-Не может быть! – восклицали сороки. – Мы следим за птичником в оба, он и карты-то держать не умеет, негодник! – но на всякий случай клевали Мимулуса с двойным усердием.
Домоправители, переглянувшись, начали было подыгрывать принцу, чтобы тот не расстраивался из-за проигрышей, но стало еще хуже: принцу быстро прискучило постоянно выигрывать, и он объявил, что играть без ставок ничуть не интересно!..
-Только не это! – вскричал господин Заразиха, и, уже не скрываясь, - ведь принц был порядочно пьян, - прошипел, обращаясь к Джунипер:
-Сударыня Джунипер, срочно предлагайте что-то другое! Игру со ставками не переживет никто из нас!..
-Другую игру? – растерянно спросила Джуп, с опаской косясь на принца.
- Что угодно, лишь бы он забыл про карты! Только не кости и не лотерею, умоляю! – страдальчески прошептал домоправитель. – Выйдет еще хуже!
Джуп беспомощно завертела головой, ища хоть какую-то подсказку, но на глаза ей попался только Мимулус, который точно так же, как и во время предыдущего ужасного застолья с принцем, не придумал ничего лучше, как потихоньку сползать со стула все ниже, чтобы в конце концов скрыться от безумного мечущегося взгляда Его Цветочества под столом.
-Давайте сыграем в прятки! – едва ли не выкрикнула она, ожидая, что принц тут же начнет насмехаться над ней из-за такого смехотворного предложения.
Домоправители, не сговариваясь, одновременно издали долгий протяжный возглас, в котором слышалась неизбывная мука.
-Прятки! – радостно вскричал принц, который, как оказалось, не отличал взрослые игры от детских. – Согласен! Забава простая, но веселая, если условиться, что всех проигравших следует выбрасывать в окно, спускать с лестницы кубарем или усаживать на горячие угли!.. Зовите сюда десяток гоблинов и дюжину утопленниц, чем больше народу – тем веселее!..
Джуп, не выдержав укоризненных взглядов домоправителей, в которых ясно читалось: «Вот что вы наделали, сударыня!», запротестовала:
-Нет-нет, швыряться гоблинами из окна вовсе не обязательно!..
-Без этого выйдет скучно! – недовольно ответил Ноа, но после некоторых препирательств согласился на игру, не включающую мучительные издевательства над проигравшими.
-Ему быстро надоест, - проницательно заметил гоблин Заразиха вполголоса, однако с облегчением перевел дух.
-Постараюсь придумать что-нибудь еще! – ответила Джуп, не очень-то веря, что у нее получится.
...Уже к полудню она чувствовала себя такой уставшей, словно ее за какое-то преступление приговорили к работе в каменоломне. Одна игра сменяла другую; несчастные обитатели усадьбы как будто очутились в бесконечном ночном кошмаре. Прятки и догонялки, жмурки и чехарда – Джуп вспомнила все нехитрые забавы, которые любили дети Силенсии, - и слуги прыгали, бегали, и кувыркались до полного изнеможения. Ни гоблин Заразиха, ни трясинница Живокость не смогли отвертеться от королевских игр и, забыв о важном виде и преклонных годах, скакали вместе со всеми, от усталости валясь с ног. Участь мэтра Абревиля, оказавшегося из-за своего ученого прошлого самым неловким участником происходящего, была и вовсе незавидной: большую часть времени он проводил, лежа под огромной кучей визжащих и брыкающихся гоблинов, лавиной валящихся на него сверху, едва только он поскальзывался или оступался. А принц все так же обижался и сердился, если проигрывал; скучал, если слишком часто выигрывал, хитрил и пользовался подсказками сорок, но делал вид, будто единственный из всех ведет себя честно.
-Это существо заслужило все, что с ним происходит!.. – прошептал Джуп на ухо задыхающийся мэтр Абревиль, когда им выпала возможность перемолвиться словом.
И, надо сказать, никогда еще все обитатели Ирисовой Горечи не были так едины во мнении: ужаснее дня усадьба еще не знала.
Силы Джуп были на исходе, когда принц Ноа в очередной раз объявил, что желает начать другую игру.
