Он пожал плечами.
- Хорошо. Завтра, так завтра.
Закрыв за собой дверь, он быстро пересек комнату и, схватив девушку, повалил на постель. Не ожидавшая нападения Кэрол попыталась его оттолкнуть, отворачиваясь от страстных поцелуев, но он решительно подавил ее сопротивления, стиснув в сильных объятиях и придавив своим весом.
- Нет! Нет! Отпусти меня! Я не хочу! - она стала яростно вырываться, пытаясь столкнуть его с себя и отталкивая жадно мнущую ее грудь ладонь.
- Плевать! - рявкнул он в ответ и, схватив ее за плечи, с силой встряхнул. - Зато я хочу, поняла? Не дергайся, моя неприступная красавица, не то пожалеешь. Думаешь, я забыл, как ты воротила от меня свой носик, выставляя на посмешище перед всеми, считала меня тебя недостойным. Конечно, ты же была любимицей Куртни, и сам Джек Рэндэл добивался твоей любви, куда уж мне, не дотянуться до такой высокой звезды! Только все изменилось, не так ли? Нет больше Куртни, и Рэндэл больше не твой цербер. Так что нечего нос задирать, теперь по нему и получить можно, и не кому за тебя заступиться, ведь так?
- Скотина! Убирайся отсюда, я закричу!
- Не думаю. Ты же не хочешь, чтобы я обиделся и поехал к твоему мужу сообщить радостную новость о том, что его любимая, из-за которой он так со мной поступил, жива, прячется от него и водит за нос, как последнего идиота, пока он ее оплакивает.
Кэрол замерла, смотря на него широко раскрытыми глазами, которые заблестели от слез.
- Кевин, пожалуйста… не надо. Он же меня убьет.
- Не сомневаюсь. Конечно, за такое и надо убивать. Заставить его похоронить сына… Да мне даже страшно представить, что он с тобой сделает, - он улыбнулся, поглаживая большим пальцем ее губы. - Поэтому мне очень бы не хотелось рассказывать ему о тебе. Ну, что же ты молчишь? Что скажешь?
Улыбнувшись, он наклонился и прижался к ее губам. Кэрол закрыла глаза, задыхаясь от ярости, но в следующее мгновение отвернулась и опять стала вырываться.
- Если ты расскажешь обо мне Джеку, я побеседую с твоей женой! - прохрипела она с ненавистью. - И расскажу ей о тебе! Не думаю, что она обрадуется, узнав, что ты домогаешься других женщин, да еще такими подлыми способами, шантажом и угрозами!
- Я не шантажирую тебя, и тем более, не угрожаю. Просто говорю, что если ты меня обидишь и на этот раз, я больше не останусь безответным. Сколько можно? Хватит. А что до жены, так можешь рассказывать, что хочешь, только она тебе все равно не поверит.
Он стал торопливо расстегивать пуговицы на ее блузке и, не смотря на отчаянные попытки девушки ему помешать, обнажил ее грудь и начал жадно целовать.
- Дерись, дерись, недотрога, все равно уже попалась, - ухмыльнулся он и, когда она попыталась закричать, зажал ее рот ладонью. - Тише, тише, моя хорошая. Спокойней. Не такой уж я и страшный. Тебе понравится. Давай, милая, я сниму с тебя все эти тряпки, ты же не хочешь, чтобы я их порвал, ведь тогда тебе не в чем завтра будет выйти на улицу. Я сейчас уберу руку, но если ты закричишь, я, так и быть, уйду. И прямо отсюда, сейчас же, отправлюсь к Джеку. Ну, договорились? Мир?
Он осторожно убрал ладонь от ее губ и накрыл их своим ртом.
Кэрол позволила ему стащить с себя одежду, и, пока он раздевался сам, сделала попытку ускользнуть, но он поймал ее и уложил на место. А через минуту сопротивляться уже не было никакого смысла…
Когда он ее отпустил, только уязвленная гордость не позволила ей расплакаться. Натянув на обнаженное дрожащее тело покрывало, Кэрол отвернулась, судорожно сжимая челюсти. Видеть довольное блаженное выражение на его лице было противно. В дверь тихо постучали. Преисполненный бодрости и энергии, Кевин вскочил с постели и влез в штаны.
