– Потому что надо пить хороший алкоголь, – подал голос Егор.
– Сиди уже, знаток, – Саша, осаждая, едва шлёпнула брата по затылку, а тот только улыбнулся.
Дима смотрел на всё это, словно на театральное действие. А затем опомнился:
– Саша, спасибо! – окликнул он девушку. – Егор рассказал, что я тебе обязан тем, что не окочурился. Только вот – зачем?
Саша, уже стоявшая у плиты и проверяющая заполненность чайника водой замерла, но затем стремительно обернулась.
– А что, нужны причины? – уточнила она.
– Как правило, да, – честно и твердо ответил Дима.
– Тогда здесь эти правила не работают, – отрезала Саша и уже мягче предложила, – чай с пирогами будешь?
– Будет, будет! – снова в разговор вмешался Егор. – Это ж по бабулиному рецепту. Не пироги, а варп в "домик в деревне".
Но Дима покачал головой. От мысли даже о самой лучшей еде его воротило.
– Спасибо, – сказал он вслух, – я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. Мне, наверное, пора.
– Как хочешь, – не стала переубеждать Саша, – но беспокоиться не стоит. Мы же вас, вроде как, пригласили. А пирогов я тебе с собой заверну.
– Я могу отказаться?
– Нет.
Дима уточнил, но уже предугадывал ответ. И отказываться ему не хотелось. Как и уходить из этого невероятно отзывчивого дома. Но правила приличия обязывали. Вспомнив о них, Дима, по привычке, похлопал по карманам отсутствующего пальто.
– А где мой телефон? – спросил он у хозяев. – Просрал?
Егор издал непонятный звук, похожий на смешок.
– Ты поосторожнее с выражениями, – кивнул он в сторону нахмурившейся Саши. – У нас тут дотошный филолог. Не просрал, а потерял. И не потерял. В коридоре, вон, у зеркала на тумбочке лежит. А пальто Сашка почистила немного и на лоджию вывесила.
– А есть что-нибудь, чего вы не сделали?
Дима даже руками развёл, а Саша отозвалась с некоторой виной в голосе,
– Есть. С твоей женой не договорились, чтобы она тебя забрала.
– С кем?! – Дима удивлённо воскликнул. – Я не женат.
И поднял правую руку, демонстрируя отсутствие на ней обручального кольца.
– Саша некой "Любимой" звонила, – пояснил вместо сестры Егор. – Думала, что за тобой приедут. А вместо этого её либо в любовницы, либо в путаны записали.
– Извини, если у тебя из-за меня будут проблемы, – добавила Саша.
Дима решил эту тему не продолжать. В коридоре в указанном месте он нашёл свой бумажник и телефон. Проверил, чисто из любопытства. Все деньги и карточки были на месте, а вот непринятых вызовов не имелось. Ни от Люси, ни от Дэн. Первая, видимо, серьезно обиделась, но Диму это не почему-то совсем не обеспокоило. А вот почему закадычный друг не поинтересовался о его самочувствии ни разу – было удивительно.
– Ребят, – позвал он, – а ключи от машины где? В кармане остались?
– А их не было, – Саша подошла даже, чтобы ответить.
– Походу они там же, где и машина, – вздохнул Дима. – Ладно, на такси доберусь. Сколько я вам должен?
Он не успел даже снова взяться за бумажник. Саша стремительно крепко перехватила его руку за запястье, останавливая её движение. А когда Дима взглянул на неё, то даже испугался на секунду. В красивых, до этого добрых глазах блеснул огонёк настоящего гневного недовольства.
– Не надо…меня…обижать, – через силу, на сколько смогла мягко, сказала она. – Ничего ты нам не должен.
– Ладно, как скажешь, – Дима не хотел затевать спор, хотя быть в долгу он не привык. – Возьми тогда просто, на всякий случай. Мало ли что. Я ведь тоже добра не забываю.
Он всё – таки открыл бумажник, вытащил свою визитку и подал её Саше. Она взяла, а взамен положила на тумбочку перед Димой обещанный пакет с пирогами.
