– Ты не помнишь?
– Нет.
– Это твой дом.
– Дом?! – Андрей снова оглянулся по сторонам, и опять повернулся к собеседнику, который теперь выглядел не изумлённым, а встревоженным.
– Похоже, – осторожно произнёс он, – ты пострадал сильнее, чем мы думали.
– А кстати, что со мной произошло?
– У тебя было искажение ци. Ты и этого не помнишь?
Опять пахнуло китайским фэнтези. О «ци» в той книге тоже постоянно говорили – это была внутренняя энергия заклинателей, благодаря которой те, собственно, и заклинали. Её можно было копить, умножать, она перемещалась по телу человека по неким «меридианам», а источником её было спрятанное где-то в области не то груди, не то живота «золотое ядро».
– Шиди? – встревоженно спросил человек.
– Искажение ци? – повторил Андрей, чтобы что-то сказать.
– Да. Тебе надо быть осторожнее, я предупреждал тебя…
Андрей с силой потёр лицо своими-чужими руками. Всё происходящее было абсурдом. Странно одетый человек нёс какую-то чушь, невольно наводя на мысль о розыгрыше или инсценировке, уж не с Санькиной ли помощью, не зря же она подсунула ему ту книжонку… Нет, вот это точно абсурд, так шутить сестра бы не стала. Да и провал в его памяти – не чья-то инсценировка, а реальность. И никакого иного источника информации, кроме этого парня со шпилькой, у него пока нет.
– Там снаружи быль мальчик, назвавший меня учителем. Это действительно так? Я его учитель?
– Это действительно так. За дверями тебя ждёт Бай Цяо, твой старший ученик. Мы все стали учителями, когда поколение наших учителей ушло в горы на поиски бессмертия.
– Бессмертия?
– Да, – человек пристально всматривался в него. – Сяо Ань, что последнее ты помнишь? Орден Линшань помнишь?
– Орден Линшань в горах Линшань… – пробормотал Андрей.
– Да, да! – обрадовался человек. – Помнишь, как мы… – он вдруг запнулся, – как ты в него поступил? Учителя Юня помнишь?
Андрей вздрогнул. Что-то пробило у него в мозгах, как будто откуда-то изнутри кольнули иглой, прорвав какую-то мембрану – и звучание слова раздвоилось. Его уши чётко услышали произнесённое «шифу», но в разуме бессмысленный набор звуков отозвался совсем по-другому. Учитель. Наставник. Почти отец.
Юнь-шифу – учитель Юнь…
– Сяо Ань? – спросил голос над ухом, и Андрей опять вздрогнул, невольно схватившись за висок. Опять то же раздвоение, когда в его голове слово «сяо» вдруг приобрело значение «младший, маленький». Малыш Ань – вот как его назвал этот парень со шпилькой. Но и имя Ань отозвалось новым смыслом, только глуше, словно меньше отпечаталось в памяти как слово, и больше – как имя. Ань – тёмный, тайный…
– Бай Цяо! – оказывается, парень со шпилькой уже не сидел рядом, а стоял около двери и командовал, распахнув створку: – Беги за наставницей Шэ!
– Что с учителем?! – пискнули снаружи, но писк перекрыл командный рык:
– Живо!
Снова донёсся топот ног, а дверь тем временем захлопнулась, и человек вернулся к кровати.
– Всё будет хорошо, шиди, – сказал он. – Сейчас придёт Шэ Ванъюэ, она тебе поможет.
– Шэ Ванъюэ?! – Андрей вскочил, словно его подбросило. В мозгах вспыхнул ещё один фейерверк, и от понимания прежде незнакомых слов, и от смешавшегося с ним внезапного озарения. Мелькнула мысль, что он только и делает, что повторяет чужие слова, как попугай, но тут же исчезла. Все эти имена – Бай Цяо, Шэ Ванъюэ – были ему знакомы!
– А ты? – Андрей в упор посмотрел на явно растерявшегося парня со шпилькой. – Как тебя зовут? Ши… Чжаньцюн?!
