– Да что это мужичье себе возомнило? С чего вдруг такая перемена? Или вы позабыли, что у меня имеется разрешение на изучение вашего треклятого храма от Лиги Чародеев, заверенное в канцелярии светлейшего князя? – я услышала в тоне Искена знакомые нотки, обещавшие скорую вспышку ярости, которая ничем хорошим обернуться не могла. Несмотря на свой ум, понять это Искен все никак не мог, и раз за разом повторял одну и ту же ошибку, впрочем, свойственную большинству магов.
– А вот почему, – почти выкрикнул первый мужик, тыча пальцем в сторону молодого чародея. – Поначалу тут только вы сам-один господин обреталися, и оттого в деревне нашей случалось немало огорчений промеж мужиков, ведь девки наши только то и делали, что к храму бегали тайком! Но мы порешили, что негоже из-за бабского пустоголовия с чародеями столичными свару затевать, тем более, что позору не оберешься, как начнут дознаваться, чья жена, чья дочка вдоль старой стены поздним вечером гуляли...
Речь эта была настолько пламенной, что с головой выдавала крайне личные мотивы говорившего: наверняка то был отец сразу нескольких дочерей, и честь его семьи была не раз поругана за минувшие недели – оттого он и ярился пуще прочих. Искен ничего не ответил в ответ на обвинения, но и признаков раскаяния в его лице я не заметила. Не успела я сообразить, как чувствительнее его уколоть короткой репликой, притом не показав, что меня сколько-нибудь огорчает услышанное, мужик вдруг перевел палец в мою сторону.
– ...А опосля у храма появилась эта девка, в мужское платье переодетая – наши бабы сразу про то прознали. И как пошли по деревне вой да печаль великая... Недовольство в разы увеличилось – многие до того и не знали, какой интерес великий был у сродственниц ихних к храму. Мало в каком дому не кляли храмовые развалины и изыскания, которыми вы там, мил сударь, занимались без устали! – последние слова вновь были обращены к Искену, разумеется. – Но только мы уж начали думать, что ничего поганого более с этой стороны к нам не нагрянет, как тут уж вы втроем вернулись! – продолжал мужик все возмущеннее, видимо, пересказывая разговоры, которые уж давно велись средь его односельчан и оттого легко вводящие умы местного населения в состояние праведного кипения. – Кто прозорливее был – тот сразу сказал, что надобно ждать великих бедствий, хочь третий ваш сотоварищ по виду своему бабьему полу опасности не представлял, уж простите за прямоту, господин, – слегка поклонился крестьянин в сторону Леопольда. Поклон этот выглядел весьма непочтительно, и я, вспомнив, что магистр, ко всему прочему, еще и многоженец, в который раз сказала себе, что полагаться на впечатление, произведенное исключительно наружностью – исключительно глупо.
– ...Не успели мы обсудить, чего теперича ждать нам от гостей непрошеных, как получили мы за шиворот такого добра, что до сих пор отплевываемся! Пошто вы нечисти столько на деревню напустили? Откель вы ее взяли в таких количествах, а? Только стемнеет, как по двору нельзя пройти, чтоб за ногу какая дрянь не укусила али подойник с молоком не уволокла! Все пашни изрыты, птица домашняя уворована, дети по лавкам сидят – носу за порог не кажут, а уж если мерзопакость эта ваша колдунская в погреб подкопается – ничегошеньки не оставит, все начисто сожрет, точно брюхо у ней бездонное!
Тут уж прочие мужики принялись поддакивать и перечислять ущерб, понесенный всеми их знакомыми и родственниками за последние несколько дней – судя по рассказу этому, на деревню обрушилось истинное стихийное бедствие. Этого и следовало ожидать: болотные гоблины, оголодавшие за десятки лет в подземельях, выбрались наружу через тот провал, что появился благодаря нам на храмовом подворье, и отправились на поиски пропитания, отличавшегося в лучшую сторону от их обычного рациона – всяческих червей, личинок и землероек. В темноте, да еще собравшись в стаю, они представляли серьезную опасность – это я испытала на своей шкуре, – и, конечно же, жителям Козерогов пришлось несладко, когда нечисть добралась до их дворов.
