– Встревожены? И отчего же? Они испокон веков живут около этого храма, их деды и прадеды приносили сюда пожертвования, да и сами они, судя по тем свидетельствам, что ты сама читала, продолжают чтить...
– Сдается мне, мы опять по-разному прочитали те истории, – я покачала головой, глядя на Искена со смешанными чувствами. – Местные жители и впрямь помнят о старых праздниках, и приносят умеренные жертвы лесным духам, но при всем том вовсе не желают, чтобы прежние времена вернулись. Более того, заново открывшийся путь в Иные Края – их худший ночной кошмар, и это вполне разумное отношение к порядкам, при которых им придется платить налоги не только в княжескую казну, но и кормить каких-нибудь темных эльфов или лесных царей. Видишь ли, то, что для магистра Аршамбо представляется великим научным достижением, а для тебя – некой тайной игрой, может немало попортить жизнь не только им, но и их детям со внуками вместе взятыми. Честно сказать, мне тоже не слишком по нраву то, чем вы с Аршамбо здесь занимаетесь. Лесные цари и прочие создания этого пошиба, знаешь ли, не слишком доброжелательны...
– Рено, ну что ты можешь знать о лесных царях? – покровительственно отозвался Искен, улыбаясь мне, как несмышленышу. – Старые предания и мифы не слишком-то надежный источник знаний, и то, что духи изображаются в них как существа, склонные к злым шуткам – всего лишь следствие того, что крестьяне, передающие эти истории из уст в уста, слишком темны и глупы для того, чтобы понимать нравы высших созданий. Именно поэтому нам не должно быть дела до того, что думают всякие козопасы...
Я ничего не ответила на эту речь, но магистр Леопольд, подошедший к нам и слышавший завершение нашей беседы, смерил Искена взглядом и довольно произнес:
– Даже я не смог бы испортить все надежнее. Парень, быть может, ты и сведущ в романтических затеях, да и интриги всяческие, как я посмотрю, тебе даются, но вот в прочих сферах людских взаимоотношений ты явно не силен...
Искен по своему обыкновению усмехнулся, блеснув белыми ровными зубами, однако наткнувшись на мой серьезный взгляд, смолчал. Он не сразу сообразил отчего не пришлись по душе его речи, однако разочарование и обида на моем лице читались слишком явно для того, чтобы их не заметить. Я не стала дожидаться, пока его осенит, и, не произнеся более ни слова, зашагала в сторону нашего временного обиталища. Раз уж козопас согласился передать деревенским просьбу Искена о съестных припасах, мне в Козерогах делать было нечего. Спустя несколько минут я уже драила старый котелок, всем своим видом сообщая миру, что не желаю ни с кем разговаривать.
Еще больше настроение мое испортилось, когда из лесу донеслось мелодичное, хоть и излишне громкое пение – кто-то приближался к храму со стороны деревни, пребывая в прекрасном расположении духа. Искен в то время скрылся где-то средь развалин, и выйти к воротам вновь пришлось мне. Черноглазая девица, держащая в руках увесистую корзину со снедью, даже не пыталась скрыть огорчения, которое вызвало у нее мое появление.
– А куда ж милсударь чародей подевался? – спросила она, заглядывая мне за спину, точно Искен мог за мной спрятаться. – Дед Иххуд сказал, что видал его с утра.
– Занят он, – мрачно ответила я, разглядывая ленты и оборки, украшавшие ее наряд, никак не подходящий для простой прогулки через лес осеннею прохладной порой. – Сколько просишь за свою корзину?
Девица, вздохнув, назвала цену. Я протянула ей пригоршню медяков, и вид моей руки, хоть и испачканной сажей, но все равно слишком тонкой даже для мальчишки, сказал ей многое, судя по изменившемуся выражению румяного пригожего лица. Она осмотрела меня пристально еще раз, хмыкнула, скривив губы, и, уходя, развернулась столь резко, что кончик толстой косы едва не чиркнул меня по носу – красавица была куда выше меня ростом. Разумеется, мой облик мог обмануть рассеянного ученого чародея или же людей, привыкших смотреть на слуг, как на пустое место – но черные жгучие глаза, столь жадно искавшие Искена, были куда внимательнее.