- Одну минуту, пожалуйста!
Кэрол встала и, гордо распрямившись, прошла мимо него в ванную. Он проводил ее вожделенным взглядом, разглядывая прекрасное обнаженное тело, которое она не пыталась больше прикрыть, и сладострастно облизнул губы, с трудом подавив порыв пойти за ней. Поспешно собрав разбросанную одежду и запихнув ее в шкаф, он открыл дверь.
Кэрол долго лежала в горячей ароматной ванне, беззвучно роняя в воду слезы, игнорируя Кевина, который звал ее каждые пять минут, сетуя на то, что остывает ужин. Тщательно терлась мочалкой, чтобы стереть со своей кожи запах его тела и одеколона. Накинув на влажное тело махровый халат, она вышла из ванной и спокойно села за накрытый стол, не останавливая взгляда на не отводящем от нее глаз мужчине. Схватив ее за запястье, он поднес ее кисть к губам и горячо поцеловал.
- Да ладно тебе дуться! Я молодой, симпатичный и богатый, что еще тебе нужно от мужчины?
- Сукин сын, - процедила сквозь зубы она, вырвав у него свою руку. - Недаром ты мне не нравился! Чувствовала за этой наигранной обаятельностью твою подлую душонку!
- Но, однако, ты все-таки согласилась со мной встречаться.
- Потому что меня попросила об этом Куртни. А я на дух тебя не переносила, пока ты не залепил мне глаза, как и всем остальным, своей нежной улыбочкой.
- А твой Джек, стало быть, агнец божий? - усмехнулся он. - Ладно, хватит лаять, ненаглядная. Меня не волнует, нравится это тебе или нет, но с сегодняшнего дня ты принадлежишь мне, и так будет до тех пор, пока мне не надоест. И не дай Бог узнаю, что пускаешь под свою юбку кого-то еще! Уяснила? Вот и восторжествовала справедливость, ты не находишь? Джек увел тебя у меня, сломал мою жизнь, а теперь ты, его жена и любимая женщина - моя шлюха! Ха-ха-ха!
Он расхохотался, а Кэрол, побагровев, вскочила и с размаху влепила ему сильную пощечину. Схватив ее за талию, он усадил ее себе на колени, ничуть не обидевшись, и, не обращая внимания на яростные сопротивления, стал целовать.
- Ну, хорошо, прости меня, это я от злости так сказал. Ведь я так был в тебя влюблен, что так и не забыл. Представляешь, какого мне было, когда Рэндэл тебя отобрал, прямо из рук вырвал, а меня вышвырнул вон, как пса какого-то! Ты же знаешь, как всегда мне нравилась. Если бы я не был женат, я бы даже на тебе женился. А теперь, извини, свой шанс ты упустила. Но я предлагаю тебе не худший вариант - быть моей любовницей. Я хороший любовник, ты только расслабься и позволь мне это доказать. К тому же, я щедрый мужчина. Ты будешь довольна, - он улыбнулся, нежно целуя ее шею и лаская руками обнаженные бедра, распахнув халат.
- Да пошел ты!
- Я не принуждаю, ты не подумай. Ты можешь сама сделать выбор - я или Джек. Только скажи, и я уйду. Так что, мне уйти?
Она промолчала, поджимая дрожащие губы. Тогда он, подхватив ее на руки, поднялся и, забыв о давно остывшем ужине, отнес ее в постель.
Кэрол думала, это никогда не закончится. Он остался в ее номере на ночь, и не выпускал ее из постели весь следующий день, отказавшись ехать на объекты, ради которых, как думала наивно Кэрол, они сюда и приехали. Слишком поздно она поняла, что это была всего лишь ловушка. Ловушка для нее. А до объектов ему вообще не было никакого дела. Но и вечером он отказался возвращаться, чем довел ее до отчаяния.
- Я никуда не спешу, - нагло заявил он. - И не против провести в этом уютном номере еще пару деньков. С тобой, естественно.
