– Можно просто Стас.
– Хорошо, Стас. Я понимаю все ваши опасения. И не только за клуб. Егор несовершеннолетний. Заявление на него привлечёт к ответственности и его мать, а за этим всплывёт и то, что дети живут от неё отдельно. Так и до лишения родительских прав недалеко, на кого нарвёшься. Но я думаю, до этого не дойдёт. Это лично моё мнение. Кто знает, что бил Егор? Только мы с вами, Саша и Зина. Тот же Артур на кого заявление будет писать? На безымянного малолетку, который, кстати, на пацана-то и не похож. Лось здоровый. Никто не сдаст Егора, и Артур останется ни с чем. Есть, конечно, ещё камеры, но вы в праве не предоставлять записи без специального постановления. Да и, если честно, Артур этот не похож на человека, который все инстанции поднимет, чтобы получить своё. Больше выставляется и пугает. Я в своё время два года работал менеджером по подбору персонала – научился людей определять.
– Ваши слова да богу в уши.
Стас с каждым словом Димы становился всё спокойнее и спокойнее. Видно было, что и доверял, и разделял мнение, и находил доводы убедительными.
– Если я всё-таки ошибся, вот, возьмите, может пригодится.
Дима достал из кармана картхолдер, перебрал вкладыши и достал черную визитку с белоснежной надписью.
– Это очень хороший адвокат, я имел с ним дело. Скажите, что от меня, он и скидку сделает, и разберётся лучшим образом.
Стас визитку взял, положил перед собой, но продолжить разговор не успел. В дверь постучали, а после соответствующего разрешения в кабинет с подносом в руках вошла Зина.
Она двигалась плавно и осторожно, но не из-за горячих напитков, что принесла. Дима не смог не заметить, что девушка очень напряжена. Она не плакала – лицо её ни покраснело, ни отекло. Зина, похоже, относилась к той редкой категории женщин, которые удерживали эмоции в себе, а затем долго и болезненно их переваривали. Только это всё равно находило своё отражение: и в поведении, и в разговорах, и даже во внешнем виде. Зина смотрела в одну точку на подносе, намеренно избегая перевести взгляд на кого-нибудь из мужчин. Движения её не отличались лёгкостью. И казалось, спроси её о чём-нибудь – если и ответит, то через мучительные усилия. Благо Стас не торопился с расспросами. Он только поблагодарил девушку, а она в ответ сдержанно кивнула и поспешила уйти.
– Кстати, о Зине, – снова завёл разговор Стас, выждав немного, – раз вы настолько хорошо осведомлены и в людях разбираетесь, что скажете? Стоит ли опасаться, что она сдаст Егора?
Дима задумался и в очередной раз высказал всё без утайки.
– Я её не знаю. Вообще. Собственно, и с Егором приехал, чтобы посмотреть на неё и сделать выводы. А увидел вот это всё. Но кое-что предположить могу. Не думаю, что после того, что случилось, она встанет на сторону Артура. Но не потому, что симпатизирует Егору. Просто ума не приложу, как можно поддержать того, кто поднял на тебя руку и обвинить того, кто защитил. Нет, если бы и было так, она бы это уже показала. Скорее всего она не выберет ни одну, ни другую сторону, если только на неё не надавят. А Артур, судя по поведению и тому, что он, вроде как, её молодой человек, сможет. Опять же, неизвестно из-за чего он позволил себе применить силу.
Дима сделал глоток чая, выделив себе паузу для короткого раздумья. Стоило ли продолжать. То, о чём он хотел сказать ещё, всё-таки, было слишком личным, и не ему, едва знакомому, было это раскрывать. Но не скажи он – могло выйти только хуже. К тому же Стас, не вызывающий никакого подозрения в лицемерии, сам спросил о мнении.
– Я заранее попрошу меня извинить, – всё же решил подготовить он, – мне придётся коснуться щепетильной темы. Советов давать не буду, но мнение выскажу, а там уж как решите сами. Разница в возрасте Егора и Зины не может не напрягать. Но участие девушки в этой ситуации минимальное. Это я знаю из рассказов самого Егора. Это всё его чувства, прежде всего, Зина же их не поощряла и тем более не поддерживала. Потому не стоит её в чём-то обвинять. Она выглядит, как источник проблемы, это очевидно, но, если от неё избавиться кардинальным способом, например уволить, ситуация усугубится ещё больше.
