— Вечно вопит на весь замок, как припадочная. — Она мило улыбнулась и с видом хозяйки бала кивнула: — Идем, Энни?
К счастью, ей хватило здравого смысла просто поехидничать, но не брать меня под локоть.
Мы двинули следом за теткой в зал с огромным камином, затянутыми синей тканью стенами и портретом основателя ковена Иврона Иствана. Картина была обновлена магическими красками, отчего казалось, будто взгляд у предка живой и пронзительный.
Парнас сидел во главе накрытого по всем правилам этикета стола. На обычном месте, по правую руку от деда, обнаружился мой неожиданный жених. Жаль, что он не пожелал остаться в гостевой башне и за одинокой трапезой подумать о плюсах холостяцкой жизни перед несчастливым браком! Незаметно он перехватил мой взгляд. Наверное, со стороны казалось, будто я за ним наблюдала.
Дед властным жестом руки указал на пустующий стул рядом с Калебом, хотя я по старинке нацелилась на привычное место, куда обычно усаживали самых бесполезных членов ковена. Что характерно, сейчас один из таких «почетных» стульев занимал Вайрон. Похоже, счастливчика не просто посадили под домашний арест, но и отправили в застольную ссылку подальше от Парнаса. Вообще, завидно. На «галерке», как ни странно, всегда было больше еды, но меньше внимания.
Прежде чем усесться, я громко поздоровалась со всеми родственниками сразу:
— Приветствую!
— Добро пожаловать домой, Эннари, — кивнул дед.
Решив, что приличия соблюдены, он позволил мне сесть и жестом приказал слугам подавать еду. Столовая наполнилась разговорами и звоном посуды.
— Как успехи? — склонившись, тихо спросил Калеб.
— На ниве… — попросила я уточнений, а то говорит, знаете ли, шарадами.
— Разве ты не искала способ разорвать соглашение?
Он тоже спрятал в покоях следящий артефакт, а я пропустила? Вряд ли, конечно. В конце концов, главная шпионка в замке — это тетушка Мириам, но углы и занавески надо бы проверить.
— Я гадала на картах, — пришлось сочинять на ходу, но у меня не возникало проблем с экспромтом. — Спрашивала, как лучше поступить: испортить тебе жизнь сейчас или все-таки выйти замуж, а потом начать портить с полным правом.
— Что они посоветовали? — не скрывая улыбки, спросил он.
— Не откладывать на завтра то, что можно проклясть сегодня.
— Планируешь заколдовать мои сапоги? — предположил Калеб.
— А удастся? — оживилась я.
— Нет, — покачал он головой. — Не теряй время на обувь и придумай что-нибудь неожиданное.
Я немедленно попыталась прикоснуться к нему пальцем с дымящимся на самом кончике заклятьем онемения, но Калеб так ловко сжал мою руку в большой ладони, что оставалось только удивленно моргнуть. Удивиться было чему: и неожиданному ощущению чужого тепла, и молниеносной реакции противника, и — это главное! — очень подозрительному шипению, словно кто-то плеснул воду на тлеющую головешку. Я быстро вырвала руку из кокона его ладони и проверила палец, но ничего подозрительного не обнаружила.
— Извини, рефлекс, — с сожалением поморщился Калеб.
— У тебя рефлекс хватать девушек за пальцы?! — прошипела я возмущенно, но так тихо, чтобы не догадался, что мы вообще-то скандалили.
— Он еще может дымить? Или все: погас с концами? — выпытывал он, а в его тарелке между тем завертелась бульонная воронка, обнажившая фарфоровое дно. Юшка нахально выплеснулась через край, выпали на скатерть кусочки овощей. Наконец в тарелке наступил полный штиль, но остался столь же полный хаос.
— Да, он все еще может дымить, — сухо прокомментировала я.
От кулинарно-магической перепалки нас отвлекло сдержанное покашливание деда. Оказалось, что половина длинного стола не спускала глаз с нашего угла...
— А что, правду говорят, будто по академии Деймран разгуливают умертвия, а призраков прячут в стеклянные бутылки? — вдруг спросила Люсиль, заставив всех, кто сидел рядом, с интересом прислушаться.