- Зато я спешу! У меня работа, и я не хочу быть уволенной из-за твоей прихоти! - дрожа от злости, выпалила Кэрол, теряя остатки хладнокровия и терпения. Ей казалось, что она не выдержит больше ни минуты в его безжалостных объятиях, в которых чувствовала себя вещью, с которой он забавлялся, ни проявляя к ней ни капли уважения, как будто имел купленную им шлюху, с которой мог делать все, что хотел. Его грубоватая страсть была ей отвратительна, его напор молодого и энергичного мужчины, одержимого похотью, обессилил ее и физически и морально, превратившись для нее в настоящую пытку. Она чувствовала себя истерзанной, тело ослабло и ныло от боли и усталости, а его сильные и непрекращающиеся натиски стали причинять ей боль, но он все равно брал ее измученное тело, не веря в ее страдания, и никак не мог насытиться, загораясь страстью от одного взгляда на нее. Кэрол прокляла свою красоту, обрекшую ее на это и подстрекавшую ее мучителя вновь и вновь на нее набрасываться с пугающей ее неистовостью. Он злился на то, что она не отвечает ему взаимностью и страстью, а потом вообще взъярился, когда она стала корчить из себя великомученицу под орудием пытки, уверенный, что она притворяется и хочет его оскорбить и унизить, демонстрируя то, как ей плохо в его объятиях, что он не только не доставляет ей никакого удовольствия, но и причиняет боль. И он ответил ей тем, что тоже попытался унизить своей грубостью и пренебрежением. Но, похоже, он все-таки питал к ней какие-то нежные чувства, время от времени берущие верх над ним, и он с безграничной нежностью, которую можно было бы принять и за любовь, обнимал ее и целовал после безумных любовных поединков на поле боя, в которое они превратили взъерошенную постель и которую два раза пришлось заменить полом, когда они пару раз слетели с кровати во время наиболее яростных схваток. Упав на пол во второй раз, Кэрол больно ударилась и не сдержала слез, побежавших из зажмуренных глаз, но он, не обратив на это внимания, продолжил прерванное неловким падением занятие уже на ковре. Но потом, освободившись на время от страсти, он вытер с ее щек слезы, извинился, осыпал поцелуями ушибленное место и, подняв ее с пола, бережно уложил на кровать. Улегся рядом, прижал ее к груди, зашептал ласковые нежные слова, утешая и успокаивая. А в груди у Кэрол все кипело от ярости и обиды. Она понимала, что если ответит на его страсть или хотя бы сделает вид, удовлетворив его мужское самолюбие, он перестанет себя вести с ней так агрессивно и неуважительно, но она не могла и не хотела это делать, охваченная непримиримой ненавистью. Она терпела и позволяла ему делать с собой все, что он хотел, потому что не видела пока другого выхода, а ужас перед Джеком, достигший предела после того, как тот так безжалостно расправился с Даяной, подавлял в ней все остальное, включая гордость и отвращение. Впрочем, ее отвращение к Кевину было скорее моральным, чем физическим, но этого было более чем достаточно для того, чтобы ее от него отталкивало во всех отношениях. И если когда-то она замечала, что он симпатичный и обаятельный, то теперь ее глаза застила жгучая неприязнь. Она видела только подонка, подлеца, мерзавца и наглеца, воспользовавшегося ситуацией, шантажировавшего ее и принудившего к тому, чего она не хотела, повергнув такому унижению и издевательству. Но в ней было что-то, посильнее страха перед Джеком - это ее материнские чувства, которые ничто не могло сломить, никакие угрозы и запугивания.
- О работе не беспокойся - это я беру на себя. Мы же в командировке, как ни как! Ну, возникли у нас некоторые затруднения, которые нас задержали - Господи, да чего только не бывает, особенно в нашем бизнесе, - успокоил ее он.
- Я должна вернуться к детям! Я просила няню побыть с ними до сегодняшнего вечера, и я должна вернуться! И я вернусь, хочешь ты того или нет! Я не могу бросить детей!
- Детей? - он слегка прищурил голубые глаза, впившись ими в ее лицо, и Кэрол мгновенно раскаялась в том, что так неосторожно проболталась. - Я думал у тебя один сын. Ситуация изменилась?
Кэрол не обратила внимания на насмешку в его голосе. Нет смысла отпираться и скрывать, он все равно узнает, если захочет. А в том, что он захочет, она почему-то даже не сомневалась.
- У меня трое сыновей.
