкие струйки черного дыма.
– Эй, отпусти его! Или… – я продемонстрировала зажатую в пальцах золотую иглу, которою я успела схватить прежде, чем Кощей схватил меня. Прикосновения к ней жгли кожу, внутри металлического корпуса иголки бушевал настоящий хаос. Он отличался от магии тьмы и света. Его сила пьянила.
– Сломай ее, идиотка! – закричал Альберт.
– Лучше отдай! – прошипел Кощей, чуть замедлив убийство Альберта. – Все равно сломать не сможешь.
– А утка с зайцем не нужны? – удивилась я.
– Это он в прошлый раз исхитрялся и прятал, что б врата не закрывать, но и тогда нашли! – рыкнул Полкан. – Ломай!
Я стала гнуть иглу, но она не ломалась. Все перепробовала, и гнула, кинжалом пилила, пеплом рябины посыпала, который в кармане пуховика лежал и зубами перекусить пыталась. Какой крепкий швейный инвентарь.
– Может ты ее перекусишь! – в отчаянье спросила я Полкана, пока Кощей откровенно над нами смеялся.
– Второй раз уже не смогу, – загадочно произнес Полкан. Видимо, нет.
– Да пофиг! У меня твой талисман! Делай что сказано! Отпусти Альберта! – крикнула я.
– Это не талисман, глупая девчонка! Ты достойна родства с Мораной, она была точно такой же самонадеянной и вздорной, – презрительно процедил Кощей. Он отбросил потерявшего сознание Альберт в строну, как тряпичную куклу и вновь схватил меня, правда в этот раз за руку, в которой я сжимала иглу и притянул к себе. – Она тоже верила в талисманы. Это вещь держит нас тут. Она открыла портал. И я не...
Вы же не думаете, что я стала слушать браваду тысячелетнего придурка? Если игла не ломается, то она будет использована по назначению. Понимаю, вы хотели что б иголка угодила Кощею в глаз, но учитывая особенности его анатомии, я выбрала другое не менее экстраординарное место.
Что б получилось надо бы все и рассчитать, но времени нет, так что погнали. Полкан присвистнул, но не отказал мне в помощи. Хорошо, что он читает мысли. По моей команде он бросился вперед и вцепился в ногу Кощея. Тот презрительно ухмыльнулся, еще не зная, что его ждет. Левой рукой я уперлась Кощею в лицо, запуская пальцы в глазницы и дыру носа, держась так, пока он пытался меня отцепить от себя обеими руками, а правую, с зажатой в ней игрой, я запустила ему между ребер и проткнула магическим артефактом его черное сердце. Когда конец иглы завяз, как можно глубже в пульсирующим комке слизи, я перехватила ее и стала гнуть к земле. На этот раз игла разломилась, одной половиной так и застряв в сердце Кощея. Вторая же остался в моей руке.
Бессмертный заорал. Тьма бросилась вперед из портала и схватив Кощея, затянула его назад.
– Ты, как всегда оригинальна, может и прав Макс, есть в тебе что–то от маньяка, – протянул Полкан, отплевываясь. Мой герой выдрал часть берцовой кости у неприятеля.
Я бросилась к Альберту, который лежал без движения, к нему уже подбирались несколько фантомов, но по неясной причине не решались растерзать бывшего собрата. Я отогнала нечисть всполохом белой магии, вновь заработавшей и принялась щупать пульс у нашего мага. Он ведь меня спас! А мог и переметнутся к ковену! Все его лицо было покрыто тлеющими ожогами, они продолжали разъедать синюшною кожу, черные капилляры лопались и из ран вырывались струйки дыма.
Припомнив заклинание исцеления – три раза произнести имя пострадавшего, затем мысленно нарисовать знак солнечного круга на груди и призвать немного белой магии – я шарахнула в Альберта максимально объемным шаром света, какой смогла создать.
– Чудо–Юдо… – прокричала довольная Баба Яга, видимо много фарша из тех безголовых получилось. – Не путать с Рыбой–Кит. Та не опасна, если знать, как работает сигнал тревоги. А этот заморыш мечтает заглотить целиком весь мир. И в мозг залезть может, что б внушить, что вы всю жизнь мечтали стать его обедом. Голодный всегда.
