В итоге в тесном помещении народа набилось столько, что уже не было возможности свободно вздохнуть. Дети, подростки, юноши и девушки с неприкрытым любопытством разглядывали её, как какую?то неведомую зверушку.
"Что происходит? Где я?"
Она перевела взгляд на дверной проём: там толпилось не меньше народа, жаждущего зрелища и для себя. "Это всего лишь плохой сон". Она в ужасе оглядывалась, переводя взгляд с одного незнакомого лица на другое. Задержалась на белых глазах незнакомки и на мгновение крепко зажмурилась. "Надо просто попытаться проснуться". С силой ущипнула себя. Тихо застонала. Удивлённо распахнула глаза и от увиденной реальности снова попыталась залезть с головой под одеяло. "Я больше не могу! Если сейчас это всё не прекратится, я закричу!" Положение спас величественный голос, прозвучавший откуда-то из коридора, но при этом услышанный всеми.
— Что здесь происходит? — Тишина. — Я так посмотрю, все разом вдруг забыли о своих обязанностях?!
Народ послушно двинулся к выходу, тихо переговариваясь между собой, толкаясь и мешая друг другу в узком дверном проёме, тем самым ещё больше замедляя продвижение остальных. Ребёнок от страха едва дышал в преддверии встречи с новой опасностью в виде страшного голоса, сумевшего с такой лёгкостью разогнать в считанные секунды толпу любопытствующих. Наконец в помещении осталась только она и целительница.
В палату вошёл высокий худой человек. Встретившись с испуганным взглядом ребёнка, запнулся и нахмурился, останавливаясь и о чём?то про себя раздумывая. Мгновение он изучающе рассматривал её, затем подошёл к кровати, подтянул ближайший стул и грузно опустился на него.
— Как тебя зовут? — был первый его вопрос.
— Джим Ветерн, — шумно сглотнув, не раздумывая ответил ребёнок.
— Сколько тебе лет? — он сканировал ауру ребёнка. Когда прозвучал ответ, брови его невольно сошлись на переносице, взгляд удивлённо скользнул по её лицу. Ребёнок говорил правду. По крайней мере, верил в это.
— Не знаю, — честно призналась Джим, — может, четырнадцать? — проговорила шёпотом и юркнула под одеяло.
— Не надо меня бояться! — Его лоб прорезали глубокие морщины. Он наклонил голову и как бы прислушивался к чему?то. — И вообще не надо больше бояться… никого и ничего! — Очень аккуратно потянул из её рук одеяло, которое она незаметно подтягивала всё выше и выше. — У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать! — наклонил голову, грустно улыбнулся. — Что же случилось с тобой, Джим Ветерн? Откуда ты? Что делал ребёнок четырнадцати лет в брошенном районе, в сумеречном подземелье, в закрытых катакомбах, о которых нормальный человек побоится даже думать, не говоря уже о том, чтобы рискнуть туда пойти? Как ты сумела выжить там? — Перевёл дыхание, тепло улыбнулся и ласково пригладил волосы на голове ребёнка. — А самое главное, почему у такой симпатичной девочки имя мальчика?
Целительница скептически изогнула бровь и попыталась скрыть усмешку, когда непослушный вихор солнечных кудряшек встал на своё привычное место, а глава академии удивлённо округлил глаза.
— Джим Ветерн. Меня так зовут, — утвердительно произнесла девочка, почему?то страшно при этом разволновавшись. Снова потянула одеяло на себя. Увидев, как переглянулись между собой взрослые, быстро добавила: — Это моё имя. — Потом она наморщила лоб и долго молчала, а когда подняла свои глаза, они были полны слёз. — И я не могу ничего больше вспомнить.
— Ничего страшного, Джим, — женщина запнулась, произнося странное имя, — Джими. Ты ведь позволишь, чтобы я так тебя называла? — целительница успокаивающе погладила её по плечу. — Так иногда бывает. Шок от случившегося. Со временем память восстановится, и ты непременно всё вспомнишь.