– А есть идеи, как избавиться не кардинально? – в вопросе Стаса прозвучал деловая заинтересованность, а брови интригующе дёрнулись вверх.
– Вообще не избавляться, – выдал Дима уверенный в своём. – Не воспринимать Зину, как проблему, причём такого масштаба. Егор вам этого просто не простит. А следом и Саша. Оставьте ситуацию, как есть. Закройте глаза на их возрастную разницу и позвольте решить всё самим.
– Неплохое предложение, но если дело касается не вашего ребёнка.
Стас ответил без категоричного протеста. Не согласился, но и оставил место для дальнейших доводов. Этим Дима и воспользовался.
– Егор и не ваш. Может, вы и готовы относиться к нему, как к сыну, но будет ли он к вам – как к отцу? Не думаю, возраст уже не тот. И за нападки на возлюбленную не простит. Да, он несовершеннолетний. Но посмотрите правде в глаза, можно ли его назвать незрелым? По развитию он старше своих лет. Не знай я правды, вполне мог решить, что они с Сашей погодки. Поэтому, повторюсь и закончу. Зину, если и наказывать, то за семейные разборки на рабочем месте. Как начальник вы сами решите, насколько это уместно, но мне кажется прямой её вины тут нет. А что касается их с Егором отношений – пусть разберутся с ними сами.
И добавил, выдохнув:
– Надеюсь, я вас ничем не обидел.
– Нет, – сразу же ответил Стас, – на честность обижаются только глупцы, а я к ним никогда не относился. Согласен я с вами Дима или нет, но за прямоту – спасибо. И за обоснованность тоже. На самом деле я рад, что у Саши и Егора такие друзья. Надеюсь, и мы с вами такими станем. Или хотя бы хорошими знакомыми.
– Не сомневайтесь, – подтвердил Дима. – Мне, к тому же, кажется, что это уже так. А сейчас, раз мы всё решили, и если у вас нет ко мне ещё вопросов, я бы пошёл. Я, вообще, хотел ещё оформить абонемент. И на работу. Дела сами себя не сделают, уж вы-то понимаете.
– С абонементом сейчас разберёмся.
Стас потянулся за телефоном, но Дима остановил его протестующим жестом.
– Нет, нет, спасибо, я сам, по стандартной процедуре. К тому же мне бы хотелось пару слов Зине сказать.
– Тогда я не смею задерживать, – за весь разговор Стас впервые улыбнулся и протянул Диме уже свою визитку. – Для связи, мало ли что.
Дима взял, ответно поделился своей, после чего пожал Стасу руку уже на прощание и вышел к ресепшену. Зина была на месте. Немного нервными движениями она перелистывала файлы в толстой папке и то и дело смотрела в монитор рабочего компьютера. Что-то сверяла, но делала это вымучено, изо всех сил стараясь думать о работе, а не о чём-то другом. Когда Дима подошёл к стойке, она взглянула на него бегло, затем снова опустила глаза и жёстко спросила:
– Вы что-то хотели?
– Хотел, – понимая её состояние, а потому, не предавая значения тону вопроса, ответил он, – VIP-абонемент на год оформить.
Зина остановилась, осознавая услышанное, но глаза так и не подняла. Затем достала бланк договора и вместе с ручкой положила его перед Димой.
– Вам рассказать о тарифах? – уточнила она, и голос её предательски взволнованно дрогнул.
Дима положил договор перед собой, пробежался взглядом по первой странице и убедившись, что ничего непонятного ему там нет, принялся заполнять графы.
– Нет, не стоит, – ответил он вместе с тем. – Только, мне кажется, вы не это хотели спросить.
Зина снова отозвалась не сразу. Старательно подбирала слова, опасаясь сказать что-то неуместное.