-Только не ту, где нужно прыгать! – прохрипел господин Заразиха.
-И не ту, где нужно убегать! – едва слышно сипела обессилевшая госпожа Живокость.
Прочие гоблины, кобольды и паки, вовсю пользовавшиеся кратковременной передышкой, тоже жалобно запищали, валяясь на полу как сор: им не хотелось больше ни прыгать, не бегать, ни прятаться, ни уворачиваться, и единственное, о чем они мечтали – так это о том, чтобы их прогнали на веки вечные на кухню или сослали в самые дальние погреба.
Джунипер тоже была едва жива от усталости: другим игрокам удавалось время от времени улизнуть и отдохнуть, спрятавшись где-нибудь за портьерой или под лестницей, а вот придворную даму принц Ноа ни на миг не упускал из виду. Ей приходилось громче всех хлопать в ладоши, радуясь его победам и удачам, разрешать все затруднения, возникавшие у Его Цветочества, и утешать его, если не все шло гладко. Бросал ли Ноа позолоченный мячик в цель или же гонялся с завязанными глазами за тяжко дышащей госпожой Живокость – Джуп всегда была рядом. Но стоило ей только опоздать с утешением, или, напротив, поторопиться с похвалой, как принц менялся в лице и кричал, что эта игра ему прискучила.
Вот и сейчас он повторял: «Скучно! Скучно!», пока все прочие старались незаметно присесть, обмахнуться рукой, веером или же, по-простецки, хвостом - и хотя бы пару минут отдохнуть от королевских забав. Сороки, еще недавно трещавшие без умолку, свалились на руки к своему птичнику и требовали, чтобы он гладил их безмерно уставшие крылья. Мимулус, и сам державшийся на ногах нетвердо, ерошил им перья и беззвучно шептал: «Воистину, есть участь хуже смерти!..»
-Быть может, еще раз сыграем в жмурки? – жалобно спросила Джуп.
-Жмурки уже были, и я всех поймал! – недовольно отозвался принц.
-Догонялки?..
-Я был самым быстрым!
-Перебросимся мячиком?..
-Точнее меня никто его не бросает, я даже угодил Заразихе прямиком в его уродливый нос, как он ни пытался его спрятать! – отмахнулся Ноа. – Ты повторяешься, Джуп Скиптон! Какие еще игры ты знаешь?..
Он беспокойно и сердито затопал ногой, а челядь зашепталась, то ли опасаясь новых идей придворной дамы, то ли беспокоясь, что она больше ничего не придумает, и принц разгневается… Впрочем, гневаться он будет на нее, не так ли?.. Гоблины, кобольды, паки и утопленницы принялись шушукаться, косясь на Джуп, которая в отчаянии ломала пальцы, не зная, что предложить Его Ирисовому Высочеству. Наконец, лицо ее просветлело, как это бывает, когда в голову приходит хоть какая-то идея – возможно, не блестящая, но, определенно, лучшая, чем ничего.
-Быть может… Быть может, - воскликнула она, - нам следует выйти на улицу и прогуляться?..
Вряд ли Джуп хоть на миг верила, что ее предложение примут с восторгом, однако она не ожидала того, что в зале после ее слов воцарится мертвая тишина. Челядь, казалось, и вовсе перестала дышать, домоправители уставились друг на друга с неподдельным ужасом, а сам принц Ноа пошатнулся, словно пол под его ногами дрогнул.
Первым опомнился господин Заразиха, который, откашлявшись, торопливо воскликнул:
-Что за бред! Его Цветочеству не стоит покидать стены усадьбы! Это опасно!
-В самом деле! - поддержала его Живокость, и от волнения острые зубы трясинницы начали скрежетать и лязгать при каждом слове. – Прогулка! Разве это подходящее для принца развлечение?
Его Цветочество еще мгновение тому назад жаловавшийся на скуку живо и с некоторым азартом, заметно сник и теперь выглядел полностью подавленным. Угрюмые взгляды, которые он бросал на своих домоправителей были одновременно и недовольными, и встревоженными. В конце концов, принц, сделав над собой усилие, пробормотал, что желает оставаться в стенах усадьбы и согласен со своими верными слугами – прогулки сейчас нежелательны.
