– Скрывала от меня историю с кражей проклятия и не призналась, что стала вместилищем для злых чар. Она боялась за свою жизнь, и посчитала это веской причиной, чтобы смолчать. Но, Джуп Скиптон, тебе полагалось бы знать, что любой подданный Ирисов готов отдать свою жизнь за своего господина, и будет рад пожертвовать собой ради меня!.. Впрочем, я прощу эту нелюбезность – все-таки ты всего лишь человек-простец из Блеклых Миров и не привыкла к обычаям Лесного Края, к обязанностям придворной дамы…
-Благодарю вас, Ваше Ирисовое Высочество, - неуверенно промолвила Джуп, и толкнула Мимулуса локтем, призывая того выказать хоть какую-то признательность за столь неожиданную милость. Но волшебник пробормотал: «Ох, да он все равно нас прикончит, вот посмотришь!..» и не стал кланяться.
-…Узнав все подробности этого дела, - говорил принц все так же важно, и стало ясно, что он оглашает тот самый приговор, которого все ждали с таким нетерпением, - я принял во внимание, что Джуп Скиптон не замышляла вредить мне прямым образом и действовала без злого умысла. Хоть ее расположение ко мне было по большей части притворным…
-Но это же неправда, Ваше Цветочество! – воскликнула Джуп, решившая, что ей позволено отвечать принцу, раз уж он время от времени к ней обращается.
-…А манеры порой совершенно невыносимы, - невозмутимо продолжил Ноа, - она не оставила меня в опасности и проявила к моим бедам куда больше участия, чем иные честные слуги. Хотя при этом была уверена, что я могу ее казнить!.. Она и ее волшебник – подданные непочтительные, неблагонадежные, но при этом способные на благородство… по крайней мере – Джунипер. Чародей Мимулус, как мне кажется, бросил бы меня без зазрения совести, и поэтому я для начала лишу его придворной должности. Королевские птицы достойны лучшего ухода!..
-Мы безмерно благодарны! – крикнула Сплетня, довольная уж тем, что придворным птицам не поставили в вину покровительство вероломному птичнику.
-Мы безгранично польщены! – поддержала ее Небылица, думавшая ровно о том же.
-Пожалуй, и я признателен, - сказал бесстрашный Мимулус, и сороки презрительно затрещали о неблагодарности и низости человеческих нравов.
-Итак, Джунипер, - принц оставил без внимания реплику чародея, неотрывно глядя в глаза девушке. – Ты проявляла ко мне сочувствие, говорила со мной без страха, и сдержала данное мне слово, хоть это ставило под угрозу твою собственную жизнь. Я запомнил это – никто не посмеет обвинить принца Ирисов в забывчивости и неблагодарности. И уж точно я не уступлю тебе в благородстве поступков, лгунья Джуп. Да будет известно всем в Ирисовой Горечи, что я освобождаю Джунипер Скиптон от службы в Ирисовой Горечи, и приказываю, чтобы никто не препятствовал ее уходу. Слышишь, Заразиха? Она не окажется в подземельях, и не утонет в озере, иначе служба Заразих Ирисам окончится раз и навсегда. Ты станешь безродным лесным гоблином из-под пня-выворотня и никогда уж не заикнешься о своем родстве с цветочными господами! То же самое касается и Живокостей, тем более, что они, как я заметил, не отличаются гостеприимством… - тут он посмотрел на трясинницу с таким значительным прищуром, что и самый глупый болотный бесенок понял бы: Его Цветочество знает, что в Ирисовой Горечи ему не рады.
Помрачневший господин Заразиха попятился, поклонившись, и смотрел на наследника Ирисов угрюмо – вовсе не такого исхода он ожидал!.. Что же до трясинницы – ее надежды были скромнее, да и обвинения ей предъявляли не столь серьезные, так что дама Живокость попросту рассыпалась в извинениях и заверила, что Ирисова Горечь впредь будет самой гостеприимной усадьбой всего Лесного Края. Челядь неуверенно рукоплескала и восславляла милость Его Цветочества, а сороки, безуспешно пытавшиеся скрыть разочарование, выкрикивали, кружась над троном: «Помилование! Помилование! Казнь лгуньи Джуп не состоится! Что за удивительная новость!..»