– Вы пришли вместе с Егором, – решилась она, – но вы ему не родственник, ведь Станислав Николаевич вас не знал.
– Не родственник, – подтвердил Дима и перевернул страницу. – Я его друг. И, опережая следующий возможный вопрос, я в курсе ваших отношений.
Зина вспыхнула, наконец вскинула голову, взглянув на Диму негодуя, будто он произнёс богохульство.
– Нет у нас никаких отношений! И не было никогда! С чего это вообще взялось?
– Если бы вы не были знакомы, – невозмутимо отозвался Дима, – вот тогда бы у вас не было никаких отношений. А так они есть, и, похоже, стали причиной этого происшествия. Дайте угадаю, этот Артур вас приревновал?.
Зина мгновенно остыла, гнев погас. Видимо ровная и располагающая интонация мужчины усмирила пыл хотя бы на некоторое время.
– Я всего лишь задерживалась несколько дней, – призналась она, – ничего такого, но Артур начал подозревать измену. Надумал там себе что-то, вот и пришёл. А тут Егор…Что же теперь будет?
Волнение и страх снова взяли своё. Зина торопливо отвернулась, не желая, чтобы её нервное состояние бросалось в глаза.
– Вы его боитесь? – прямо спросил Дима. – Артура.
– Боюсь, – не думая увиливать, но с лёгкой неохотой призналась Зина. – Не знаю, чего от него ожидать. Он ведь раньше никогда бы себе такого не позволил…
– Раз позволил, значит рано или поздно это случилось бы. И, может даже, хорошо, что именно сегодня и именно так. По крайней мере, вы знаете, что есть человек, готовый ради вас на многое, если не на всё.
– Егор?
Прозвучало, как вопрос, на деле же было принятием очевидного. Дима поставил последнюю подпись, развернул договор к Зине и только потом ответил.
– Вы сами знаете ответ. Если вам нужна помощь, я бы мог её предложить, но, боюсь, это будет выглядеть странно и неуместно с определённой стороны. Но ведь я не единственный. И я уверен, что он с радостью именно так и сделает, если дадите возможность. Где оплатить?
Дима достал карту, Зина подала терминал, а затем и конверт с документами и клубной картой. Одно дело было закончено, да и по другому всё сказано. То, что Дима мог сделать, что обещал и что не имел права нарушить, он исполнил. Но когда сел в свою машину, утомлённо прикрыл глаза. Постоянный контроль и выдержка под гнётом чужих проблем, которые он добровольно взвалил на себя, сил отобрали немало. И сейчас было бы очень кстати заняться каким-нибудь пустяковым, но приятным делом – отвлечься и отдохнуть. Но, увы, обязанности делового бизнесмена никто не отменял, а фирма, как маленький ребёнок, требовала постоянного внимания со всех сторон.
– Вечером, – решил вслух Дима.
Он достал телефон, написал короткое сообщение, а затем завёл автомобиль. День, каким бы он ни был, продолжался.
Когда Люде исполнилось двенадцать, ей подарили котёнка. Породы его никто не знал, но и не мог пройти мимо, не восхитившись белоснежной мягкой шерсти и огромными золотистым глазам малыша. Котёнка назвали Тилем, и Люда тогда была самой счастливой на свете. Она много и подолгу играла с ним, ночи Тиль проводил в ногах её постели, а когда в гости приходили подруги, Люда наслаждалась их звонкими восторгами и комплиментами с привкусом зависти. Тиль влюблял в себя всех, и даже некудышный папаша Люды со временем проникся к милому зверю и позволял лежать на своих коленях до тех пор, пока не приходила настоящая хозяйка.