За ним выскочило нечто… что это я не могу описать. Оно имело тысячу рук, в каждой держало по ножу, мечу или кинжалу. Головы нет, но зато на цилиндрообразном теле проступают контуры нескольких десятков лиц, с разнообразными выражениями от злобы до кровожадной радости. Его туловище крутилось вокруг самого себя, крутились руки и ноги. Оно сразу бросилось в гущу битвы, раня и кромсая всех, кто попадал под удар, в том числе и своих соратников.
– Драка, кровь, боль, смерть! – верещало это существо на грани ультразвука.
– Это Идолище Поганое. Драться любит. Что б народу по больше убить и потом на костях их танцевать, – продолжала пояснять Яга. Я увела швабру из-под зубов упыря, затем швырнула в него сгусток белой магии. Полкан дорвал остатки нежити.
Из портала вылез ящер с тремя головами. Из всех трех его пастей вырывался странный, едкий огонь.
– Вот и Змей Горыныч подтянулся. Только он не сжигает, он морит своим пламенем. Оно типо кислоты или болезни. Если дыхнет, то вокруг выжженное поле останется, – пояснила Яга, помогая, пробравшейся к нам Лине, залезть в избушку.
– Что ты делаешь! – крикнула я Альберту, который зачем–то залазил на мою швабру. Хочу заметить одноместную.
– Пока главный их не выполз, надо в центр попасть. Там скорлупки достать. Что зависла? Лети! – скомандовал он, обхватив меня руками, как девочки обхватывают парней, когда катаются на их мотоциклах.
– Там тьма!
– Там грань! Я сам не просунусь через контур! Там защиты! А ты сможешь!
– Ты что тут забыл! – зарычал на него Полкан. – Отцепился от девочки!
– Я помогаю этой «девочки» тридцати годиков, выжить и местами победить. Истеричка! – отбрил его Альберт.
– Нам твоя помощь не нужна!
– Вы что, знакомы? – взывала я и они оба заткнулись, а вот нежить не затыкалась. Особенно фантомы. О, подождите минутку, эта тварь моя. Я вроде приноровилась испепелять мертвых колдунов сгустками шаровой молнии. Даже кинжал в правый сапог засунула, что б не потерять и во всю упражнялась с вызовом белой магии. А щиты отлично экранировали потоки тьмы. Хорошая штуковина.
– Горыныч мой! – закричал Стужев, бросаясь прямо на Змея. К Идолищу Поганому ближе всех была избушка на курьих ножках и девочки, высунувшись из ее окон, стали швырять в воеводу смерти все что попадалось им под руки. Кот Баюн ловко защищал Стражей и богатырей от тьмы, прикрывая людей собой. Видимо, он не просто огнеупорный, но и тьмаупорный, как все занимательно в нашем городке…
А вот Васька огорчился.
– Я тоже хотел Горыныча! Но ладно, герой должен делать то, что хорошо для людей! – важно заявил он. – Юдо, так Юдо. Эй ты! Да ты! Виж меня? Стопэ в стенки биться! Я тебя не боюсь. Ты стремный! Ну попробуй меня сожрать! – Крикнул Васька, пришпорив Конька–Горбунка и взлетев поближе к Чудо–Юду.
– В голову себе залезть не давай! – крикнула Яга, метеля Идолище Поганое метлой (простите за каламбур). – Хотя этот сам кого хочешь заболтает. Талант у человека.
– Так, твой толстячок верно говорит, лети за скорлупой. Я их задержу, – сказал Полкан. По моему Альберт обиделся на толстчка. Но ответить я ему не дала, направив швабру к подножию портала. Макс был по близости и уже тыкал в Змея Горыныча мечом, раня его. Васька горланил обидные насмешки, летая на перегонки с Чудо–Юдо, которое пыталось его сожрать, плюнув на гипноз. А Васька хорош. Горжусь им. Иногда. К нему на помощь подоспели птицы Сирин и Алконост, помогая не поддаваться гипнозу.