Девочка долго молчала, о чём?то раздумывая, потом подняла взгляд на присутствующих и твёрдо проговорила:
— Нет, я — Джим Ветерн, — растерянный взгляд побежал по стенам палаты, — и другого имени я не знаю.
— Хорошо, — согласился высокий мужчина, строгим взглядом посмотрел на целительницу, — пусть будет Джим Ветерн. — Помолчал, задумчиво разглядывая ребёнка. — Тогда поступим так: я расскажу тебе, Джим Ветерн, что это за место такое и как ты сюда попала. А ещё я расскажу, как мы поступим с тобой.
Девочка замерла и даже перестала терзать одеяло, подняла глаза и в ужасе воззрилась на него: "Наверное, выгонят?"
Цитариус Инарион удовлетворённо кивнул, затем откинулся на спинку стула и начал свой неспешный рассказ.
Она узнала, что находится в престижной Рутонской академии величественного города Рутона, что нашёл её Ночной Патруль в нежилом заброшенном районе сумеречного подземелья в закрытых и магически запечатанных катакомбах. Сам факт её пребывания там вызвал недоумение и бурные споры среди высшего руководства магического круга, непосредственно занимающегося вопросом безопасности и охраны периметра жилого города, и если бы не свидетели, словам которых просто невозможно не доверять, они ни за что не поверили бы в реальность произошедшего.
Она с удивлением узнала, что дважды пересекала тонкую грань, опасно балансируя между жизнью и смертью. Множественные переломы, внутренние повреждения не оставляли никаких шансов на выздоровление. Трое суток не отходя от кровати больной и не оставляя её одну даже на минуту, за её жизнь боролись четверо достойных магов, поочерёдно подменяя друг друга, щедро делились своими жизненными силами и подпитывали энергией искалеченное тело. Да, конечно, у неё ещё будет возможность познакомиться с этими людьми (точнее, с нелюдьми), которые спасли ей жизнь, а также с теми, кто нашёл её, вынес из подземелья и принёс сюда. Самое главное — отныне она находилась под защитой магического договора, а значит, была неприкосновенна. Какого договора? Стандартного договора, заключающегося с каждым учеником академии. Да, она является теперь младшей адепткой Рутонской академии. Оплата обучения производится в счёт будущих услуг самой академии и высшего магического сообщества. И нет никому никакого дела до того, кем она раньше была и как жила. Её жизнь началась в стенах этого древнего замка с того момента, как маленькая капля её крови коснулась зачарованного пергамента, и до определённого времени всецело принадлежит теперь только академии. А так как академия находилась под многослойной магической защитой, то, находясь в её стенах, ты ещё становился и недосягаем для внешнего мира.
Удивлено хлопая золотистыми ресницами, девочка переводила взгляд с худого человека на изящную целительницу и не могла поверить в то, что только что услышала. Переспрашивать почему?то было стыдно. Колебалась лишь мгновение и вдруг твёрдо проговорила:
— Но у меня же нет никаких магических способностей, как же я буду здесь учиться?
Цитариус Инарион удивлённо изогнул бровь, долго вглядывался в лицо ребёнка, затем посмотрел на озабоченное лицо Шельги и твёрдо проговорил:
— Да, мы знаем, поэтому тебе придётся особенно постараться, чтобы достойно носить на своих плечах цвета академии. — Он улыбнулся, и вокруг глаз разбежались морщинки: — Неужели ты думаешь, что из этих стен выходят одни только маги?
Девочка кивнула.
— Ты заблуждаешься.
Во взгляде ребёнка появилась твёрдость, и она уверенно ответила:
— Тогда я буду стараться.
— Тогда на сегодня всё. Отдыхай, набирайся сил. Как только уважаемая наша целительница посчитает, что состояние твоего здоровья вполне удовлетворительно, приступишь к обучению. — Он поднялся и вышел из комнаты, жестом приглашая целительницу последовать за собой. Они скрылись с глаз.
