– Можно, конечно, попробовать по лицу. Надо только, чтобы наш сокол мутноглазый очи – то свои приоткрыл.
Саша не стала поддевать брата за сарказм. Вместо этого она быстро метнулась к подоконнику, схватила пульверизатор, из которого регулярно опрыскивала немногочисленные комнатные растения, и проделала подобное с лицом пьяного гостя. Филатов недовольно поморщился и открыл глаза, а Егор тут же поднёс к его лицу экран смартфона, готовый к сканированию.
Современные технологии сработали на "отлично", и ему сразу открылся доступ в личные данные случайного гостя.
– Посмотрим, – пробормотал Егор, сразу для себя решив, что в ватсап и телеграмм он полезет только в самом крайнем случае, – вот, по контактам у него выходят двое: какой-то Дэн, видимо, друг и Любимая. С Дэн этим, он, по ходу, и нажрался, судя по времени последних звонков.
– Набери Любимую, – решила Саша, – сдаётся мне, что Дэн этот сам не в состоянии будет разговаривать.
Егор набрал, но телефон передал сестре, всем своим видом показав, что, итак, уже много сделал и разговаривать с чужими "любимыми" не собирается.
На вызов ответили долгие безразличные гудки, но когда надежда почти угасла, раздался громкий, недовольный женский голос:
– У тебя совесть проснулась?
Саша на миг растерялась, но собралась довольно быстро.
– Здравствуйте, – начала она спокойно и миролюбиво, – я прошу прощения, не знаю Вашего имени. Меня зовут Саша, я тут с Дмитрием…
Саша хотела уже продолжить о том, что за напасть случилась с её внезапным знакомым, как на другом конце линии перебили:
– Какое мне дело, что ты там с этим кобелём? – прозвучало холодно, но едко. – Сами разбирайтесь.
И трубку бросили. Саша ещё пару секунд ошарашенно смотрела на экран смартфона, а затем перевела взгляд на брата.
– Походу меня за любовницу приняли или что-то вроде, – объяснила она, – может, ты всё-таки перезвонишь?
Егор нехотя попробовал, но наткнулся на частые сигналы сброшенного вызова.
– Не, этот контакт, походу, останется недоступным, – заключил он, – не мужик, а напасть какая-то. Может, он из-за этой мадамы напился. Или, действительно, ходок, а ты за него теперь отгребаешь.
Как бы Саша не хотела оставаться бесстрастной, её задело незаслуженное оскорбление. Она нахмурились, забрала у брата телефон и положила его рядом с бумажником своего странного гостя.
– Все может, чего гадать? Давай, что ли, к первоначальному плану вернёмся. Оттаскивай его ко мне, пусть отсыпается. А я к тебе.
– Любишь ты приключения на свою голову находить, – вздохнул Егор. – Будем надеяться, что он не больной на голову, какой-нибудь. Может его от греха там запереть?
– А если ему приспичит?
– А тут два варианта: либо пошумит так, что мы его услышим, либо под себя. В таком состоянии второе вероятнее.
– Тогда я наматрасник надену непромокаемый, – быстро нашлась Саша. – А ты подбери, всё же, что-нибудь домашнее из своего. И дверь, ты прав, закроем.
Пока она спешно перестилала постель, их перебравший гость начал приходить в себя. Если на улице его хватало только на пару-тройку нечленораздельных речей и попытки шагов, то сейчас до комнаты он дошёл почти самостоятельно, лишь поддерживаемый Егором. И даже пытался выяснить, что случилось и где он находится, только вышло это вяло и путано.
– В гостях ты находишься, – устало и беззлобно ответил Егор, – сейчас выспишься и обо всем поговорим.
И помог пьяному присесть на кровать.
– Давай, раздевайся, – мягко указала Саша. – Сам-то справишься или помочь?
Она была готова к резким протестам или возмущениям – пьяный непредсказуем всегда, а незнакомый – тем более. Но Дмитрий только повёл по воздуху рукой, очевидно обозначая что-то вроде: "Я сам" и довольно ловко избавился от рубашки. Затем последовали брюки.