Джунипер, к тому времени потерявшая всякую надежду, онемела от неожиданности. Ей захотелось воскликнуть: «Не может быть!» или «Поверить не могу!», но переменчивый принц Ноа вновь мог обидеться на то, что она не верила в его благородство или еще какую-то нелепость… А ведь судьба Мимму еще не была решена! Не забыл ли принц о волшебнике? Или – что еще хуже, - не придумал ли для него особый приговор?!
-…Что же до волшебника Мимулуса, - Ноа посмотрел на мэтра Абревиля с нескрываемым презрением. – Вот уж кого бы я с удовольствием бросил на пару часов к пиявкам!.. Совершенно бесполезный маг! Но Джунипер, полагаю, не уйдет без тебя, Мимулус, а я не желаю ее задерживать. Так что проваливай, крючкотвор, и никогда не возвращайся в Лесной Край!
-Доброта нашего принца безгранична! – завопили сороки. – Обманщики прощены и свободны!..
-О, я не знаю, как вас и благодарить! – закричала Джуп, прыгая на месте от счастья и лихорадочно обнимая Мимму.
-С превеликой радостью, - процедил несколько ошарашенный Мимулус, которого слова принца и обрадовали, и уязвили одновременно. Безусловно, оказаться на свободе вместо того, чтобы быть казненным - просто великолепно. Но явное пренебрежение, которое принц неизменно выказывал к мэтру Абревилю, задевало гордость последнего. Его Цветочество счел нужным отметить благородство поступков Джуп, но ни словом не упомянул главное - бесстрашие чародея, похитившего проклятие из-под носа дамы Эсфер. Касаемо прочих подвигов - Мимулус не был уверен, что заклинанием, облепившим перьями Ранункуло-Отравителя, следует гордиться, но все же эти чары позволили им сбежать к мосту, и уж хотя бы за них Ноа мог поблагодарить росендальского мага, а не обзывать его бесполезным!..
-Неблагодарный, предвзятый принц!.. – прошептал он ревниво.
-Он просто мало тебя знает, Мимму, и ты ему пока что не нравишься, - тихонько вздохнула Джуп.
-Нет уж! – не согласился мэтр Абревиль. – Все дело в том, что ему нравишься ТЫ!..
Но Джуп, не помнящая себя от счастья, пропустила мимо ушей его сварливое бормотание, в котором было куда больше значения, чем могло показаться со стороны – и даже больше, чем считал сам волшебник.
Суд чертовски утомил и запутал всех его вольных и невольных участников. Джуп с Мимулусом, впрочем, были счастливы оттого, что вот-вот окажутся на свободе, сороки удовольствовались тем, что им дали повод накричаться всласть, а слуги попросту радовались завершению тягомотного разбирательства.
И только старый гоблин Заразиха вместо того, чтобы тихо удивляться своему везению вместе с госпожой Живокость, мрачно озирался, скаля страшные клыки и побулькивая, как кипящий чайник. Разумеется, он был всего лишь управляющим, второстепенным героем истории принца Ноа, которому полагалось смиренно соглашаться с любым решением своего господина. Но в тот миг, когда принц огласил приговор, Заразиха почувствовал, что теряет всякую надежду на достойное будущее, а с этим он смириться никак не мог.
-Остолопы! – закричал он на слуг, потрясая когтистыми скрюченными от злости лапами. – Чему вы радуетесь? Разве вы не поняли, что наш господин обрек себя на гибель?! Недолго осталось роду Ирисов, если он отпустит девчонку!
-Это не твоего ума дело, Заразиха, - холодно ответил на это Ноа, не позволив слугам толком расшуметься.
-Неправда! – запротестовала и Джуп. – Мы направляемся в Росендаль, чтобы снять проклятие!..
Но гоблин лишь презрительно фыркнул, показывая, как мало верит в ее слова.
-Даже если ты не лжешь, Джунипер Скиптон, кто поручится, что вы с волшебником доберетесь до Росендаля? Да и велика ли польза от городских магов? Вначале они не поверят вам, затем примутся разбираться, записывая все на бумагах с печатями, и придут к согласию, когда будет слишком поздно!