– Счастье! Любовь! Вера! Надежда! Милосердие! – кричала Стефа, швыряя тяжести в Идолище Поганое, которое из–за полученных травм уже источала из себя смрад и темную влагу. Основной урон монстру наносили цветы в горшках. А ведь я вам не рассказала, и как забыла! Ринка ж спасла мой кактус! Он сейчас тоже в избушке у Яги стоит. Главное, что б его не использовали, как снаряд.
Я тем временем летела к золотой скорлупе. Полкан скакал рядом, отбивая атаки неприятеля. Альберт орала: «я свободен, словно птица в небесах», чем тоже распугивал нечисть и фантомов. Аккуратно спикировать к порталу не получилось, опять, потому что меня схватили за ноги и стащили вниз. Швабра потеряла равновесие и упала на мост. Альберт заткнутся и это был единственный плюс.
– Попалась, маленькая дрянь! – зашипел фантом Ирины. Но сейчас она выглядела иначе, чем в лабиринте. Более жуткой. Тут же меня схватил за руки фантом живодерки. А когда она умерла? А, да, вызвав Калинов мост.
Их лица были словно облиты кислотой.
– Теперь ты наша, – прошипела Ирина.
Горыныч, увернувшись от очередного болезного удара (Макс ему одну голову уже подрезал), набрал в грудь воздуха и дунул на всех жутким черным пеплом. Так вот, как выглядит мор. Или чума. Макс увернулся, остальные прикрылись щитами. Они отлично отразили темную дрянь. Избушка чихнула, но девчонки внутри остались целы.
Я призвала магию света и стала жечь фантомов. Полкан кинулся на них, но его тут же отбросило в сторону. Ирина хищно усмехнулась.
– Ты! – зашипели мертвые колдуны.
– Чего расселась! К скорлупе дуй! – скомандовал Альберт, разя фантомов своими чарами.
– Предатель, предатель, – пронеслось в рядах фантомов. Моя магия вдруг засбоила, в самый нужный момент. Блин! Мертвые колдуны легко воспользовались преимуществом, напав на меня всей своей толпой. Пуховик насквозь прожгла ядовитая тьма. Дважды, блин!
– Полкан! – крикнула я, когда призрачные пальцы стали проникать под мою кожу, разъедая живую плоть. Магия внутри сопротивлялась, резонировала и это было очень больно. Полкан прижал уши и заскулил. Он боялся того, что собиралось вылезти из портала. Я чудом и упрямством извернулась в жуткой хватке фантомов и выхватила кинжал из–за голенище сапога. Тут же резанув по первому попавшему призраку ведьмы. Ее контур замерцал, освященная сталь подействовала. Мне удалось отползти чуть ближе к порталу.
– Этого мало! – прошипела Ирина.
Они все загалдели, вновь собираясь напасть, но Полкан взял себя в руки и закрыл меня собой. Альберт тоже смог пробраться поближе и магией отгонял фантомов от нас. Я грохнулась на дорогу и по пластунски поползла к скорлупе. Тьма, растекшаяся из портала по асфальту, жгла руки, но не разъедала до костей. Через пару не самых приятных мгновений я все же добралась до скорлупы, гадая, чем она может быть мне полезна. В портал ее что ли кидать? Но я заметила темные отблески в золотых осколках. Это была... игла.
– Вот значит, какая ты…. Его новая ведьма, – проговорил потусторонний, не живой голос и я подняла голову, что бы увидеть перед собой жуткую, иссушенную мумию с красными углями вместо глаз.
Глава 4
Знаете, я тут подумала, что называть этот ходячий ужас мумией, слишком неопределенно. В смысле, та мумия о которой мы все подумали, из фильма, была посимпатичней. Даже можно сказать миловидной, по сравнению с этим. Не могу сказать что больше пугало и вызывало отвращение в облике монстра. Серая, иссушенная кожа, черные кости на которых она висела лоскутами, болтающийся между оголенных ребер склизкий комок тьмы, заменявший сердце или серые кишки, шевелящиеся словно громадные червяки. Нижняя часть анатомии была прикрыта темными штанами и по тому моя психика пострадал не слишком сильно от вида этого товарища. Хотя мог бы и пиджачок какой надеть!