– Страшно помыслить, что вы сотворите, вчетвером сюда явившись, – мрачно подытожил мужик, обводя нас недобрым взглядом. – Нет уж, судари, разворачивайтесь-ка вы, да уезжайте подобру-поздорову. Не желаем знать, что вы еще на наши головы напустите и что за тварюгу откопаете на этот раз. Люди даже поговаривают, что вы не иначе, как хотите проход открыть да эльфов лесных, – тут он оглянулся и прибавил погромче, словно обращаясь к деревьям и чему-то, что могло скрываться в тумане на дне оврагов, – Господ славных и милостивых, возвернуть. На первый погляд скорбных головою середь вас нет, однако ж после всего, что вами сотворено, и не в такое поверишь. Не надобно нам эдакого добра!
– Да какое нам дело... – начал было Искен, но мой пристальный взгляд заставил его умолкнуть, и я сказала себе, что молодой чародей небезнадежен. Пару мгновений понадобилось ему чтобы собраться, затем он с усилием согнал с лица презрительно-гневное выражение и приветливо улыбнулся.
– Уважаемые, – произнес он тоном, которого я раньше от него и не слыхивала, – ваше возмущение понятно мне целиком и полностью. И впрямь, болотные гоблины – прескверные соседи. Но, позвольте спросить вас: как вы собираетесь с ними бороться? Сейчас, ближе к зиме, они опасаются выходить из своего логова надолго, однако весной их начнет бродить в околицах вашей деревни куда больше, и ходы свои они прокопают под самые ваши дома, как только земля оттает. И к кому вы обратитесь за помощью? Есть ли у вас поместный маг? Как скоро он сюда прибудет по вашему зову?.. Сколько ему понадобится времени, чтобы управиться с расползшейся нечистью? Да и откуда вам знать, что за человек тот поместный чародей, быть может, всего лишь слабосильный мошенник – такое нередко случается...
Крестьяне молчали, переглядываясь с беспокойством, тон Искена возымел на них действие, а я, в свою очередь, скривилась, заслышав последние слова – вряд ли намек мне почудился, да и Искен был не из тех, кто упустит возможность уязвить человека, вызвавшего чем-либо его недовольство.
– И что же вы, сударь, предлагаете-то? – неохотно поддался тот самый крестьянин, что недавно обрушился на нас с обличительной речью.
– Не чините нам препятствий, – отвечал Искен все с той же улыбкой, становящейся нестерпимо лучезарной. – Тем самым вы и от прежних бед избавитесь, и новые на свою голову не навлечете. Я ведь все равно доберусь до вашего храма, сегодня ли, завтра ли, добром или силою. И, кстати говоря, даже если вы напишете десяток слезных прошений, вряд ли вам пришлют сюда чародея, обладающего хотя бы половиной моих умений и сил. Вам несказанно повезло, что я соглашаюсь избавить вас от болотных гоблинов – маги моего уровня обычно даже в сторону подобных заказов не смотрят. А я с вас возьму полцены, учитывая наше давнее знакомство.
– Искен, нельзя брать с них деньги! – прошипела я, наклонившись в его сторону. – Мы же сами напустили на них гоблинов!
– И чтобы они позабыли об этом побыстрее, нужно внушить, что они перед нами в долгу, а вовсе не наоборот, – шепнул мне Искен, в свою очередь склонившись к самому моему уху.