Сомневаться не приходилось, аспирант производил впечатление не только на адепток, и вряд ли пренебрегал открывающимися перед ним возможностями. Злость, копившаяся во мне с той самой минуты, как я осознала, насколько глупую роль уготовил мне Искен, удесятерялась каждый раз, как я вспоминала ревнивый взгляд девицы с корзиной и понимала, что догадки этой красотки не так уж далеки от истины. Молодой чародей и не собирался посвящать меня в свои настоящие тайны – он просто посчитал, что если уж не сумел заморочить мне голову в доме Аршамбо, то видимость общего дела, приправленная несколькими малозначащими признаниями, сработает вернее. Он сам говорил мне, что исследования руин храма несколько скучноваты – и впрямь, отчего же не скрасить их небольшой интрижкой, которая позволяет, к тому же, держать при себе некстати появившуюся старую знакомую?..
– Научная работа! Исследования во имя магии! Великие цели! – злобно бормотала я, таща корзину к нашему временному обиталищу. – Жажда знаний!
– А? Что? – отозвался спросонья магистр Леопольд, растянувшийся на одном из камней, точно огромная ящерица, греющаяся под последними теплыми солнечными лучами этого года. – Жажда?.. Хорошо, что вы мне напомнили! Жажда – очень неприятное чувство!
Тут же раздался знакомый мне булькающий звук – очередная фляжка опустела. Я подбросила хвороста в догорающий костерок, который развела здесь, чтобы греть озябшие от мытья посуды руки, и уселась неподалеку от магистра.
– Вы были правы, мессир, – с этими словами я принялась чистить овощи, и любой человек по тому, как свирепо я скоблила морковь, мог бы догадаться, что я вымещаю на ней свою злость. – Все, что вы сказали – чистая правда!
– Конечно, – согласился Леопольд, сонно и благосклонно косясь на меня.
– В голове моей пусто, как в вашей фляге, – продолжала я, не слишком-то обращая внимания на то, слушает ли меня маг или же снова задремал. – Подумать только, я спуталась с этим наглым обманщиком, с этим высокомерным мальчишкой! С чего я взяла, что с ним стоило связываться? Черт побери – беда даже не в том, что он хитрит со мной, и не в том, что он смотрит на прочих людей, точно это грязь из-под его ногтей. Не иначе как я растеряла последний ум, забыв о том, что он всего лишь на пару-тройку лет старше меня, и искушен лишь на словах! Да разве знает он жизнь? Ему еще ни разу не доставалось как следует от судьбы, пусть даже он уверен в обратном.
– Позер! – с готовностью отозвался магистр, слушавший меня куда внимательнее, чем этого можно было ожидать.
– Не удивлюсь, если он и впрямь затеял возню со мной втайне от тех, кто руководит его действиями, – мой голос становился все более трескучим от злости. – Хотя, не верю, что у него хватило бы дерзости. Та, что он так любит демонстрировать – целиком и полностью напускная. Он говорил, что пару лет провел на Севере, и, видимо, это позволяет ему держаться так, будто он повидал все опасности этого мира разом!
– Самоуверенный хвастун! – поддакнул Леопольд, но затем чуть встревоженно прибавил:
– Ну а вдруг у него больше опыта, чем вы думаете?
– Пфф! – презрительно фыркнула я, наблюдая за тем, как Искен показался из-за камней. – Вот сейчас и проверим. Тем более, что моих советов все равно никто не послушает.
– Что вы под этим подразумеваете? – магистр принялся ерзать на камне, пытаясь занять положение, при котором ему было бы хорошо видно аспиранта.