– Ты–то, кто еще такой? – ляпнула я из своего не слишком удачного положения. Он схватил меня за волосы, так что я повисла над мостом беспомощно дрыгая ногами, и стал вглядываться в мое лицо красными углями пустых глаз. Носа у мертвеца не было, лишь темный провал, зато зубы, сделанные из железа, хищно клацали при каждом слове. Еще у него на голове была корона, пикообразные кости росли прямо из черепа. Жуть.
– Похожа, – прошипел его голос, словно отдельно от своего обладателя. Он разнесся по округе, заглушая смертный бой с нежитью. – Брат поди тебя уже себе присмотрел, но ничего, перебьется.
– Перебьется, так перебьется, – сразу согласилась я, пытаясь вырвать свой хвост из костяного захвата. А потом меня обуяло любопытство. – То есть кличка «Верховный» вам о чем–то говорит?
Мумифицированный скелет рассмеялся. Скажу так, звук пенопласта по стеклу слушать приятней, чем этот смех. Хотя должна отметить, монстр знает толк в понтах. На шее огроменная золотая цепочка. На пики костяной короны нанизаны драгоценные, но почерневшие камни. А все пальцы в громадных перстнях.
– Это его брат… – печально прошептал Альберт, стоя чуть позади меня и все еще отгоняя магией фантомов. – Кощей Бессмертный. Четвертый воевода.
– В смысле? – удивилась я. У нашего зеркального придурка еще и брат был? Их двое? Вот теперь моя психика травмирована окончательно.
– Твоя прародительница его прокляла. За то, что они с Верховным хотели убить ее и ее семью. Она открыла врата и Кощей первый оказался на пути тьмы. Не погиб, к сожалению, – оскалил зубы Полкан. Но я знала, что он боится. Боится этого чудовища с железными зубами и короной из костей.
Рядом с нами, разгоняя фантомов и прочую нежить, бухнулась отрубленная голова Горыныча. Из ее носа и рта поднимался черный зернистый дым. Кровь из перерубленной шеи свернулась и тлела. Макс вошел во вкус и теперь скакал возле последней уцелевшей башки Горыныча. Змей изо всех сил оборонялся, но долго ему не продержаться. Сирин, решившая помочь Стужеву, подлетела к затылку Горыныча и стала петь нечто заунывное. Воевода смерти грустил все отчетливее. Да, дружок, депрессия не для слабаков.
Чуть позади Стефа, Лина и Рина, высунувшись из окон избушки на курьих ножках, добивали Идолище Поганое, нанося ему увечья самыми безобидными на сторонний взгляд вещами. Казалось бы, чем могут навредить розовые тапочки? А Идолищу они в одну из пастей попали и он закашлялся так, что лицо отмерло. И финалочкой послужил мой кактус, который почему–то светился, как прожектор. Лина швырнула его сверху на Идолище и монстр, под тяжестью моего любимого растения, распластался на мосту, не в силах встать.
А кактус даже не поцарапался!
В небе шел пятый тур гонок на выживание, только теперь Чудо–Юдо пыталось сбежать от азартно настигающего его Васьки. Яга на ступе помогала загонять. Алконост просто подбадривала наших и экранировала психическое воздействие монстра.
– Молчи полукровка, – тем временем прошипел Кощей, обращаясь к Полкану. – Твоя жизнь не значит ничего!
– Могу тоже самое сказать тебе! – рычал мой четвероногий герой. Он боялся, но сдаваться не собирался. И я не собиралась тоже.
– Повелитель, повелитель! – загалдели вокруг фантомы, они даже приблизится к нему не решались.
– Сам разберусь, – ухмыльнулся он. Мертвые колдуны не посмели ему перечить.
Неожиданно в Кощея полетели раскаленные сгустки тьмы и он сделал шаг назад, выпустив из костяных пальцев мои волосы, и я грохнулась на мост. Альберт тут же дернул меня назад, увеличивая дистанцию между мной и Кощеем. Но сам оказался слишком близко к рассерженному чудовищу.
