— А если подлить сенной настойки в березовицу, которую специально сварили для девиц? Её как раз никто и пить не будет, кроме девиц–красавиц, она ведь совсем не хмельная.
— Что есть такое сенная настойка? — Маняша спустилась на пол и, толкая перед собой стул, добралась до кровати, ворча себе под нос, с кряхтением полезла на неё. — Мне срочно нужно прилечь.
— Это, кажется, послабляющее, не? — неуверенно предположила Агапка, подозрительно рассматривая в своей руке пучок зелени, решительно затолкала в рот и принялась пережёвывать.
— Так и есть. — Заряна присела на стул и потёрла виски. — Но я не уверена, что так будет правильно.
— Знаешь что? Сейчас все способы хороши. — Агапка поднялась на ноги. — Выбирать не приходится. Сама сказала, сколько их вокруг него вьётся, вот пускай лучше в кустиках посидят. — За спиной на кровати в голос засмеялась Маняша. — Чего ржёшь? Мы таким способом проредим ряды… — Нужное слово напрочь выскочила из головы домовухи и не хотело никак вспоминаться. — Девиц этих раскрасавиц, едрёна кочерыжка. — Громко икнула и смущённо прикрыла ладошкой рот.
— Тогда чего сидим? — Хавронья Петровна поднялась на ноги. — Вперёд! За княжича! За любовь Ярослава!
— Да! — закричала Заряна, поддаваясь всеобщему боевому настрою, и решительно направилась к выходу из комнаты. Распахнула дверцы шкафа и остолбенело замерла на месте, разглядывая вещи перед собой.
Маняша только поправила на себе одежду, туже подвязала платочек и собралась слезть с кровати, но увидев, что Заряна решила выйти через шкаф, повалилась обратно на подушки, захлёбываясь в безудержном смехе.
— Так. — Хавронья осуждающе посмотрела на младшую домовуху. — Маньке больше не наливать!
— Зарянке тоже, — внесла своё слово Агапка, подходя к травнице и толкая её в сторону настоящего выхода, а сама притворила дверцы шкафа. — Пошли, что ли?
Удивительное дело, но они умудрились как–то добраться до поварни и не попасться никому на глаза. Осторожно вошли внутрь, и домовушки тут же разбрелись в поисках лучины, а Заряна двинулась наощупь, стараясь по запаху определить, где находится нужный напиток. По дороге благополучно сбила несколько пустых посудин, пару раз обо что–то запнулась, но всё же обнаружила чугунок. Трудность заключалась лишь в одном: как определить в темноте нужное количество настоя. Не стала рисковать, пару раз стукнула по своему пальцу горлышком небольшой бутыли, которую она прихватила из дома, и торжественно возвестила своим подельницам, что дело сделано и можно возвращаться. Распахнула дверь из поварни… и нос к носу столкнулась с ночным посетителем.
— Ах ты ж, жёваный крот! — Бажен настолько не ожидал появления из тёмной поварни слабо трезвой ученицы лекарки, что даже ругнулся, отскакивая в сторону. Молчание затягивалось. — Я пришёл за укрепляющим настоем для нас, а то утром–то здесь не протолкнёшься.
— Не готово ещё! — ответила Заряна первое пришедшее в голову, протянула руку и хотела облокотиться о косяк, но промазала, вываливаясь в коридор. Она непременно бы упала, не придержи её вовремя Бажен. Из темноты поварни что–то жутко заскулило и захрюкало. Это Агапка закрыла ладонью рот Маняше, а ей — Хавронья. — Ближе к утру приходите, — непонятно к кому обратилась Яна, пытаясь изо всех сил зафиксировать взглядом расплывающуюся перед глазами картинку, — уже настоится.
— Закусывайте в следующий раз, когда пробовать будете! — Бажен сморщил нос. Теперь–то он наверняка знал, как варятся все эти зелья да хмельные напитки. "Бедные повара, это же сколько всего откушать нужно?" — Тебя до дома довести? — он притянул девушку к себе, заглядывая в чудные не моргающие синие глаза травницы.