Но через полгода Тиль впервые нашкодил. Охотясь за синицей за запертым окном, прыгнул, да так неудачно, что горщок с цветком грохнулся с подоконника и разлетелся на множество черепков. Мать Люды тогда только печально вздохнула, отец равнодушно махнул рукой, а Люда, увидев на полу рассыпанную землю, переломанный стебель и листья, осколки ярко выкрашенной глины и Тиля, сидящего возле всего этого безобразия с виноватой, но лукавой мордой, несколько минут стояла не двигаясь, но думая. Горшок сделала она сама, когда ходила в кружок гончарной лепки. Цветок посадила после того, как отрезала черенок приглянувшегося растения в классе биологии. А Тиль… Ночь он провёл всё так же, в постели своей хозяйки, будто ничего и не произошло. Но утром Люда утеплила переноску, посадила в неё котёнка и отнесла своей подруге – одной из тех, что души не чаяла в белоснежном златоглазом красавце. Больше о нём Люда не спрашивала, но иногда подруга сама рассказывала, что у Тиля всё хорошо, что он здоров и она на него не нарадуется. Этого было вполне достаточно, чтобы напоминать самой себе, что принятое решение ошибкой не было.
Мать и отец потом спрашивали, не жалко ли? Не было ли это безответственным и несправедливым поступком по отношению к Тилю. Ответ Люды всегда кратким и уверенным в собственной правоте: «Это мой кот. Это я так решила».
С тех пор прошло больше десяти лет. Люда не знала, что теперь с Тилем, но предполагала, что он вполне мог ещё жить у той же подруги, стать старым важным котом – домоседом с самодовольной и по-царски важной мордой. Хотя, по правде, она о нём и не думала. Это сейчас, вдруг, во время не томительного, но скучного ожидания, на неё нахлынули воспоминания и последующие размышления. Но с чего, этого она пока разобрать не смогла.
Люда стояла у панорамного окна гостиной в квартире Никиты. Её пальцы, украшенные дорогим маникюром, изящно держали за ножку пузатый бокал, наполовину наполненный вином цвета венозной крови. Одежду: брюки и блузку – ей заменил широкий махровый халат приятного цыплячьего цвета, который давно уже имел свою собственную полку в шкафу хозяина квартиры. Волосы, убранные в незамысловатую, но аккуратную причёску с утра, сейчас рассыпались по плечам, не сдерживаемые никакими заколками. А тёплый чистый пол позволял ходить босиком, не опасаясь простудиться. Люде было легко, спокойно и удобно. И даже воспоминания о котёнке, явившиеся так некстати, не смогли испортить этого ощущения.
Вот только с чего вдруг они явились? Люду этот вопрос заинтересовал, но не озаботил. Она по-прежнему ни в чём себя не винила, а потому и не искала оправданий. Судьба Тиля её не сильно волновала, а потому и зависти к тому, что котёнок хорошо жил в новом доме не было никогда. Ведь Люда не ставила своей целью наказать питомца за разбитый горшок. Она просто вычеркнула его из своей жизни, избавилась от неугодного не уничтожая своей ответственности и не причиняя ему вреда. Может то, что Тиль нашкодил незадолго до Нового года повлияло на воспоминания? Люда не помнила точно день, когда отдала котёнка, но абсолютно точно это было в двадцатых числах декабря. А сегодня шло как раз двадцатое.
– О чём задумалась, цыплёнок?
Люда не любила «звериных» нежностей, но из этих уст даже приторно-слащавое «принцесса» прозвучало бы приятно. К тому же Никита говорил с лёгкой, но не злой насмешкой, поддевая, но не обижая. Будь на его месте Дима, ответ её был бы холодным и жёстким, как удар сосулькой в солнечное сплетение. Поэтому он и не использовал ничего, кроме уменьшительно-ласкательного «Люся». А вот Никите она ответила мягко, как ластящаяся кошка:
– Много о чём. О смысле жизни, о праве на любовь.
Никита подошёл и обнял со спины. Его тёплое дыхание нежно коснулось уха Люды и щеки. Как дуновение летнего ветра, не того что сушит и обжигает кожу на раскалённых пляжа, а того, что гуляет по полям и пахнет нектаром полевых цветов.
– С чего это тебя потянуло на философские темы? Сегодня было что-то не так?
Не так… Люду бы возмутило подобное предположение, если бы он не знала, что Никита на самом деле не допускал подобной мысли, а спросил лишь для того, чтобы услышать очевидное опровержение.