Немедленно вспоминался парад воскрешенных мертвецов в день защиты дипломов на отделении некромантии и зеленые бутылки с полупрозрачным дымком, закупоренные заговоренные пробками. Я согласно кивнула:
— Правда.
— И тебе не было страшно? — округлила глаза Люсиль.
— Да что их бояться? Они ведь уже мертвые, от магии точно не издохнут… — заметив, как болезненно, словно прикусила язык, сморщилась тетушка Мириам, я осеклась и добавила: — В смысле, их всегда можно остановить.
— Девочки, зачем за столом обсуждать такие странные вещи? — шикнула на нас Летисия, которая путем распила тщательно умертвляла один тоненький салатный листик. — Поговорить совсем не о чем? Эннари, ты, к слову, чудесно выглядишь.
— Благодарю, тетушка, — кивнула я.
— Раскроешь имя мастера, которые делал магическую маску? — страшно оживилась Люсиль, словно на рассвете же собиралась прыгнуть в портальные ворота, чтобы к открытию оказаться у дверей косметической лавки.
Только я собиралась изящно съехидничать, как Мириам в лоб спросила:
— И надолго ты к нам, Эннари?
Подозреваю, что она выставила бы меня с вещичками прямо в ночь, да и я после дедовского выпада с замужеством предпочла бы творить добрые дела во имя Истванов где-нибудь подальше от Истванов. Но разве можно доставить столько удовольствия тетке, в детстве называвшей меня противной, неблагодарной девчонкой?
— Навсегда, — не моргнув глазом, соврала я.
— Навсегда — это насколько? — зашептала Люсиль. — Это надолго? Видимо, не на неделю, как все говорили…
— Значит, ты решила обосноваться в замке? — не обращая внимания на лепет дочери, резюмировала Мириам. — Уже знаешь, чем будешь заниматься? Не уверена, что мы найдем место под мастерскую для темной чародейки. Этой осенью Эбигейл открывает магическую школу, как понимаешь, вряд ли такое соседство понравится родителям воспитанников.
-- И много воспитанников? -- искренне заинтересовалась я.
-- Пока идет набор, -- нервно дернув плечом, ответила кузина.
— Безусловно, место найдется, — веско осек ее дед.
Видимо, чувствовал, что я почти приколдовывала багажу крылья и собралась улететь в сторону заката.
— Конечно! — заторопилась согласится Эбби. — У нас же тьма пустующих хозяйственных построек. Правда, дядюшка Эсмаил?
Упитанный, лысоватый смотритель замка, сидящий по соседству с Вайроном, спокойно прихлебывал супчик, не ожидал такой пакости от племянницы и поперхнулся. Видимо, считал, что ведьмы, как мыши: сначала заводилась одна, а потом ниоткуда появлялся целый шабаш. Громко кашлянув, он обвел стол озабоченным взглядом и пробормотал:
— Разумеется. Въезжай и колдуй, сколько душе угодно.
Очаровательная идея переселить меня поближе к конюшням или, что еще задорнее, к псарне! Хорошо, что в Истване не было скотного двора, продукты в замок доставляли местные торговцы и фермеры, иначе отправили бы к свинарнику.
— Подземелье опять-таки пустует, — подхватила я.
— Верно, — с энтузиазмом махнула вилкой Эбигейл. — Я совершенно забыла о подземелье!
— Одно плохо: если что-нибудь в мастерской взорвется, то весь замок рухнет, — с иронией добавил Калеб, и улыбка Эбби как-то разом подувяла.
— Или всегда можно выселить привратника, — нахально предложила я. — У него отличный домик. Очень крепкий!
Тут в разговор вновь вмешался дед, видимо, убоявшийся, что наши рассуждения приведут дядьку Эсмаила к остановке сердце, и ужин закончится трагедией.
— Не рановато думаешь о мастерской, Эннари? Разве у тебя сейчас не мало забот?
Истинная правда: проблем и забот полный дорожный сундук! И вы их, дорогой дед, создали.
— Дедушка, мы просто обязаны устроить прием в честь возвращения Эннари! — с энтузиазмом предложила Эбигейл. — Можно приурочить к празднику урожая.