– Практику, мессир, – произнесла я, сосредоточенно орудуя ножом и старательно не глядя в сторону Искена. – Всего лишь практику. Голову даю на отсечение, сейчас этот гордец наконец-то примется за те заросли кустов. И воспользуется для этого тем самым заклинанием, о котором говорила я – только сделает вид, что все это время обдумывал свой выбор, тщательно анализируя и просчитывая положение каждого чертового камня на этом подворье.
– Он влез на один из камней и делает магические пассы, – сообщил Леопольд.
Я подняла голову на мгновение и кивнула – мои предположения подтверждались.
– Сейчас он направит рубящие чары на кусты, – преувеличенно равнодушно продолжила я. – Причем, я уверена, воспользуется самой эффектной и самой неудачной конфигурацией. Более-менее разумно было бы потихоньку срезать полосу за полосой в направлении от себя – но это слишком долго и не имеет нужного вида. Так орудуют косами крестьяне – не может же маг действовать столь убого! А если он вдобавок пытается произвести впечатление на одну провинциальную простушку...
– Да, он сейчас сотворяет спиральный поток энергии, – Леопольд проникся моим настроением и пристально наблюдал за Искеном, наконец-то испытывая подобие научного интереса, который я уже не чаяла в нем пробудить.
– Спиральный, – кивнула я с мрачным удовлетворением. – То есть, он намеревается срезать кусты единым махом.
– Уже срезает! – воскликнул магистр, принимая сидячее положение.
Я отложила морковку, обтерла нож об штанину, и положила рядом с собой небольшой, но увесистый камень, который давно уж присмотрела. Над кустами, которые намеревался изничтожить аспирант, воздух сгустился и приобрел фиолетовый оттенок, благодаря чему было видно, как силы, которыми Искен умело управлял, скручиваются в тугой завиток, не лишенный красоты очертаний. Вне всякого сомнения, за подобную работу ему бы поставили отличную оценку на экзамене. Вот только мы сейчас находились не в учебной аудитории...
Искен резко вскинул руки, а затем повелевающим жестом направил силы в нужном ему направлении. Слова заклинания, которое он произносил, заглушил треск ломающихся ветвей и корней.
– Это хорошо, что он влез на камень, – меланхолично заметила я. – Но это не решит всех его проблем.
– Каких же? – спросил Леопольд, но ответить я не успела, тем более, что магистр и сам мог сообразить, в чем ошибся аспирант, если бы взял на себя труд поразмыслить.
Из ломающихся кустов, точно горох из лопнувшего по шву мешка, брызнуло сразу несколько десятков бурых, серых и пятнистых существ, размером кто с кота, кто с дворовую собаку, что, конечно, можно было счесть добрым исходом – в тех зарослях вполне мог обитать и кое-кто покрупнее. Магистр охнул и подобрал ноги повыше, я сжала нож покрепче, и переместилась так, чтобы спину мне прикрывал камень. Но в нашу сторону никто из обитателей кустов не направился, и я перевела дух – хоть средь бела дня нечисть и была подслеповата, но без пары болезненных укусов дело бы не обошлось. А вот Искену пришлось отбиваться от собакообразной твари, вцепившейся в его сапог. Всерьез волноваться за молодого чародея я пока не спешила – лесная шакалокрыса не относилась к особо опасным хищникам и аспирант, должен был с ней справиться без посторонней помощи.
– Не бывает таких кустов, в которых бы никто не жил, – сказала я, наблюдая за тем, как аспирант с проклятиями трясет ногой, пытаясь стряхнуть шакалокрысу, словно позабыв о том, что ее отличительная черта – железная хватка и двойной ряд клыков. – Да еще и возле хаотического портала. И перед тем, как срубать заросли единым махом, нужно было по меньшей мере использовать шумовое заклятие, которое бы выгнало оттуда всю нечисть. А так...