– Хорошо, Стас. Я понимаю все ваши опасения. И не только за клуб. Егор несовершеннолетний. Заявление на него привлечёт к ответственности и его мать, а за этим всплывёт и то, что дети живут от неё отдельно. Так и до лишения родительских прав недалеко, на кого нарвёшься. Но я думаю, до этого не дойдёт. Это лично моё мнение. Кто знает, что бил Егор? Только мы с вами, Саша и Зина. Тот же Артур на кого заявление будет писать? На безымянного малолетку, который, кстати, на пацана-то и не похож. Лось здоровый. Никто не сдаст Егора, и Артур останется ни с чем. Есть, конечно, ещё камеры, но вы в праве не предоставлять записи без специального постановления. Да и, если честно, Артур этот не похож на человека, который все инстанции поднимет, чтобы получить своё. Больше выставляется и пугает. Я в своё время два года работал менеджером по подбору персонала – научился людей определять.
– Ваши слова да богу в уши.
Стас с каждым словом Димы становился всё спокойнее и спокойнее. Видно было, что и доверял, и разделял мнение, и находил доводы убедительными.
– Если я всё-таки ошибся, вот, возьмите, может пригодится.
Дима достал из кармана картхолдер, перебрал вкладыши и достал черную визитку с белоснежной надписью.
– Это очень хороший адвокат, я имел с ним дело. Скажите, что от меня, он и скидку сделает, и разберётся лучшим образом.
Стас визитку взял, положил перед собой, но продолжить разговор не успел. В дверь постучали, а после соответствующего разрешения в кабинет с подносом в руках вошла Зина.
Она двигалась плавно и осторожно, но не из-за горячих напитков, что принесла. Дима не смог не заметить, что девушка очень напряжена. Она не плакала – лицо её ни покраснело, ни отекло. Зина, похоже, относилась к той редкой категории женщин, которые удерживали эмоции в себе, а затем долго и болезненно их переваривали. Только это всё равно находило своё отражение: и в поведении, и в разговорах, и даже во внешнем виде. Зина смотрела в одну точку на подносе, намеренно избегая перевести взгляд на кого-нибудь из мужчин. Движения её не отличались лёгкостью. И казалось, спроси её о чём-нибудь – если и ответит, то через мучительные усилия. Благо Стас не торопился с расспросами. Он только поблагодарил девушку, а она в ответ сдержанно кивнула и поспешила уйти.
– Кстати, о Зине, – снова завёл разговор Стас, выждав немного, – раз вы настолько хорошо осведомлены и в людях разбираетесь, что скажете? Стоит ли опасаться, что она сдаст Егора?
Дима задумался и в очередной раз высказал всё без утайки.
– Я её не знаю. Вообще. Собственно, и с Егором приехал, чтобы посмотреть на неё и сделать выводы. А увидел вот это всё. Но кое-что предположить могу. Не думаю, что после того, что случилось, она встанет на сторону Артура. Но не потому, что симпатизирует Егору. Просто ума не приложу, как можно поддержать того, кто поднял на тебя руку и обвинить того, кто защитил. Нет, если бы и было так, она бы это уже показала. Скорее всего она не выберет ни одну, ни другую сторону, если только на неё не надавят. А Артур, судя по поведению и тому, что он, вроде как, её молодой человек, сможет. Опять же, неизвестно из-за чего он позволил себе применить силу.
Дима сделал глоток чая, выделив себе паузу для короткого раздумья. Стоило ли продолжать. То, о чём он хотел сказать ещё, всё-таки, было слишком личным, и не ему, едва знакомому, было это раскрывать. Но не скажи он – могло выйти только хуже. К тому же Стас, не вызывающий никакого подозрения в лицемерии, сам спросил о мнении.
Прода от 11.02.2026, 08:05
– Я заранее попрошу меня извинить, – всё же решил подготовить он, – мне придётся коснуться щепетильной темы. Советов давать не буду, но мнение выскажу, а там уж как решите сами. Разница в возрасте Егора и Зины не может не напрягать. Но участие девушки в этой ситуации минимальное. Это я знаю из рассказов самого Егора. Это всё его чувства, прежде всего, Зина же их не поощряла и тем более не поддерживала. Потому не стоит её в чём-то обвинять. Она выглядит, как источник проблемы, это очевидно, но, если от неё избавиться кардинальным способом, например уволить, ситуация усугубится ещё больше.