Главное, не заставляйте меня наряжаться феей осени с венком из опавших кленовых листьев на башке.
—Лучше к помолвке, — поправил он.
— К чьей? — удивился народ.
У невесты вновь задергалось нижнее веко, и только жених оставался спокойным, как деревянный божок. Прихлебывал себе вино и не выказывал ровным счетом никакого волнения.
— Не вижу смысла и дальше скрывать, — повернулся к нам дед, и веко у меня задергалось еще сильнее, совсем как у припадочной. — Дело уже решенное: Эннари и Калеб поженятся, когда ляжет снег. Мы должны провести ритуал обручения до сезона золотой листвы.
Из руки Эбби выпала вилка и со звоном ударилась о край фарфоровой тарелки, а тетушка Мириам бросила на меня такой взгляд, словно с наслаждением представила отбивной, которую требовалось отходить поварским топориком или вообще порубить на бифштекс. Зато остальные пришли в страшнейшее возбуждение, а тетушка Люсиль от удивления проглотила хлеб вместо салатного листика.
— Какая чудесная новость! Поздравляю! — воскликнула она, потянувшись за добавкой к хлебной корзинке.
— Прекрасный исход! — с облегчением согласился дядька Эсмаил. — От души вас поздравляю, молодые люди!
Наверняка свадьбе единственной дочери, сорокалетней старой девы, сидящей здесь же, за столом, смотритель обрадовался бы меньше. Видимо, он считал, что я окажусь слишком занята подготовкой к многочисленным свадебным обрядам, чтобы заводить в Истване собственный шабаш ведьм, и теперь его ненаглядным хозяйственным постройкам ровным счетом ничего не угрожает. Никаких кровавых обрядов черной магии и разудалых плясок с ночи до утра под звуки лютни и хоровое пение.
— Энни, вы с Калебом отлично смотритесь! — зачирикала Люсиль. — Уверена, у вас будут очень красивые детки!
Жених не сдержал смешка, у меня поползли на лоб брови, по лицу Эбигейл прошла болезненная судорога.
— Считаешь? — спросил Калеб очень странным голосом, больше похожим на веселый, чем на ироничный.
По-моему, только Люси не было очевидно, что брак договорной. Конечно, она и в детстве была на редкость бесхитростной, но я-то по наивности полагала, будто замок Истван и его обитатели способны из кого угодно вытравить незамутненное простодушие.
— Конечно, вы прекрасно смотритесь! — уверила она и вдруг охнула: — Эбби, зачем ты отдавила мне ногу под столом? У меня атласные туфли!
— Просто держи… ноги при себе, — вспыхнула та и принялась сосредоточенно нарезать в тарелке еду.
Тут на меня и снизошло озарение! Эбигейл была влюблена в моего жениха! Однозначно, что безответно и, похоже, абсолютно безнадежно. Разговоры о свадьбе и прочей брачной чепухе встали ей костью в горле… Как и тетушке Мириам. Почти уверена, что мать Люсиль вынашивала планы отдать дочь в надежные, сильные руки приличного холостяка с хорошей магической родословной и наследством семьи Грэм.
— У тебя кровожадная улыбка, — щекоча дыханием, промурлыкал мне на ухо Калеб. — Надумала, кого проклянешь следующим?
— Тебя, — чистосердечно призналась я. Все равно ведь не поверит.
— Уже можно бояться или еще подождать? — Он отхлебнул вина.
— Как хочешь. Кстати, очень красивый пиджак, — мило улыбнулась я и аккуратно стряхнула с его плеча несуществующую пылинку.
Калеб многозначительно посмотрел на мои пальчики. Кашлянув, я быстро убрала руку, но даже этого краткого, почти невесомого прикосновения хватило, чтобы по ткани невидимой змейкой юркнуло заклятье и цепко опутало спинку его стула.
Пришло время прощаться. Громко извинившись перед семьей, я соврала, что из-за разницы во времени готова уснуть лицом в тарелке с салатом, и поднялась из-за стола.
— Я провожу Эннари, — объявил Калеб к огромному дедовскому удовольствию.