– Но эти все разбежались, никого толком не искусав, – сказал Леопольд с недовольством человека, еще не понявшего, что иной раз лучше отказаться от зрелищности в пользу безопасности, да еще вдобавок переоценивающего высоту камня, на котором угнездился.
– И я была бы очень рада, если б на этом наши неприятности закончились, – сказала я, прислушиваясь, как в недрах громадной кучи выкорчеванных кустов нарастает басовитое гудение. Искен к тому времени стряхнул сапог вместе с шакалокрысой, но, опять-таки, поступил запальчиво и неразумно: вместо того, чтобы выждать пару секунд, дав ей время на то, чтобы выплюнуть сапог, немедленно прижег ей спину огненным шаром. Тварь в считанные секунды исчезла, прихватив с собой и обувь. Я покачала головой – раздобыть в этой глуши что-то, кроме лаптей, вряд ли представлялось возможным.
– Дилетант, – сказала я вполголоса, хотя в глубине души и знала, что во мне говорит обычное злорадство, приправленное еще несколькими недостойными чувствами, не делающими мне чести. Просчет аспиранта не столь уж красноречиво свидетельствовал о его неумелости – магам его уровня и не полагалось задумываться о нечисти того сорта, что обитает в кустах и канавах. С мелкими хищниками и паразитами испокон веков боролись поместные чародеи, и в этом, разумеется, не было ровным счетом ничего героического. Но даже в столь низком ремесле существовали свои тонкости, о которых, честно сказать, не стал бы размышлять ни один маг, сумевший избежать распределения в провинцию. Став аспирантом безумного Аршамбо, не ведающего ни о каких рамках приличия в чародейском понимании, Искен обрек себя на столкновение с самой простецкой сферой магического искусства, в которой, конечно же, по определению был не силен. Вот и сейчас, вместо того, чтобы со всех ног бежать от злополучной горы веток, Искен неторопливо повернулся в мою сторону, явно желая убедиться, что я следила за его славными деяниями.
– Не стой спиной к кустам!!! – не выдержав, крикнула я ему в надежде, что хотя бы сейчас он соизволит прислушаться к советам провинциальной недоучки.
Хвала богам, Искен был сообразительным дилетантом – он тут же резко повернулся обратно, и успел увидеть, как на том месте, где совсем недавно светился фиолетовый завиток, воздух вновь темнеет, но на этот раз по намного более неприятной причине.
– Это что? – спросил магистр, которого последнее время подводило зрение.
– Гигантские шершни! – ответила я, поморщившись. – Пожалуй, некоторым людям нельзя давать учиться на собственных ошибках – они набьют шишек не только себе...
Вероятно, посторонний человек, поставь перед ним потрепанного магистра Леопольда и Искена Висснока, улыбавшегося так, что хотелось пересчитать пальцы на своих руках и ногах, а затем удостовериться, что твоя голова находится все еще на твоих плечах, решил бы, что у невзрачного поместного мага нет ровным счетом никаких преимуществ перед родовитым аспирантом. То же самое касалось и меня. И в самом деле, окажись мы сейчас у логова дракона или же перед бандой горных троллей – что Леопольд, что я представляли бы собой жалкое зрелище, в то время как Искен, прекрасно владеющий как боевой магией, так и мечом, непременно бы показал себя во всей красе. Собственно, я и не сомневалась, что в жизни молодого чародея уже случались неприятности, которые не оставили бы от меня даже пригоршни костей. Но так уж была устроена жизнь, что героический опыт не всегда годился для разрешения будничных неурядиц. А неурядицы эти, хоть и выглядели на первый взгляд далеко не столь опасно, как оголодавший тролль или же рассвирепевший скальный змей, но могли попортить немало крови, не говоря уж о том, что случались они куда чаще.
Вот и сейчас, когда рой шершней, каждый из которых был размером с жирную мышь, ринулся в сторону Искена, аспирант успел разве что поставить защитный экран.