Джим съехала на подушках и блаженно улыбнулась. Подняла руки и попробовала навести порядок на голове. На лицо набежала тень.
"Странно. Всё же почему они такие короткие?"
Из?за дверей доносились приглушённые голоса. Она прислушалась. Не смогла разобрать ни слова. Выкинула из головы все тревоги и улыбнулась.
"Просто не могу поверить, я — адептка академии".
— Почему ты ей не сказал? — прозвучал вполне ожидаемый вопрос от целительницы, как только они вышли и оказались на приличном расстоянии от палаты.
— Так будет лучше для неё, — не оборачиваясь, ответил Цитариус, увеличивая шаг. — Пусть она сама придёт к этому, и желательно постепенно, а не сразу, — остановился. — Тем более, ещё неизвестно, проявятся ли вообще какие?нибудь способности. — Подошёл к Шельге и взял за руки, тяжело вздохнул. — Ты сама всё видела: её тело истязали, волосы обрезали. Её за что?то наказывали. Но наказывали столь бесчеловечным образом, что мне даже страшно помыслить, как она вообще смогла через всё это пройти и после всего ещё и выжить. Кто это сделал и за что? Возможно, мы об этом никогда и не узнаем. Зато нам предоставляется уникальная возможность — исцелить душу, заживить раны, излечить тело. Научить эту девочку снова радоваться, доверять людям, да и просто быть ребёнком. Ну а если вдруг всё же наступит такой момент, когда ей придётся выбирать… что ж, тогда будем надеяться, что она сделает правильный выбор. — Наклонил голову и грустно улыбнулся: — Тьма или Свет — это ведь необязательно всегда то, чем изначально мы привыкли их считать. — Он заметил, как дёрнулась Шельга при этих словах, сочувственно похлопал её по плечу. — Сколько таких случаев история хранит в своей памяти? Главное правило жизни: всё, что ни делается в этом мире, делается к чему?то, и нужно всего лишь время, чтобы понять, к чему именно. — Отвернулся и вышел за дверь.
Шельга Араи, целительница, маг, дочь могущественного друида Алакора не просто знала такую историю, а была одной их тех, кто отчаянно и безнадёжно любил одного из таких представителей Тьмы, являясь ярким представителем другой стороны — Света.
Джим Ветерн беспокойно теребила край одеяла и посматривала на входную дверь. На мгновение накатило необъяснимое чувство тревоги.
"Нет никакого повода для беспокойства. Такие добрые люди просто не могут быть плохими! А значит, определённо есть чему порадоваться!"
Любые порывы души — это всего лишь порывы, и иногда они правильные, а иногда — нет
"И вовсе нечему здесь радоваться!"
Джим Ветерн стояла с потерянным видом посреди просторного холла и тоскливо взирала на снующих с умным видом учеников. Все куда?то спешили, все были чем?то озабочены, у всех были свои неотложные дела, а самое главное — все свободно ориентировались в этих бесконечных корпусах, коридорах, этажах, переходах, классах, аудиториях, будь они неладны. Вот уже месяц как она посещала занятия, точнее, она пыталась их посещать. Ни одна лекция для неё ещё не началась вовремя, а это значит, каждый раз выговор от очередного декана, дружные насмешки от всего класса и постоянное недосыпание в попытке восполнить в ночное время (когда все нормальные ученики спят и набираются сил) недостающие конспекты. И даже не это самое трудное. Сложно было найти свободный конспект, по которому в данный момент никто бы не занимался, а с учётом того, что приходилось блуждать в чужом, неведомом для неё корпусе, такое, казалось бы, незначительное действие становилось просто невыполнимым.
За всё время её пребывания в стенах академии удалось запомнить лишь два маршрута, и при этом очень хорошо, почти с закрытыми глазами. Это дорога в столовую и более?менее дорога к своей комнате. Хотелось бы отметить, что комната, в которой она сейчас жила, была уже третьей по счёту. Как?то с самого начала не удалось найти общий язык с соседкой первой комнаты, а следом — и с хозяйкой второй.