В этих словах был свой резон, хоть подобные уловки и вызывали у меня отторжение, заставляя задумываться, не были ли незаметно применены ко мне самой подобные же приемы. Искен бросил еще пару фраз в том же духе, и мне показалось, что он самую малость приправил их гипнозом, что было строжайше запрещено даже в те времена, когда чародеи пользовались в княжестве куда большим влиянием. Но молодой маг рассчитал все правильно – крестьяне к тому времени и так наполовину поддались его убеждениям, так что никто из них не смог бы впоследствии с уверенностью сказать, что был околдован.
– Стало быть, вы обещаете, что изведете нечисть, если мы вас пропустим? – недоверчиво переспросили крестьяне, перед тем пошушукавшись.
– И даже не подам жалобы на то, что вы перегородили дорогу, хотя подобное по чину разве что страже, или чиновникам, коих на то уполномочил сам светлейший князь, – важно и ласково отвечал Искен. – И не сообщу княжескому лесничему, что вы самовольно свалили деревья, произраставшие в лесах Его Светлости...
Демон, с интересом наблюдавший затем, как чародей опутывает крестьян, чьи лица становились унылее с каждой минутой, произнес с ревностью, впрочем, вовсе не того свойства, которого я могла бы от него ожидать:
– А он порядочный крючкотвор!
Искен, обладавший прекрасным слухом, повернулся к нам и, добавив в улыбку немного яда, произнес:
– Только не говорите, что из меня получился бы хороший секретарь, господин... э-э-э... Мелифарий?.. Мелихаро?.. Неплохое ремесло для простолюдина, однако я не хотел бы падать столь низко относительно моего нынешнего положения.
Демон не оставалось ничего другого, кроме как фыркнуть в ответ на оскорбление – вполне возможно, у его племени также имелись сословия, и Мелихаро вполне мог относиться не к последнему из них, однако козырять этим в наших краях не стоило.
Жители Козерогов, успевшие немного прийти в себя благодаря этой короткой перепалке, пошептались и сообщили, что согласны пропустить нас, если Искен обещает, что нынче ночью ни один гоблин не покажется в деревне.
– ...А не то мы тоже найдем на что пожаловаться светлейшему князю, – с умеренным вызовом произнес тот, что взял на себя роль предводителя. – Нешто это видано – девок портить да гоблинов поганых откапывать, и называть энто научною работою! Век у нас тут науки никакой не имелось, и хвала богам пресветлым за то!..
– ...Темные умишки! – негромко, но едко произнес Искен, стоило нам самую малость удалиться от поселян. Видимо, его все-таки задело за живое то, как описал его деятельность у храма козерожанин, но возразить по существу ему было нечего – дело обстояло ровно так, как кратко подытожил бедняга крестьянин, несший урон все то время, пока аспирант околачивался возле деревни.
– И как же ты собираешься извести гоблинов? – спросила я, зная ответ наперед.
– Извести? Я и пальцем об палец не ударю, это не моя забота, – приподнял брови Искен. – Пусть благодарят меня за то, что я не прорвался к храму силой, им бы не поздоровилось.
– Вот! – сразу же встрял в нашу беседу демон, сторожко прислушивающийся к каждому слову бывшего аспиранта. – Исключительно лживый чародей, просто удивительно двуличный! Это подтверждается каждым его словом и деянием!
– А я не стану врать, что огорчился, когда узнал, что мы не будем гоняться за проклятущими гоблинами по подземелью, – пробурчал магистр Леопольд. – Чем быстрее мы отсюда уберемся – тем лучше, да и вообще приезжать сюда не стоило, помяните мое слово!
– Что значит – не будем гоняться? – я сурово сжала губы и посмотрела на Искена с осуждением, которое было бесполезно тратить на магистра Леопольда. – Еще как будем! Не знаю уж как заведено у столичных вольных магов, а у нас, поместных, в Кодексе все прописано. Устная договоренность с жителями деревни, страдающей от набегов нечисти, заключенная в присутствии двух и более беспристрастных свидетелей, приравнивается к контракту. Таковыми свидетелями могут считаться магистр Леопольд и господин Мелихаро, так что формально сделка заключена.