– Сдается мне, мы опять по-разному прочитали те истории, – я покачала головой, глядя на Искена со смешанными чувствами. – Местные жители и впрямь помнят о старых праздниках, и приносят умеренные жертвы лесным духам, но при всем том вовсе не желают, чтобы прежние времена вернулись. Более того, заново открывшийся путь в Иные Края – их худший ночной кошмар, и это вполне разумное отношение к порядкам, при которых им придется платить налоги не только в княжескую казну, но и кормить каких-нибудь темных эльфов или лесных царей. Видишь ли, то, что для магистра Аршамбо представляется великим научным достижением, а для тебя – некой тайной игрой, может немало попортить жизнь не только им, но и их детям со внуками вместе взятыми. Честно сказать, мне тоже не слишком по нраву то, чем вы с Аршамбо здесь занимаетесь. Лесные цари и прочие создания этого пошиба, знаешь ли, не слишком доброжелательны...
– Рено, ну что ты можешь знать о лесных царях? – покровительственно отозвался Искен, улыбаясь мне, как несмышленышу. – Старые предания и мифы не слишком-то надежный источник знаний, и то, что духи изображаются в них как существа, склонные к злым шуткам – всего лишь следствие того, что крестьяне, передающие эти истории из уст в уста, слишком темны и глупы для того, чтобы понимать нравы высших созданий. Именно поэтому нам не должно быть дела до того, что думают всякие козопасы...
Я ничего не ответила на эту речь, но магистр Леопольд, подошедший к нам и слышавший завершение нашей беседы, смерил Искена взглядом и довольно произнес:
– Даже я не смог бы испортить все надежнее. Парень, быть может, ты и сведущ в романтических затеях, да и интриги всяческие, как я посмотрю, тебе даются, но вот в прочих сферах людских взаимоотношений ты явно не силен...
Искен по своему обыкновению усмехнулся, блеснув белыми ровными зубами, однако наткнувшись на мой серьезный взгляд, смолчал. Он не сразу сообразил отчего не пришлись по душе его речи, однако разочарование и обида на моем лице читались слишком явно для того, чтобы их не заметить. Я не стала дожидаться, пока его осенит, и, не произнеся более ни слова, зашагала в сторону нашего временного обиталища. Раз уж козопас согласился передать деревенским просьбу Искена о съестных припасах, мне в Козерогах делать было нечего. Спустя несколько минут я уже драила старый котелок, всем своим видом сообщая миру, что не желаю ни с кем разговаривать.
Еще больше настроение мое испортилось, когда из лесу донеслось мелодичное, хоть и излишне громкое пение – кто-то приближался к храму со стороны деревни, пребывая в прекрасном расположении духа. Искен в то время скрылся где-то средь развалин, и выйти к воротам вновь пришлось мне. Черноглазая девица, держащая в руках увесистую корзину со снедью, даже не пыталась скрыть огорчения, которое вызвало у нее мое появление.
– А куда ж милсударь чародей подевался? – спросила она, заглядывая мне за спину, точно Искен мог за мной спрятаться. – Дед Иххуд сказал, что видал его с утра.
– Занят он, – мрачно ответила я, разглядывая ленты и оборки, украшавшие ее наряд, никак не подходящий для простой прогулки через лес осеннею прохладной порой. – Сколько просишь за свою корзину?
Девица, вздохнув, назвала цену. Я протянула ей пригоршню медяков, и вид моей руки, хоть и испачканной сажей, но все равно слишком тонкой даже для мальчишки, сказал ей многое, судя по изменившемуся выражению румяного пригожего лица. Она осмотрела меня пристально еще раз, хмыкнула, скривив губы, и, уходя, развернулась столь резко, что кончик толстой косы едва не чиркнул меня по носу – красавица была куда выше меня ростом. Разумеется, мой облик мог обмануть рассеянного ученого чародея или же людей, привыкших смотреть на слуг, как на пустое место – но черные жгучие глаза, столь жадно искавшие Искена, были куда внимательнее.