Первой оказалась красноволосая хрупкая девочка с правильными чертами лица, изящными манерами и кучей всевозможных родственников, тоже учащихся на данный момент в академии. Звали её Алисией. Скромная, молчаливая, как тень, её не было ни слышно, ни видно, и со временем они наверняка смогли бы найти общий язык. Кстати, из-за непонятного внешнего вида и странного запаха подселённой соседки, точнее, отсутствие оного, именно её родственники и поспособствовали скорому переводу Джим в другую комнату.
Вторая девочка, мужеподобная и вечно недовольная великанша (хотя, может, такой она казалось только Джим с её небольшим ростом), Дориана, не стала даже вникать в подробности, к какому полу относится сей лохматый индивидуум, притащившийся в её комнату и бесцеремонно посягнувший на её территорию, просто вытолкала её взашей, и всё. Правда, она закатила истерику с привлечением своих не менее влиятельных родственников, выдвинув ультиматум по поводу обещанного единоличного проживания в данном помещении, что было выполнено незамедлительно. С ней?то уж наверняка никогда она не смогла бы поладить (Джим грустно улыбнулась), потому что невозможно доверять кому?то, кого боишься до демонов, а именно это чувство возникало каждый раз, когда она случайно сталкивалась с Дорианой мимоходом в коридорах, классах, столовой.
Кстати, для самой Джим стало полной неожиданностью, что в академии все как один считали, будто она мальчик. Что тому явилось причиной — неизвестно, а что?то кому?то объяснять или доказывать не было никакого желания. Может, необычное имя, но ей не виделось в нём ничего необычного, а может, и нелепая короткая стрижка на голове. Но она не могла даже представить себя с длинными волосами и почему?то каждый раз холодела от ужаса, пытаясь что?то вспомнить. От целительницы она узнала, что волосы обрезают лишь в двух случаях: когда скорбят по близкому человеку или же когда смертельно больны. Был вроде бы и третий вариант, но о нём Шельга не захотела рассказывать, сердито поджав губы и коротко бросив: "А это тебе знать не надо". Сердце тревожно сдавило в груди. "Может, я как раз и потеряла близкого, родного человека, потеряла и напрочь забыла об этом, и сейчас живу себе дальше, ни о чём не тревожась, или ещё хуже — я как раз тот самый третий случай, о котором даже сказать вслух не хотят".
Запустила всю пятерню в волосы и старательно их подёргала, пытаясь уложить вниз, обвела внимательным взглядом холл, медленно, но верно пустеющий, в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо со своего факультета, лелея коварную мысль незаметно пристроиться за ним и так попасть на следующий урок. Она снова непроизвольно пригладила непослушные волосы. Бесполезно: волосы светлым золотым нимбом встопорщились вокруг головы, не желая приглаживаться ни на сантиметр. Нахмурилась, провожая унылым взглядом двух весело щебечущих незнакомых девушек. "Конечно, пока добираюсь сюда из этого вспомогательного Б, уже все знакомцы разбегаются по классам".
Вот так и вышло, что Джим теперь жила одна в маленькой комнатке на третьем этаже, в крыле обслуживающего персонала вспомогательного корпуса Б. Что значит "вспомогательный корпус Б", она так и не смогла дознаться. Поначалу было трудновато бегать в отдалённый корпус по крутой лестнице несколько раз на дню, но со временем она перестала замечать эти трудности. На лестничных пролётах она часто сталкивалась с этим самым обслуживающим персоналом, поначалу чуралась их, потом стала узнавать, а дальше так и вовсе приветливо здороваться и помогать. Она никогда не могла равнодушно пробежать мимо человека (в основном, правда, вовсе не человека), нагруженного и едва идущего по узким крутым ступенькам. Сначала предлагала помощь, а потом уже просто выхватывала из рук корзину, сумку или же просто стопку отглаженного белья и бежала наверх или вниз. Для неё это было не трудно, а кому помогала — приятно.