– А есть идеи, как избавиться не кардинально? – в вопросе Стаса прозвучал деловая заинтересованность, а брови интригующе дёрнулись вверх.
– Вообще не избавляться, – выдал Дима уверенный в своём. – Не воспринимать Зину, как проблему, причём такого масштаба. Егор вам этого просто не простит. А следом и Саша. Оставьте ситуацию, как есть. Закройте глаза на их возрастную разницу и позвольте решить всё самим.
– Неплохое предложение, но если дело касается не вашего ребёнка.
Стас ответил без категоричного протеста. Не согласился, но и оставил место для дальнейших доводов. Этим Дима и воспользовался.
– Егор и не ваш. Может, вы и готовы относиться к нему, как к сыну, но будет ли он к вам – как к отцу? Не думаю, возраст уже не тот. И за нападки на возлюбленную не простит. Да, он несовершеннолетний. Но посмотрите правде в глаза, можно ли его назвать незрелым? По развитию он старше своих лет. Не знай я правды, вполне мог решить, что они с Сашей погодки. Поэтому, повторюсь и закончу. Зину, если и наказывать, то за семейные разборки на рабочем месте. Как начальник вы сами решите, насколько это уместно, но мне кажется прямой её вины тут нет. А что касается их с Егором отношений – пусть разберутся с ними сами.
И добавил, выдохнув:
– Надеюсь, я вас ничем не обидел.
– Нет, – сразу же ответил Стас, – на честность обижаются только глупцы, а я к ним никогда не относился. Согласен я с вами Дима или нет, но за прямоту – спасибо. И за обоснованность тоже. На самом деле я рад, что у Саши и Егора такие друзья. Надеюсь, и мы с вами такими станем. Или хотя бы хорошими знакомыми.
– Не сомневайтесь, – подтвердил Дима. – Мне, к тому же, кажется, что это уже так. А сейчас, раз мы всё решили, и если у вас нет ко мне ещё вопросов, я бы пошёл. Я, вообще, хотел ещё оформить абонемент. И на работу. Дела сами себя не сделают, уж вы-то понимаете.
– С абонементом сейчас разберёмся.
Стас потянулся за телефоном, но Дима остановил его протестующим жестом.
– Нет, нет, спасибо, я сам, по стандартной процедуре. К тому же мне бы хотелось пару слов Зине сказать.
– Тогда я не смею задерживать, – за весь разговор Стас впервые улыбнулся и протянул Диме уже свою визитку. – Для связи, мало ли что.
Дима взял, ответно поделился своей, после чего пожал Стасу руку уже на прощание и вышел к ресепшену. Зина была на месте. Немного нервными движениями она перелистывала файлы в толстой папке и то и дело смотрела в монитор рабочего компьютера. Что-то сверяла, но делала это вымучено, изо всех сил стараясь думать о работе, а не о чём-то другом. Когда Дима подошёл к стойке, она взглянула на него бегло, затем снова опустила глаза и жёстко спросила:
– Вы что-то хотели?
– Хотел, – понимая её состояние, а потому, не предавая значения тону вопроса, ответил он, – VIP-абонемент на год оформить.
Зина остановилась, осознавая услышанное, но глаза так и не подняла. Затем достала бланк договора и вместе с ручкой положила его перед Димой.
– Вам рассказать о тарифах? – уточнила она, и голос её предательски взволнованно дрогнул.
Дима положил договор перед собой, пробежался взглядом по первой странице и убедившись, что ничего непонятного ему там нет, принялся заполнять графы.
– Нет, не стоит, – ответил он вместе с тем. – Только, мне кажется, вы не это хотели спросить.
Зина снова отозвалась не сразу. Старательно подбирала слова, опасаясь сказать что-то неуместное.
– Вы пришли вместе с Егором, – решилась она, – но вы ему не родственник, ведь Станислав Николаевич вас не знал.