Егор скрылся в своей комнате в поисках подходящей временной одежды, Саша же осталась возле Дмитрия. Он сидел, как на скамейке, наклонившись вперёд, пребывая мыслями в хмельных виражах. А Саша, без всяких лишних фантазий, оглядела его лишённое почти всей одежды тело. Дмитрий оказался достаточно крепким физически, но не настолько, чтобы мышцы в напряжённой позы показали себя во всей красе. Грудь покрывала негустая поросль в цвет волос на голове. Ниже пояса, хоть мужчина и остался в трусах, девушка разглядывать не стала.
То ли почувствовав её внимание, то ли под действием своих размышлений, Дмитрий вдруг резко обернулся в сторону Саши. В комнате по-прежнему слабо горел ночник, поэтому цвет глаз его определить было сложно. Саша поняла только, что они не были светлыми: серыми или голубыми. Но главным оставалась не это. Была в них какая-то пустота. И это объяснялось не алкогольным потускнением рассудка. Иначе бы Саша не ощутила остро накатившего в очередной сочувствия к этому абсолютно незнакомому человеку.
В этот момент зашёл Егор и отвлёк внимание на себя.
– Вот, – отчитался он и положил рядом с Дмитрием сложенные футболку и спортивные брюки. – Переодевайся. Ау, ты слышишь меня?
Дмитрий слышал, но слушал вяло. Несмотря на это, словно послушный ребёнок, он медленно натянул на себя одежду и, повинуясь лёгкому толчку Саши, завалился на бок в объятия кровати. Егор поднял и уложил его ноги, Саша заботливо укрыла одеялом и не прошло и пары минут, как их случайный спасённый гость забылся глубоким сном.
Из комнаты брат и сестра вышли почти сразу же после этого. Егор потянулся было к ключу, чтобы запереть дверь, как было задумано, но Саша его остановила.
– Не надо, – пояснила она. – Ничего он нам не сделает.
Сны были разными: добрыми и злыми, мягкими и агрессивными, стремительными и неторопливыми. Но объединяло их одно – сюрреалистическое безумие. Невероятные образы и сюжеты сменяли друг друга, а смысл, если и был, оставался неуловимым. Ко всему прочему алкогольная горячка добавляла прелести: то шумело в ушах, то вращался "вертолёт", то всё тело сводила непонятная, но несильная ломота. Организм, как умел, выражал свой протест, а Дима терпел. В конце концов, как ему казалось, это было ещё не самое неприятное. Как раз – таки отвлекало от этого самого…неприятного.
Когда он наконец очнулся, то подумал, что всё ещё спит. Голова кружилась, да и окружающее себя он не узнавал вообще. Поизучав невысокой потолок и трехрожковую люстру с матовыми плафонами в виде цветков лилии, Дима решился подняться. Сделал он это необдуманно резко из-за чего в черепе будто бултыхнулось, и не повременила прострелить боль.
– Зараза, – проворчал недавний гуляка и потёр лицо ладонями.
Следующим, что Дима не без интереса, рассмотрел, была его одежда. Вернее, чужая, но по размеру подходящая. Чёрная футболка с надписью "Реальный пацан" на груди навеяла мысль, что её прежний хозяин – подросток или около того, а штаны так и вовсе оказались простыми трениками из магазина низких цен. Дима и не помнил, когда надевал подобные в последний раз.
Комната, в которой он провёл ночь, была небольшой, но уютной: полутора спальная кровать, застеленная недорогим бельём, вместительный шкаф, узкий стеллаж под потолок, заставленный книгами. Дима прищурился, читая надписи на корешках. Хозяин комнаты любил классическую литературу, но больше учебные пособия по филологии. Ближе к окну стоял небольшой стол, на котором соседствовали ноутбук и ночник. В детстве у Димы был такой же: в форме четырехгранного уличного фонарика на изогнутой ножке. Свет проходил сквозь витражные стекла, выделяя рисунок – танцующие пары в, кажется, молдавских национальных костюмах.
Дима вяло помотал головой, прогоняя настойчивое желание прилечь обратно, поднялся и аккуратно направился к выходу из комнаты. Как бы сильно его не штормило, нужно было разобраться, где он оказался и как-то возвращаться домой.