Он попытался встать. Тут-то его и ждал сюрпризец! Замечательный, красивый пиджак, ладно облегающий широкие плечи владельца, намертво прирос к обивке стула. Вообще не оторвешь! В прошлый раз Холт потерпел фиаско, пришлось рубашку срезать ножницами. Что сказать? Высший бал по преобразованию материалов мне поставили не за красивые глаза.
— Какого… — дернулся Калеб, понимая, что вряд ли проводит невесту в гостевую башню.
— Ты же сказал не тратить время на сапоги, — склонившись, прошептала я ему на ухо. — Если не дотянешься до спины сам, то попроси кого-нибудь убрать чары. Ну… вдруг удастся?
Он резко схватил меня за руку, не позволив выпрямиться, и тихо, но настойчиво велел:
— Эннари, просто сними заклятье.
Если бы в его глазах не плескался смех, я восприняла бы слова всерьез.
— Просто сними пиджак. Или оставить пиджак болтаться на стуле унизительно?
— Послушай, маленькая ведьма, ты напрасно меня дразнишь…
— Ох, уж эти многозначительные паузы. Мне уже можно бояться? — ответила его же фразой и вновь обратилась к родственникам, делающим вид, будто им совершенно безразлично, что мы творим в своем углу стола. — Спокойной ночи всем и приятного аппетита.
Уверена, что после сегодняшнего ужина у большей части замка случится несварение.
— Боже мой, Калеб, какие же вы все-таки милые, — догнал меня вздох тетушки Летисии.
Я топала по коридору и больше не пыталась сдерживать издевательскую ухмылку. Все-таки живой гримуар умел подкидывать отличные идеи, только зря обругала. Своего жениха я собиралась торжественно вручить Люсиль. Пусть Эбигейл кусает локти от ревности!
Складывался забавный четырехугольник: две кузины-подружки, будущая теща Мириам, знающая толк в том, как довести человека до трясучки, и один наглый тип, ни с того ни с сего решивший, будто из темных чародеек выходят послушные супруги. Просто блеск! Уже предвкушаю, какая начнется грызня. Жаль, уже буду очень далеко и не узнаю, чем закончится битва. Впрочем, вру. Совершенно не жаль!
Добравшись до комнаты, я закрылась на замок и снова разложила колдовскую книгу.
— Брунгильда, пробудись.
Брунгильда, что совершенно не удивляло, была обижена. В отличие от людей, живые гримуары продолжали злиться, пока у них не попросишь прощения.
— Ты давала прекрасные советы, а я отказывалась прислушиваться. Прости.
В смысле, пока от всей души не попросишь прощения.
— Прости, что обозвала тебя дурой. Я была не права.
Немножечко самоунижения в общении с обидчивыми книгами тоже не помешает.
— Сегодня из нас двоих я глупее.
Последовала некоторая пауза. Гримуар словно некоторое время раздумывал, а потом выплюнул мне в лицо облако черного дыма. В этом магическом жесте буквально звучало: я благородный гримуар, знающий, как завоевать мир, а не паршивая гадальная книга.
— Итак, Брунгильда, — проглотив ворчание, обратилась я, — как приворожить светлого мага?
Любовный дурман из чародеев выветривался даже быстрее алкоголя. Действие проходило, появлялось похмельный, злющий маг, обалдевший от осознания, что его опоили, и готовый за этот подвиг смелую ведьму придушить голыми руками. Смерть от удушения, впрочем, как любая другая, в мои планы в ближайшие лет сто двадцать не входила, поэтому зелье я искала особенное, долгоиграющее. Чтобы хватило и на разрыв соглашения, и на новую свадьбу, и на мой отъезд на другой конец королевства, куда об Истванах разве что слухи доходили. У Брунгильды оно имелось.
Книга зашелестела страницами, открылась на розоватом развороте.
— Благодарю, — вежливо ответила я.
По мере чтения мои глаза круглели. Больше и больше…
— Книга, ты вообще ополоумела?! Это что, любовная отрава или наивысшая магия?! Может, мне еще - демоны раздери - голой на кладбище станцевать, чтобы этот приворот сработал?!
Гримуар немедленно попытался захлопнуться, мол, не хочешь, ищи в какой-нибудь паршивой кулинарной книге, я ловко подставила палец, который немедленно зажало между захлопнутых страниц. К слову, больно.