«Заразиха и Живокость запрещают принцу покидать Ирисову Горечь, а он не решается с ними спорить, поскольку прошлая вылазка закончилась плохо! – запоздало сообразила Джуп, и чуть по лбу себя не хлопнула от досады на свое тугодумие. – Принц наверняка рассказал своим приближенным, что на него напали кошки дамы Эсфер. Теперь они ни за что не позволят ему выйти на улицу! И во всей усадьбе только мне и Мимулусу знать обо всем этом не полагается. Вот это я дала маху!».
Она перевела растерянный взгляд на Мимму, надеясь, что он даст ей какую-то подсказку, но судя по выражению лица мэтра Абревиля, в его голову пришли ровно те же мысли и парализовали напрочь всякую умственную деятельность.
А вот по лицу и поведению Ноа несложно было догадаться, что принца сейчас одолевают неприятные воспоминания о встрече со слугами своей мстительной мачехи. Тогда ему удалось их прогнать, но, кажется, Его Цветочество не считал это своей заслугой – скорее, везением. Сейчас и мертвенная серость кожи, и расширившиеся зрачки, и скованность движений – все указывало на приступ паники, с которой принц едва справлялся.
-Простите, - неловко начала бормотать Джуп, не зная, как лучше себя вести, чтобы не выдать свою излишнюю осведомленность, и не расстроить принца еще сильнее. – Но я же не имела в виду, что нужно отправиться в дебри леса. Мы могли бы просто пройтись у воды, по берегу…
Тут Живокость и Заразиха издали дружное свирепое восклицание, из которого можно было понять, что эти слова Джуп только ухудшили положение; ей не следовало упорствовать и оправдываться, повторяя столь ненавистное домоправителям слово «прогулка». Но не успели они решить, кто первым сурово отчитает придворную даму, как принц посерел еще больше, затем задышал мелко и часто, и под испуганный визг челяди осел на пол, расплескав нектар из кубка, с которым он не расставался весь день.
-Что вы натворили, сударыня! – возопил Заразиха, и свирепо засопел носом, глядя на Джуп.
-Из-за нее принц лишился чувств! – еще громче и недовольнее закричала Живокость, и слуги с готовностью издали вздох-завывание такой силы, что огоньки в лампах затрепетали.
-Вам следовало развлекать его, а не загонять в могилу!
-Бедный наш принц!..
И чем больше они возмущались, тем суровее смотрели на Джунипер, явно собираясь вот-вот обвинить ее в покушении на Его Цветочество, а затем объявить, что принц не нуждается более в придворной даме, оказывающей на него столь пагубное влияние. Произошедшее встревожило домоправителей-интриганов так сильно, что они за считанные минуты сменили свое отношение и теперь явно считали, что от Джуп следует избавиться, пока она не испортила все окончательно. Быть может, тому виной были нескончаемые игры, или же неосмотрительное предложение покинуть стены усадьбы, а обморок принца довершил начатое – но старый гоблин и трясинница разгневались не на шутку.
-Но я не хотела ничего дурного! – воскликнула бедная Джуп, думавшая лишь о том, что у нее случилось гораздо меньше неприятностей, когда она ударила Ноа, чем когда попыталась его развеселить.
-Ну, знаете ли, сударыня Джуп!.. – зарычал Заразиха, прекратив притворяться сколько-нибудь любезным. – Вряд ли тут можно обойтись извинениями! Его Цветочество пострадал из-за вашей неосмотрительности, и я считаю, вам более не следует…
Но не успел он сказать, что лишает гостью придворного статуса и приговаривает к смертной казни за покушение на принца, как Ноа, слабо застонав, открыл глаза, и тихо, но отчетливо прошептал, что желает оказаться в своих покоях, а Джунипер Скиптон должна непременно его сопровождать.
-…Желаю, чтобы она была при мне каждую минуту, Заразиха! Ты слышал? Неотлучно! Отнесите меня в спальню немедленно, я устал и чувствую слабость в ногах. Джуп! Где Джуп?!..