Такси приехало быстро – не успел Дима выйти на улицу, как к подъезду подкатил жёлтый автомобиль. В салоне он удобно устроился на заднем сидении, уточнил водителю свой домашний адрес и приготовился думать над тем, что его ждёт дома, как начать разговор с Люсей и сделать его более менее сносным. Вчерашней ссоры ему хватило с лихвой, да и состояние для выяснения отношений было не самое лучшее.
Прикрыв глаза, он решил оставить все идти своим чередом. Кто знает, может именно из – за того, что он постоянно хотел угодить запросам Люси, всё и шло наперекосяк в последнее время? Она была требовательна, но отнюдь не глупа, чтобы раздувать конфликт с человеком, с которым жила два года.
С этой мыслью Дима спокойнее выдохнул, открыл глаза и наткнулся взглядом на пакет, собранный Сашей. При мысли о заботливой девушке и её смешливом брате, мужчина улыбнулся, а рука сама по себе ухватила первый попавшийся пирожок и поднесла ко рту. Дима с секунду раздумывал, а потом, все же, надкусил. И на мгновение провалился в подвалы памяти.
…Маленькая кухня в тесной квартире подмосковного городка… Кружева занавесок на окнах в деревянных рамах…Затейливые перламутровые и искрящиеся узоры мороза на стёклах…Стол, прикрытый клеёнкой в клетку, на углах потрескавшейся и даже облупившейся… Табурет с жёсткой седушкой и прикручивающимися ножками… И настроение вареной жабы, не иначе. А всего в паре – тройке шагов, у плиты с четырьмя газовыми конфорками невысокая, слегка сутулая женская фигура. В домашнем светло-сером костюме и фартуке с красным петухом на груди. С длинными, но убранными в пучок на затылке светлыми волосами. Полноватые руки ловко катают скалку, превращая ком теста в большой блин. Над скалкой облачком вьются пылинки муки, а в кухне уже скапливается запах тёплого, теста, что доходит в духовке.
«Ну и что, – звучит голос с лёгкой хрипотцой. – Без проигрышей не бывает побед. Знаешь, сколько я училась печь пироги, после которых настроение сразу поднимается? Ну что, выучилась я?"...
«Выучилась», – подумал Дима, ощущая, как старое воспоминание стирает новые волнения и тревоги на корню.
Когда-то давно, возможно даже и в детстве, Люда поняла, что будет по жизни победителем и никому, никогда не позволит себе указывать. Пример отца: измотанного ленью, бесполезного, но зато засыпающего упреками робкую, послушную, трудящуюся до изнеможения мать, стоял перед глазами и год за годом развивал у Люды чувство собственного достоинства, потягаться с которым могли не многие. Поддерживала она его умело: закончила школу с золотой медалью, уехала в Москву, поступила на искусствоведа и удачно устроилась работать в галерею современных искусств. На своем иногда тернистом пути она всегда умело и четко ставила перед собой цели и шла к ним гордо и уверенно, не склоняя головы, не соглашаясь даже на компромиссы и не заводя ненужных знакомств. Растрачиваться на них у Люды не было ни малейшего желания, да и жертвовать своими интересами она не собиралась. Поэтому и мужчины рядом с ней всегда были из тех, кто был Люде так или иначе выгоден. И ни один из них не исчезал по собственной воле.
Дима её заинтересовал сразу же. Молодой, состоятельный, без претензий и готовый даже не на уступки, а на беспрекословное выполнение почти любого условия своей женщины. Люда это “почти” благоразумно соблюдала, а потому ссорились они с Димой крайне редко. И даже тогда это сложно было назвать ссорами. Максимум напряжёнными выяснениями, из которых она всегда выходила, сохраняя свою точку зрения и не растрачивая сил на бесполезные переживания и сомнения. Она всегда была права, и только это имело значение.