-Да нет же!..
-Именно так оно и будет! – рявкнул Заразиха. – Безнадежная затея!
-Ваше Цветочество!.. – вскричала Джуп, поворачиваясь к принцу, сложив руки в умоляющем жесте.
-Ваше Цветочество!!! – заревел и старый гоблин. – Не отпускайте их!
-Что значит – «не отпускайте»?! – закричал и Мимулус, испугавшись, что Ноа может передумать. – Приговор был оглашен, мы свободны!
-Светлейший принц, подумайте о великом роде Ирисов! – не унимался Заразиха, который от отчаяния позабыл обо всякой почтительности. – Конец династии! Конец Ирисовому владычеству!..
Принц, мрачная решимость в котором все заметнее сменялась затравленной злостью, слушал, как они перекрикивают друг друга – рев Заразихи, выкрики Мимулуса и жалобные просьбы Джуп слились вместе, порождая нестерпимый заунывный звук. К тому же слуги, наслушавшись печальных предсказаний Заразихи, всхлипывали, вздыхали, утирали носы рукавами и кисточками хвостов, а затем то из одного, то из другого угла начало доноситься тоненькое подвывание и хныканье: челядь пугало будущее, где нет владычества Ирисов. Подневольные гоблины и кобольды побаивались своего капризного господина, но еще больше они страшились остаться ничейными. Тут вдобавок захлопали крыльями растерянные сороки, сообразившие, что в рассуждениях Заразихи есть зерно истины, и вскоре к реву, вою, крикам и всхлипыванию добавился заполошный треск:
-Как же это? – вопила Сплетня. – Жизнь принца на волоске!
-Кровь стынет в жилах! – не отставала от нее Небылица. – Близится гибель великого рода!..
-Вот! – торжествующе ревел Заразиха, как будто только болтовни сорок не хватало для убедительности его речи. – О чем я и говорил! Вы обрекаете себя на гибель, Ваше Цветочество!.. Неужто вы не подумали?.. Не соизмерили?!
Тут терпение принца истощилось и он, резко поднявшись со своего места, выкрикнул:
-Молчать! Всем молчать!.. – а когда вконец потерянные, оглушенные страхом слуги его не послушались, он, выйдя из себя, сбежал по ступенькам в зал и кричал то на одних, то на других бедолаг, пока не раскашлялся, согнувшись пополам. Не будет преувеличением сказать, что все оцепенели от ужаса – так явно это печальное зрелище перекликалось с мрачными речами домоправителя.
Вновь только одна Джуп бросилась к принцу, чтобы поддержать, но Ноа не принял ее помощь, огрызнувшись:
-Мне не требуется твоя забота!
-Совершенно верно! – господин Заразиха тут же появился рядом, услужливо подставляя свои лапы. – Вам определенно требуется ее смерть – полезнее для вашего здоровья ничего не придумать!..
-Не смей!.. – прошипел принц, не приняв помощи ни от него, ни от госпожи Живокость, также попытавшей счастья в надежде вернуть королевскую милость.
-Подумайте как следует, Ваше Цветочество, и вы поймете… - хлопотал вокруг него господин домоправитель, то нашептывая, то почти крича; то раболепно целуя принцу руки, то скалясь от злости, которую не в силах был скрыть. – Не торопитесь, ведь на чашах весов ваша судьба, ваша жизнь!..
-Не хочешь ли ты сказать, Заразиха, - Ноа распрямился и расправил плечи, хоть это далось ему непросто, - что я принимаю решения, не подумав? Что мой приговор – это прихоть, а не королевская справедливость? Что я слишком глуп, чтобы сознавать последствия своих собственных слов?!
Гоблин забормотал: «Что вы!.. Что вы!..», но принца было уже не остановить.