-Но если она вас снова огорчит… - попытался было возразить Заразиха.
-Сейчас меня огорчаешь ТЫ, старый гоблин, - процедил принц, и даже немного приподнялся, чтобы смерить Заразиху презрительным взглядом. – Я приказываю нести меня в спальню, туда же подать ужин для меня и Джунипер. Остаток вечера я буду отдыхать от подвижных игр!
Гоблины и прочие слуги засуетились, не скрывая, как рады тому, что игры завершились. А вот Джуп, видя, что ее придворная служба все больше походит на рабство, едва не плакала. Ей так хотелось сбежать от принца в свои покои! Прилечь на кровать, перевести дух и хотя бы немного подремать!.. Но домоправители вновь нацепили на лица фальшивые зубастые улыбки, ухватили ее под руки и повели вслед за процессией, несущей принца. Джуп оглядывалась на мэтра Абревиля, который замер среди зала, держа в охапке сорок, и на сердце у нее было так тоскливо, словно они с волшебником никогда больше не увидятся.
-Прекрасная Джуп, - приговаривали домоправители, делая вид, будто не рычали только что на оплошавшую придворную даму и не собирались ее немедленно разжаловать, - вы нужны Его Цветочеству! Видите, как слабо его душевное здоровье, как подвержен он переживаниям? Он и сам признает, что не может без вас обойтись!..
«Ох, сейчас он придет в себя, начнет жаловаться, а затем потребует, чтобы я его как-то развлекла! – обреченно думала Джуп. – Мне придется вновь чесать ему волосы, а может быть – и пятки… Повторять, что сегодня он был ловким и быстрым…». И от мысли этой ей стало тошно, как не случалось даже во время самой тяжкой и грязной работы в «Старом котелке».
Тем временем, слуги уложили Ноа на кровать, действуя с обычной бестолковой суетой, и выслушали его распоряжения касательно ужина, которые принц давал слабым и дрожащим голосом.
Каково же было удивление Джуп, когда Ноа, дождавшись, пока все слуги сбегут, перестал стонать, уселся среди подушек, и весело сказал, как будто они с Джунипер были закадычными друзьями:
-Забирайся сюда, Джуп! Ты наверняка тоже устала!
Джунипер, застигнутая врасплох, неуверенно присела на краешек кровати, но Ноа, поморщившись, заметил: «Ты, кажется, говорила, что совсем меня не боишься!» - и ей пришлось, неловко подпрыгивая, подвинуться дальше. Перина на кровати Его Цветочества, если верить домоправителям, была набита пухом рогоза, и, наверняка с добавлением какой-то магии, поскольку мягче и пышнее могло быть только облако.
-Так вы притворялись, Ваше Ирисовое Высочество! – сказала Джуп с укором. – Вам вовсе не было плохо!
-Ты совершила ошибку, Джунипер Скиптон, когда заговорила о том, чтобы выйти наружу, - сказал принц, помрачнев. – Да ты, наверное, и сама это заметила, когда Заразиха принялся рычать, а Живокость - шипеть. Я знаю, о чем ты думала тогда! «Лучше бы я ему снова врезала!..» - тут Джуп покраснела. – А знаешь, как я догадался?..
Джунипер, покраснев еще сильнее, отрицательно качнула головой.
-Потому что я и сам так думал, - Ноа смешливо фыркнул. - Заразиха с ума сходит, едва только слышит о том, что я могу покинуть эти стены! Ничего хуже ты и предложить не могла. Он вот-вот лопнул бы от злости, перед тем отправив тебя к пиявкам. А я бы до новолуния слушал нравоучения и напоминания о том, как я сбежал в лес и что из этого вышло, - принц скривился. – Этот гоблин поразительно надоедлив, когда речь заходит о том, что он считает моей безопасностью…
«А еще, Ваше Цветочество, он поразительно умело вами вертит, как ему пожелается!» - подумала Джуп, заметив, как лицо принца на мгновение исказилось и клыкастая улыбка стала натянутой. Наверняка он и сам в глубине души знал, что в усадьбе верховодят домоправители, но старательно отгонял от себя эту мысль.