Дверь оказалась незапертой, и Дима вышел в коридор. Рядом справа была ещё одна комната, напротив и чуть левее – выход из квартиры, а за углом находилась кухня – нос защекотал аромат свежей выпечки. А ещё Дима услышал тихое постукивание клавиш компьютерной клавиатуры, доносившиеся оттуда.
Придерживаясь за стену, он завернул за угол и удостоверился в правоте своих домыслов. На просторной кухне, за столом сидел молодой мужчина и что-то изучал в раскрытом перед собой ноутбуке. Услышав приближающегося Диму, он поднял русую, взлохмаченную голову и приветственно махнул ладонью:
– О, проснулся! Привет!
Дима понял, что с мнением о мужчине он поспешил. Сидевший на кухне, несмотря на рост и телосложение, оказался юношей: черты его лица ещё хранили ребячество, а в голосе, хоть уже и окрепшем после подростковой ломки, проскакивали задорные нотки.
– Доброе утро, – Дима поприветствовал хозяина через силу – язык слушался плохо.
– Да скорее день, – усмехнулся тот, – уж за полдень давно перевалило. Как самочувствие?
Дима не ответил, потому что был уверен, что у него на кислом лице всё написано. Вместо этого он указал на свободный стул:
– Я присяду?
– Конечно, – подхватил тот.
Дима сел осторожно, боясь потерять равновесие.
– Ты кто? – спросил он.
– Егор, – ответил парень, – я здесь живу, вообще-то.
– А здесь – это где? Территориально.
– Если по адресу, то Свободный бульвар, дом шестнадцать, квартира двадцать восемь.
Дима в очередной раз схватился за голову, только теперь не для того, чтобы снять напряжение, а от ощущения собственной бестолковости.
– Мы с Сашкой притащили, – ответил Егор и, извиняясь, пожал плечами. – Ты уж не обижайся, но именно так со стороны и выглядело. Ты сидел никакущий на лавке, под снегом, замерзал. Вот мы и подключились.
– Ещё и Сашка какой-то, – недовольно пробормотал Дима, со стыдом представляя, как его тащили два пацана.
– Неее, – смешливо потянул его собеседник, – какая-то. Это моя сестра. И это её заслуга. Не она б – посинел бы уже давно.
– Ну и где она, спасительница?
– Ушла. Придёт, наверное, скоро. Она свою комнате тебе уступила, а сама у меня устроилась. Но не спалось ей нормально, в шесть утра вскочила и начала пироги печь. У неё всегда так, когда совсем делать нечего – она печёт. Наделала целую гору. А куда столько?
Егор махнул рукой в сторону плиты и кухонного стола. Там на большом жостовском подносе из-под вафельного полотенца игриво выставляли румяные бока ещё ароматные пирожки.
– Она через дорогу и понесла половину. Там семья многодетная, мы с ними ещё до переезда общались. Мать такая приятная, ребятишки весёлые. Как-то так.
Дима даже усмехнулся. Понятно, брат явно любил и уважал сестру, и с его слов она прям ангелом небесным рисовалась.
– А она не волонтёр, часом? – уточнил он затем. – А то очень похоже.
– Нет. Просто отзывчивая. Но в случае чего и по щам врезать может, ты не думай.
Меньше всего сейчас Дима был настроен думать о совсем неизвестной ему девушке. Единственное, что задело его почти уснувшее любопытство, это то, что она спасла ему жизнь. Если пацан Егор, конечно, не врал.
– Ты, всё-таки, как себя чувствуешь? – заметив его напряжённую задумчивость, повторил вопрос Егор.
– Так себе, – честно ответил Дима.
– Иди в душ сходи, – последовало предложение.
– Душ?!
Это прозвучало изумлённо и возмущённо, но Егор не обиделся.
– А что такого? Я же тебе не многочасовую ванну с массажем предлагаю. Иди, ополоснись, взбодрись. Глядишь, и силы появятся.
Егор поднялся и пошел по коридору за угол. Вернулся он через минуту с небольшой стопкой вещей. В них Дима признал свои брюки и рубашку: чистые и выглаженные.