"Что происходит? Где я?"
Она перевела взгляд на дверной проём: там толпилось не меньше народа, жаждущего зрелища и для себя. "Это всего лишь плохой сон". Она в ужасе оглядывалась, переводя взгляд с одного незнакомого лица на другое. Задержалась на белых глазах незнакомки и на мгновение крепко зажмурилась. "Надо просто попытаться проснуться". С силой ущипнула себя. Тихо застонала. Удивлённо распахнула глаза и от увиденной реальности снова попыталась залезть с головой под одеяло. "Я больше не могу! Если сейчас это всё не прекратится, я закричу!" Положение спас величественный голос, прозвучавший откуда-то из коридора, но при этом услышанный всеми.
— Что здесь происходит? — Тишина. — Я так посмотрю, все разом вдруг забыли о своих обязанностях?!
Народ послушно двинулся к выходу, тихо переговариваясь между собой, толкаясь и мешая друг другу в узком дверном проёме, тем самым ещё больше замедляя продвижение остальных. Ребёнок от страха едва дышал в преддверии встречи с новой опасностью в виде страшного голоса, сумевшего с такой лёгкостью разогнать в считанные секунды толпу любопытствующих. Наконец в помещении осталась только она и целительница.
В палату вошёл высокий худой человек. Встретившись с испуганным взглядом ребёнка, запнулся и нахмурился, останавливаясь и о чём?то про себя раздумывая. Мгновение он изучающе рассматривал её, затем подошёл к кровати, подтянул ближайший стул и грузно опустился на него.
— Как тебя зовут? — был первый его вопрос.
— Джим Ветерн, — шумно сглотнув, не раздумывая ответил ребёнок.
— Сколько тебе лет? — он сканировал ауру ребёнка. Когда прозвучал ответ, брови его невольно сошлись на переносице, взгляд удивлённо скользнул по её лицу. Ребёнок говорил правду. По крайней мере, верил в это.
— Не знаю, — честно призналась Джим, — может, четырнадцать? — проговорила шёпотом и юркнула под одеяло.
— Не надо меня бояться! — Его лоб прорезали глубокие морщины. Он наклонил голову и как бы прислушивался к чему?то. — И вообще не надо больше бояться… никого и ничего! — Очень аккуратно потянул из её рук одеяло, которое она незаметно подтягивала всё выше и выше. — У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать! — наклонил голову, грустно улыбнулся. — Что же случилось с тобой, Джим Ветерн? Откуда ты? Что делал ребёнок четырнадцати лет в брошенном районе, в сумеречном подземелье, в закрытых катакомбах, о которых нормальный человек побоится даже думать, не говоря уже о том, чтобы рискнуть туда пойти? Как ты сумела выжить там? — Перевёл дыхание, тепло улыбнулся и ласково пригладил волосы на голове ребёнка. — А самое главное, почему у такой симпатичной девочки имя мальчика?
Целительница скептически изогнула бровь и попыталась скрыть усмешку, когда непослушный вихор солнечных кудряшек встал на своё привычное место, а глава академии удивлённо округлил глаза.
— Джим Ветерн. Меня так зовут, — утвердительно произнесла девочка, почему?то страшно при этом разволновавшись. Снова потянула одеяло на себя. Увидев, как переглянулись между собой взрослые, быстро добавила: — Это моё имя. — Потом она наморщила лоб и долго молчала, а когда подняла свои глаза, они были полны слёз. — И я не могу ничего больше вспомнить.
— Ничего страшного, Джим, — женщина запнулась, произнося странное имя, — Джими. Ты ведь позволишь, чтобы я так тебя называла? — целительница успокаивающе погладила её по плечу. — Так иногда бывает. Шок от случившегося. Со временем память восстановится, и ты непременно всё вспомнишь.