Домоправители, переглянувшись, начали было подыгрывать принцу, чтобы тот не расстраивался из-за проигрышей, но стало еще хуже: принцу быстро прискучило постоянно выигрывать, и он объявил, что играть без ставок ничуть не интересно!..
-Только не это! – вскричал господин Заразиха, и, уже не скрываясь, - ведь принц был порядочно пьян, - прошипел, обращаясь к Джунипер:
-Сударыня Джунипер, срочно предлагайте что-то другое! Игру со ставками не переживет никто из нас!..
-Другую игру? – растерянно спросила Джуп, с опаской косясь на принца.
- Что угодно, лишь бы он забыл про карты! Только не кости и не лотерею, умоляю! – страдальчески прошептал домоправитель. – Выйдет еще хуже!
Джуп беспомощно завертела головой, ища хоть какую-то подсказку, но на глаза ей попался только Мимулус, который точно так же, как и во время предыдущего ужасного застолья с принцем, не придумал ничего лучше, как потихоньку сползать со стула все ниже, чтобы в конце концов скрыться от безумного мечущегося взгляда Его Цветочества под столом.
-Давайте сыграем в прятки! – едва ли не выкрикнула она, ожидая, что принц тут же начнет насмехаться над ней из-за такого смехотворного предложения.
Домоправители, не сговариваясь, одновременно издали долгий протяжный возглас, в котором слышалась неизбывная мука.
-Прятки! – радостно вскричал принц, который, как оказалось, не отличал взрослые игры от детских. – Согласен! Забава простая, но веселая, если условиться, что всех проигравших следует выбрасывать в окно, спускать с лестницы кубарем или усаживать на горячие угли!.. Зовите сюда десяток гоблинов и дюжину утопленниц, чем больше народу – тем веселее!..
Джуп, не выдержав укоризненных взглядов домоправителей, в которых ясно читалось: «Вот что вы наделали, сударыня!», запротестовала:
-Нет-нет, швыряться гоблинами из окна вовсе не обязательно!..
-Без этого выйдет скучно! – недовольно ответил Ноа, но после некоторых препирательств согласился на игру, не включающую мучительные издевательства над проигравшими.
-Ему быстро надоест, - проницательно заметил гоблин Заразиха вполголоса, однако с облегчением перевел дух.
-Постараюсь придумать что-нибудь еще! – ответила Джуп, не очень-то веря, что у нее получится.
...Уже к полудню она чувствовала себя такой уставшей, словно ее за какое-то преступление приговорили к работе в каменоломне. Одна игра сменяла другую; несчастные обитатели усадьбы как будто очутились в бесконечном ночном кошмаре. Прятки и догонялки, жмурки и чехарда – Джуп вспомнила все нехитрые забавы, которые любили дети Силенсии, - и слуги прыгали, бегали, и кувыркались до полного изнеможения. Ни гоблин Заразиха, ни трясинница Живокость не смогли отвертеться от королевских игр и, забыв о важном виде и преклонных годах, скакали вместе со всеми, от усталости валясь с ног. Участь мэтра Абревиля, оказавшегося из-за своего ученого прошлого самым неловким участником происходящего, была и вовсе незавидной: большую часть времени он проводил, лежа под огромной кучей визжащих и брыкающихся гоблинов, лавиной валящихся на него сверху, едва только он поскальзывался или оступался. А принц все так же обижался и сердился, если проигрывал; скучал, если слишком часто выигрывал, хитрил и пользовался подсказками сорок, но делал вид, будто единственный из всех ведет себя честно.
-Это существо заслужило все, что с ним происходит!.. – прошептал Джуп на ухо задыхающийся мэтр Абревиль, когда им выпала возможность перемолвиться словом.
И, надо сказать, никогда еще все обитатели Ирисовой Горечи не были так едины во мнении: ужаснее дня усадьба еще не знала.
Глава 38. Ошибка Джунипер, гнев домоправителей и капризы принца Ноа
Силы Джуп были на исходе, когда принц Ноа в очередной раз объявил, что желает начать другую игру.