– Не родственник, – подтвердил Дима и перевернул страницу. – Я его друг. И, опережая следующий возможный вопрос, я в курсе ваших отношений.
Зина вспыхнула, наконец вскинула голову, взглянув на Диму негодуя, будто он произнёс богохульство.
– Нет у нас никаких отношений! И не было никогда! С чего это вообще взялось?
– Если бы вы не были знакомы, – невозмутимо отозвался Дима, – вот тогда бы у вас не было никаких отношений. А так они есть, и, похоже, стали причиной этого происшествия. Дайте угадаю, этот Артур вас приревновал?.
Зина мгновенно остыла, гнев погас. Видимо ровная и располагающая интонация мужчины усмирила пыл хотя бы на некоторое время.
– Я всего лишь задерживалась несколько дней, – призналась она, – ничего такого, но Артур начал подозревать измену. Надумал там себе что-то, вот и пришёл. А тут Егор…Что же теперь будет?
Волнение и страх снова взяли своё. Зина торопливо отвернулась, не желая, чтобы её нервное состояние бросалось в глаза.
– Вы его боитесь? – прямо спросил Дима. – Артура.
– Боюсь, – не думая увиливать, но с лёгкой неохотой призналась Зина. – Не знаю, чего от него ожидать. Он ведь раньше никогда бы себе такого не позволил…
– Раз позволил, значит рано или поздно это случилось бы. И, может даже, хорошо, что именно сегодня и именно так. По крайней мере, вы знаете, что есть человек, готовый ради вас на многое, если не на всё.
– Егор?
Прозвучало, как вопрос, на деле же было принятием очевидного. Дима поставил последнюю подпись, развернул договор к Зине и только потом ответил.
– Вы сами знаете ответ. Если вам нужна помощь, я бы мог её предложить, но, боюсь, это будет выглядеть странно и неуместно с определённой стороны. Но ведь я не единственный. И я уверен, что он с радостью именно так и сделает, если дадите возможность. Где оплатить?
Дима достал карту, Зина подала терминал, а затем и конверт с документами и клубной картой. Одно дело было закончено, да и по другому всё сказано. То, что Дима мог сделать, что обещал и что не имел права нарушить, он исполнил. Но когда сел в свою машину, утомлённо прикрыл глаза. Постоянный контроль и выдержка под гнётом чужих проблем, которые он добровольно взвалил на себя, сил отобрали немало. И сейчас было бы очень кстати заняться каким-нибудь пустяковым, но приятным делом – отвлечься и отдохнуть. Но, увы, обязанности делового бизнесмена никто не отменял, а фирма, как маленький ребёнок, требовала постоянного внимания со всех сторон.
– Вечером, – решил вслух Дима.
Он достал телефон, написал короткое сообщение, а затем завёл автомобиль. День, каким бы он ни был, продолжался.
Прода от 12.02.2026, 07:23
Глава 12. Цели, желания и нужды
Когда Люде исполнилось двенадцать, ей подарили котёнка. Породы его никто не знал, но и не мог пройти мимо, не восхитившись белоснежной мягкой шерсти и огромными золотистым глазам малыша. Котёнка назвали Тилем, и Люда тогда была самой счастливой на свете. Она много и подолгу играла с ним, ночи Тиль проводил в ногах её постели, а когда в гости приходили подруги, Люда наслаждалась их звонкими восторгами и комплиментами с привкусом зависти. Тиль влюблял в себя всех, и даже некудышный папаша Люды со временем проникся к милому зверю и позволял лежать на своих коленях до тех пор, пока не приходила настоящая хозяйка.