- Трое? Ты шутишь? Когда ты успела?
- Близнецы.
- И сколько им?
- Девять месяцев, если тебя так интересует.
Кевин сделал в уме какие-то подсчеты, и состроил кислую мину.
- А-а, Рэндэловские? - разочаровался он. - Успела подзалететь до смерти, так сказать? И папаша, естественно, не в курсе.
- Нет, папаша не в курсе, - отозвалась холодно Кэрол, нарисовав перед своим мысленным взором образ Рэя и незаметно грустно вздохнув.
- Ну ты даешь, милая! Такая вроде тихая и безобидная с виду, а такое натворила! У Рэндэла трое детей, и жена в придачу, а он об этом даже не знает! Ой, хохма! Молодец, девчонка, храбрости тебе не занимать! Надо же, такое провернуть, и против кого! Против Рэндэла, этого мерзавца, который прихлопнет тебя одной рукой, даже не задумываясь. Не страшно, а?
- Нет, не страшно, - с презрением бросила Кэрол.
- Значит, я могу надеяться на то, что ты со мной по любви и собственной воле? - ухмыляясь, улыбнулся он.
- Я его не боюсь, но это не значит, что я допущу, чтобы он все узнал и вторгся в мою жизнь. А тебе не зазорно шантажом заставлять женщину с тобой спать? Или в твою постель по доброй воле никто не ложится, поэтому ты так поступаешь? Самому-то не противно?
- Не-а. Представь себе, даже приятно. Ох, как приятно! - он подскочил с постели и, поймав девушку, сунул руку под махровый халат и погладил округлую упругую грудь. - Слушай, трое детей, а тело, как у богини… Как тебе удается?
Кэрол лишь фыркнула в ответ и оттолкнула от себя его руку. Потом скинула халат и принялась одеваться, стараясь не обращать внимания на его пристальный жадный взгляд. Он подошел сзади и сжал ладонями ее груди через бюстгальтер, который она успела надеть. Прижавшись к ней, он стал целовать ее плечо и шею.
- Ну, хорошо, мы поедем сегодня, - простонал он. - И я отпущу тебя к твоим детям. Но завтра, прямо с работы, я заберу тебя к себе в гостиницу.
- После работы я забираю Патрика из школы и еду домой, чтобы отпустить няню и самой заняться детьми, - холодно отрезала Кэрол, отстраняясь от него.
- Да к черту этих детей! Мне нет до них дела. Решай свои проблемы, как хочешь, только завтра ты будешь со мной, всю ночь, и послезавтра, и…
- Нет, ночью я буду дома, с детьми! Можешь отправляться к Джеку и рассказать ему обо мне, потому что я не собираюсь жертвовать своими мальчиками ради твоей похоти!
Он вздохнул, задумчиво изучая ее взглядом. Ее решительность была непреклонна.
- Дети, дети! - раздраженно фыркнул он. - И на фига ты их нарожала, только мешаются! Даже на личную жизнь времени нет! Что ж, теперь могу и поверить, что у тебя действительно нет мужика. Но это не дело. Нельзя так. Ладно, не напрягайся, придумаем что-нибудь. Я не позволю, чтобы дети стали нам помехой. Например, если ты не можешь уйти из дома, я сам могу прийти. Слушай, а это идея! Может, мне забрать вещи из гостиницы и переехать к тебе?
Кэрол взвилась, как змея, в которую швырнули палку.
- Ты что, спятил? Да ни за что! Даже не вздумай! У меня уже сын большой, он все понимает! Он не потерпит в доме мужчину. И я не хочу. Как я буду выглядеть в его глазах… Нет, это исключено.
- Господи, да сколько ему там лет-то, сыну твоему? Что он понимает? И вообще, это не его дело. Если он у тебя такой понятливый, то должен уяснить, что у мамы должна быть своя личная жизнь, в которую он не имеет права совать свой нос. Объясни это ему. Дети должны знать свое место.
- Не надо меня учить, как мне воспитывать своих детей! Я сказала нет, значит нет! Ноги твоей не будет в моем доме, ясно? Ну, ты и наглец, Кевин, слов просто нет! Отправляйся в свой дом, к своей жене, и не лезь ко мне, к моим детям, в мой дом!