Глава 3, описывающая мелкие неурядицы, неизбежно случающиеся с исследователями руин древних храмов, некогда исполненных магией сверху донизу
Сомневаться не приходилось, аспирант производил впечатление не только на адепток, и вряд ли пренебрегал открывающимися перед ним возможностями. Злость, копившаяся во мне с той самой минуты, как я осознала, насколько глупую роль уготовил мне Искен, удесятерялась каждый раз, как я вспоминала ревнивый взгляд девицы с корзиной и понимала, что догадки этой красотки не так уж далеки от истины. Молодой чародей и не собирался посвящать меня в свои настоящие тайны – он просто посчитал, что если уж не сумел заморочить мне голову в доме Аршамбо, то видимость общего дела, приправленная несколькими малозначащими признаниями, сработает вернее. Он сам говорил мне, что исследования руин храма несколько скучноваты – и впрямь, отчего же не скрасить их небольшой интрижкой, которая позволяет, к тому же, держать при себе некстати появившуюся старую знакомую?..
– Научная работа! Исследования во имя магии! Великие цели! – злобно бормотала я, таща корзину к нашему временному обиталищу. – Жажда знаний!
– А? Что? – отозвался спросонья магистр Леопольд, растянувшийся на одном из камней, точно огромная ящерица, греющаяся под последними теплыми солнечными лучами этого года. – Жажда?.. Хорошо, что вы мне напомнили! Жажда – очень неприятное чувство!
Тут же раздался знакомый мне булькающий звук – очередная фляжка опустела. Я подбросила хвороста в догорающий костерок, который развела здесь, чтобы греть озябшие от мытья посуды руки, и уселась неподалеку от магистра.
– Вы были правы, мессир, – с этими словами я принялась чистить овощи, и любой человек по тому, как свирепо я скоблила морковь, мог бы догадаться, что я вымещаю на ней свою злость. – Все, что вы сказали – чистая правда!
– Конечно, – согласился Леопольд, сонно и благосклонно косясь на меня.
– В голове моей пусто, как в вашей фляге, – продолжала я, не слишком-то обращая внимания на то, слушает ли меня маг или же снова задремал. – Подумать только, я спуталась с этим наглым обманщиком, с этим высокомерным мальчишкой! С чего я взяла, что с ним стоило связываться? Черт побери – беда даже не в том, что он хитрит со мной, и не в том, что он смотрит на прочих людей, точно это грязь из-под его ногтей. Не иначе как я растеряла последний ум, забыв о том, что он всего лишь на пару-тройку лет старше меня, и искушен лишь на словах! Да разве знает он жизнь? Ему еще ни разу не доставалось как следует от судьбы, пусть даже он уверен в обратном.
– Позер! – с готовностью отозвался магистр, слушавший меня куда внимательнее, чем этого можно было ожидать.
– Не удивлюсь, если он и впрямь затеял возню со мной втайне от тех, кто руководит его действиями, – мой голос становился все более трескучим от злости. – Хотя, не верю, что у него хватило бы дерзости. Та, что он так любит демонстрировать – целиком и полностью напускная. Он говорил, что пару лет провел на Севере, и, видимо, это позволяет ему держаться так, будто он повидал все опасности этого мира разом!
– Самоуверенный хвастун! – поддакнул Леопольд, но затем чуть встревоженно прибавил:
– Ну а вдруг у него больше опыта, чем вы думаете?
– Пфф! – презрительно фыркнула я, наблюдая за тем, как Искен показался из-за камней. – Вот сейчас и проверим. Тем более, что моих советов все равно никто не послушает.
– Что вы под этим подразумеваете? – магистр принялся ерзать на камне, пытаясь занять положение, при котором ему было бы хорошо видно аспиранта.