Тот кивнул, глядя на Андрея с явным опасением. И его согласие уже не могло быть совпадением. Андрей мог бы и не вспомнить, но разговоры о ци и ордене Линшань волей-неволей напоминали о том самом романе. Все эти имена и названия там были. К ордену Линшань, организации заклинателей, в той или иной степени имели отношение все главные герои романа. Шэ Ванъюэ была знаменитой целительницей ордена. Ши Чжаньцюном звали его главу. И Бай Цяо… персонаж далеко не первого плана, но вполне заметный… особенно в начальных главах…
Андрей снова дико огляделся по сторонам. Догадка была невозможной, настолько невозможной, что разум сопротивлялся ей всеми силами. Но… Комната со свечами, без единой паршивой лампочки… Слова на другом языке, вдруг ставшие понятными… Изменения, произошедшие с его телом… Его ли?
Разумеется, Андрей слышал о попаданцах, даже читал несколько подобных опусов. Хотя, признаться, остросюжетные детективы и политические триллеры увлекали его больше. Но невозможно, шаря по литературным сайтам и посещая книжные магазины, совсем не столкнуться с подобного рода литературой. Вот только… Все эти бедолаги, даже оказавшиеся в чужом теле, обнаруживали себя в другом мире. Иногда – в реальном прошлом. Но он не помнил ни единого случая, чтобы кто-нибудь попал в только что прочитанный роман! Или там в просмотренный фильм. Разве что где-нибудь в фанфиках, где сочинителю очень хочется отправить хотя бы своё альтер-эго на встречу с полюбившимися героями.
– Шиди? – донеслось сквозь нарастающий шум в ушах. – Сяо Ань?!
Андрей попытался сфокусироваться на стоящем перед ним человеке, но со зрением случилась та же беда, что и со слухом. Перед глазами плыли какие-то пятна, очертания предметов шевелились и искажались, как не снилось ни одному кривому зеркалу. Шум в ушах превращался в пронзительный звон, раздиравший мозг, хотелось схватиться руками за голову, но он понял, что не может контролировать руки. И даже не чувствует, есть ли они у него вообще, эти руки. С телом тоже творилось что-то странное, оно вытягивалось и скручивалось, то казалось, что у него проросла разом сотня конечностей, то – что не осталось ни одной. Андрей заорал бы от накатившего ужаса, если бы владел своим голосом. А может и заорал, только сам себя не услышал.
А в следующий миг его словно сунули в сугроб, и кожу по всей поверхности тела обожгло холодом. Волна холода сменилась волной тепла, и жуткое ощущение искажения всего и вся исчезло. Больше ничего не ломало и не выкручивало, только навалилась темнота да в ушах по-прежнему звенело, хотя уже не так пронзительно. Кажется, он не стоял, а сидел – судя по твёрдой поверхности под задницей, просто на полу.
– Шиди, дыши! – донёсся голос издалека. – Вдох, медленно! Выдох! Досчитай до трёх – и снова вдох!
Андрей послушно втянул в себя воздух, выпустил, выдержал паузу, снова вдохнул. И ещё раз, и ещё. Звон стихал, и темнота отступала, только всё вокруг почему-то было чёрно-жёлтым, словно в мире остались только две краски. Чтобы проявились остальные цвета, понадобилось ещё несколько медленных вдохов и выдохов. Чья-то рука уверенно нажала на загривок, потом между лопаток, и по венам снова пробежало тепло, словно кровь подогрели на пару градусов. Безумие отступило окончательно, только голова кружилась пуще прежнего.
– Шиди, ты очнулся? – в поле зрения возникло встревоженное лицо.
– Нет, пребываю в глубоком обмороке, – машинально съязвил Андрей. Голос прозвучал хрипло и не очень внятно, но Чжаньцюн ответил облегчённой улыбкой:
– Хорошо, я рад, что тебе лучше. Тебе нужно лечь. Давай, я помогу. Вот так…
Без его помощи Андрей бы действительно не поднялся, а поднявшись, на ногах не удержался. Карусель, в которую превратилась комната, и не думала останавливаться, но, к счастью, постель находилась буквально в шаге от них. Чжаньцюн не просто помог до неё добраться, а уложил его на подушку, заботливо придерживая под затылок, да ещё и одеялом сверху укрыл.