Демон с готовностью кивнул, явно считая, что раздражать Искена – его основная задача на сегодня. Магистр Леопольд, которому личные соображения не мешали видеть перспективы, открывающиеся с принятием подобного решения, глубокомысленно промолчал.
– Это они-то беспристрастные свидетели? – насмешливо произнес Искен. – Да от этого рыжего господина сейчас искры полетят! Он пытается насолить мне из ревности все то время, что мы, к несчастью, знакомы!..
– В Кодексе ничего не сказано о ревности и прочих личных переживаниях свидетелей, – мой тон был сух. – Достаточно, чтобы они являлись жителями сторонних деревни или города, а уж в этом сомневаться не приходится.
– И когда же ты собираешься выполнить условия сделки, о поместная чародейка? – спросил Искен, теперь уже с откровенной издевкой. – Не много ли ты на себя берешь? Добыть могущественный артефакт, спасти деревеньку от гоблинов... Надеюсь, мы успеем добраться до храма раньше, чем ты подрядишься осушить местное болото, перенести холм с одной околицы на другую, изловить водяного и ниспослать хорошую погоду на ближайшую декаду, ха-ха.
– Ты только что описал последние четыре года моей жизни, – мрачно ответила я чистую правду.
До объяснений, что выполнять задачи такого рода обычно доводится безо всякого плана, я не снизошла, зная, что маги вроде Искена испокон веков относятся к поместным чародеям презрительно, считая их бесталанными неудачниками, прозябающими в своих городишках и деревнях. Вряд ли мне удалось бы заставить его принять хоть какие-то мои слова всерьез, несмотря на то, что мой опыт в некоторых магических сферах деятельности значительно превосходил его собственный.
Не успели мы приблизиться к храму, как нам всем пришлось спешиться – старая дорога оказалась сплошь изрыта гоблинами и изобиловала провалами. Я вспомнила, как совсем недавно проезжала здесь, наслаждаясь миром и покоем здешнего леса, и вздохнула: нечисти понадобилось совсем немного времени, чтобы основательно набезобразничать.
Заметив, как принюхивается к чему-то демон, страдальчески морща нос, я не удержалась от тихого вопроса.
– Дальние родичи, – отвечал демон неохотно. – Весьма дальние. Из тех, которых стараются не вспоминать лишний раз и невзначай забывают пригласить на семейные торжества. Примитивные, дурно воспитанные особи в большинстве своем. Вроде четвероюродных дядьев из глубинки по вашим человечьим меркам. Дядьев с крайне дурным характером.
Я припомнила, что некогда король Ринеке признавал свое родство с Мелихаро, и не преминула отметить, что известные мне родственники у демона одни других сквернее.
– О, это вы еще не знакомы с моими тетушками по материнской линии, – с заметным содроганием пробормотал демон, и трижды сплюнул через левое плечо.
Руины храма, не так давно выглядевшие живописно и обладавшие некой дикой прелестью, сейчас походили на помойку, обычно появляющуюся в тупичке, которым заканчивается извилистый переулок на выселках. Запахи здесь витали те же – гоблины пировали без устали, швыряясь объедками и ломая те уворованные предметы крестьянского обихода, которые показались им при ближайшем рассмотрении недостаточно полезными. Битые горшки и кувшины, обрывки одежды, холстины и шкур, гнутые заступы и кирки – вот что мы увидали, приблизившись к тому месту, где ранее был небольшой провал, через который я проникла в подземелье храма.
Изменения, произошедшие с той поры, заставили меня присвистнуть, и даже Искен что-то неразборчиво пробормотал. Если раньше в дыру, появившуюся благодаря его колдовству, могла протиснуться разве что я, да и то с усилием, то теперь здесь зиял огромный лаз, и увеличился он отнюдь не случайно. То было следствием не нового обвала, а планомерной работой – болотные гоблины расширили его, как смогли, да еще и вырыли что-то вроде глубокой и широкой канавы, по которой в подземелье можно было спуститься без веревки и прочих ухищрений.