-Только не ту, где нужно прыгать! – прохрипел господин Заразиха.
-И не ту, где нужно убегать! – едва слышно сипела обессилевшая госпожа Живокость.
Прочие гоблины, кобольды и паки, вовсю пользовавшиеся кратковременной передышкой, тоже жалобно запищали, валяясь на полу как сор: им не хотелось больше ни прыгать, не бегать, ни прятаться, ни уворачиваться, и единственное, о чем они мечтали – так это о том, чтобы их прогнали на веки вечные на кухню или сослали в самые дальние погреба.
Джунипер тоже была едва жива от усталости: другим игрокам удавалось время от времени улизнуть и отдохнуть, спрятавшись где-нибудь за портьерой или под лестницей, а вот придворную даму принц Ноа ни на миг не упускал из виду. Ей приходилось громче всех хлопать в ладоши, радуясь его победам и удачам, разрешать все затруднения, возникавшие у Его Цветочества, и утешать его, если не все шло гладко. Бросал ли Ноа позолоченный мячик в цель или же гонялся с завязанными глазами за тяжко дышащей госпожой Живокость – Джуп всегда была рядом. Но стоило ей только опоздать с утешением, или, напротив, поторопиться с похвалой, как принц менялся в лице и кричал, что эта игра ему прискучила.
Вот и сейчас он повторял: «Скучно! Скучно!», пока все прочие старались незаметно присесть, обмахнуться рукой, веером или же, по-простецки, хвостом - и хотя бы пару минут отдохнуть от королевских забав. Сороки, еще недавно трещавшие без умолку, свалились на руки к своему птичнику и требовали, чтобы он гладил их безмерно уставшие крылья. Мимулус, и сам державшийся на ногах нетвердо, ерошил им перья и беззвучно шептал: «Воистину, есть участь хуже смерти!..»
-Быть может, еще раз сыграем в жмурки? – жалобно спросила Джуп.
-Жмурки уже были, и я всех поймал! – недовольно отозвался принц.
-Догонялки?..
-Я был самым быстрым!
-Перебросимся мячиком?..
-Точнее меня никто его не бросает, я даже угодил Заразихе прямиком в его уродливый нос, как он ни пытался его спрятать! – отмахнулся Ноа. – Ты повторяешься, Джуп Скиптон! Какие еще игры ты знаешь?..
Он беспокойно и сердито затопал ногой, а челядь зашепталась, то ли опасаясь новых идей придворной дамы, то ли беспокоясь, что она больше ничего не придумает, и принц разгневается… Впрочем, гневаться он будет на нее, не так ли?.. Гоблины, кобольды, паки и утопленницы принялись шушукаться, косясь на Джуп, которая в отчаянии ломала пальцы, не зная, что предложить Его Ирисовому Высочеству. Наконец, лицо ее просветлело, как это бывает, когда в голову приходит хоть какая-то идея – возможно, не блестящая, но, определенно, лучшая, чем ничего.
-Быть может… Быть может, - воскликнула она, - нам следует выйти на улицу и прогуляться?..
Вряд ли Джуп хоть на миг верила, что ее предложение примут с восторгом, однако она не ожидала того, что в зале после ее слов воцарится мертвая тишина. Челядь, казалось, и вовсе перестала дышать, домоправители уставились друг на друга с неподдельным ужасом, а сам принц Ноа пошатнулся, словно пол под его ногами дрогнул.
Первым опомнился господин Заразиха, который, откашлявшись, торопливо воскликнул:
-Что за бред! Его Цветочеству не стоит покидать стены усадьбы! Это опасно!
-В самом деле! - поддержала его Живокость, и от волнения острые зубы трясинницы начали скрежетать и лязгать при каждом слове. – Прогулка! Разве это подходящее для принца развлечение?
Его Цветочество еще мгновение тому назад жаловавшийся на скуку живо и с некоторым азартом, заметно сник и теперь выглядел полностью подавленным. Угрюмые взгляды, которые он бросал на своих домоправителей были одновременно и недовольными, и встревоженными. В конце концов, принц, сделав над собой усилие, пробормотал, что желает оставаться в стенах усадьбы и согласен со своими верными слугами – прогулки сейчас нежелательны.