Его последующему удивлению не было предела:
– Парень, ты чего? – он даже поперхнулся.
– Я?! Я тут ни при чём. Это Сашка. Сказала примерно так: "Что ему, как бомжу ходить?" Хорошо нынче бомжи одеваются. Иди, говорю тебе, приведи себя в порядок, переоденься в своё. Сразу человеком себя почувствуешь. Полотенце, если что, большое, белое.
На этот раз Дима сопротивляться не стал. Подозрения, которые ещё роились у него в голове, убежали, уступив пространство простому непониманию. Может, когда-то он и верил в бескорыстную отзывчивость, но это было очень давно, может даже и в детстве. Потом жизнь заставила выучить другие правила, а тут взяла и выдала опровержение сама себе. Ведь действительно нечего было опасаться – если бы этот малолетний здоровяк и его невозможно заботливая сестра хотели бы с ним что-то сотворить – им намного проще это было сделать, когда он был без сознания. Поэтому оставалось принять очевидное – о нём заботились.
Душ действительно пошёл на благо: внутренняя дрожь немного улеглась, а голова стала соображать охотнее. Стоя под прохладными струями, Дима даже понял, что лицо Егора ему расплывчато знакомо. Оно смотрело на него сквозь запотевшее стекло памяти, но черты, всё же, были узнаваемы. Как и другое лицо – женское. Видимо, это была та самая Саша.
Более отчётливыми оказались воспоминания предшествующих событий, вот только приятными их назвать было сложно.
Люся… Её надменно-прекрасное лицо. Сильная, независимая осанка и сложенные в знак неудовлетворения руки на груди. Её подруги: Тома, Светик и Катрин – красавицы, улыбающиеся в лицо, а за спиной низводящих мужчин до уровня австралопитеков. У Люси хоть мозги были, а у этих только силикон, перекочевавшие из грудей да губ под черепную коробку. Их общество она предпочла поездке к Диминым друзьям. И ладно, он бы смирился, если бы Люся не общалась с подругами чуть ли не ежедневно. Дима раз в год попросил ее составить компанию, провести вечер в компании с семьёй друга: тихо, спокойно, душевно. Но нет… Неприятный разговор, ссора… Наверное, у него накипело, вот и ушёл, едва ли не хлопнув дверью из своего же дома, унося на сердце обиду, досаду и даже омерзение. А вымыть их смог только алкоголем, хотя никогда к пьющим и даже выпивающим не относился.
Сколько выпил Дима не помнил, как и того, как оказался на Свободном бульваре. Достаточно, чтобы забыться, но маловато, чтобы забыть.
Из ванной он вышел быстро и даже порывисто, настолько, чуть не ударил дверью проходящую по коридору девушку. Она едва успела отскочить и так и замерла, уставившись на Диму.
Он и сам не ожидал, но на автомате выдохнул искренне:
– Извините.
– Да, ничего, – ответила девушка, – бывает. Главное, все целы.
Дима сразу понял, кто перед ним стоит – сходство Егора с сестрой было огромным. Те же русые, слегка вьющиеся волосы, те же голубые глаза не узкого, но слегка вытянутого разреза, тот же овал лица, который принято называть треугольным. Девушка не отличалась яркой, броской красотой, как та же Люся, но привлекательной, несомненно, была. Диме она напомнила какую-нибудь скромную героиню сказок, может быть Золушку или Снегурочку. Хотя от последней её отличала улыбка, сдержанная, но доброжелательная.
– Саша, верно? – на всякий случай уточнил Дима.
– Она самая, – кивнула девушка, – я смотрю, ты уже освоился.
Это не звучало, как упрёк, хотя Дима ожидал чего-то подобного. Скорее, как само собой разумеющееся.
– Как самочувствие? – продолжила она разговор уже поднадоевшим вопросом, но тут же сама на него ответила. – Судя по тому, что я вижу, лучше, чем ожидалось.
– И что же ты ожидала? – задето уточнил Дима.
– Состояния полуовоща, – спокойно ответила Саша, проходя на кухню. – Как правило после такого, каким ты был вчера, подобное вероятнее всего. А ты ничего, молодцом.