К счастью, ей хватило здравого смысла просто поехидничать, но не брать меня под локоть.
Мы двинули следом за теткой в зал с огромным камином, затянутыми синей тканью стенами и портретом основателя ковена Иврона Иствана. Картина была обновлена магическими красками, отчего казалось, будто взгляд у предка живой и пронзительный.
Парнас сидел во главе накрытого по всем правилам этикета стола. На обычном месте, по правую руку от деда, обнаружился мой неожиданный жених. Жаль, что он не пожелал остаться в гостевой башне и за одинокой трапезой подумать о плюсах холостяцкой жизни перед несчастливым браком! Незаметно он перехватил мой взгляд. Наверное, со стороны казалось, будто я за ним наблюдала.
Дед властным жестом руки указал на пустующий стул рядом с Калебом, хотя я по старинке нацелилась на привычное место, куда обычно усаживали самых бесполезных членов ковена. Что характерно, сейчас один из таких «почетных» стульев занимал Вайрон. Похоже, счастливчика не просто посадили под домашний арест, но и отправили в застольную ссылку подальше от Парнаса. Вообще, завидно. На «галерке», как ни странно, всегда было больше еды, но меньше внимания.
Прежде чем усесться, я громко поздоровалась со всеми родственниками сразу:
— Приветствую!
— Добро пожаловать домой, Эннари, — кивнул дед.
Решив, что приличия соблюдены, он позволил мне сесть и жестом приказал слугам подавать еду. Столовая наполнилась разговорами и звоном посуды.
— Как успехи? — склонившись, тихо спросил Калеб.
— На ниве… — попросила я уточнений, а то говорит, знаете ли, шарадами.
— Разве ты не искала способ разорвать соглашение?
Он тоже спрятал в покоях следящий артефакт, а я пропустила? Вряд ли, конечно. В конце концов, главная шпионка в замке — это тетушка Мириам, но углы и занавески надо бы проверить.
— Я гадала на картах, — пришлось сочинять на ходу, но у меня не возникало проблем с экспромтом. — Спрашивала, как лучше поступить: испортить тебе жизнь сейчас или все-таки выйти замуж, а потом начать портить с полным правом.
— Что они посоветовали? — не скрывая улыбки, спросил он.
— Не откладывать на завтра то, что можно проклясть сегодня.
— Планируешь заколдовать мои сапоги? — предположил Калеб.
— А удастся? — оживилась я.
— Нет, — покачал он головой. — Не теряй время на обувь и придумай что-нибудь неожиданное.
Я немедленно попыталась прикоснуться к нему пальцем с дымящимся на самом кончике заклятьем онемения, но Калеб так ловко сжал мою руку в большой ладони, что оставалось только удивленно моргнуть. Удивиться было чему: и неожиданному ощущению чужого тепла, и молниеносной реакции противника, и — это главное! — очень подозрительному шипению, словно кто-то плеснул воду на тлеющую головешку. Я быстро вырвала руку из кокона его ладони и проверила палец, но ничего подозрительного не обнаружила.
— Извини, рефлекс, — с сожалением поморщился Калеб.
— У тебя рефлекс хватать девушек за пальцы?! — прошипела я возмущенно, но так тихо, чтобы не догадался, что мы вообще-то скандалили.
— Он еще может дымить? Или все: погас с концами? — выпытывал он, а в его тарелке между тем завертелась бульонная воронка, обнажившая фарфоровое дно. Юшка нахально выплеснулась через край, выпали на скатерть кусочки овощей. Наконец в тарелке наступил полный штиль, но остался столь же полный хаос.
— Да, он все еще может дымить, — сухо прокомментировала я.
От кулинарно-магической перепалки нас отвлекло сдержанное покашливание деда. Оказалось, что половина длинного стола не спускала глаз с нашего угла...
— А что, правду говорят, будто по академии Деймран разгуливают умертвия, а призраков прячут в стеклянные бутылки? — вдруг спросила Люсиль, заставив всех, кто сидел рядом, с интересом прислушаться.