«Заразиха и Живокость запрещают принцу покидать Ирисову Горечь, а он не решается с ними спорить, поскольку прошлая вылазка закончилась плохо! – запоздало сообразила Джуп, и чуть по лбу себя не хлопнула от досады на свое тугодумие. – Принц наверняка рассказал своим приближенным, что на него напали кошки дамы Эсфер. Теперь они ни за что не позволят ему выйти на улицу! И во всей усадьбе только мне и Мимулусу знать обо всем этом не полагается. Вот это я дала маху!».
Она перевела растерянный взгляд на Мимму, надеясь, что он даст ей какую-то подсказку, но судя по выражению лица мэтра Абревиля, в его голову пришли ровно те же мысли и парализовали напрочь всякую умственную деятельность.
А вот по лицу и поведению Ноа несложно было догадаться, что принца сейчас одолевают неприятные воспоминания о встрече со слугами своей мстительной мачехи. Тогда ему удалось их прогнать, но, кажется, Его Цветочество не считал это своей заслугой – скорее, везением. Сейчас и мертвенная серость кожи, и расширившиеся зрачки, и скованность движений – все указывало на приступ паники, с которой принц едва справлялся.
-Простите, - неловко начала бормотать Джуп, не зная, как лучше себя вести, чтобы не выдать свою излишнюю осведомленность, и не расстроить принца еще сильнее. – Но я же не имела в виду, что нужно отправиться в дебри леса. Мы могли бы просто пройтись у воды, по берегу…
Тут Живокость и Заразиха издали дружное свирепое восклицание, из которого можно было понять, что эти слова Джуп только ухудшили положение; ей не следовало упорствовать и оправдываться, повторяя столь ненавистное домоправителям слово «прогулка». Но не успели они решить, кто первым сурово отчитает придворную даму, как принц посерел еще больше, затем задышал мелко и часто, и под испуганный визг челяди осел на пол, расплескав нектар из кубка, с которым он не расставался весь день.
-Что вы натворили, сударыня! – возопил Заразиха, и свирепо засопел носом, глядя на Джуп.
-Из-за нее принц лишился чувств! – еще громче и недовольнее закричала Живокость, и слуги с готовностью издали вздох-завывание такой силы, что огоньки в лампах затрепетали.
-Вам следовало развлекать его, а не загонять в могилу!
-Бедный наш принц!..
И чем больше они возмущались, тем суровее смотрели на Джунипер, явно собираясь вот-вот обвинить ее в покушении на Его Цветочество, а затем объявить, что принц не нуждается более в придворной даме, оказывающей на него столь пагубное влияние. Произошедшее встревожило домоправителей-интриганов так сильно, что они за считанные минуты сменили свое отношение и теперь явно считали, что от Джуп следует избавиться, пока она не испортила все окончательно. Быть может, тому виной были нескончаемые игры, или же неосмотрительное предложение покинуть стены усадьбы, а обморок принца довершил начатое – но старый гоблин и трясинница разгневались не на шутку.
-Но я не хотела ничего дурного! – воскликнула бедная Джуп, думавшая лишь о том, что у нее случилось гораздо меньше неприятностей, когда она ударила Ноа, чем когда попыталась его развеселить.
-Ну, знаете ли, сударыня Джуп!.. – зарычал Заразиха, прекратив притворяться сколько-нибудь любезным. – Вряд ли тут можно обойтись извинениями! Его Цветочество пострадал из-за вашей неосмотрительности, и я считаю, вам более не следует…
Но не успел он сказать, что лишает гостью придворного статуса и приговаривает к смертной казни за покушение на принца, как Ноа, слабо застонав, открыл глаза, и тихо, но отчетливо прошептал, что желает оказаться в своих покоях, а Джунипер Скиптон должна непременно его сопровождать.
-…Желаю, чтобы она была при мне каждую минуту, Заразиха! Ты слышал? Неотлучно! Отнесите меня в спальню немедленно, я устал и чувствую слабость в ногах. Джуп! Где Джуп?!..