Саша не стала поддевать брата за сарказм. Вместо этого она быстро метнулась к подоконнику, схватила пульверизатор, из которого регулярно опрыскивала немногочисленные комнатные растения, и проделала подобное с лицом пьяного гостя. Филатов недовольно поморщился и открыл глаза, а Егор тут же поднёс к его лицу экран смартфона, готовый к сканированию.
Современные технологии сработали на "отлично", и ему сразу открылся доступ в личные данные случайного гостя.
– Посмотрим, – пробормотал Егор, сразу для себя решив, что в ватсап и телеграмм он полезет только в самом крайнем случае, – вот, по контактам у него выходят двое: какой-то Дэн, видимо, друг и Любимая. С Дэн этим, он, по ходу, и нажрался, судя по времени последних звонков.
– Набери Любимую, – решила Саша, – сдаётся мне, что Дэн этот сам не в состоянии будет разговаривать.
Егор набрал, но телефон передал сестре, всем своим видом показав, что, итак, уже много сделал и разговаривать с чужими "любимыми" не собирается.
На вызов ответили долгие безразличные гудки, но когда надежда почти угасла, раздался громкий, недовольный женский голос:
– У тебя совесть проснулась?
Саша на миг растерялась, но собралась довольно быстро.
– Здравствуйте, – начала она спокойно и миролюбиво, – я прошу прощения, не знаю Вашего имени. Меня зовут Саша, я тут с Дмитрием…
Саша хотела уже продолжить о том, что за напасть случилась с её внезапным знакомым, как на другом конце линии перебили:
– Какое мне дело, что ты там с этим кобелём? – прозвучало холодно, но едко. – Сами разбирайтесь.
И трубку бросили. Саша ещё пару секунд ошарашенно смотрела на экран смартфона, а затем перевела взгляд на брата.
– Походу меня за любовницу приняли или что-то вроде, – объяснила она, – может, ты всё-таки перезвонишь?
Егор нехотя попробовал, но наткнулся на частые сигналы сброшенного вызова.
– Не, этот контакт, походу, останется недоступным, – заключил он, – не мужик, а напасть какая-то. Может, он из-за этой мадамы напился. Или, действительно, ходок, а ты за него теперь отгребаешь.
Как бы Саша не хотела оставаться бесстрастной, её задело незаслуженное оскорбление. Она нахмурились, забрала у брата телефон и положила его рядом с бумажником своего странного гостя.
– Все может, чего гадать? Давай, что ли, к первоначальному плану вернёмся. Оттаскивай его ко мне, пусть отсыпается. А я к тебе.
– Любишь ты приключения на свою голову находить, – вздохнул Егор. – Будем надеяться, что он не больной на голову, какой-нибудь. Может его от греха там запереть?
– А если ему приспичит?
– А тут два варианта: либо пошумит так, что мы его услышим, либо под себя. В таком состоянии второе вероятнее.
– Тогда я наматрасник надену непромокаемый, – быстро нашлась Саша. – А ты подбери, всё же, что-нибудь домашнее из своего. И дверь, ты прав, закроем.
Пока она спешно перестилала постель, их перебравший гость начал приходить в себя. Если на улице его хватало только на пару-тройку нечленораздельных речей и попытки шагов, то сейчас до комнаты он дошёл почти самостоятельно, лишь поддерживаемый Егором. И даже пытался выяснить, что случилось и где он находится, только вышло это вяло и путано.
– В гостях ты находишься, – устало и беззлобно ответил Егор, – сейчас выспишься и обо всем поговорим.
И помог пьяному присесть на кровать.
– Давай, раздевайся, – мягко указала Саша. – Сам-то справишься или помочь?
Она была готова к резким протестам или возмущениям – пьяный непредсказуем всегда, а незнакомый – тем более. Но Дмитрий только повёл по воздуху рукой, очевидно обозначая что-то вроде: "Я сам" и довольно ловко избавился от рубашки. Затем последовали брюки.