То, что у Димы могла появиться другая женщина даже в голове у Люды не проскакивало, настолько это предложение казалось абсурдным. Но когда она услышала в ответ на его звонок вместо негромкого, всегда сдержанного мужского баритона тонкую и звонкую девичью трель, что-то неприятно вывернулось под сердцем. Ощутимо настолько, что даже вслушиваться в слова звонившей не хотелось. Люда ответила быстро и холодно, а когда отключила связь даже затаила дыхание. Неприятие грозило обернуться гневом, чего она себе позволить не могла. Ещё чего, переживать из-за таких мелочей!
Люда почти сразу поняла, как поступить. Раз Дима, пусть даже единожды, решил променять её на другую – это его дело, сам потом жалеть и убиваться будет. А она ронять своё самоуважение не собиралась.
Люда поднялась в свою личную ванную комнату, где за туалетным столиком привела себя в порядок. Это было не долго – выглядела она почти всегда отменно, даже дома. Лёгкий макияж – и вот из зеркала уже смотрела натуральная блондинка с длинными выпрямленными волосами, большими, выразительными глазами, прямым небольшим носом и пухлыми от природы губами. Взгляд её всегда был бесчувственно холоден, и именно это сводило мужчин с ума. Ведь загадки притягивают, а понять, что чувствует Люда никогда никто бы и не смог.
После этого она переоделась и вызвала такси. Несмотря на снегопад, оно приехало быстро и домчало до нужного адреса, не теряя времени в случайных пробках. За это Люда даже дополнительно поблагодарила водителя яркой купюрой, которые всегда имела в кошельке на такие вот случаи.
Код от подъезда она помнила наизусть, а охранник вместо консьержа на первом этаже уже давно знал Люду в лицо, и только поприветствовал её. Всё это позволило девушке, как всегда, явиться нежданно – негаданно.
Никита, конечно же, был дома – иначе и быть не могло. И, разумеется, он встретил Люду, как обычно, с распростёртыми объятиями.
Он был чуть моложе Димы, но выше ростом, более крепкого телосложения и, на её вкус, посимпатичнее. Его самодовольная, всезнающая улыбка притягивала девушку, а игривый взгляд волновал. Само собой, она никогда не демонстрировала этого, хотя Никита и так всё понимал. Как и то, что ни один мужчина, из тех, что были у Люды, не мог сравниться с ним в постели. Люда же, в свою очередь, понимала, что является для Никиты той, кого всегда ждут. Наверное, он её по-своему любил, и терпеливо и уверенно ждал того момента, когда она не просто приедет хорошо провести время, а останется навсегда.
Сейчас Никита был ей нужен, чтобы лишний раз подтвердить статус женщины, от которой не уходят. И справился он с задачей на отлично. После жаркой страсти в постели и не только, стоя перед зеркалом и поправляя макияж, Люда в полной степени ощущала себя живым воплощением поговорки: “Все женщины, как женщины, а я – богиня”.
Никита подошёл со спины, обнял нежно и осторожно, чтобы объект обожания случайно не смазала тонких линий подводки для глаз.
– Уже уходишь? – шепнул он Люде в ухо, снова заставляя её трепетать.
– Пора, – ответило она несмотря на это довольно ровно, сохраняя самообладание. Без этого она рисковала значительно задержаться в гостях у Никиты.
– Зачем?
Тот ещё вопрос, не лишенный коварных ноток. Люда сама себе не раз его задавала, хотя это и не входило в её правила. Самоуверенные не сомневаются, они просто делают, не гадая о причинах или последствиях. Не к чему, всё равно всё верно.
Но вопрос то и дело вставал, а, значит, она находила ответ. Потому что с покладистым Димой спокойнее, она его знает досконально, а значит легко может им манипулировать. Он словно мякиш, может, не самый податливый, но при должном внимании, которым она не обделена, из него можно вылепить все, что захочешь. Дима посостоятельнее. А ещё с ним её холеный самоконтроль точно не даст сбой.
– Затем, что пора, – ответила она повтором, – засиделась.
– Засиделась? – насмешливо продолжил свои соблазны Никита. – Так вот как это теперь называется. Я запомню. А если серьезно, долго ты ещё будешь уходить. И не пытайся меня обмануть, что там тебе лучше.