-Но если она вас снова огорчит… - попытался было возразить Заразиха.
-Сейчас меня огорчаешь ТЫ, старый гоблин, - процедил принц, и даже немного приподнялся, чтобы смерить Заразиху презрительным взглядом. – Я приказываю нести меня в спальню, туда же подать ужин для меня и Джунипер. Остаток вечера я буду отдыхать от подвижных игр!
Гоблины и прочие слуги засуетились, не скрывая, как рады тому, что игры завершились. А вот Джуп, видя, что ее придворная служба все больше походит на рабство, едва не плакала. Ей так хотелось сбежать от принца в свои покои! Прилечь на кровать, перевести дух и хотя бы немного подремать!.. Но домоправители вновь нацепили на лица фальшивые зубастые улыбки, ухватили ее под руки и повели вслед за процессией, несущей принца. Джуп оглядывалась на мэтра Абревиля, который замер среди зала, держа в охапке сорок, и на сердце у нее было так тоскливо, словно они с волшебником никогда больше не увидятся.
-Прекрасная Джуп, - приговаривали домоправители, делая вид, будто не рычали только что на оплошавшую придворную даму и не собирались ее немедленно разжаловать, - вы нужны Его Цветочеству! Видите, как слабо его душевное здоровье, как подвержен он переживаниям? Он и сам признает, что не может без вас обойтись!..
«Ох, сейчас он придет в себя, начнет жаловаться, а затем потребует, чтобы я его как-то развлекла! – обреченно думала Джуп. – Мне придется вновь чесать ему волосы, а может быть – и пятки… Повторять, что сегодня он был ловким и быстрым…». И от мысли этой ей стало тошно, как не случалось даже во время самой тяжкой и грязной работы в «Старом котелке».
Тем временем, слуги уложили Ноа на кровать, действуя с обычной бестолковой суетой, и выслушали его распоряжения касательно ужина, которые принц давал слабым и дрожащим голосом.
Каково же было удивление Джуп, когда Ноа, дождавшись, пока все слуги сбегут, перестал стонать, уселся среди подушек, и весело сказал, как будто они с Джунипер были закадычными друзьями:
-Забирайся сюда, Джуп! Ты наверняка тоже устала!
Джунипер, застигнутая врасплох, неуверенно присела на краешек кровати, но Ноа, поморщившись, заметил: «Ты, кажется, говорила, что совсем меня не боишься!» - и ей пришлось, неловко подпрыгивая, подвинуться дальше. Перина на кровати Его Цветочества, если верить домоправителям, была набита пухом рогоза, и, наверняка с добавлением какой-то магии, поскольку мягче и пышнее могло быть только облако.
-Так вы притворялись, Ваше Ирисовое Высочество! – сказала Джуп с укором. – Вам вовсе не было плохо!
-Ты совершила ошибку, Джунипер Скиптон, когда заговорила о том, чтобы выйти наружу, - сказал принц, помрачнев. – Да ты, наверное, и сама это заметила, когда Заразиха принялся рычать, а Живокость - шипеть. Я знаю, о чем ты думала тогда! «Лучше бы я ему снова врезала!..» - тут Джуп покраснела. – А знаешь, как я догадался?..
Джунипер, покраснев еще сильнее, отрицательно качнула головой.
-Потому что я и сам так думал, - Ноа смешливо фыркнул. - Заразиха с ума сходит, едва только слышит о том, что я могу покинуть эти стены! Ничего хуже ты и предложить не могла. Он вот-вот лопнул бы от злости, перед тем отправив тебя к пиявкам. А я бы до новолуния слушал нравоучения и напоминания о том, как я сбежал в лес и что из этого вышло, - принц скривился. – Этот гоблин поразительно надоедлив, когда речь заходит о том, что он считает моей безопасностью…
«А еще, Ваше Цветочество, он поразительно умело вами вертит, как ему пожелается!» - подумала Джуп, заметив, как лицо принца на мгновение исказилось и клыкастая улыбка стала натянутой. Наверняка он и сам в глубине души знал, что в усадьбе верховодят домоправители, но старательно отгонял от себя эту мысль.