Егор скрылся в своей комнате в поисках подходящей временной одежды, Саша же осталась возле Дмитрия. Он сидел, как на скамейке, наклонившись вперёд, пребывая мыслями в хмельных виражах. А Саша, без всяких лишних фантазий, оглядела его лишённое почти всей одежды тело. Дмитрий оказался достаточно крепким физически, но не настолько, чтобы мышцы в напряжённой позы показали себя во всей красе. Грудь покрывала негустая поросль в цвет волос на голове. Ниже пояса, хоть мужчина и остался в трусах, девушка разглядывать не стала.
То ли почувствовав её внимание, то ли под действием своих размышлений, Дмитрий вдруг резко обернулся в сторону Саши. В комнате по-прежнему слабо горел ночник, поэтому цвет глаз его определить было сложно. Саша поняла только, что они не были светлыми: серыми или голубыми. Но главным оставалась не это. Была в них какая-то пустота. И это объяснялось не алкогольным потускнением рассудка. Иначе бы Саша не ощутила остро накатившего в очередной сочувствия к этому абсолютно незнакомому человеку.
В этот момент зашёл Егор и отвлёк внимание на себя.
– Вот, – отчитался он и положил рядом с Дмитрием сложенные футболку и спортивные брюки. – Переодевайся. Ау, ты слышишь меня?
Дмитрий слышал, но слушал вяло. Несмотря на это, словно послушный ребёнок, он медленно натянул на себя одежду и, повинуясь лёгкому толчку Саши, завалился на бок в объятия кровати. Егор поднял и уложил его ноги, Саша заботливо укрыла одеялом и не прошло и пары минут, как их случайный спасённый гость забылся глубоким сном.
Из комнаты брат и сестра вышли почти сразу же после этого. Егор потянулся было к ключу, чтобы запереть дверь, как было задумано, но Саша его остановила.
– Не надо, – пояснила она. – Ничего он нам не сделает.
Глава 2. Пробуждение
Сны были разными: добрыми и злыми, мягкими и агрессивными, стремительными и неторопливыми. Но объединяло их одно – сюрреалистическое безумие. Невероятные образы и сюжеты сменяли друг друга, а смысл, если и был, оставался неуловимым. Ко всему прочему алкогольная горячка добавляла прелести: то шумело в ушах, то вращался "вертолёт", то всё тело сводила непонятная, но несильная ломота. Организм, как умел, выражал свой протест, а Дима терпел. В конце концов, как ему казалось, это было ещё не самое неприятное. Как раз – таки отвлекало от этого самого…неприятного.
Когда он наконец очнулся, то подумал, что всё ещё спит. Голова кружилась, да и окружающее себя он не узнавал вообще. Поизучав невысокой потолок и трехрожковую люстру с матовыми плафонами в виде цветков лилии, Дима решился подняться. Сделал он это необдуманно резко из-за чего в черепе будто бултыхнулось, и не повременила прострелить боль.
– Зараза, – проворчал недавний гуляка и потёр лицо ладонями.
Следующим, что Дима не без интереса, рассмотрел, была его одежда. Вернее, чужая, но по размеру подходящая. Чёрная футболка с надписью "Реальный пацан" на груди навеяла мысль, что её прежний хозяин – подросток или около того, а штаны так и вовсе оказались простыми трениками из магазина низких цен. Дима и не помнил, когда надевал подобные в последний раз.
Комната, в которой он провёл ночь, была небольшой, но уютной: полутора спальная кровать, застеленная недорогим бельём, вместительный шкаф, узкий стеллаж под потолок, заставленный книгами. Дима прищурился, читая надписи на корешках. Хозяин комнаты любил классическую литературу, но больше учебные пособия по филологии. Ближе к окну стоял небольшой стол, на котором соседствовали ноутбук и ночник. В детстве у Димы был такой же: в форме четырехгранного уличного фонарика на изогнутой ножке. Свет проходил сквозь витражные стекла, выделяя рисунок – танцующие пары в, кажется, молдавских национальных костюмах.
Дима вяло помотал головой, прогоняя настойчивое желание прилечь обратно, поднялся и аккуратно направился к выходу из комнаты. Как бы сильно его не штормило, нужно было разобраться, где он оказался и как-то возвращаться домой.