«Тебя обманешь, как же», – пронеслось в голове у Люды, а вслух она ответила:
– Ровно столько, Ник, сколько понадобится. Значит, не пришло ещё время остаться насовсем. Или что, ты хочешь меня привязать?
«Так уже», – мог бы ответить Никита и оказался бы прав. Но вместо этого он предпочёл заменить слова поцелуем под ухом, нежным и в то же время чрезвычайно возбуждающим. Люде пришлось очень постараться, чтобы сдержаться и не оказаться вновь в объятиях всезнающего любовника. Она аккуратно выскользнула из его рук, подхватила сумочку и тут же набросила шубку.
– Ты вызвал мне такси?
Люда спросила безучастно, будто бы это был риторический вопрос. Никита же хитро улыбнулся. Казалось, его поведение подруги крайне забавляло.
– А как же. Ждёт уже.
– Тогда я пошла, – Люда подарила ему лёгкий поцелуй, – пока.
– До встречи, – поправил Никита лукаво. – Хотя нет, до скорых встреч.
Отвечать на это красавица – блондинка ничего не стала. Разговоры здесь на сегодня были закончены. А вот впереди ещё ждали, и она должна была быть к ним полностью готова.
Обратная дорога заняла больше времени, хотя снегопад и стих. То тут, то там машины застревали. Они беспощадно месили колёсами белый снег, превращая его в коричневую кашу, а затем и откровенные лужи, из которых выбраться оказывалось не так-то и просто. Уборочные машины, тракторы с щётками, самосвалы трудились на пределе сил и мощностей, стараясь хоть немного расчистить дороги. И дворники в своих сине-рыжих куртках, вооружённые лопатами, сновали туда-сюда. Глядя на них в окно, Люда невзначай подумала о том, во что превратился их двор и подъезд к гаражу. А ещё о том, что Дима вчера уехал на машине, а значит сегодня должен был как следует поработать лопатой, чтобы поставить её на место. “Ничего, ему полезно”, – определила она про себя.
И немало удивилась, увидев вместо вычищенной дорожки к крыльцу сугробы, в которых отдельными ямками обозначились следы одного человека. Ни о каком присутствии машины речи не шло. Люда пробралась по проложенному следу, вставила в скважину ключ. Дверь оказалась заперта на один замок – знак того, что дома определенно был хозяин.
«Ну что же, посмотрим», – про себя решила Люда и нажала на ручку двери.
В прихожей она, не спеша, разулась и повесила шубку на плечики во вместительный шкаф – купе, поправила волосы перед зеркалом в полный рост и, полная достоинства, вошла в гостиную.
Она не ошиблась в предположениях – Дима был там. Но не на диване перед телевизором, и не в кресле за столом, попивая кофе и изучая что-то в планшете или читая книгу. Дима сидел за пианино.
Это был очень старый, ещё помнящий «золотые» советские времена, инструмент, который Люда всегда недолюбливала. Для неё это был пережиток прошлого, громоздкий урод, абсолютно не вписывающийся в обстановку дома. Но Дима был к нему привязан и не жалел денег, чтобы этот клавишный “мамонт” выглядел и звучал так, будто только что покинул завод музыкальных инструментов. Люда предпринимала пару попыток уговорить своего мужчину избавится от этого раритета, а вместо этого купить изящное фортепиано или вообще синтезатор, но Дима то молчал, то твердо отказывался. Пианино было тем немногим, что осталось от его прежней жизни, памятью о матери и о тех временах, когда он часами оттачивал заданные в музыкальной школе гаммы и произведения.
Люде пришлось смириться, хотя про себя она всё же негодовала – зачем держать в доме такую громоздкую “память”, когда за клавиши вообще не садишься?
А сейчас Дима сидел. Крышка пианино была открыта, белели, словно зубы очень длинной челюсти, клавиши. Но Дима не играл, он только положил руку на край инструмента и, склонив русую, слегка взлохмаченные голову, о чем-то думал.
На шаги вошедшей Люды он не отреагировал, и она даже была этому рада. Так же не замечая его присутствия, она прошла мимо, не задерживаясь, и не ускоряясь.