— Сами добрёмся, добредим, дойдрём… — Заряна в ужасе округлила глаза. В поварне кто–то, уже совсем не таясь, засмеялся в голос. Бажен с подозрением посмотрел в темноту за спиной девушки. Она тем временем расцепила его руки и отошла. — Сами, в общем… как–нибудь.
— Ты не одна здесь? — поинтересовался Бажен, продолжая пристально вглядываться в открытый проём поварни. Заряна кивнула. — Хорошо. Приду тогда к утру.
Летом всегда светало рано. Первые солнечные лучи робко скользили по сонной земле, рассеивая остатки ночного тумана над рекой и озаряя своим светом всю округу. На траве утренняя роса сверкала множеством огоньков, а в воздухе плыл сладкий аромат луговых цветов. И было тихо. Так тихо, что казалось, земля затаилась в ожидании какого–то праздника, чуда — летнего дня, полного приятных сюрпризов и подарков.
Но так длилось недолго. Солнце поднялось выше, подул приятный лёгкий ветерок. Зашумели деревья, послышалось нестройное весёлое щебетание птиц, с дворов стали доноситься привычные для утренней суеты звуки, и с каждым часом становилось теплее. День обещал быть жарким.
Сегодня Заряна не услышала первых петухов, не проснулась и к завтраку и благополучно спала бы дальше, если бы не настойчивый стук в дверь. Она открыла глаза и села. В голове что–то с грохотом пересыпалось. Застонала, сжимая руками виски. "Хмель — всегда зло!" Поднялась с кровати и побрела ко входу. Распахнула дверь и прикрыла глаза рукой от яркого солнца.
— Что случилось? — поинтересовалась она и сама испугалась, таким чужим прозвучал её голос.
— Князюшка наш, ясно солнышко, беспокоится, почему Матрёны до сих пор нет. — Веснушчатая девчушка скромно потупила взор. — Там наши молодцы на полянке собрались, чтобы уже пойти бить морд… — Ой! — Испуганно посмотрела на травницу. — В общем, они готовы выйти помериться силушкой богатырской.
— А разве Матрёна вернулась? — Взгляд Заряны побежал по комнате, выискивая вещи и сумку наставницы, но кроме бутыли, которую принесли домовухи, и небольшого сосуда из–под сенной настойки на столе ничего не смогла обнаружить. — А её вообще сегодня кто–нибудь видел?
— Да. — Видно было, что ребёнок изнывает от нетерпения, чтобы поскорее вернуться обратно и не пропустить долгожданного зрелища. — Мельник с ней утром встретился. — Девчушка с надеждой заглянула травнице в глаза: — А можно я уже пойду? — Заряна кивнула и от боли сморщила нос. Девчушка припустила со всех ног, но вдруг остановилась и обернулась: — А что сказать, если спросят?
— Скажи, что травница сейчас будет.
Заряна подоспела в самый срок. При этом успела и сменить наряд, и даже найти у Матрёны нужные травы среди готовых настоек, чтобы поправить своё состояние. "Пожалуй, я это похмельное утро запомню надолго". Она кое–как пробралась сквозь плотное кольцо из собравшихся зрителей, кому не хватило места на лёгких постройках, специально возведённых на площади. Яна упорно продвигалась вперёд, не обращая внимания на то, что оказалась в самой толчее и на неё недовольно шипят.
Неожиданно наступила тишина. Заряна обернулась, взволновано приподнимаясь на носки и изо всех сил вытянув шею, стараясь разглядеть, что происходит в начале площади.
Полесские княжичи в окружении своей дружины плечо к плечу с другими молодцами выходили на кулачный бой. И невозможно было не залюбоваться. Богатыри — статные, высокие, широкоплечие и все раздетые по пояс — двигались сплошной стеной. Светозар в предвкушении накручивал на кисть полоску сыромятной кожи. Ярослав собирал волосы в хвост и тихо отдавал приказы своей дружине. А Бажен задорно распевал прибаутки, зазывая молодцев помериться с ними силой.
Но никто не вышел супротив них. Площадь была пустой.
— Не понял. — Светозар остановился, недоумённо всматриваясь в толпу. — Что происходит? — Перевёл взгляд на Бажена. — Ты ведь утром видел их, они с кухни уносили чугунок с укрепляющим отваром, даже с нами не поделились. Не понимаю, где все–то?