Дверь оказалась незапертой, и Дима вышел в коридор. Рядом справа была ещё одна комната, напротив и чуть левее – выход из квартиры, а за углом находилась кухня – нос защекотал аромат свежей выпечки. А ещё Дима услышал тихое постукивание клавиш компьютерной клавиатуры, доносившиеся оттуда.
Придерживаясь за стену, он завернул за угол и удостоверился в правоте своих домыслов. На просторной кухне, за столом сидел молодой мужчина и что-то изучал в раскрытом перед собой ноутбуке. Услышав приближающегося Диму, он поднял русую, взлохмаченную голову и приветственно махнул ладонью:
– О, проснулся! Привет!
Дима понял, что с мнением о мужчине он поспешил. Сидевший на кухне, несмотря на рост и телосложение, оказался юношей: черты его лица ещё хранили ребячество, а в голосе, хоть уже и окрепшем после подростковой ломки, проскакивали задорные нотки.
– Доброе утро, – Дима поприветствовал хозяина через силу – язык слушался плохо.
– Да скорее день, – усмехнулся тот, – уж за полдень давно перевалило. Как самочувствие?
Дима не ответил, потому что был уверен, что у него на кислом лице всё написано. Вместо этого он указал на свободный стул:
– Я присяду?
– Конечно, – подхватил тот.
Дима сел осторожно, боясь потерять равновесие.
– Ты кто? – спросил он.
– Егор, – ответил парень, – я здесь живу, вообще-то.
– А здесь – это где? Территориально.
– Если по адресу, то Свободный бульвар, дом шестнадцать, квартира двадцать восемь.
Дима в очередной раз схватился за голову, только теперь не для того, чтобы снять напряжение, а от ощущения собственной бестолковости.
– Мы с Сашкой притащили, – ответил Егор и, извиняясь, пожал плечами. – Ты уж не обижайся, но именно так со стороны и выглядело. Ты сидел никакущий на лавке, под снегом, замерзал. Вот мы и подключились.
– Ещё и Сашка какой-то, – недовольно пробормотал Дима, со стыдом представляя, как его тащили два пацана.
– Неее, – смешливо потянул его собеседник, – какая-то. Это моя сестра. И это её заслуга. Не она б – посинел бы уже давно.
– Ну и где она, спасительница?
– Ушла. Придёт, наверное, скоро. Она свою комнате тебе уступила, а сама у меня устроилась. Но не спалось ей нормально, в шесть утра вскочила и начала пироги печь. У неё всегда так, когда совсем делать нечего – она печёт. Наделала целую гору. А куда столько?
Егор махнул рукой в сторону плиты и кухонного стола. Там на большом жостовском подносе из-под вафельного полотенца игриво выставляли румяные бока ещё ароматные пирожки.
– Она через дорогу и понесла половину. Там семья многодетная, мы с ними ещё до переезда общались. Мать такая приятная, ребятишки весёлые. Как-то так.
Дима даже усмехнулся. Понятно, брат явно любил и уважал сестру, и с его слов она прям ангелом небесным рисовалась.
– А она не волонтёр, часом? – уточнил он затем. – А то очень похоже.
– Нет. Просто отзывчивая. Но в случае чего и по щам врезать может, ты не думай.
Меньше всего сейчас Дима был настроен думать о совсем неизвестной ему девушке. Единственное, что задело его почти уснувшее любопытство, это то, что она спасла ему жизнь. Если пацан Егор, конечно, не врал.
– Ты, всё-таки, как себя чувствуешь? – заметив его напряжённую задумчивость, повторил вопрос Егор.
– Так себе, – честно ответил Дима.
– Иди в душ сходи, – последовало предложение.
– Душ?!
Это прозвучало изумлённо и возмущённо, но Егор не обиделся.
– А что такого? Я же тебе не многочасовую ванну с массажем предлагаю. Иди, ополоснись, взбодрись. Глядишь, и силы появятся.
Егор поднялся и пошел по коридору за угол. Вернулся он через минуту с небольшой стопкой вещей. В них Дима признал свои брюки и рубашку: чистые и выглаженные.