– Значит, это и есть искажение ци? – спросил у полога над головой Андрей. – Ну и поганая же это штука.
– Это очень опасная штука, – сообщил глава ордена. – Хорошо, что я оказался рядом.
Андрей зажмурился. Может ли сходящий с ума человек задуматься о своём состоянии? Впрочем, почему обязательно сходящий с ума? Может быть, это сон. Или галлюцинация. В прошлый раз он не помнил никаких снов, вынырнув из наркоза как из-под плотного душного одеяла. Возможно, и в этот раз, очнувшись, он всё забудет. Самое простое объяснение, вероятно, самое верное – его оперируют, или уже прооперировали, и его спящий разум видит яркий сон по мотивам недавно прочитанной увлекательной книжки. Вот так, всё просто и понятно, не из-за чего было так волноваться.
– Глава ордена?
Андрей открыл глаза и повернул голову на прозвучавший от двери женский голос. Опять тёмный силуэт против света, видно лишь, что вошедшая поклонилась.
– Шигу Шэ, – Ши Чжаньцюн в свою очередь почтительно наклонил голову. – Сожалею, что пришлось вас потревожить, но с шиди опять случилось искажение. Мне с трудом удалось его остановить.
Шигу – соученик твоего учителя, расшифровал активизировавшийся словарь в голове. Андрей поморщился – он не помнил, употребляли ли это слово герои романа. Видимо, употребляли, коль скоро там фигурировала Шэ Ванъюэ – единственная из предыдущего поколения учителей, которая не ушла в горы на поиски бессмертия, а осталась в ордене, лечить людей дальше.
Между тем упомянутая Шэ Ванъюэ подошла к постели и взглянула на него сверху вниз, поджав губы. Она была куда полнее, чем представлял себе Андрей, читая про эту боевитую даму. Тяжёлые даже на вид чёрные волосы были уложены в узел на затылке, и только пряди над самой шеей позади свободно ниспадали вниз до пояса. Поверх узла голову целительницы украшало что-то вроде золотой короны, похожей на распустившийся цветок, с наружных лепестков которого свисали крупные каплевидные жемчужины. Других украшений видно не было.
– Вечно ты доставляешь беспокойство, шичжи, – сказала она даже без осуждения, просто констатируя факт. Чжаньцюн тревожно глянул на Андрея, но «шичжи» (ученик соученика) промолчал, не чувствуя ни сил, ни настроения огрызаться. Шэ Ванъюэ присела рядом и, как и Чжаньцюн, взялась за его запястье. Через минуту отпустила и покачала головой.
– Что там? – тут же спросил Чжаньцюн.
– Пульс крайне нестабильный. В теле шичжи сейчас преобладает стихия воздуха, а это несёт с собой спутанность сознания и бредовые видения. Но худшее, глава, вы предотвратили. Я приготовлю лекарство, оно должно помочь, если конечно, – Ванъюэ покосилась на Андрея, снова поджав губы, – он опять не доведёт себя до искажения. Уж не знаю, чем он тут занимался после того, как проснулся, раз оказался в таком состоянии. Лучше всего ему сейчас будет опять уснуть.
Андрей был отнюдь не прочь последовать совету – глаза и так слипались, это самое загадочное искажение ци выпило его досуха. Пока целительница говорила, он напряжённо вслушивался в её речь, убеждаясь – да, она говорит не по-русски. Как и они все, собственно, хотя он далеко не сразу это понял. Должно быть, для сна это нормально – смешивать языки в одно или даже выдумывать их, расширенное сознание ещё и не такое позволяет. Для него генерировать какие-то сочетания звуков и воспринимать их как осмысленные фразы сущие пустяки.