На постройках началось какое–то движение, смешки и тихие переговоры.
— Так это ж… они по кустам да по нужникам сидять. — Шамкая беззубым ртом, сообщила щуплая старушка, проталкиваясь в первые ряды и важно поправляя на себе передник.
— И чего они там сидят? — вконец растерявшись, поинтересовался Бажен.
— Дык знамо дело что… сруть они там. И говорят, что это сделала ведьма, — старушка подслеповато прищурилась, — отравила удалых молодцов, ослабила силушку их богатырскую перед боем.
За спиной у старухи глупые мальчишки зашлись в смехе.
Бажен поискал глазами по рядам ученицу Матрёны. Девушка шустро пробиралась через толпившихся зрителей. Бросился за ней вдогонку. Ярослав проследил за другом, перевёл взгляд на толпу, и брови у него поползли на лоб.
А тем временем то здесь, то там слышалось: "Да не может быть такого!", "Видно, от страха такое с ними приключилось?", "Нечего нашу травницу забижать!"
— Что тут у вас происходит? — По площади поплыл грозный окрик волхва Наволода. — Расступитесь!
— Я всё объясню. — Матрёна шла по полю быстрым шагом, а за ней двое дюжих мужиков тащили огромный чугунок, из которого ещё парило. — Вот только здоровье молодцам подправлю, так сразу всё и объясню.
— Нет, сейчас! — Наволод откинул капюшон. — Я хочу знать, кто виноват в этом безобразии.
— Так никто и не виноват, — уверенно произнесла Матрёна, а у самой перед глазами стояла наполовину пустая бутыль из–под сенной настойки, которую она утром обнаружила на столе, вернувшись из дома кузнеца. — Сама матушка Природа и её верный слуга Ветер, который переносит семена, как сор. Ты сам знаешь, как трудно порой отличить эту травку от нужных и полезных.
— Матрёна, — Наволод подошёл почти вплотную к травнице и наклонился, чтобы могла слышать только она. — Чтобы так вышло, одной травки мало. Это никак не меньше чем настой должен быть.
— Какой настой? Что ты! — отмахнулась Матрёна и пошла дальше. — Давай потом поговорим, сейчас некогда мне.
— Ты ведь понимаешь, что князь может учинить разбирательство? — тихо поинтересовался волхв, провожая недовольным взглядом удаляющуюся травницу.
— Да какое разбирательство? Они у меня сейчас как новенькие будут, — не оглядываясь, бросила Матрёна, — лучше, чем прежде.
Бажен догнал ученицу лекарки уже на самом выходе, схватил под локоть и потащил за собой. Но девушка упёрлась ногами в землю и с остервенением принялась отбиваться. Мужчина схватил травницу за талию, резко приподнял и поставил перед собой, развернув к себе спиной, зашептал ей на ухо:
— Я знаю, что это сделала ты. — Заряна замерла в его руках, перестав вырываться. — Я видел тебя сегодня ночью на поварне. Имеется разговор.
Вот так, стоя за спиной травницы и крепко сжимая девичий стан, он толкал её вперёд, уводя от нескромных глаз. И как только они оказались в укромном месте, развернул девушку к себе лицом.
— Объясни, зачем? — поинтересовался Бажен, беззастенчиво разглядывая пушистые ресницы и лёгкий румянец на щеках травницы.
Заряна лихорадочно подыскивала более–менее вразумительное объяснение своему поступку и ничего не могла придумать. А ведь ещё ночью казалось, что сотворить такое было самым верным решением.
— Ты вообще в своём уме — добрых молодцев позорить? — Травница пожала плечами, стыдливо опустив взор. — Да знаешь, что за это может быть, если прознают? — Девушка покачала головой. Бажен схватил её за плечи и хорошенько встряхнул: — Да не молчи ты!
У Заряны чуть голова не отвалилась, она жалобно застонала и едва смогла произнести:
— Я не хотела. — Подняла голову и встретилась с рассерженным взглядом мужчины. — Точнее, хотела, но не их…
— А кого тогда, если не их? — Взревел Бажен, задыхаясь от возмущения, снова схватил травницу за плечи и притянул к себе. — Нас, что ли?