Девочка долго молчала, о чём?то раздумывая, потом подняла взгляд на присутствующих и твёрдо проговорила:
— Нет, я — Джим Ветерн, — растерянный взгляд побежал по стенам палаты, — и другого имени я не знаю.
— Хорошо, — согласился высокий мужчина, строгим взглядом посмотрел на целительницу, — пусть будет Джим Ветерн. — Помолчал, задумчиво разглядывая ребёнка. — Тогда поступим так: я расскажу тебе, Джим Ветерн, что это за место такое и как ты сюда попала. А ещё я расскажу, как мы поступим с тобой.
Девочка замерла и даже перестала терзать одеяло, подняла глаза и в ужасе воззрилась на него: "Наверное, выгонят?"
Цитариус Инарион удовлетворённо кивнул, затем откинулся на спинку стула и начал свой неспешный рассказ.
Она узнала, что находится в престижной Рутонской академии величественного города Рутона, что нашёл её Ночной Патруль в нежилом заброшенном районе сумеречного подземелья в закрытых и магически запечатанных катакомбах. Сам факт её пребывания там вызвал недоумение и бурные споры среди высшего руководства магического круга, непосредственно занимающегося вопросом безопасности и охраны периметра жилого города, и если бы не свидетели, словам которых просто невозможно не доверять, они ни за что не поверили бы в реальность произошедшего.
Она с удивлением узнала, что дважды пересекала тонкую грань, опасно балансируя между жизнью и смертью. Множественные переломы, внутренние повреждения не оставляли никаких шансов на выздоровление. Трое суток не отходя от кровати больной и не оставляя её одну даже на минуту, за её жизнь боролись четверо достойных магов, поочерёдно подменяя друг друга, щедро делились своими жизненными силами и подпитывали энергией искалеченное тело. Да, конечно, у неё ещё будет возможность познакомиться с этими людьми (точнее, с нелюдьми), которые спасли ей жизнь, а также с теми, кто нашёл её, вынес из подземелья и принёс сюда. Самое главное — отныне она находилась под защитой магического договора, а значит, была неприкосновенна. Какого договора? Стандартного договора, заключающегося с каждым учеником академии. Да, она является теперь младшей адепткой Рутонской академии. Оплата обучения производится в счёт будущих услуг самой академии и высшего магического сообщества. И нет никому никакого дела до того, кем она раньше была и как жила. Её жизнь началась в стенах этого древнего замка с того момента, как маленькая капля её крови коснулась зачарованного пергамента, и до определённого времени всецело принадлежит теперь только академии. А так как академия находилась под многослойной магической защитой, то, находясь в её стенах, ты ещё становился и недосягаем для внешнего мира.
Удивлено хлопая золотистыми ресницами, девочка переводила взгляд с худого человека на изящную целительницу и не могла поверить в то, что только что услышала. Переспрашивать почему?то было стыдно. Колебалась лишь мгновение и вдруг твёрдо проговорила:
— Но у меня же нет никаких магических способностей, как же я буду здесь учиться?
Цитариус Инарион удивлённо изогнул бровь, долго вглядывался в лицо ребёнка, затем посмотрел на озабоченное лицо Шельги и твёрдо проговорил:
— Да, мы знаем, поэтому тебе придётся особенно постараться, чтобы достойно носить на своих плечах цвета академии. — Он улыбнулся, и вокруг глаз разбежались морщинки: — Неужели ты думаешь, что из этих стен выходят одни только маги?
Девочка кивнула.
— Ты заблуждаешься.
Во взгляде ребёнка появилась твёрдость, и она уверенно ответила:
— Тогда я буду стараться.
— Тогда на сегодня всё. Отдыхай, набирайся сил. Как только уважаемая наша целительница посчитает, что состояние твоего здоровья вполне удовлетворительно, приступишь к обучению. — Он поднялся и вышел из комнаты, жестом приглашая целительницу последовать за собой. Они скрылись с глаз.
Джим съехала на подушках и блаженно улыбнулась. Подняла руки и попробовала навести порядок на голове. На лицо набежала тень.