– Предатель, – Кощей простер вперед руку и она прошла сквозь грудь Альберта. – Предал свою кровь, внучек.
– Да пошли вы вместе с Верховным! – прохрипел Альберт. Его кожа трескалась и лопалась, словно от химического ожога. Из ран стали подниматься тонкие струйки черного дыма.
– Эй, отпусти его! Или… – я продемонстрировала зажатую в пальцах золотую иглу, которою я успела схватить прежде, чем Кощей схватил меня. Прикосновения к ней жгли кожу, внутри металлического корпуса иголки бушевал настоящий хаос. Он отличался от магии тьмы и света. Его сила пьянила.
– Сломай ее, идиотка! – закричал Альберт.
– Лучше отдай! – прошипел Кощей, чуть замедлив убийство Альберта. – Все равно сломать не сможешь.
– А утка с зайцем не нужны? – удивилась я.
– Это он в прошлый раз исхитрялся и прятал, что б врата не закрывать, но и тогда нашли! – рыкнул Полкан. – Ломай!
Я стала гнуть иглу, но она не ломалась. Все перепробовала, и гнула, кинжалом пилила, пеплом рябины посыпала, который в кармане пуховика лежал и зубами перекусить пыталась. Какой крепкий швейный инвентарь.
– Может ты ее перекусишь! – в отчаянье спросила я Полкана, пока Кощей откровенно над нами смеялся.
– Второй раз уже не смогу, – загадочно произнес Полкан. Видимо, нет.
– Да пофиг! У меня твой талисман! Делай что сказано! Отпусти Альберта! – крикнула я.
– Это не талисман, глупая девчонка! Ты достойна родства с Мораной, она была точно такой же самонадеянной и вздорной, – презрительно процедил Кощей. Он отбросил потерявшего сознание Альберт в строну, как тряпичную куклу и вновь схватил меня, правда в этот раз за руку, в которой я сжимала иглу и притянул к себе. – Она тоже верила в талисманы. Это вещь держит нас тут. Она открыла портал. И я не...
Вы же не думаете, что я стала слушать браваду тысячелетнего придурка? Если игла не ломается, то она будет использована по назначению. Понимаю, вы хотели что б иголка угодила Кощею в глаз, но учитывая особенности его анатомии, я выбрала другое не менее экстраординарное место.
Что б получилось надо бы все и рассчитать, но времени нет, так что погнали. Полкан присвистнул, но не отказал мне в помощи. Хорошо, что он читает мысли. По моей команде он бросился вперед и вцепился в ногу Кощея. Тот презрительно ухмыльнулся, еще не зная, что его ждет. Левой рукой я уперлась Кощею в лицо, запуская пальцы в глазницы и дыру носа, держась так, пока он пытался меня отцепить от себя обеими руками, а правую, с зажатой в ней игрой, я запустила ему между ребер и проткнула магическим артефактом его черное сердце. Когда конец иглы завяз, как можно глубже в пульсирующим комке слизи, я перехватила ее и стала гнуть к земле. На этот раз игла разломилась, одной половиной так и застряв в сердце Кощея. Вторая же остался в моей руке.
Бессмертный заорал. Тьма бросилась вперед из портала и схватив Кощея, затянула его назад.
– Ты, как всегда оригинальна, может и прав Макс, есть в тебе что–то от маньяка, – протянул Полкан, отплевываясь. Мой герой выдрал часть берцовой кости у неприятеля.
Я бросилась к Альберту, который лежал без движения, к нему уже подбирались несколько фантомов, но по неясной причине не решались растерзать бывшего собрата. Я отогнала нечисть всполохом белой магии, вновь заработавшей и принялась щупать пульс у нашего мага. Он ведь меня спас! А мог и переметнутся к ковену! Все его лицо было покрыто тлеющими ожогами, они продолжали разъедать синюшною кожу, черные капилляры лопались и из ран вырывались струйки дыма.
Припомнив заклинание исцеления – три раза произнести имя пострадавшего, затем мысленно нарисовать знак солнечного круга на груди и призвать немного белой магии – я шарахнула в Альберта максимально объемным шаром света, какой смогла создать.