Но через полгода Тиль впервые нашкодил. Охотясь за синицей за запертым окном, прыгнул, да так неудачно, что горщок с цветком грохнулся с подоконника и разлетелся на множество черепков. Мать Люды тогда только печально вздохнула, отец равнодушно махнул рукой, а Люда, увидев на полу рассыпанную землю, переломанный стебель и листья, осколки ярко выкрашенной глины и Тиля, сидящего возле всего этого безобразия с виноватой, но лукавой мордой, несколько минут стояла не двигаясь, но думая. Горшок сделала она сама, когда ходила в кружок гончарной лепки. Цветок посадила после того, как отрезала черенок приглянувшегося растения в классе биологии. А Тиль… Ночь он провёл всё так же, в постели своей хозяйки, будто ничего и не произошло. Но утром Люда утеплила переноску, посадила в неё котёнка и отнесла своей подруге – одной из тех, что души не чаяла в белоснежном златоглазом красавце. Больше о нём Люда не спрашивала, но иногда подруга сама рассказывала, что у Тиля всё хорошо, что он здоров и она на него не нарадуется. Этого было вполне достаточно, чтобы напоминать самой себе, что принятое решение ошибкой не было.
Мать и отец потом спрашивали, не жалко ли? Не было ли это безответственным и несправедливым поступком по отношению к Тилю. Ответ Люды всегда кратким и уверенным в собственной правоте: «Это мой кот. Это я так решила».
С тех пор прошло больше десяти лет. Люда не знала, что теперь с Тилем, но предполагала, что он вполне мог ещё жить у той же подруги, стать старым важным котом – домоседом с самодовольной и по-царски важной мордой. Хотя, по правде, она о нём и не думала. Это сейчас, вдруг, во время не томительного, но скучного ожидания, на неё нахлынули воспоминания и последующие размышления. Но с чего, этого она пока разобрать не смогла.
Люда стояла у панорамного окна гостиной в квартире Никиты. Её пальцы, украшенные дорогим маникюром, изящно держали за ножку пузатый бокал, наполовину наполненный вином цвета венозной крови. Одежду: брюки и блузку – ей заменил широкий махровый халат приятного цыплячьего цвета, который давно уже имел свою собственную полку в шкафу хозяина квартиры. Волосы, убранные в незамысловатую, но аккуратную причёску с утра, сейчас рассыпались по плечам, не сдерживаемые никакими заколками. А тёплый чистый пол позволял ходить босиком, не опасаясь простудиться. Люде было легко, спокойно и удобно. И даже воспоминания о котёнке, явившиеся так некстати, не смогли испортить этого ощущения.
Вот только с чего вдруг они явились? Люду этот вопрос заинтересовал, но не озаботил. Она по-прежнему ни в чём себя не винила, а потому и не искала оправданий. Судьба Тиля её не сильно волновала, а потому и зависти к тому, что котёнок хорошо жил в новом доме не было никогда. Ведь Люда не ставила своей целью наказать питомца за разбитый горшок. Она просто вычеркнула его из своей жизни, избавилась от неугодного не уничтожая своей ответственности и не причиняя ему вреда. Может то, что Тиль нашкодил незадолго до Нового года повлияло на воспоминания? Люда не помнила точно день, когда отдала котёнка, но абсолютно точно это было в двадцатых числах декабря. А сегодня шло как раз двадцатое.
– О чём задумалась, цыплёнок?
Прода от 13.02.2026, 07:25
Люда не любила «звериных» нежностей, но из этих уст даже приторно-слащавое «принцесса» прозвучало бы приятно. К тому же Никита говорил с лёгкой, но не злой насмешкой, поддевая, но не обижая. Будь на его месте Дима, ответ её был бы холодным и жёстким, как удар сосулькой в солнечное сплетение. Поэтому он и не использовал ничего, кроме уменьшительно-ласкательного «Люся». А вот Никите она ответила мягко, как ластящаяся кошка:
– Много о чём. О смысле жизни, о праве на любовь.
Никита подошёл и обнял со спины. Его тёплое дыхание нежно коснулось уха Люды и щеки. Как дуновение летнего ветра, не того что сушит и обжигает кожу на раскалённых пляжа, а того, что гуляет по полям и пахнет нектаром полевых цветов.
– С чего это тебя потянуло на философские темы? Сегодня было что-то не так?
Не так… Люду бы возмутило подобное предположение, если бы он не знала, что Никита на самом деле не допускал подобной мысли, а спросил лишь для того, чтобы услышать очевидное опровержение.