– Сиди уже, знаток, – Саша, осаждая, едва шлёпнула брата по затылку, а тот только улыбнулся.
Дима смотрел на всё это, словно на театральное действие. А затем опомнился:
– Саша, спасибо! – окликнул он девушку. – Егор рассказал, что я тебе обязан тем, что не окочурился. Только вот – зачем?
Саша, уже стоявшая у плиты и проверяющая заполненность чайника водой замерла, но затем стремительно обернулась.
– А что, нужны причины? – уточнила она.
– Как правило, да, – честно и твердо ответил Дима.
– Тогда здесь эти правила не работают, – отрезала Саша и уже мягче предложила, – чай с пирогами будешь?
– Будет, будет! – снова в разговор вмешался Егор. – Это ж по бабулиному рецепту. Не пироги, а варп в "домик в деревне".
Но Дима покачал головой. От мысли даже о самой лучшей еде его воротило.
– Спасибо, – сказал он вслух, – я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. Мне, наверное, пора.
– Как хочешь, – не стала переубеждать Саша, – но беспокоиться не стоит. Мы же вас, вроде как, пригласили. А пирогов я тебе с собой заверну.
– Я могу отказаться?
– Нет.
Дима уточнил, но уже предугадывал ответ. И отказываться ему не хотелось. Как и уходить из этого невероятно отзывчивого дома. Но правила приличия обязывали. Вспомнив о них, Дима, по привычке, похлопал по карманам отсутствующего пальто.
– А где мой телефон? – спросил он у хозяев. – Просрал?
Егор издал непонятный звук, похожий на смешок.
– Ты поосторожнее с выражениями, – кивнул он в сторону нахмурившейся Саши. – У нас тут дотошный филолог. Не просрал, а потерял. И не потерял. В коридоре, вон, у зеркала на тумбочке лежит. А пальто Сашка почистила немного и на лоджию вывесила.
– А есть что-нибудь, чего вы не сделали?
Дима даже руками развёл, а Саша отозвалась с некоторой виной в голосе,
– Есть. С твоей женой не договорились, чтобы она тебя забрала.
– С кем?! – Дима удивлённо воскликнул. – Я не женат.
И поднял правую руку, демонстрируя отсутствие на ней обручального кольца.
– Саша некой "Любимой" звонила, – пояснил вместо сестры Егор. – Думала, что за тобой приедут. А вместо этого её либо в любовницы, либо в путаны записали.
– Извини, если у тебя из-за меня будут проблемы, – добавила Саша.
Дима решил эту тему не продолжать. В коридоре в указанном месте он нашёл свой бумажник и телефон. Проверил, чисто из любопытства. Все деньги и карточки были на месте, а вот непринятых вызовов не имелось. Ни от Люси, ни от Дэн. Первая, видимо, серьезно обиделась, но Диму это не почему-то совсем не обеспокоило. А вот почему закадычный друг не поинтересовался о его самочувствии ни разу – было удивительно.
– Ребят, – позвал он, – а ключи от машины где? В кармане остались?
– А их не было, – Саша подошла даже, чтобы ответить.
– Походу они там же, где и машина, – вздохнул Дима. – Ладно, на такси доберусь. Сколько я вам должен?
Он не успел даже снова взяться за бумажник. Саша стремительно крепко перехватила его руку за запястье, останавливая её движение. А когда Дима взглянул на неё, то даже испугался на секунду. В красивых, до этого добрых глазах блеснул огонёк настоящего гневного недовольства.
– Не надо…меня…обижать, – через силу, на сколько смогла мягко, сказала она. – Ничего ты нам не должен.
– Ладно, как скажешь, – Дима не хотел затевать спор, хотя быть в долгу он не привык. – Возьми тогда просто, на всякий случай. Мало ли что. Я ведь тоже добра не забываю.
Он всё – таки открыл бумажник, вытащил свою визитку и подал её Саше. Она взяла, а взамен положила на тумбочку перед Димой обещанный пакет с пирогами.