– А вот почему, – почти выкрикнул первый мужик, тыча пальцем в сторону молодого чародея. – Поначалу тут только вы сам-один господин обреталися, и оттого в деревне нашей случалось немало огорчений промеж мужиков, ведь девки наши только то и делали, что к храму бегали тайком! Но мы порешили, что негоже из-за бабского пустоголовия с чародеями столичными свару затевать, тем более, что позору не оберешься, как начнут дознаваться, чья жена, чья дочка вдоль старой стены поздним вечером гуляли...
Речь эта была настолько пламенной, что с головой выдавала крайне личные мотивы говорившего: наверняка то был отец сразу нескольких дочерей, и честь его семьи была не раз поругана за минувшие недели – оттого он и ярился пуще прочих. Искен ничего не ответил в ответ на обвинения, но и признаков раскаяния в его лице я не заметила. Не успела я сообразить, как чувствительнее его уколоть короткой репликой, притом не показав, что меня сколько-нибудь огорчает услышанное, мужик вдруг перевел палец в мою сторону.
– ...А опосля у храма появилась эта девка, в мужское платье переодетая – наши бабы сразу про то прознали. И как пошли по деревне вой да печаль великая... Недовольство в разы увеличилось – многие до того и не знали, какой интерес великий был у сродственниц ихних к храму. Мало в каком дому не кляли храмовые развалины и изыскания, которыми вы там, мил сударь, занимались без устали! – последние слова вновь были обращены к Искену, разумеется. – Но только мы уж начали думать, что ничего поганого более с этой стороны к нам не нагрянет, как тут уж вы втроем вернулись! – продолжал мужик все возмущеннее, видимо, пересказывая разговоры, которые уж давно велись средь его односельчан и оттого легко вводящие умы местного населения в состояние праведного кипения. – Кто прозорливее был – тот сразу сказал, что надобно ждать великих бедствий, хочь третий ваш сотоварищ по виду своему бабьему полу опасности не представлял, уж простите за прямоту, господин, – слегка поклонился крестьянин в сторону Леопольда. Поклон этот выглядел весьма непочтительно, и я, вспомнив, что магистр, ко всему прочему, еще и многоженец, в который раз сказала себе, что полагаться на впечатление, произведенное исключительно наружностью – исключительно глупо.
– ...Не успели мы обсудить, чего теперича ждать нам от гостей непрошеных, как получили мы за шиворот такого добра, что до сих пор отплевываемся! Пошто вы нечисти столько на деревню напустили? Откель вы ее взяли в таких количествах, а? Только стемнеет, как по двору нельзя пройти, чтоб за ногу какая дрянь не укусила али подойник с молоком не уволокла! Все пашни изрыты, птица домашняя уворована, дети по лавкам сидят – носу за порог не кажут, а уж если мерзопакость эта ваша колдунская в погреб подкопается – ничегошеньки не оставит, все начисто сожрет, точно брюхо у ней бездонное!
Тут уж прочие мужики принялись поддакивать и перечислять ущерб, понесенный всеми их знакомыми и родственниками за последние несколько дней – судя по рассказу этому, на деревню обрушилось истинное стихийное бедствие. Этого и следовало ожидать: болотные гоблины, оголодавшие за десятки лет в подземельях, выбрались наружу через тот провал, что появился благодаря нам на храмовом подворье, и отправились на поиски пропитания, отличавшегося в лучшую сторону от их обычного рациона – всяческих червей, личинок и землероек. В темноте, да еще собравшись в стаю, они представляли серьезную опасность – это я испытала на своей шкуре, – и, конечно же, жителям Козерогов пришлось несладко, когда нечисть добралась до их дворов.