"Странно. Всё же почему они такие короткие?"
Из?за дверей доносились приглушённые голоса. Она прислушалась. Не смогла разобрать ни слова. Выкинула из головы все тревоги и улыбнулась.
"Просто не могу поверить, я — адептка академии".
— Почему ты ей не сказал? — прозвучал вполне ожидаемый вопрос от целительницы, как только они вышли и оказались на приличном расстоянии от палаты.
— Так будет лучше для неё, — не оборачиваясь, ответил Цитариус, увеличивая шаг. — Пусть она сама придёт к этому, и желательно постепенно, а не сразу, — остановился. — Тем более, ещё неизвестно, проявятся ли вообще какие?нибудь способности. — Подошёл к Шельге и взял за руки, тяжело вздохнул. — Ты сама всё видела: её тело истязали, волосы обрезали. Её за что?то наказывали. Но наказывали столь бесчеловечным образом, что мне даже страшно помыслить, как она вообще смогла через всё это пройти и после всего ещё и выжить. Кто это сделал и за что? Возможно, мы об этом никогда и не узнаем. Зато нам предоставляется уникальная возможность — исцелить душу, заживить раны, излечить тело. Научить эту девочку снова радоваться, доверять людям, да и просто быть ребёнком. Ну а если вдруг всё же наступит такой момент, когда ей придётся выбирать… что ж, тогда будем надеяться, что она сделает правильный выбор. — Наклонил голову и грустно улыбнулся: — Тьма или Свет — это ведь необязательно всегда то, чем изначально мы привыкли их считать. — Он заметил, как дёрнулась Шельга при этих словах, сочувственно похлопал её по плечу. — Сколько таких случаев история хранит в своей памяти? Главное правило жизни: всё, что ни делается в этом мире, делается к чему?то, и нужно всего лишь время, чтобы понять, к чему именно. — Отвернулся и вышел за дверь.
Шельга Араи, целительница, маг, дочь могущественного друида Алакора не просто знала такую историю, а была одной их тех, кто отчаянно и безнадёжно любил одного из таких представителей Тьмы, являясь ярким представителем другой стороны — Света.
Джим Ветерн беспокойно теребила край одеяла и посматривала на входную дверь. На мгновение накатило необъяснимое чувство тревоги.
"Нет никакого повода для беспокойства. Такие добрые люди просто не могут быть плохими! А значит, определённо есть чему порадоваться!"
Глава 7
Любые порывы души — это всего лишь порывы, и иногда они правильные, а иногда — нет
"И вовсе нечему здесь радоваться!"
Джим Ветерн стояла с потерянным видом посреди просторного холла и тоскливо взирала на снующих с умным видом учеников. Все куда?то спешили, все были чем?то озабочены, у всех были свои неотложные дела, а самое главное — все свободно ориентировались в этих бесконечных корпусах, коридорах, этажах, переходах, классах, аудиториях, будь они неладны. Вот уже месяц как она посещала занятия, точнее, она пыталась их посещать. Ни одна лекция для неё ещё не началась вовремя, а это значит, каждый раз выговор от очередного декана, дружные насмешки от всего класса и постоянное недосыпание в попытке восполнить в ночное время (когда все нормальные ученики спят и набираются сил) недостающие конспекты. И даже не это самое трудное. Сложно было найти свободный конспект, по которому в данный момент никто бы не занимался, а с учётом того, что приходилось блуждать в чужом, неведомом для неё корпусе, такое, казалось бы, незначительное действие становилось просто невыполнимым.
За всё время её пребывания в стенах академии удалось запомнить лишь два маршрута, и при этом очень хорошо, почти с закрытыми глазами. Это дорога в столовую и более?менее дорога к своей комнате. Хотелось бы отметить, что комната, в которой она сейчас жила, была уже третьей по счёту. Как?то с самого начала не удалось найти общий язык с соседкой первой комнаты, а следом — и с хозяйкой второй.