— Что ты? Что ты? Не вас, а девиц–красавиц, которые через костёр собирались прыгать. — В ужасе округлила глаза, настолько нелепо прозвучало её объяснение. От стыда вспыхнула до корней волос. А мужчина зашёлся в громком смехе, привлекая к ним ненужное внимание. Заряна осторожно выглянула из–за его плеча. — Слушай, а ты не мог бы чуть тише смеяться?
Бажен тут же замолчал, строго посмотрел на ведьму:
— Боюсь даже спрашивать, зачем тебе это нужно было. В общем так… Дуй варить зелье, чтобы спасти честь славных богатырей. — С угрозой продолжил: — И смотри у меня, не смей красных девиц травить! И вообще, никого не смей!
Перед глазами у Заряны всё поплыло, и она начала оседать на землю.
— Что происходит? — заволновался Бажен, подхватывая возле самой земли травницу и бережно притягивая к себе. — Нехорошо тебе, да? — Девушка кивнула, часто дыша. — Тебе бы рассола испить, огурчиком закусить, да и полежать не помешало бы. Это всё солнце жаркое. — Заглядывая в глаза травницы, поинтересовался: — Может, мне отнести тебя?
— Не надо. Просто постой немного. — Заряна уткнулась лбом в плечо мужчины и усиленно пыталась совладать со своим состоянием. — Сейчас пройдёт. Должно пройти! — Закрыла глаза, клятвенно обещая больше не пить с домовихами. И вообще не пить. Никогда. Совсем!
Ярослав стоял за углом и не отводил от них взгляда. Он ведь до последнего наблюдал за Баженом, всё ждал — догонит травницу или нет… пока за спиной друга не сомкнулась толпа, скрывая его с глаз. И только после пошёл за ним.
— Спасибо, — произнесла Заряна, отодвигаясь от мужчины и стараясь не встречаться с ним взглядом. Было очень стыдно за ночное происшествие и слабость, которую проявила сейчас. Решительно произнесла: — Я пойду.
Бажен тревожно наблюдал, как удаляется ученица лекарки, и всё никак не мог решить, пойти следом или нет. Обернулся и встретился взглядом с Ярославом.
— Слав? — удивился Бажен и тут же нахмурился, заметив осуждающий взгляд друга. Княжич отвернулся и пошёл прочь. — Ты чего это удумал? — бросился следом, дотронулся до плеча: — Подожди! Послушай.
Ярослав резко дёрнул плечом, сбрасывая руку друга. Пошёл быстрее.
— Да ты в своём уме? — обиженно прокричал Бажен, разводя руками.
Ярослав, удаляясь скорым шагом, не оглядываясь отмахнулся рукой.
На площади тем временем собрались гости из Забережья и Земиборска, полесские же молодцы так и стояли на месте. Выглядели немного растерянными, но были настроены серьёзно.
— Напоминаю правила, — прокричал староста, выходя на середину между двумя "стенками". — Со спины не бросаться; бить только руками, а ногами — ежели только подсечь; удары в лицо, в горло и грудь — запрещены. — Медленно пошёл, проводя по земле символическую линию: — Коли одна из сторон прогнала со своей территории противника на другую сторону потылья от черты — то победила. Количество соступов: до трёх побед с одной стороны. Если кто прорвался сквозь строй противника, нужно обежать обе "стенки" и встать к своим. Если кто–то упал, то бой немедленно прекращается. — Прошёл вдоль линии обратно, внимательно осмотрел молодцов и назидательно добавил: — Товарищей беречь!
Ярослав остановился рядом с молодцами, составляющими боевую линию стены, и решительно принялся накручивать на руки сыромятные кожаные полоски. Выглядел недовольным. Светозар недоумевающе уставился на княжича, перевёл вопрошающий взгляд на Бажена, тот развёл руками, попытавшись сделать удивлённое лицо. Накануне боя они собирались все вместе: выбирали предводителя — как и в прошлом году им снова стал Светозар; тщательно разработали план предстоящего боя; распределили силы: кто будет находиться в первых рядах, так сказать, нападающие, чтобы выбить из боя голову противоборствующей стороны. Как стало известно, на этот раз — Милована.