– Практику, мессир, – произнесла я, сосредоточенно орудуя ножом и старательно не глядя в сторону Искена. – Всего лишь практику. Голову даю на отсечение, сейчас этот гордец наконец-то примется за те заросли кустов. И воспользуется для этого тем самым заклинанием, о котором говорила я – только сделает вид, что все это время обдумывал свой выбор, тщательно анализируя и просчитывая положение каждого чертового камня на этом подворье.
– Он влез на один из камней и делает магические пассы, – сообщил Леопольд.
Я подняла голову на мгновение и кивнула – мои предположения подтверждались.
– Сейчас он направит рубящие чары на кусты, – преувеличенно равнодушно продолжила я. – Причем, я уверена, воспользуется самой эффектной и самой неудачной конфигурацией. Более-менее разумно было бы потихоньку срезать полосу за полосой в направлении от себя – но это слишком долго и не имеет нужного вида. Так орудуют косами крестьяне – не может же маг действовать столь убого! А если он вдобавок пытается произвести впечатление на одну провинциальную простушку...
– Да, он сейчас сотворяет спиральный поток энергии, – Леопольд проникся моим настроением и пристально наблюдал за Искеном, наконец-то испытывая подобие научного интереса, который я уже не чаяла в нем пробудить.
– Спиральный, – кивнула я с мрачным удовлетворением. – То есть, он намеревается срезать кусты единым махом.
– Уже срезает! – воскликнул магистр, принимая сидячее положение.
Я отложила морковку, обтерла нож об штанину, и положила рядом с собой небольшой, но увесистый камень, который давно уж присмотрела. Над кустами, которые намеревался изничтожить аспирант, воздух сгустился и приобрел фиолетовый оттенок, благодаря чему было видно, как силы, которыми Искен умело управлял, скручиваются в тугой завиток, не лишенный красоты очертаний. Вне всякого сомнения, за подобную работу ему бы поставили отличную оценку на экзамене. Вот только мы сейчас находились не в учебной аудитории...
Искен резко вскинул руки, а затем повелевающим жестом направил силы в нужном ему направлении. Слова заклинания, которое он произносил, заглушил треск ломающихся ветвей и корней.
– Это хорошо, что он влез на камень, – меланхолично заметила я. – Но это не решит всех его проблем.
– Каких же? – спросил Леопольд, но ответить я не успела, тем более, что магистр и сам мог сообразить, в чем ошибся аспирант, если бы взял на себя труд поразмыслить.
Из ломающихся кустов, точно горох из лопнувшего по шву мешка, брызнуло сразу несколько десятков бурых, серых и пятнистых существ, размером кто с кота, кто с дворовую собаку, что, конечно, можно было счесть добрым исходом – в тех зарослях вполне мог обитать и кое-кто покрупнее. Магистр охнул и подобрал ноги повыше, я сжала нож покрепче, и переместилась так, чтобы спину мне прикрывал камень. Но в нашу сторону никто из обитателей кустов не направился, и я перевела дух – хоть средь бела дня нечисть и была подслеповата, но без пары болезненных укусов дело бы не обошлось. А вот Искену пришлось отбиваться от собакообразной твари, вцепившейся в его сапог. Всерьез волноваться за молодого чародея я пока не спешила – лесная шакалокрыса не относилась к особо опасным хищникам и аспирант, должен был с ней справиться без посторонней помощи.
– Не бывает таких кустов, в которых бы никто не жил, – сказала я, наблюдая за тем, как аспирант с проклятиями трясет ногой, пытаясь стряхнуть шакалокрысу, словно позабыв о том, что ее отличительная черта – железная хватка и двойной ряд клыков. – Да еще и возле хаотического портала. И перед тем, как срубать заросли единым махом, нужно было по меньшей мере использовать шумовое заклятие, которое бы выгнало оттуда всю нечисть. А так...