-Ладно, пусть будет по твоему! – громко и яростно воскликнул он. – Да будет известно всей Ирисовой Горечи!.. Пусть стены моего родового имения станут свидетелями!.. Я, Ноа из рода Ирисов, повелеваю отпустить Джуп Скиптон и волшебника Мимулуса, сознавая все возможные риски и последствия! Я в полной мере понимаю, что проклятие может меня убить – и скорее всего убьет! Я поступаю так, потому что не боюсь смерти. И еще – потому что не хочу более возвращения прежней жизни! Ни то, ни другое не кажется мне веской причиной для того, чтобы забрать жизнь у Джуп Скиптон, которая… - тут он запнулся, но продолжил звенящим, как струна, голосом, -…которая была добра ко мне! Пусть эта доброта была в чем-то притворной… но даже такой не было раньше в моей жизни!..
Услышанное заставило гоблина Заразиху онеметь. По залу прокатился громкий потрясенный вздох, вновь кое-где перешедший в тоненькие всхлипывания – но на этот раз в них слышалась леденящая душу обреченность. Сороки, коротко и хрипло прокричав, пали на руки к принцу, прижимаясь к его груди. Стены поместья загудели, словно исполинские ели качнулись от порыва ветра, и разноцветные стекла в окнах задребезжали – эта клятва чего-то да стоила!..
-Ох Ваше Цветочество… - промолвила растроганная до глубины души Джуп. – Вы совершенно зря думаете…
-Уходи! – крикнул Ноа, топнув ногой. – Уходи, пока я не передумал! Где этот лодочник, долги которого я простил?.. Сатир Фарр! Доставь Джуп и Мимулуса на берег, раз уж ты получил свободу и уходишь обратно в зеленые леса к вольным собратьям!
-Что? Еще и сатир?!.. – поперхнулся Заразиха, даже в столь драматический миг подсчитывающий убытки, которые сегодня понесла Ирисова Горечь.
-Они все свободны и могут отправляться, куда пожелают! В подтверждение этого даю свое королевское слово – хоть и лишен короны Ирисов! – сказал Ноа громко и четко, отталкивая лапы господина Заразихи.
Джуп увидела, как сереет его лицо, как затягиваются мутной пленкой глаза. «О, нет! Нет!..» - только и успела подумать она, уже догадываясь что это значит – а принц уже оседал на пол у ног господина Заразихи, окаменевшего от растерянности. Взвизгнула госпожа Живокость, выпучив глаза. Заверещали слуги, теперь уж точно испугавшись до смерти, а сороки, взмыли вверх, отчаянно крича: «Принц умирает! Наш Ирисовый принц!..»
-Ваше Цветочество!.. – господин домоправитель, стряхнув с себя оцепенение, с кряхтением пал на колени рядом с телом Ноа.
-Ваше Цветочество!.. - завопила госпожа Живокость, скорбно протягивая к принцу свои длинные тощие руки.
-Ваше Цветочество!.. – выдохнула и Джуп, невольно шагнув вперед, но Мимулус, ни на мгновение не забывавший об опасности, уже тащил ее прочь, приговаривая: «Уходим! Уходим! Сейчас они точно решат, что нас нужно казнить!..»
-Да постой же, Мимму! - Джуп упиралась, выворачивая шею назад – туда, где уже было не разглядеть Ноа, лежащего на полу: слуги, не придумав ничего лучше, все разом бестолково бросились к своему господину, толкаясь, сшибая друг друга с ног и завывая от ужаса.
-Бежим, пока проклятие и тебя не сожрало!.. – прокричал Мимулус, походка которого стала вихляющейся из-за крупной дрожи, сотрясающей тело волшебника. – Говорил же я, что тебе нельзя приближаться к принцу!..
-Но я прекрасно себя чувствую! – удивленно сказала Джуп, осознавая, что и в самом деле полна сил, как никогда ранее. Более того - мир становился все ярче, воздух – все свежее, и недавнее волнение ушло без следа, как будто только что случилось нечто чудесное.
-Тебе кажется!
-Нет! – она остановилась и топнула ногой. – Говорю же, все… исправилось! – и она, повинуясь смутной догадке, задрала рукав платья повыше, чтобы убедиться: россыпь черно-алых меток исчезла.