— Что есть такое сенная настойка? — Маняша спустилась на пол и, толкая перед собой стул, добралась до кровати, ворча себе под нос, с кряхтением полезла на неё. — Мне срочно нужно прилечь.
— Это, кажется, послабляющее, не? — неуверенно предположила Агапка, подозрительно рассматривая в своей руке пучок зелени, решительно затолкала в рот и принялась пережёвывать.
— Так и есть. — Заряна присела на стул и потёрла виски. — Но я не уверена, что так будет правильно.
— Знаешь что? Сейчас все способы хороши. — Агапка поднялась на ноги. — Выбирать не приходится. Сама сказала, сколько их вокруг него вьётся, вот пускай лучше в кустиках посидят. — За спиной на кровати в голос засмеялась Маняша. — Чего ржёшь? Мы таким способом проредим ряды… — Нужное слово напрочь выскочила из головы домовухи и не хотело никак вспоминаться. — Девиц этих раскрасавиц, едрёна кочерыжка. — Громко икнула и смущённо прикрыла ладошкой рот.
— Тогда чего сидим? — Хавронья Петровна поднялась на ноги. — Вперёд! За княжича! За любовь Ярослава!
— Да! — закричала Заряна, поддаваясь всеобщему боевому настрою, и решительно направилась к выходу из комнаты. Распахнула дверцы шкафа и остолбенело замерла на месте, разглядывая вещи перед собой.
Маняша только поправила на себе одежду, туже подвязала платочек и собралась слезть с кровати, но увидев, что Заряна решила выйти через шкаф, повалилась обратно на подушки, захлёбываясь в безудержном смехе.
— Так. — Хавронья осуждающе посмотрела на младшую домовуху. — Маньке больше не наливать!
— Зарянке тоже, — внесла своё слово Агапка, подходя к травнице и толкая её в сторону настоящего выхода, а сама притворила дверцы шкафа. — Пошли, что ли?
Удивительное дело, но они умудрились как–то добраться до поварни и не попасться никому на глаза. Осторожно вошли внутрь, и домовушки тут же разбрелись в поисках лучины, а Заряна двинулась наощупь, стараясь по запаху определить, где находится нужный напиток. По дороге благополучно сбила несколько пустых посудин, пару раз обо что–то запнулась, но всё же обнаружила чугунок. Трудность заключалась лишь в одном: как определить в темноте нужное количество настоя. Не стала рисковать, пару раз стукнула по своему пальцу горлышком небольшой бутыли, которую она прихватила из дома, и торжественно возвестила своим подельницам, что дело сделано и можно возвращаться. Распахнула дверь из поварни… и нос к носу столкнулась с ночным посетителем.
— Ах ты ж, жёваный крот! — Бажен настолько не ожидал появления из тёмной поварни слабо трезвой ученицы лекарки, что даже ругнулся, отскакивая в сторону. Молчание затягивалось. — Я пришёл за укрепляющим настоем для нас, а то утром–то здесь не протолкнёшься.
— Не готово ещё! — ответила Заряна первое пришедшее в голову, протянула руку и хотела облокотиться о косяк, но промазала, вываливаясь в коридор. Она непременно бы упала, не придержи её вовремя Бажен. Из темноты поварни что–то жутко заскулило и захрюкало. Это Агапка закрыла ладонью рот Маняше, а ей — Хавронья. — Ближе к утру приходите, — непонятно к кому обратилась Яна, пытаясь изо всех сил зафиксировать взглядом расплывающуюся перед глазами картинку, — уже настоится.
— Закусывайте в следующий раз, когда пробовать будете! — Бажен сморщил нос. Теперь–то он наверняка знал, как варятся все эти зелья да хмельные напитки. "Бедные повара, это же сколько всего откушать нужно?" — Тебя до дома довести? — он притянул девушку к себе, заглядывая в чудные не моргающие синие глаза травницы.
— Сами добрёмся, добредим, дойдрём… — Заряна в ужасе округлила глаза. В поварне кто–то, уже совсем не таясь, засмеялся в голос. Бажен с подозрением посмотрел в темноту за спиной девушки. Она тем временем расцепила его руки и отошла. — Сами, в общем… как–нибудь.