Такси приехало быстро – не успел Дима выйти на улицу, как к подъезду подкатил жёлтый автомобиль. В салоне он удобно устроился на заднем сидении, уточнил водителю свой домашний адрес и приготовился думать над тем, что его ждёт дома, как начать разговор с Люсей и сделать его более менее сносным. Вчерашней ссоры ему хватило с лихвой, да и состояние для выяснения отношений было не самое лучшее.
Прикрыв глаза, он решил оставить все идти своим чередом. Кто знает, может именно из – за того, что он постоянно хотел угодить запросам Люси, всё и шло наперекосяк в последнее время? Она была требовательна, но отнюдь не глупа, чтобы раздувать конфликт с человеком, с которым жила два года.
С этой мыслью Дима спокойнее выдохнул, открыл глаза и наткнулся взглядом на пакет, собранный Сашей. При мысли о заботливой девушке и её смешливом брате, мужчина улыбнулся, а рука сама по себе ухватила первый попавшийся пирожок и поднесла ко рту. Дима с секунду раздумывал, а потом, все же, надкусил. И на мгновение провалился в подвалы памяти.
…Маленькая кухня в тесной квартире подмосковного городка… Кружева занавесок на окнах в деревянных рамах…Затейливые перламутровые и искрящиеся узоры мороза на стёклах…Стол, прикрытый клеёнкой в клетку, на углах потрескавшейся и даже облупившейся… Табурет с жёсткой седушкой и прикручивающимися ножками… И настроение вареной жабы, не иначе. А всего в паре – тройке шагов, у плиты с четырьмя газовыми конфорками невысокая, слегка сутулая женская фигура. В домашнем светло-сером костюме и фартуке с красным петухом на груди. С длинными, но убранными в пучок на затылке светлыми волосами. Полноватые руки ловко катают скалку, превращая ком теста в большой блин. Над скалкой облачком вьются пылинки муки, а в кухне уже скапливается запах тёплого, теста, что доходит в духовке.
«Ну и что, – звучит голос с лёгкой хрипотцой. – Без проигрышей не бывает побед. Знаешь, сколько я училась печь пироги, после которых настроение сразу поднимается? Ну что, выучилась я?"...
«Выучилась», – подумал Дима, ощущая, как старое воспоминание стирает новые волнения и тревоги на корню.
Глава 3. Споры правых
Когда-то давно, возможно даже и в детстве, Люда поняла, что будет по жизни победителем и никому, никогда не позволит себе указывать. Пример отца: измотанного ленью, бесполезного, но зато засыпающего упреками робкую, послушную, трудящуюся до изнеможения мать, стоял перед глазами и год за годом развивал у Люды чувство собственного достоинства, потягаться с которым могли не многие. Поддерживала она его умело: закончила школу с золотой медалью, уехала в Москву, поступила на искусствоведа и удачно устроилась работать в галерею современных искусств. На своем иногда тернистом пути она всегда умело и четко ставила перед собой цели и шла к ним гордо и уверенно, не склоняя головы, не соглашаясь даже на компромиссы и не заводя ненужных знакомств. Растрачиваться на них у Люды не было ни малейшего желания, да и жертвовать своими интересами она не собиралась. Поэтому и мужчины рядом с ней всегда были из тех, кто был Люде так или иначе выгоден. И ни один из них не исчезал по собственной воле.
Дима её заинтересовал сразу же. Молодой, состоятельный, без претензий и готовый даже не на уступки, а на беспрекословное выполнение почти любого условия своей женщины. Люда это “почти” благоразумно соблюдала, а потому ссорились они с Димой крайне редко. И даже тогда это сложно было назвать ссорами. Максимум напряжёнными выяснениями, из которых она всегда выходила, сохраняя свою точку зрения и не растрачивая сил на бесполезные переживания и сомнения. Она всегда была права, и только это имело значение.