– Страшно помыслить, что вы сотворите, вчетвером сюда явившись, – мрачно подытожил мужик, обводя нас недобрым взглядом. – Нет уж, судари, разворачивайтесь-ка вы, да уезжайте подобру-поздорову. Не желаем знать, что вы еще на наши головы напустите и что за тварюгу откопаете на этот раз. Люди даже поговаривают, что вы не иначе, как хотите проход открыть да эльфов лесных, – тут он оглянулся и прибавил погромче, словно обращаясь к деревьям и чему-то, что могло скрываться в тумане на дне оврагов, – Господ славных и милостивых, возвернуть. На первый погляд скорбных головою середь вас нет, однако ж после всего, что вами сотворено, и не в такое поверишь. Не надобно нам эдакого добра!
– Да какое нам дело... – начал было Искен, но мой пристальный взгляд заставил его умолкнуть, и я сказала себе, что молодой чародей небезнадежен. Пару мгновений понадобилось ему чтобы собраться, затем он с усилием согнал с лица презрительно-гневное выражение и приветливо улыбнулся.
– Уважаемые, – произнес он тоном, которого я раньше от него и не слыхивала, – ваше возмущение понятно мне целиком и полностью. И впрямь, болотные гоблины – прескверные соседи. Но, позвольте спросить вас: как вы собираетесь с ними бороться? Сейчас, ближе к зиме, они опасаются выходить из своего логова надолго, однако весной их начнет бродить в околицах вашей деревни куда больше, и ходы свои они прокопают под самые ваши дома, как только земля оттает. И к кому вы обратитесь за помощью? Есть ли у вас поместный маг? Как скоро он сюда прибудет по вашему зову?.. Сколько ему понадобится времени, чтобы управиться с расползшейся нечистью? Да и откуда вам знать, что за человек тот поместный чародей, быть может, всего лишь слабосильный мошенник – такое нередко случается...
Крестьяне молчали, переглядываясь с беспокойством, тон Искена возымел на них действие, а я, в свою очередь, скривилась, заслышав последние слова – вряд ли намек мне почудился, да и Искен был не из тех, кто упустит возможность уязвить человека, вызвавшего чем-либо его недовольство.
– И что же вы, сударь, предлагаете-то? – неохотно поддался тот самый крестьянин, что недавно обрушился на нас с обличительной речью.
– Не чините нам препятствий, – отвечал Искен все с той же улыбкой, становящейся нестерпимо лучезарной. – Тем самым вы и от прежних бед избавитесь, и новые на свою голову не навлечете. Я ведь все равно доберусь до вашего храма, сегодня ли, завтра ли, добром или силою. И, кстати говоря, даже если вы напишете десяток слезных прошений, вряд ли вам пришлют сюда чародея, обладающего хотя бы половиной моих умений и сил. Вам несказанно повезло, что я соглашаюсь избавить вас от болотных гоблинов – маги моего уровня обычно даже в сторону подобных заказов не смотрят. А я с вас возьму полцены, учитывая наше давнее знакомство.
– Искен, нельзя брать с них деньги! – прошипела я, наклонившись в его сторону. – Мы же сами напустили на них гоблинов!
– И чтобы они позабыли об этом побыстрее, нужно внушить, что они перед нами в долгу, а вовсе не наоборот, – шепнул мне Искен, в свою очередь склонившись к самому моему уху.
В этих словах был свой резон, хоть подобные уловки и вызывали у меня отторжение, заставляя задумываться, не были ли незаметно применены ко мне самой подобные же приемы. Искен бросил еще пару фраз в том же духе, и мне показалось, что он самую малость приправил их гипнозом, что было строжайше запрещено даже в те времена, когда чародеи пользовались в княжестве куда большим влиянием. Но молодой маг рассчитал все правильно – крестьяне к тому времени и так наполовину поддались его убеждениям, так что никто из них не смог бы впоследствии с уверенностью сказать, что был околдован.