— Ты не одна здесь? — поинтересовался Бажен, продолжая пристально вглядываться в открытый проём поварни. Заряна кивнула. — Хорошо. Приду тогда к утру.
***
Летом всегда светало рано. Первые солнечные лучи робко скользили по сонной земле, рассеивая остатки ночного тумана над рекой и озаряя своим светом всю округу. На траве утренняя роса сверкала множеством огоньков, а в воздухе плыл сладкий аромат луговых цветов. И было тихо. Так тихо, что казалось, земля затаилась в ожидании какого–то праздника, чуда — летнего дня, полного приятных сюрпризов и подарков.
Но так длилось недолго. Солнце поднялось выше, подул приятный лёгкий ветерок. Зашумели деревья, послышалось нестройное весёлое щебетание птиц, с дворов стали доноситься привычные для утренней суеты звуки, и с каждым часом становилось теплее. День обещал быть жарким.
Сегодня Заряна не услышала первых петухов, не проснулась и к завтраку и благополучно спала бы дальше, если бы не настойчивый стук в дверь. Она открыла глаза и села. В голове что–то с грохотом пересыпалось. Застонала, сжимая руками виски. "Хмель — всегда зло!" Поднялась с кровати и побрела ко входу. Распахнула дверь и прикрыла глаза рукой от яркого солнца.
— Что случилось? — поинтересовалась она и сама испугалась, таким чужим прозвучал её голос.
— Князюшка наш, ясно солнышко, беспокоится, почему Матрёны до сих пор нет. — Веснушчатая девчушка скромно потупила взор. — Там наши молодцы на полянке собрались, чтобы уже пойти бить морд… — Ой! — Испуганно посмотрела на травницу. — В общем, они готовы выйти помериться силушкой богатырской.
— А разве Матрёна вернулась? — Взгляд Заряны побежал по комнате, выискивая вещи и сумку наставницы, но кроме бутыли, которую принесли домовухи, и небольшого сосуда из–под сенной настойки на столе ничего не смогла обнаружить. — А её вообще сегодня кто–нибудь видел?
— Да. — Видно было, что ребёнок изнывает от нетерпения, чтобы поскорее вернуться обратно и не пропустить долгожданного зрелища. — Мельник с ней утром встретился. — Девчушка с надеждой заглянула травнице в глаза: — А можно я уже пойду? — Заряна кивнула и от боли сморщила нос. Девчушка припустила со всех ног, но вдруг остановилась и обернулась: — А что сказать, если спросят?
— Скажи, что травница сейчас будет.
Заряна подоспела в самый срок. При этом успела и сменить наряд, и даже найти у Матрёны нужные травы среди готовых настоек, чтобы поправить своё состояние. "Пожалуй, я это похмельное утро запомню надолго". Она кое–как пробралась сквозь плотное кольцо из собравшихся зрителей, кому не хватило места на лёгких постройках, специально возведённых на площади. Яна упорно продвигалась вперёд, не обращая внимания на то, что оказалась в самой толчее и на неё недовольно шипят.
Неожиданно наступила тишина. Заряна обернулась, взволновано приподнимаясь на носки и изо всех сил вытянув шею, стараясь разглядеть, что происходит в начале площади.
Полесские княжичи в окружении своей дружины плечо к плечу с другими молодцами выходили на кулачный бой. И невозможно было не залюбоваться. Богатыри — статные, высокие, широкоплечие и все раздетые по пояс — двигались сплошной стеной. Светозар в предвкушении накручивал на кисть полоску сыромятной кожи. Ярослав собирал волосы в хвост и тихо отдавал приказы своей дружине. А Бажен задорно распевал прибаутки, зазывая молодцев помериться с ними силой.
Но никто не вышел супротив них. Площадь была пустой.
— Не понял. — Светозар остановился, недоумённо всматриваясь в толпу. — Что происходит? — Перевёл взгляд на Бажена. — Ты ведь утром видел их, они с кухни уносили чугунок с укрепляющим отваром, даже с нами не поделились. Не понимаю, где все–то?
На постройках началось какое–то движение, смешки и тихие переговоры.