Его последующему удивлению не было предела:
– Парень, ты чего? – он даже поперхнулся.
– Я?! Я тут ни при чём. Это Сашка. Сказала примерно так: "Что ему, как бомжу ходить?" Хорошо нынче бомжи одеваются. Иди, говорю тебе, приведи себя в порядок, переоденься в своё. Сразу человеком себя почувствуешь. Полотенце, если что, большое, белое.
На этот раз Дима сопротивляться не стал. Подозрения, которые ещё роились у него в голове, убежали, уступив пространство простому непониманию. Может, когда-то он и верил в бескорыстную отзывчивость, но это было очень давно, может даже и в детстве. Потом жизнь заставила выучить другие правила, а тут взяла и выдала опровержение сама себе. Ведь действительно нечего было опасаться – если бы этот малолетний здоровяк и его невозможно заботливая сестра хотели бы с ним что-то сотворить – им намного проще это было сделать, когда он был без сознания. Поэтому оставалось принять очевидное – о нём заботились.
Душ действительно пошёл на благо: внутренняя дрожь немного улеглась, а голова стала соображать охотнее. Стоя под прохладными струями, Дима даже понял, что лицо Егора ему расплывчато знакомо. Оно смотрело на него сквозь запотевшее стекло памяти, но черты, всё же, были узнаваемы. Как и другое лицо – женское. Видимо, это была та самая Саша.
Более отчётливыми оказались воспоминания предшествующих событий, вот только приятными их назвать было сложно.
Люся… Её надменно-прекрасное лицо. Сильная, независимая осанка и сложенные в знак неудовлетворения руки на груди. Её подруги: Тома, Светик и Катрин – красавицы, улыбающиеся в лицо, а за спиной низводящих мужчин до уровня австралопитеков. У Люси хоть мозги были, а у этих только силикон, перекочевавшие из грудей да губ под черепную коробку. Их общество она предпочла поездке к Диминым друзьям. И ладно, он бы смирился, если бы Люся не общалась с подругами чуть ли не ежедневно. Дима раз в год попросил ее составить компанию, провести вечер в компании с семьёй друга: тихо, спокойно, душевно. Но нет… Неприятный разговор, ссора… Наверное, у него накипело, вот и ушёл, едва ли не хлопнув дверью из своего же дома, унося на сердце обиду, досаду и даже омерзение. А вымыть их смог только алкоголем, хотя никогда к пьющим и даже выпивающим не относился.
Сколько выпил Дима не помнил, как и того, как оказался на Свободном бульваре. Достаточно, чтобы забыться, но маловато, чтобы забыть.
Из ванной он вышел быстро и даже порывисто, настолько, чуть не ударил дверью проходящую по коридору девушку. Она едва успела отскочить и так и замерла, уставившись на Диму.
Он и сам не ожидал, но на автомате выдохнул искренне:
– Извините.
– Да, ничего, – ответила девушка, – бывает. Главное, все целы.
Дима сразу понял, кто перед ним стоит – сходство Егора с сестрой было огромным. Те же русые, слегка вьющиеся волосы, те же голубые глаза не узкого, но слегка вытянутого разреза, тот же овал лица, который принято называть треугольным. Девушка не отличалась яркой, броской красотой, как та же Люся, но привлекательной, несомненно, была. Диме она напомнила какую-нибудь скромную героиню сказок, может быть Золушку или Снегурочку. Хотя от последней её отличала улыбка, сдержанная, но доброжелательная.
– Саша, верно? – на всякий случай уточнил Дима.
– Она самая, – кивнула девушка, – я смотрю, ты уже освоился.
Это не звучало, как упрёк, хотя Дима ожидал чего-то подобного. Скорее, как само собой разумеющееся.
– Как самочувствие? – продолжила она разговор уже поднадоевшим вопросом, но тут же сама на него ответила. – Судя по тому, что я вижу, лучше, чем ожидалось.
– И что же ты ожидала? – задето уточнил Дима.
– Состояния полуовоща, – спокойно ответила Саша, проходя на кухню. – Как правило после такого, каким ты был вчера, подобное вероятнее всего. А ты ничего, молодцом.