Немедленно вспоминался парад воскрешенных мертвецов в день защиты дипломов на отделении некромантии и зеленые бутылки с полупрозрачным дымком, закупоренные заговоренные пробками. Я согласно кивнула:
— Правда.
— И тебе не было страшно? — округлила глаза Люсиль.
— Да что их бояться? Они ведь уже мертвые, от магии точно не издохнут… — заметив, как болезненно, словно прикусила язык, сморщилась тетушка Мириам, я осеклась и добавила: — В смысле, их всегда можно остановить.
— Девочки, зачем за столом обсуждать такие странные вещи? — шикнула на нас Летисия, которая путем распила тщательно умертвляла один тоненький салатный листик. — Поговорить совсем не о чем? Эннари, ты, к слову, чудесно выглядишь.
— Благодарю, тетушка, — кивнула я.
— Раскроешь имя мастера, которые делал магическую маску? — страшно оживилась Люсиль, словно на рассвете же собиралась прыгнуть в портальные ворота, чтобы к открытию оказаться у дверей косметической лавки.
Только я собиралась изящно съехидничать, как Мириам в лоб спросила:
— И надолго ты к нам, Эннари?
Подозреваю, что она выставила бы меня с вещичками прямо в ночь, да и я после дедовского выпада с замужеством предпочла бы творить добрые дела во имя Истванов где-нибудь подальше от Истванов. Но разве можно доставить столько удовольствия тетке, в детстве называвшей меня противной, неблагодарной девчонкой?
— Навсегда, — не моргнув глазом, соврала я.
— Навсегда — это насколько? — зашептала Люсиль. — Это надолго? Видимо, не на неделю, как все говорили…
— Значит, ты решила обосноваться в замке? — не обращая внимания на лепет дочери, резюмировала Мириам. — Уже знаешь, чем будешь заниматься? Не уверена, что мы найдем место под мастерскую для темной чародейки. Этой осенью Эбигейл открывает магическую школу, как понимаешь, вряд ли такое соседство понравится родителям воспитанников.
-- И много воспитанников? -- искренне заинтересовалась я.
-- Пока идет набор, -- нервно дернув плечом, ответила кузина.
— Безусловно, место найдется, — веско осек ее дед.
Видимо, чувствовал, что я почти приколдовывала багажу крылья и собралась улететь в сторону заката.
— Конечно! — заторопилась согласится Эбби. — У нас же тьма пустующих хозяйственных построек. Правда, дядюшка Эсмаил?
Упитанный, лысоватый смотритель замка, сидящий по соседству с Вайроном, спокойно прихлебывал супчик, не ожидал такой пакости от племянницы и поперхнулся. Видимо, считал, что ведьмы, как мыши: сначала заводилась одна, а потом ниоткуда появлялся целый шабаш. Громко кашлянув, он обвел стол озабоченным взглядом и пробормотал:
— Разумеется. Въезжай и колдуй, сколько душе угодно.
Очаровательная идея переселить меня поближе к конюшням или, что еще задорнее, к псарне! Хорошо, что в Истване не было скотного двора, продукты в замок доставляли местные торговцы и фермеры, иначе отправили бы к свинарнику.
— Подземелье опять-таки пустует, — подхватила я.
— Верно, — с энтузиазмом махнула вилкой Эбигейл. — Я совершенно забыла о подземелье!
— Одно плохо: если что-нибудь в мастерской взорвется, то весь замок рухнет, — с иронией добавил Калеб, и улыбка Эбби как-то разом подувяла.
— Или всегда можно выселить привратника, — нахально предложила я. — У него отличный домик. Очень крепкий!
Тут в разговор вновь вмешался дед, видимо, убоявшийся, что наши рассуждения приведут дядьку Эсмаила к остановке сердце, и ужин закончится трагедией.
— Не рановато думаешь о мастерской, Эннари? Разве у тебя сейчас не мало забот?
Истинная правда: проблем и забот полный дорожный сундук! И вы их, дорогой дед, создали.
— Дедушка, мы просто обязаны устроить прием в честь возвращения Эннари! — с энтузиазмом предложила Эбигейл. — Можно приурочить к празднику урожая.
Главное, не заставляйте меня наряжаться феей осени с венком из опавших кленовых листьев на башке.