– Стало быть, вы обещаете, что изведете нечисть, если мы вас пропустим? – недоверчиво переспросили крестьяне, перед тем пошушукавшись.
– И даже не подам жалобы на то, что вы перегородили дорогу, хотя подобное по чину разве что страже, или чиновникам, коих на то уполномочил сам светлейший князь, – важно и ласково отвечал Искен. – И не сообщу княжескому лесничему, что вы самовольно свалили деревья, произраставшие в лесах Его Светлости...
Демон, с интересом наблюдавший затем, как чародей опутывает крестьян, чьи лица становились унылее с каждой минутой, произнес с ревностью, впрочем, вовсе не того свойства, которого я могла бы от него ожидать:
– А он порядочный крючкотвор!
Искен, обладавший прекрасным слухом, повернулся к нам и, добавив в улыбку немного яда, произнес:
– Только не говорите, что из меня получился бы хороший секретарь, господин... э-э-э... Мелифарий?.. Мелихаро?.. Неплохое ремесло для простолюдина, однако я не хотел бы падать столь низко относительно моего нынешнего положения.
Демон не оставалось ничего другого, кроме как фыркнуть в ответ на оскорбление – вполне возможно, у его племени также имелись сословия, и Мелихаро вполне мог относиться не к последнему из них, однако козырять этим в наших краях не стоило.
Жители Козерогов, успевшие немного прийти в себя благодаря этой короткой перепалке, пошептались и сообщили, что согласны пропустить нас, если Искен обещает, что нынче ночью ни один гоблин не покажется в деревне.
– ...А не то мы тоже найдем на что пожаловаться светлейшему князю, – с умеренным вызовом произнес тот, что взял на себя роль предводителя. – Нешто это видано – девок портить да гоблинов поганых откапывать, и называть энто научною работою! Век у нас тут науки никакой не имелось, и хвала богам пресветлым за то!..
– ...Темные умишки! – негромко, но едко произнес Искен, стоило нам самую малость удалиться от поселян. Видимо, его все-таки задело за живое то, как описал его деятельность у храма козерожанин, но возразить по существу ему было нечего – дело обстояло ровно так, как кратко подытожил бедняга крестьянин, несший урон все то время, пока аспирант околачивался возле деревни.
– И как же ты собираешься извести гоблинов? – спросила я, зная ответ наперед.
– Извести? Я и пальцем об палец не ударю, это не моя забота, – приподнял брови Искен. – Пусть благодарят меня за то, что я не прорвался к храму силой, им бы не поздоровилось.
– Вот! – сразу же встрял в нашу беседу демон, сторожко прислушивающийся к каждому слову бывшего аспиранта. – Исключительно лживый чародей, просто удивительно двуличный! Это подтверждается каждым его словом и деянием!
– А я не стану врать, что огорчился, когда узнал, что мы не будем гоняться за проклятущими гоблинами по подземелью, – пробурчал магистр Леопольд. – Чем быстрее мы отсюда уберемся – тем лучше, да и вообще приезжать сюда не стоило, помяните мое слово!
– Что значит – не будем гоняться? – я сурово сжала губы и посмотрела на Искена с осуждением, которое было бесполезно тратить на магистра Леопольда. – Еще как будем! Не знаю уж как заведено у столичных вольных магов, а у нас, поместных, в Кодексе все прописано. Устная договоренность с жителями деревни, страдающей от набегов нечисти, заключенная в присутствии двух и более беспристрастных свидетелей, приравнивается к контракту. Таковыми свидетелями могут считаться магистр Леопольд и господин Мелихаро, так что формально сделка заключена.
Демон с готовностью кивнул, явно считая, что раздражать Искена – его основная задача на сегодня. Магистр Леопольд, которому личные соображения не мешали видеть перспективы, открывающиеся с принятием подобного решения, глубокомысленно промолчал.