— Так это ж… они по кустам да по нужникам сидять. — Шамкая беззубым ртом, сообщила щуплая старушка, проталкиваясь в первые ряды и важно поправляя на себе передник.
— И чего они там сидят? — вконец растерявшись, поинтересовался Бажен.
— Дык знамо дело что… сруть они там. И говорят, что это сделала ведьма, — старушка подслеповато прищурилась, — отравила удалых молодцов, ослабила силушку их богатырскую перед боем.
За спиной у старухи глупые мальчишки зашлись в смехе.
Бажен поискал глазами по рядам ученицу Матрёны. Девушка шустро пробиралась через толпившихся зрителей. Бросился за ней вдогонку. Ярослав проследил за другом, перевёл взгляд на толпу, и брови у него поползли на лоб.
А тем временем то здесь, то там слышалось: "Да не может быть такого!", "Видно, от страха такое с ними приключилось?", "Нечего нашу травницу забижать!"
— Что тут у вас происходит? — По площади поплыл грозный окрик волхва Наволода. — Расступитесь!
— Я всё объясню. — Матрёна шла по полю быстрым шагом, а за ней двое дюжих мужиков тащили огромный чугунок, из которого ещё парило. — Вот только здоровье молодцам подправлю, так сразу всё и объясню.
— Нет, сейчас! — Наволод откинул капюшон. — Я хочу знать, кто виноват в этом безобразии.
— Так никто и не виноват, — уверенно произнесла Матрёна, а у самой перед глазами стояла наполовину пустая бутыль из–под сенной настойки, которую она утром обнаружила на столе, вернувшись из дома кузнеца. — Сама матушка Природа и её верный слуга Ветер, который переносит семена, как сор. Ты сам знаешь, как трудно порой отличить эту травку от нужных и полезных.
— Матрёна, — Наволод подошёл почти вплотную к травнице и наклонился, чтобы могла слышать только она. — Чтобы так вышло, одной травки мало. Это никак не меньше чем настой должен быть.
— Какой настой? Что ты! — отмахнулась Матрёна и пошла дальше. — Давай потом поговорим, сейчас некогда мне.
— Ты ведь понимаешь, что князь может учинить разбирательство? — тихо поинтересовался волхв, провожая недовольным взглядом удаляющуюся травницу.
— Да какое разбирательство? Они у меня сейчас как новенькие будут, — не оглядываясь, бросила Матрёна, — лучше, чем прежде.
Глава 14. Драке быть!
Бажен догнал ученицу лекарки уже на самом выходе, схватил под локоть и потащил за собой. Но девушка упёрлась ногами в землю и с остервенением принялась отбиваться. Мужчина схватил травницу за талию, резко приподнял и поставил перед собой, развернув к себе спиной, зашептал ей на ухо:
— Я знаю, что это сделала ты. — Заряна замерла в его руках, перестав вырываться. — Я видел тебя сегодня ночью на поварне. Имеется разговор.
Вот так, стоя за спиной травницы и крепко сжимая девичий стан, он толкал её вперёд, уводя от нескромных глаз. И как только они оказались в укромном месте, развернул девушку к себе лицом.
— Объясни, зачем? — поинтересовался Бажен, беззастенчиво разглядывая пушистые ресницы и лёгкий румянец на щеках травницы.
Заряна лихорадочно подыскивала более–менее вразумительное объяснение своему поступку и ничего не могла придумать. А ведь ещё ночью казалось, что сотворить такое было самым верным решением.
— Ты вообще в своём уме — добрых молодцев позорить? — Травница пожала плечами, стыдливо опустив взор. — Да знаешь, что за это может быть, если прознают? — Девушка покачала головой. Бажен схватил её за плечи и хорошенько встряхнул: — Да не молчи ты!
У Заряны чуть голова не отвалилась, она жалобно застонала и едва смогла произнести:
— Я не хотела. — Подняла голову и встретилась с рассерженным взглядом мужчины. — Точнее, хотела, но не их…
— А кого тогда, если не их? — Взревел Бажен, задыхаясь от возмущения, снова схватил травницу за плечи и притянул к себе. — Нас, что ли?