-Что?! – мэтр Абревиль замер, хватая ртом воздух. – Нет, не может быть! Проклятие не могло исчезнуть… Или могло?.. – и он забормотал, лихорадочно ероша волосы и потирая переносицу:
–...Если принц умер, значит ли это, что и проклятию конец? Нет, нет, такого быть не может! Формула подлежит навеки-вечному архивному хранению, и, стало быть…
-Благодарю вас, Ваше Ирисовое Высочество, - неуверенно промолвила Джуп, и толкнула Мимулуса локтем, призывая того выказать хоть какую-то признательность за столь неожиданную милость. Но волшебник пробормотал: «Ох, да он все равно нас прикончит, вот посмотришь!..» и не стал кланяться.
-…Узнав все подробности этого дела, - говорил принц все так же важно, и стало ясно, что он оглашает тот самый приговор, которого все ждали с таким нетерпением, - я принял во внимание, что Джуп Скиптон не замышляла вредить мне прямым образом и действовала без злого умысла. Хоть ее расположение ко мне было по большей части притворным…
-Но это же неправда, Ваше Цветочество! – воскликнула Джуп, решившая, что ей позволено отвечать принцу, раз уж он время от времени к ней обращается.
-…А манеры порой совершенно невыносимы, - невозмутимо продолжил Ноа, - она не оставила меня в опасности и проявила к моим бедам куда больше участия, чем иные честные слуги. Хотя при этом была уверена, что я могу ее казнить!.. Она и ее волшебник – подданные непочтительные, неблагонадежные, но при этом способные на благородство… по крайней мере – Джунипер. Чародей Мимулус, как мне кажется, бросил бы меня без зазрения совести, и поэтому я для начала лишу его придворной должности. Королевские птицы достойны лучшего ухода!..
-Мы безмерно благодарны! – крикнула Сплетня, довольная уж тем, что придворным птицам не поставили в вину покровительство вероломному птичнику.
-Мы безгранично польщены! – поддержала ее Небылица, думавшая ровно о том же.
-Пожалуй, и я признателен, - сказал бесстрашный Мимулус, и сороки презрительно затрещали о неблагодарности и низости человеческих нравов.
-Итак, Джунипер, - принц оставил без внимания реплику чародея, неотрывно глядя в глаза девушке. – Ты проявляла ко мне сочувствие, говорила со мной без страха, и сдержала данное мне слово, хоть это ставило под угрозу твою собственную жизнь. Я запомнил это – никто не посмеет обвинить принца Ирисов в забывчивости и неблагодарности. И уж точно я не уступлю тебе в благородстве поступков, лгунья Джуп. Да будет известно всем в Ирисовой Горечи, что я освобождаю Джунипер Скиптон от службы в Ирисовой Горечи, и приказываю, чтобы никто не препятствовал ее уходу. Слышишь, Заразиха? Она не окажется в подземельях, и не утонет в озере, иначе служба Заразих Ирисам окончится раз и навсегда. Ты станешь безродным лесным гоблином из-под пня-выворотня и никогда уж не заикнешься о своем родстве с цветочными господами! То же самое касается и Живокостей, тем более, что они, как я заметил, не отличаются гостеприимством… - тут он посмотрел на трясинницу с таким значительным прищуром, что и самый глупый болотный бесенок понял бы: Его Цветочество знает, что в Ирисовой Горечи ему не рады.
Помрачневший господин Заразиха попятился, поклонившись, и смотрел на наследника Ирисов угрюмо – вовсе не такого исхода он ожидал!.. Что же до трясинницы – ее надежды были скромнее, да и обвинения ей предъявляли не столь серьезные, так что дама Живокость попросту рассыпалась в извинениях и заверила, что Ирисова Горечь впредь будет самой гостеприимной усадьбой всего Лесного Края. Челядь неуверенно рукоплескала и восславляла милость Его Цветочества, а сороки, безуспешно пытавшиеся скрыть разочарование, выкрикивали, кружась над троном: «Помилование! Помилование! Казнь лгуньи Джуп не состоится! Что за удивительная новость!..»
Джунипер, к тому времени потерявшая всякую надежду, онемела от неожиданности. Ей захотелось воскликнуть: «Не может быть!» или «Поверить не могу!», но переменчивый принц Ноа вновь мог обидеться на то, что она не верила в его благородство или еще какую-то нелепость… А ведь судьба Мимму еще не была решена! Не забыл ли принц о волшебнике? Или – что еще хуже, - не придумал ли для него особый приговор?!