– Но эти все разбежались, никого толком не искусав, – сказал Леопольд с недовольством человека, еще не понявшего, что иной раз лучше отказаться от зрелищности в пользу безопасности, да еще вдобавок переоценивающего высоту камня, на котором угнездился.
– И я была бы очень рада, если б на этом наши неприятности закончились, – сказала я, прислушиваясь, как в недрах громадной кучи выкорчеванных кустов нарастает басовитое гудение. Искен к тому времени стряхнул сапог вместе с шакалокрысой, но, опять-таки, поступил запальчиво и неразумно: вместо того, чтобы выждать пару секунд, дав ей время на то, чтобы выплюнуть сапог, немедленно прижег ей спину огненным шаром. Тварь в считанные секунды исчезла, прихватив с собой и обувь. Я покачала головой – раздобыть в этой глуши что-то, кроме лаптей, вряд ли представлялось возможным.
– Дилетант, – сказала я вполголоса, хотя в глубине души и знала, что во мне говорит обычное злорадство, приправленное еще несколькими недостойными чувствами, не делающими мне чести. Просчет аспиранта не столь уж красноречиво свидетельствовал о его неумелости – магам его уровня и не полагалось задумываться о нечисти того сорта, что обитает в кустах и канавах. С мелкими хищниками и паразитами испокон веков боролись поместные чародеи, и в этом, разумеется, не было ровным счетом ничего героического. Но даже в столь низком ремесле существовали свои тонкости, о которых, честно сказать, не стал бы размышлять ни один маг, сумевший избежать распределения в провинцию. Став аспирантом безумного Аршамбо, не ведающего ни о каких рамках приличия в чародейском понимании, Искен обрек себя на столкновение с самой простецкой сферой магического искусства, в которой, конечно же, по определению был не силен. Вот и сейчас, вместо того, чтобы со всех ног бежать от злополучной горы веток, Искен неторопливо повернулся в мою сторону, явно желая убедиться, что я следила за его славными деяниями.
– Не стой спиной к кустам!!! – не выдержав, крикнула я ему в надежде, что хотя бы сейчас он соизволит прислушаться к советам провинциальной недоучки.
Хвала богам, Искен был сообразительным дилетантом – он тут же резко повернулся обратно, и успел увидеть, как на том месте, где совсем недавно светился фиолетовый завиток, воздух вновь темнеет, но на этот раз по намного более неприятной причине.
– Это что? – спросил магистр, которого последнее время подводило зрение.
– Гигантские шершни! – ответила я, поморщившись. – Пожалуй, некоторым людям нельзя давать учиться на собственных ошибках – они набьют шишек не только себе...
Вероятно, посторонний человек, поставь перед ним потрепанного магистра Леопольда и Искена Висснока, улыбавшегося так, что хотелось пересчитать пальцы на своих руках и ногах, а затем удостовериться, что твоя голова находится все еще на твоих плечах, решил бы, что у невзрачного поместного мага нет ровным счетом никаких преимуществ перед родовитым аспирантом. То же самое касалось и меня. И в самом деле, окажись мы сейчас у логова дракона или же перед бандой горных троллей – что Леопольд, что я представляли бы собой жалкое зрелище, в то время как Искен, прекрасно владеющий как боевой магией, так и мечом, непременно бы показал себя во всей красе. Собственно, я и не сомневалась, что в жизни молодого чародея уже случались неприятности, которые не оставили бы от меня даже пригоршни костей. Но так уж была устроена жизнь, что героический опыт не всегда годился для разрешения будничных неурядиц. А неурядицы эти, хоть и выглядели на первый взгляд далеко не столь опасно, как оголодавший тролль или же рассвирепевший скальный змей, но могли попортить немало крови, не говоря уж о том, что случались они куда чаще.
Вот и сейчас, когда рой шершней, каждый из которых был размером с жирную мышь, ринулся в сторону Искена, аспирант успел разве что поставить защитный экран.