— Что ты? Что ты? Не вас, а девиц–красавиц, которые через костёр собирались прыгать. — В ужасе округлила глаза, настолько нелепо прозвучало её объяснение. От стыда вспыхнула до корней волос. А мужчина зашёлся в громком смехе, привлекая к ним ненужное внимание. Заряна осторожно выглянула из–за его плеча. — Слушай, а ты не мог бы чуть тише смеяться?
Бажен тут же замолчал, строго посмотрел на ведьму:
— Боюсь даже спрашивать, зачем тебе это нужно было. В общем так… Дуй варить зелье, чтобы спасти честь славных богатырей. — С угрозой продолжил: — И смотри у меня, не смей красных девиц травить! И вообще, никого не смей!
Перед глазами у Заряны всё поплыло, и она начала оседать на землю.
— Что происходит? — заволновался Бажен, подхватывая возле самой земли травницу и бережно притягивая к себе. — Нехорошо тебе, да? — Девушка кивнула, часто дыша. — Тебе бы рассола испить, огурчиком закусить, да и полежать не помешало бы. Это всё солнце жаркое. — Заглядывая в глаза травницы, поинтересовался: — Может, мне отнести тебя?
— Не надо. Просто постой немного. — Заряна уткнулась лбом в плечо мужчины и усиленно пыталась совладать со своим состоянием. — Сейчас пройдёт. Должно пройти! — Закрыла глаза, клятвенно обещая больше не пить с домовихами. И вообще не пить. Никогда. Совсем!
Ярослав стоял за углом и не отводил от них взгляда. Он ведь до последнего наблюдал за Баженом, всё ждал — догонит травницу или нет… пока за спиной друга не сомкнулась толпа, скрывая его с глаз. И только после пошёл за ним.
— Спасибо, — произнесла Заряна, отодвигаясь от мужчины и стараясь не встречаться с ним взглядом. Было очень стыдно за ночное происшествие и слабость, которую проявила сейчас. Решительно произнесла: — Я пойду.
Бажен тревожно наблюдал, как удаляется ученица лекарки, и всё никак не мог решить, пойти следом или нет. Обернулся и встретился взглядом с Ярославом.
— Слав? — удивился Бажен и тут же нахмурился, заметив осуждающий взгляд друга. Княжич отвернулся и пошёл прочь. — Ты чего это удумал? — бросился следом, дотронулся до плеча: — Подожди! Послушай.
Ярослав резко дёрнул плечом, сбрасывая руку друга. Пошёл быстрее.
— Да ты в своём уме? — обиженно прокричал Бажен, разводя руками.
Ярослав, удаляясь скорым шагом, не оглядываясь отмахнулся рукой.
На площади тем временем собрались гости из Забережья и Земиборска, полесские же молодцы так и стояли на месте. Выглядели немного растерянными, но были настроены серьёзно.
— Напоминаю правила, — прокричал староста, выходя на середину между двумя "стенками". — Со спины не бросаться; бить только руками, а ногами — ежели только подсечь; удары в лицо, в горло и грудь — запрещены. — Медленно пошёл, проводя по земле символическую линию: — Коли одна из сторон прогнала со своей территории противника на другую сторону потылья от черты — то победила. Количество соступов: до трёх побед с одной стороны. Если кто прорвался сквозь строй противника, нужно обежать обе "стенки" и встать к своим. Если кто–то упал, то бой немедленно прекращается. — Прошёл вдоль линии обратно, внимательно осмотрел молодцов и назидательно добавил: — Товарищей беречь!
Ярослав остановился рядом с молодцами, составляющими боевую линию стены, и решительно принялся накручивать на руки сыромятные кожаные полоски. Выглядел недовольным. Светозар недоумевающе уставился на княжича, перевёл вопрошающий взгляд на Бажена, тот развёл руками, попытавшись сделать удивлённое лицо. Накануне боя они собирались все вместе: выбирали предводителя — как и в прошлом году им снова стал Светозар; тщательно разработали план предстоящего боя; распределили силы: кто будет находиться в первых рядах, так сказать, нападающие, чтобы выбить из боя голову противоборствующей стороны. Как стало известно, на этот раз — Милована.