То, что у Димы могла появиться другая женщина даже в голове у Люды не проскакивало, настолько это предложение казалось абсурдным. Но когда она услышала в ответ на его звонок вместо негромкого, всегда сдержанного мужского баритона тонкую и звонкую девичью трель, что-то неприятно вывернулось под сердцем. Ощутимо настолько, что даже вслушиваться в слова звонившей не хотелось. Люда ответила быстро и холодно, а когда отключила связь даже затаила дыхание. Неприятие грозило обернуться гневом, чего она себе позволить не могла. Ещё чего, переживать из-за таких мелочей!
Люда почти сразу поняла, как поступить. Раз Дима, пусть даже единожды, решил променять её на другую – это его дело, сам потом жалеть и убиваться будет. А она ронять своё самоуважение не собиралась.
Люда поднялась в свою личную ванную комнату, где за туалетным столиком привела себя в порядок. Это было не долго – выглядела она почти всегда отменно, даже дома. Лёгкий макияж – и вот из зеркала уже смотрела натуральная блондинка с длинными выпрямленными волосами, большими, выразительными глазами, прямым небольшим носом и пухлыми от природы губами. Взгляд её всегда был бесчувственно холоден, и именно это сводило мужчин с ума. Ведь загадки притягивают, а понять, что чувствует Люда никогда никто бы и не смог.
После этого она переоделась и вызвала такси. Несмотря на снегопад, оно приехало быстро и домчало до нужного адреса, не теряя времени в случайных пробках. За это Люда даже дополнительно поблагодарила водителя яркой купюрой, которые всегда имела в кошельке на такие вот случаи.
Код от подъезда она помнила наизусть, а охранник вместо консьержа на первом этаже уже давно знал Люду в лицо, и только поприветствовал её. Всё это позволило девушке, как всегда, явиться нежданно – негаданно.
Никита, конечно же, был дома – иначе и быть не могло. И, разумеется, он встретил Люду, как обычно, с распростёртыми объятиями.
Он был чуть моложе Димы, но выше ростом, более крепкого телосложения и, на её вкус, посимпатичнее. Его самодовольная, всезнающая улыбка притягивала девушку, а игривый взгляд волновал. Само собой, она никогда не демонстрировала этого, хотя Никита и так всё понимал. Как и то, что ни один мужчина, из тех, что были у Люды, не мог сравниться с ним в постели. Люда же, в свою очередь, понимала, что является для Никиты той, кого всегда ждут. Наверное, он её по-своему любил, и терпеливо и уверенно ждал того момента, когда она не просто приедет хорошо провести время, а останется навсегда.
Сейчас Никита был ей нужен, чтобы лишний раз подтвердить статус женщины, от которой не уходят. И справился он с задачей на отлично. После жаркой страсти в постели и не только, стоя перед зеркалом и поправляя макияж, Люда в полной степени ощущала себя живым воплощением поговорки: “Все женщины, как женщины, а я – богиня”.
Никита подошёл со спины, обнял нежно и осторожно, чтобы объект обожания случайно не смазала тонких линий подводки для глаз.
– Уже уходишь? – шепнул он Люде в ухо, снова заставляя её трепетать.
– Пора, – ответило она несмотря на это довольно ровно, сохраняя самообладание. Без этого она рисковала значительно задержаться в гостях у Никиты.
– Зачем?
Тот ещё вопрос, не лишенный коварных ноток. Люда сама себе не раз его задавала, хотя это и не входило в её правила. Самоуверенные не сомневаются, они просто делают, не гадая о причинах или последствиях. Не к чему, всё равно всё верно.
Но вопрос то и дело вставал, а, значит, она находила ответ. Потому что с покладистым Димой спокойнее, она его знает досконально, а значит легко может им манипулировать. Он словно мякиш, может, не самый податливый, но при должном внимании, которым она не обделена, из него можно вылепить все, что захочешь. Дима посостоятельнее. А ещё с ним её холеный самоконтроль точно не даст сбой.
– Затем, что пора, – ответила она повтором, – засиделась.
– Засиделась? – насмешливо продолжил свои соблазны Никита. – Так вот как это теперь называется. Я запомню. А если серьезно, долго ты ещё будешь уходить. И не пытайся меня обмануть, что там тебе лучше.