-…Что же до волшебника Мимулуса, - Ноа посмотрел на мэтра Абревиля с нескрываемым презрением. – Вот уж кого бы я с удовольствием бросил на пару часов к пиявкам!.. Совершенно бесполезный маг! Но Джунипер, полагаю, не уйдет без тебя, Мимулус, а я не желаю ее задерживать. Так что проваливай, крючкотвор, и никогда не возвращайся в Лесной Край!
-Доброта нашего принца безгранична! – завопили сороки. – Обманщики прощены и свободны!..
-О, я не знаю, как вас и благодарить! – закричала Джуп, прыгая на месте от счастья и лихорадочно обнимая Мимму.
-С превеликой радостью, - процедил несколько ошарашенный Мимулус, которого слова принца и обрадовали, и уязвили одновременно. Безусловно, оказаться на свободе вместо того, чтобы быть казненным - просто великолепно. Но явное пренебрежение, которое принц неизменно выказывал к мэтру Абревилю, задевало гордость последнего. Его Цветочество счел нужным отметить благородство поступков Джуп, но ни словом не упомянул главное - бесстрашие чародея, похитившего проклятие из-под носа дамы Эсфер. Касаемо прочих подвигов - Мимулус не был уверен, что заклинанием, облепившим перьями Ранункуло-Отравителя, следует гордиться, но все же эти чары позволили им сбежать к мосту, и уж хотя бы за них Ноа мог поблагодарить росендальского мага, а не обзывать его бесполезным!..
-Неблагодарный, предвзятый принц!.. – прошептал он ревниво.
-Он просто мало тебя знает, Мимму, и ты ему пока что не нравишься, - тихонько вздохнула Джуп.
-Нет уж! – не согласился мэтр Абревиль. – Все дело в том, что ему нравишься ТЫ!..
Но Джуп, не помнящая себя от счастья, пропустила мимо ушей его сварливое бормотание, в котором было куда больше значения, чем могло показаться со стороны – и даже больше, чем считал сам волшебник.
Глава 58. Самое удивительное происшествие из тех, что случались в Ирисовой Горечи
Суд чертовски утомил и запутал всех его вольных и невольных участников. Джуп с Мимулусом, впрочем, были счастливы оттого, что вот-вот окажутся на свободе, сороки удовольствовались тем, что им дали повод накричаться всласть, а слуги попросту радовались завершению тягомотного разбирательства.
И только старый гоблин Заразиха вместо того, чтобы тихо удивляться своему везению вместе с госпожой Живокость, мрачно озирался, скаля страшные клыки и побулькивая, как кипящий чайник. Разумеется, он был всего лишь управляющим, второстепенным героем истории принца Ноа, которому полагалось смиренно соглашаться с любым решением своего господина. Но в тот миг, когда принц огласил приговор, Заразиха почувствовал, что теряет всякую надежду на достойное будущее, а с этим он смириться никак не мог.
-Остолопы! – закричал он на слуг, потрясая когтистыми скрюченными от злости лапами. – Чему вы радуетесь? Разве вы не поняли, что наш господин обрек себя на гибель?! Недолго осталось роду Ирисов, если он отпустит девчонку!
-Это не твоего ума дело, Заразиха, - холодно ответил на это Ноа, не позволив слугам толком расшуметься.
-Неправда! – запротестовала и Джуп. – Мы направляемся в Росендаль, чтобы снять проклятие!..
Но гоблин лишь презрительно фыркнул, показывая, как мало верит в ее слова.
-Даже если ты не лжешь, Джунипер Скиптон, кто поручится, что вы с волшебником доберетесь до Росендаля? Да и велика ли польза от городских магов? Вначале они не поверят вам, затем примутся разбираться, записывая все на бумагах с печатями, и придут к согласию, когда будет слишком поздно!
-Да нет же!..
-Именно так оно и будет! – рявкнул Заразиха. – Безнадежная затея!