—Лучше к помолвке, — поправил он.
— К чьей? — удивился народ.
У невесты вновь задергалось нижнее веко, и только жених оставался спокойным, как деревянный божок. Прихлебывал себе вино и не выказывал ровным счетом никакого волнения.
— Не вижу смысла и дальше скрывать, — повернулся к нам дед, и веко у меня задергалось еще сильнее, совсем как у припадочной. — Дело уже решенное: Эннари и Калеб поженятся, когда ляжет снег. Мы должны провести ритуал обручения до сезона золотой листвы.
Из руки Эбби выпала вилка и со звоном ударилась о край фарфоровой тарелки, а тетушка Мириам бросила на меня такой взгляд, словно с наслаждением представила отбивной, которую требовалось отходить поварским топориком или вообще порубить на бифштекс. Зато остальные пришли в страшнейшее возбуждение, а тетушка Люсиль от удивления проглотила хлеб вместо салатного листика.
— Какая чудесная новость! Поздравляю! — воскликнула она, потянувшись за добавкой к хлебной корзинке.
— Прекрасный исход! — с облегчением согласился дядька Эсмаил. — От души вас поздравляю, молодые люди!
Наверняка свадьбе единственной дочери, сорокалетней старой девы, сидящей здесь же, за столом, смотритель обрадовался бы меньше. Видимо, он считал, что я окажусь слишком занята подготовкой к многочисленным свадебным обрядам, чтобы заводить в Истване собственный шабаш ведьм, и теперь его ненаглядным хозяйственным постройкам ровным счетом ничего не угрожает. Никаких кровавых обрядов черной магии и разудалых плясок с ночи до утра под звуки лютни и хоровое пение.
— Энни, вы с Калебом отлично смотритесь! — зачирикала Люсиль. — Уверена, у вас будут очень красивые детки!
Жених не сдержал смешка, у меня поползли на лоб брови, по лицу Эбигейл прошла болезненная судорога.
— Считаешь? — спросил Калеб очень странным голосом, больше похожим на веселый, чем на ироничный.
По-моему, только Люси не было очевидно, что брак договорной. Конечно, она и в детстве была на редкость бесхитростной, но я-то по наивности полагала, будто замок Истван и его обитатели способны из кого угодно вытравить незамутненное простодушие.
— Конечно, вы прекрасно смотритесь! — уверила она и вдруг охнула: — Эбби, зачем ты отдавила мне ногу под столом? У меня атласные туфли!
— Просто держи… ноги при себе, — вспыхнула та и принялась сосредоточенно нарезать в тарелке еду.
Тут на меня и снизошло озарение! Эбигейл была влюблена в моего жениха! Однозначно, что безответно и, похоже, абсолютно безнадежно. Разговоры о свадьбе и прочей брачной чепухе встали ей костью в горле… Как и тетушке Мириам. Почти уверена, что мать Люсиль вынашивала планы отдать дочь в надежные, сильные руки приличного холостяка с хорошей магической родословной и наследством семьи Грэм.
— У тебя кровожадная улыбка, — щекоча дыханием, промурлыкал мне на ухо Калеб. — Надумала, кого проклянешь следующим?
— Тебя, — чистосердечно призналась я. Все равно ведь не поверит.
— Уже можно бояться или еще подождать? — Он отхлебнул вина.
— Как хочешь. Кстати, очень красивый пиджак, — мило улыбнулась я и аккуратно стряхнула с его плеча несуществующую пылинку.
Калеб многозначительно посмотрел на мои пальчики. Кашлянув, я быстро убрала руку, но даже этого краткого, почти невесомого прикосновения хватило, чтобы по ткани невидимой змейкой юркнуло заклятье и цепко опутало спинку его стула.
Пришло время прощаться. Громко извинившись перед семьей, я соврала, что из-за разницы во времени готова уснуть лицом в тарелке с салатом, и поднялась из-за стола.
— Я провожу Эннари, — объявил Калеб к огромному дедовскому удовольствию.