«Тебя обманешь, как же», – пронеслось в голове у Люды, а вслух она ответила:
– Ровно столько, Ник, сколько понадобится. Значит, не пришло ещё время остаться насовсем. Или что, ты хочешь меня привязать?
«Так уже», – мог бы ответить Никита и оказался бы прав. Но вместо этого он предпочёл заменить слова поцелуем под ухом, нежным и в то же время чрезвычайно возбуждающим. Люде пришлось очень постараться, чтобы сдержаться и не оказаться вновь в объятиях всезнающего любовника. Она аккуратно выскользнула из его рук, подхватила сумочку и тут же набросила шубку.
– Ты вызвал мне такси?
Люда спросила безучастно, будто бы это был риторический вопрос. Никита же хитро улыбнулся. Казалось, его поведение подруги крайне забавляло.
– А как же. Ждёт уже.
– Тогда я пошла, – Люда подарила ему лёгкий поцелуй, – пока.
– До встречи, – поправил Никита лукаво. – Хотя нет, до скорых встреч.
Отвечать на это красавица – блондинка ничего не стала. Разговоры здесь на сегодня были закончены. А вот впереди ещё ждали, и она должна была быть к ним полностью готова.
Обратная дорога заняла больше времени, хотя снегопад и стих. То тут, то там машины застревали. Они беспощадно месили колёсами белый снег, превращая его в коричневую кашу, а затем и откровенные лужи, из которых выбраться оказывалось не так-то и просто. Уборочные машины, тракторы с щётками, самосвалы трудились на пределе сил и мощностей, стараясь хоть немного расчистить дороги. И дворники в своих сине-рыжих куртках, вооружённые лопатами, сновали туда-сюда. Глядя на них в окно, Люда невзначай подумала о том, во что превратился их двор и подъезд к гаражу. А ещё о том, что Дима вчера уехал на машине, а значит сегодня должен был как следует поработать лопатой, чтобы поставить её на место. “Ничего, ему полезно”, – определила она про себя.
И немало удивилась, увидев вместо вычищенной дорожки к крыльцу сугробы, в которых отдельными ямками обозначились следы одного человека. Ни о каком присутствии машины речи не шло. Люда пробралась по проложенному следу, вставила в скважину ключ. Дверь оказалась заперта на один замок – знак того, что дома определенно был хозяин.
«Ну что же, посмотрим», – про себя решила Люда и нажала на ручку двери.
В прихожей она, не спеша, разулась и повесила шубку на плечики во вместительный шкаф – купе, поправила волосы перед зеркалом в полный рост и, полная достоинства, вошла в гостиную.
Она не ошиблась в предположениях – Дима был там. Но не на диване перед телевизором, и не в кресле за столом, попивая кофе и изучая что-то в планшете или читая книгу. Дима сидел за пианино.
Это был очень старый, ещё помнящий «золотые» советские времена, инструмент, который Люда всегда недолюбливала. Для неё это был пережиток прошлого, громоздкий урод, абсолютно не вписывающийся в обстановку дома. Но Дима был к нему привязан и не жалел денег, чтобы этот клавишный “мамонт” выглядел и звучал так, будто только что покинул завод музыкальных инструментов. Люда предпринимала пару попыток уговорить своего мужчину избавится от этого раритета, а вместо этого купить изящное фортепиано или вообще синтезатор, но Дима то молчал, то твердо отказывался. Пианино было тем немногим, что осталось от его прежней жизни, памятью о матери и о тех временах, когда он часами оттачивал заданные в музыкальной школе гаммы и произведения.
Люде пришлось смириться, хотя про себя она всё же негодовала – зачем держать в доме такую громоздкую “память”, когда за клавиши вообще не садишься?
А сейчас Дима сидел. Крышка пианино была открыта, белели, словно зубы очень длинной челюсти, клавиши. Но Дима не играл, он только положил руку на край инструмента и, склонив русую, слегка взлохмаченные голову, о чем-то думал.
На шаги вошедшей Люды он не отреагировал, и она даже была этому рада. Так же не замечая его присутствия, она прошла мимо, не задерживаясь, и не ускоряясь.