-Ваше Цветочество!.. – вскричала Джуп, поворачиваясь к принцу, сложив руки в умоляющем жесте.
-Ваше Цветочество!!! – заревел и старый гоблин. – Не отпускайте их!
-Что значит – «не отпускайте»?! – закричал и Мимулус, испугавшись, что Ноа может передумать. – Приговор был оглашен, мы свободны!
-Светлейший принц, подумайте о великом роде Ирисов! – не унимался Заразиха, который от отчаяния позабыл обо всякой почтительности. – Конец династии! Конец Ирисовому владычеству!..
Принц, мрачная решимость в котором все заметнее сменялась затравленной злостью, слушал, как они перекрикивают друг друга – рев Заразихи, выкрики Мимулуса и жалобные просьбы Джуп слились вместе, порождая нестерпимый заунывный звук. К тому же слуги, наслушавшись печальных предсказаний Заразихи, всхлипывали, вздыхали, утирали носы рукавами и кисточками хвостов, а затем то из одного, то из другого угла начало доноситься тоненькое подвывание и хныканье: челядь пугало будущее, где нет владычества Ирисов. Подневольные гоблины и кобольды побаивались своего капризного господина, но еще больше они страшились остаться ничейными. Тут вдобавок захлопали крыльями растерянные сороки, сообразившие, что в рассуждениях Заразихи есть зерно истины, и вскоре к реву, вою, крикам и всхлипыванию добавился заполошный треск:
-Как же это? – вопила Сплетня. – Жизнь принца на волоске!
-Кровь стынет в жилах! – не отставала от нее Небылица. – Близится гибель великого рода!..
-Вот! – торжествующе ревел Заразиха, как будто только болтовни сорок не хватало для убедительности его речи. – О чем я и говорил! Вы обрекаете себя на гибель, Ваше Цветочество!.. Неужто вы не подумали?.. Не соизмерили?!
Тут терпение принца истощилось и он, резко поднявшись со своего места, выкрикнул:
-Молчать! Всем молчать!.. – а когда вконец потерянные, оглушенные страхом слуги его не послушались, он, выйдя из себя, сбежал по ступенькам в зал и кричал то на одних, то на других бедолаг, пока не раскашлялся, согнувшись пополам. Не будет преувеличением сказать, что все оцепенели от ужаса – так явно это печальное зрелище перекликалось с мрачными речами домоправителя.
Вновь только одна Джуп бросилась к принцу, чтобы поддержать, но Ноа не принял ее помощь, огрызнувшись:
-Мне не требуется твоя забота!
-Совершенно верно! – господин Заразиха тут же появился рядом, услужливо подставляя свои лапы. – Вам определенно требуется ее смерть – полезнее для вашего здоровья ничего не придумать!..
-Не смей!.. – прошипел принц, не приняв помощи ни от него, ни от госпожи Живокость, также попытавшей счастья в надежде вернуть королевскую милость.
-Подумайте как следует, Ваше Цветочество, и вы поймете… - хлопотал вокруг него господин домоправитель, то нашептывая, то почти крича; то раболепно целуя принцу руки, то скалясь от злости, которую не в силах был скрыть. – Не торопитесь, ведь на чашах весов ваша судьба, ваша жизнь!..
-Не хочешь ли ты сказать, Заразиха, - Ноа распрямился и расправил плечи, хоть это далось ему непросто, - что я принимаю решения, не подумав? Что мой приговор – это прихоть, а не королевская справедливость? Что я слишком глуп, чтобы сознавать последствия своих собственных слов?!
Гоблин забормотал: «Что вы!.. Что вы!..», но принца было уже не остановить.
-Ладно, пусть будет по твоему! – громко и яростно воскликнул он. – Да будет известно всей Ирисовой Горечи!.. Пусть стены моего родового имения станут свидетелями!.. Я, Ноа из рода Ирисов, повелеваю отпустить Джуп Скиптон и волшебника Мимулуса, сознавая все возможные риски и последствия! Я в полной мере понимаю, что проклятие может меня убить – и скорее всего убьет! Я поступаю так, потому что не боюсь смерти. И еще – потому что не хочу более возвращения прежней жизни! Ни то, ни другое не кажется мне веской причиной для того, чтобы забрать жизнь у Джуп Скиптон, которая… - тут он запнулся, но продолжил звенящим, как струна, голосом, -…которая была добра ко мне! Пусть эта доброта была в чем-то притворной… но даже такой не было раньше в моей жизни!..