Он попытался встать. Тут-то его и ждал сюрпризец! Замечательный, красивый пиджак, ладно облегающий широкие плечи владельца, намертво прирос к обивке стула. Вообще не оторвешь! В прошлый раз Холт потерпел фиаско, пришлось рубашку срезать ножницами. Что сказать? Высший бал по преобразованию материалов мне поставили не за красивые глаза.
— Какого… — дернулся Калеб, понимая, что вряд ли проводит невесту в гостевую башню.
— Ты же сказал не тратить время на сапоги, — склонившись, прошептала я ему на ухо. — Если не дотянешься до спины сам, то попроси кого-нибудь убрать чары. Ну… вдруг удастся?
Он резко схватил меня за руку, не позволив выпрямиться, и тихо, но настойчиво велел:
— Эннари, просто сними заклятье.
Если бы в его глазах не плескался смех, я восприняла бы слова всерьез.
— Просто сними пиджак. Или оставить пиджак болтаться на стуле унизительно?
— Послушай, маленькая ведьма, ты напрасно меня дразнишь…
— Ох, уж эти многозначительные паузы. Мне уже можно бояться? — ответила его же фразой и вновь обратилась к родственникам, делающим вид, будто им совершенно безразлично, что мы творим в своем углу стола. — Спокойной ночи всем и приятного аппетита.
Уверена, что после сегодняшнего ужина у большей части замка случится несварение.
— Боже мой, Калеб, какие же вы все-таки милые, — догнал меня вздох тетушки Летисии.
Я топала по коридору и больше не пыталась сдерживать издевательскую ухмылку. Все-таки живой гримуар умел подкидывать отличные идеи, только зря обругала. Своего жениха я собиралась торжественно вручить Люсиль. Пусть Эбигейл кусает локти от ревности!
Складывался забавный четырехугольник: две кузины-подружки, будущая теща Мириам, знающая толк в том, как довести человека до трясучки, и один наглый тип, ни с того ни с сего решивший, будто из темных чародеек выходят послушные супруги. Просто блеск! Уже предвкушаю, какая начнется грызня. Жаль, уже буду очень далеко и не узнаю, чем закончится битва. Впрочем, вру. Совершенно не жаль!
Добравшись до комнаты, я закрылась на замок и снова разложила колдовскую книгу.
— Брунгильда, пробудись.
Брунгильда, что совершенно не удивляло, была обижена. В отличие от людей, живые гримуары продолжали злиться, пока у них не попросишь прощения.
— Ты давала прекрасные советы, а я отказывалась прислушиваться. Прости.
В смысле, пока от всей души не попросишь прощения.
— Прости, что обозвала тебя дурой. Я была не права.
Немножечко самоунижения в общении с обидчивыми книгами тоже не помешает.
— Сегодня из нас двоих я глупее.
Последовала некоторая пауза. Гримуар словно некоторое время раздумывал, а потом выплюнул мне в лицо облако черного дыма. В этом магическом жесте буквально звучало: я благородный гримуар, знающий, как завоевать мир, а не паршивая гадальная книга.
— Итак, Брунгильда, — проглотив ворчание, обратилась я, — как приворожить светлого мага?
Любовный дурман из чародеев выветривался даже быстрее алкоголя. Действие проходило, появлялось похмельный, злющий маг, обалдевший от осознания, что его опоили, и готовый за этот подвиг смелую ведьму придушить голыми руками. Смерть от удушения, впрочем, как любая другая, в мои планы в ближайшие лет сто двадцать не входила, поэтому зелье я искала особенное, долгоиграющее. Чтобы хватило и на разрыв соглашения, и на новую свадьбу, и на мой отъезд на другой конец королевства, куда об Истванах разве что слухи доходили. У Брунгильды оно имелось.
Книга зашелестела страницами, открылась на розоватом развороте.
— Благодарю, — вежливо ответила я.
По мере чтения мои глаза круглели. Больше и больше…
— Книга, ты вообще ополоумела?! Это что, любовная отрава или наивысшая магия?! Может, мне еще - демоны раздери - голой на кладбище станцевать, чтобы этот приворот сработал?!
Гримуар немедленно попытался захлопнуться, мол, не хочешь, ищи в какой-нибудь паршивой кулинарной книге, я ловко подставила палец, который немедленно зажало между захлопнутых страниц. К слову, больно.