Первой оказалась красноволосая хрупкая девочка с правильными чертами лица, изящными манерами и кучей всевозможных родственников, тоже учащихся на данный момент в академии. Звали её Алисией. Скромная, молчаливая, как тень, её не было ни слышно, ни видно, и со временем они наверняка смогли бы найти общий язык. Кстати, из-за непонятного внешнего вида и странного запаха подселённой соседки, точнее, отсутствие оного, именно её родственники и поспособствовали скорому переводу Джим в другую комнату.
Вторая девочка, мужеподобная и вечно недовольная великанша (хотя, может, такой она казалось только Джим с её небольшим ростом), Дориана, не стала даже вникать в подробности, к какому полу относится сей лохматый индивидуум, притащившийся в её комнату и бесцеремонно посягнувший на её территорию, просто вытолкала её взашей, и всё. Правда, она закатила истерику с привлечением своих не менее влиятельных родственников, выдвинув ультиматум по поводу обещанного единоличного проживания в данном помещении, что было выполнено незамедлительно. С ней?то уж наверняка никогда она не смогла бы поладить (Джим грустно улыбнулась), потому что невозможно доверять кому?то, кого боишься до демонов, а именно это чувство возникало каждый раз, когда она случайно сталкивалась с Дорианой мимоходом в коридорах, классах, столовой.
Кстати, для самой Джим стало полной неожиданностью, что в академии все как один считали, будто она мальчик. Что тому явилось причиной — неизвестно, а что?то кому?то объяснять или доказывать не было никакого желания. Может, необычное имя, но ей не виделось в нём ничего необычного, а может, и нелепая короткая стрижка на голове. Но она не могла даже представить себя с длинными волосами и почему?то каждый раз холодела от ужаса, пытаясь что?то вспомнить. От целительницы она узнала, что волосы обрезают лишь в двух случаях: когда скорбят по близкому человеку или же когда смертельно больны. Был вроде бы и третий вариант, но о нём Шельга не захотела рассказывать, сердито поджав губы и коротко бросив: "А это тебе знать не надо". Сердце тревожно сдавило в груди. "Может, я как раз и потеряла близкого, родного человека, потеряла и напрочь забыла об этом, и сейчас живу себе дальше, ни о чём не тревожась, или ещё хуже — я как раз тот самый третий случай, о котором даже сказать вслух не хотят".
Запустила всю пятерню в волосы и старательно их подёргала, пытаясь уложить вниз, обвела внимательным взглядом холл, медленно, но верно пустеющий, в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо со своего факультета, лелея коварную мысль незаметно пристроиться за ним и так попасть на следующий урок. Она снова непроизвольно пригладила непослушные волосы. Бесполезно: волосы светлым золотым нимбом встопорщились вокруг головы, не желая приглаживаться ни на сантиметр. Нахмурилась, провожая унылым взглядом двух весело щебечущих незнакомых девушек. "Конечно, пока добираюсь сюда из этого вспомогательного Б, уже все знакомцы разбегаются по классам".
Вот так и вышло, что Джим теперь жила одна в маленькой комнатке на третьем этаже, в крыле обслуживающего персонала вспомогательного корпуса Б. Что значит "вспомогательный корпус Б", она так и не смогла дознаться. Поначалу было трудновато бегать в отдалённый корпус по крутой лестнице несколько раз на дню, но со временем она перестала замечать эти трудности. На лестничных пролётах она часто сталкивалась с этим самым обслуживающим персоналом, поначалу чуралась их, потом стала узнавать, а дальше так и вовсе приветливо здороваться и помогать. Она никогда не могла равнодушно пробежать мимо человека (в основном, правда, вовсе не человека), нагруженного и едва идущего по узким крутым ступенькам. Сначала предлагала помощь, а потом уже просто выхватывала из рук корзину, сумку или же просто стопку отглаженного белья и бежала наверх или вниз. Для неё это было не трудно, а кому помогала — приятно.