– Это они-то беспристрастные свидетели? – насмешливо произнес Искен. – Да от этого рыжего господина сейчас искры полетят! Он пытается насолить мне из ревности все то время, что мы, к несчастью, знакомы!..
– В Кодексе ничего не сказано о ревности и прочих личных переживаниях свидетелей, – мой тон был сух. – Достаточно, чтобы они являлись жителями сторонних деревни или города, а уж в этом сомневаться не приходится.
– И когда же ты собираешься выполнить условия сделки, о поместная чародейка? – спросил Искен, теперь уже с откровенной издевкой. – Не много ли ты на себя берешь? Добыть могущественный артефакт, спасти деревеньку от гоблинов... Надеюсь, мы успеем добраться до храма раньше, чем ты подрядишься осушить местное болото, перенести холм с одной околицы на другую, изловить водяного и ниспослать хорошую погоду на ближайшую декаду, ха-ха.
– Ты только что описал последние четыре года моей жизни, – мрачно ответила я чистую правду.
До объяснений, что выполнять задачи такого рода обычно доводится безо всякого плана, я не снизошла, зная, что маги вроде Искена испокон веков относятся к поместным чародеям презрительно, считая их бесталанными неудачниками, прозябающими в своих городишках и деревнях. Вряд ли мне удалось бы заставить его принять хоть какие-то мои слова всерьез, несмотря на то, что мой опыт в некоторых магических сферах деятельности значительно превосходил его собственный.
Не успели мы приблизиться к храму, как нам всем пришлось спешиться – старая дорога оказалась сплошь изрыта гоблинами и изобиловала провалами. Я вспомнила, как совсем недавно проезжала здесь, наслаждаясь миром и покоем здешнего леса, и вздохнула: нечисти понадобилось совсем немного времени, чтобы основательно набезобразничать.
Заметив, как принюхивается к чему-то демон, страдальчески морща нос, я не удержалась от тихого вопроса.
– Дальние родичи, – отвечал демон неохотно. – Весьма дальние. Из тех, которых стараются не вспоминать лишний раз и невзначай забывают пригласить на семейные торжества. Примитивные, дурно воспитанные особи в большинстве своем. Вроде четвероюродных дядьев из глубинки по вашим человечьим меркам. Дядьев с крайне дурным характером.
Я припомнила, что некогда король Ринеке признавал свое родство с Мелихаро, и не преминула отметить, что известные мне родственники у демона одни других сквернее.
– О, это вы еще не знакомы с моими тетушками по материнской линии, – с заметным содроганием пробормотал демон, и трижды сплюнул через левое плечо.
Глава 14, в которой Каррен и ее спутникам приходится всесторонне изучить подземные владения гоблинов
Руины храма, не так давно выглядевшие живописно и обладавшие некой дикой прелестью, сейчас походили на помойку, обычно появляющуюся в тупичке, которым заканчивается извилистый переулок на выселках. Запахи здесь витали те же – гоблины пировали без устали, швыряясь объедками и ломая те уворованные предметы крестьянского обихода, которые показались им при ближайшем рассмотрении недостаточно полезными. Битые горшки и кувшины, обрывки одежды, холстины и шкур, гнутые заступы и кирки – вот что мы увидали, приблизившись к тому месту, где ранее был небольшой провал, через который я проникла в подземелье храма.
Изменения, произошедшие с той поры, заставили меня присвистнуть, и даже Искен что-то неразборчиво пробормотал. Если раньше в дыру, появившуюся благодаря его колдовству, могла протиснуться разве что я, да и то с усилием, то теперь здесь зиял огромный лаз, и увеличился он отнюдь не случайно. То было следствием не нового обвала, а планомерной работой – болотные гоблины расширили его, как смогли, да еще и вырыли что-то вроде глубокой и широкой канавы, по которой в подземелье можно было спуститься без веревки и прочих ухищрений.