Услышанное заставило гоблина Заразиху онеметь. По залу прокатился громкий потрясенный вздох, вновь кое-где перешедший в тоненькие всхлипывания – но на этот раз в них слышалась леденящая душу обреченность. Сороки, коротко и хрипло прокричав, пали на руки к принцу, прижимаясь к его груди. Стены поместья загудели, словно исполинские ели качнулись от порыва ветра, и разноцветные стекла в окнах задребезжали – эта клятва чего-то да стоила!..
-Ох Ваше Цветочество… - промолвила растроганная до глубины души Джуп. – Вы совершенно зря думаете…
-Уходи! – крикнул Ноа, топнув ногой. – Уходи, пока я не передумал! Где этот лодочник, долги которого я простил?.. Сатир Фарр! Доставь Джуп и Мимулуса на берег, раз уж ты получил свободу и уходишь обратно в зеленые леса к вольным собратьям!
-Что? Еще и сатир?!.. – поперхнулся Заразиха, даже в столь драматический миг подсчитывающий убытки, которые сегодня понесла Ирисова Горечь.
-Они все свободны и могут отправляться, куда пожелают! В подтверждение этого даю свое королевское слово – хоть и лишен короны Ирисов! – сказал Ноа громко и четко, отталкивая лапы господина Заразихи.
Джуп увидела, как сереет его лицо, как затягиваются мутной пленкой глаза. «О, нет! Нет!..» - только и успела подумать она, уже догадываясь что это значит – а принц уже оседал на пол у ног господина Заразихи, окаменевшего от растерянности. Взвизгнула госпожа Живокость, выпучив глаза. Заверещали слуги, теперь уж точно испугавшись до смерти, а сороки, взмыли вверх, отчаянно крича: «Принц умирает! Наш Ирисовый принц!..»
-Ваше Цветочество!.. – господин домоправитель, стряхнув с себя оцепенение, с кряхтением пал на колени рядом с телом Ноа.
-Ваше Цветочество!.. - завопила госпожа Живокость, скорбно протягивая к принцу свои длинные тощие руки.
-Ваше Цветочество!.. – выдохнула и Джуп, невольно шагнув вперед, но Мимулус, ни на мгновение не забывавший об опасности, уже тащил ее прочь, приговаривая: «Уходим! Уходим! Сейчас они точно решат, что нас нужно казнить!..»
-Да постой же, Мимму! - Джуп упиралась, выворачивая шею назад – туда, где уже было не разглядеть Ноа, лежащего на полу: слуги, не придумав ничего лучше, все разом бестолково бросились к своему господину, толкаясь, сшибая друг друга с ног и завывая от ужаса.
-Бежим, пока проклятие и тебя не сожрало!.. – прокричал Мимулус, походка которого стала вихляющейся из-за крупной дрожи, сотрясающей тело волшебника. – Говорил же я, что тебе нельзя приближаться к принцу!..
-Но я прекрасно себя чувствую! – удивленно сказала Джуп, осознавая, что и в самом деле полна сил, как никогда ранее. Более того - мир становился все ярче, воздух – все свежее, и недавнее волнение ушло без следа, как будто только что случилось нечто чудесное.
-Тебе кажется!
-Нет! – она остановилась и топнула ногой. – Говорю же, все… исправилось! – и она, повинуясь смутной догадке, задрала рукав платья повыше, чтобы убедиться: россыпь черно-алых меток исчезла.
-Что?! – мэтр Абревиль замер, хватая ртом воздух. – Нет, не может быть! Проклятие не могло исчезнуть… Или могло?.. – и он забормотал, лихорадочно ероша волосы и потирая переносицу:
–...Если принц умер, значит ли это, что и проклятию конец? Нет, нет, такого быть не может! Формула подлежит навеки-вечному архивному хранению, и, стало быть…