Он усмехнулся, больше не глядя ни на главу Ши, ни на целительницу Шэ. Ладно, ему снится роман. И сейчас он собирается поспать во сне, ага. Почему бы и нет, собственно? Если повезёт, он проснётся уже в реальности, если же нет, проведёт тут ещё какое-то время. Говорят, иные ухитряются за одну ночь прожить целую жизнь. Ну и кто же он теперь в этом романе? Кто-то из героев, или этот, как его, ОМП – оригинальный мужской персонаж? Андрей мысленно перебрал действующих лиц, но, вроде бы, среди них не было никого, кто звался бы Сяо Анем. Ясно лишь, что он член ордена Линшань, причём из числа старших, наставников. Но этих наставников было хоть и меньше, чем учеников, но всё равно как собак нерезанных, и далеко не все из них в тексте романа оказались упомянуты поимённо.
Ладно, есть ещё одна зацепка. Бай Цяо – ведь у него же был учитель. Если вспомнить, как его звали…
Долго напрягаться не пришлось. Имя всплыло в памяти почти мгновенно, одновременно с воспоминанием, что этого персонажа, учителя Бай Цяо, действительно иногда называли Сяо Ань. Пусть всего пару раз за весь роман, но всё же…
– Шиди? – тревожно спросил Ши Чжаньцюн, услышав стон, донёсшийся от кровати. Андрей не ответил, крепко зажмурившись. Ну, почему?! Почему из всех героев именно этот?
Хэн Линьсюань. Мерзавец, предатель и убийца, в конце повествования обречённый, и по заслугам, сложить голову на плахе.
– Нет.
– Это твой дом.
– Дом?! – Андрей снова оглянулся по сторонам, и опять повернулся к собеседнику, который теперь выглядел не изумлённым, а встревоженным.
– Похоже, – осторожно произнёс он, – ты пострадал сильнее, чем мы думали.
– А кстати, что со мной произошло?
– У тебя было искажение ци. Ты и этого не помнишь?
Опять пахнуло китайским фэнтези. О «ци» в той книге тоже постоянно говорили – это была внутренняя энергия заклинателей, благодаря которой те, собственно, и заклинали. Её можно было копить, умножать, она перемещалась по телу человека по неким «меридианам», а источником её было спрятанное где-то в области не то груди, не то живота «золотое ядро».
– Шиди? – встревоженно спросил человек.
– Искажение ци? – повторил Андрей, чтобы что-то сказать.
– Да. Тебе надо быть осторожнее, я предупреждал тебя…
Андрей с силой потёр лицо своими-чужими руками. Всё происходящее было абсурдом. Странно одетый человек нёс какую-то чушь, невольно наводя на мысль о розыгрыше или инсценировке, уж не с Санькиной ли помощью, не зря же она подсунула ему ту книжонку… Нет, вот это точно абсурд, так шутить сестра бы не стала. Да и провал в его памяти – не чья-то инсценировка, а реальность. И никакого иного источника информации, кроме этого парня со шпилькой, у него пока нет.
– Там снаружи быль мальчик, назвавший меня учителем. Это действительно так? Я его учитель?
– Это действительно так. За дверями тебя ждёт Бай Цяо, твой старший ученик. Мы все стали учителями, когда поколение наших учителей ушло в горы на поиски бессмертия.
– Бессмертия?
– Да, – человек пристально всматривался в него. – Сяо Ань, что последнее ты помнишь? Орден Линшань помнишь?
– Орден Линшань в горах Линшань… – пробормотал Андрей.
– Да, да! – обрадовался человек. – Помнишь, как мы… – он вдруг запнулся, – как ты в него поступил? Учителя Юня помнишь?
Андрей вздрогнул. Что-то пробило у него в мозгах, как будто откуда-то изнутри кольнули иглой, прорвав какую-то мембрану – и звучание слова раздвоилось. Его уши чётко услышали произнесённое «шифу», но в разуме бессмысленный набор звуков отозвался совсем по-другому. Учитель. Наставник. Почти отец.
Юнь-шифу – учитель Юнь…
– Сяо Ань? – спросил голос над ухом, и Андрей опять вздрогнул, невольно схватившись за висок. Опять то же раздвоение, когда в его голове слово «сяо» вдруг приобрело значение «младший, маленький». Малыш Ань – вот как его назвал этот парень со шпилькой. Но и имя Ань отозвалось новым смыслом, только глуше, словно меньше отпечаталось в памяти как слово, и больше – как имя. Ань – тёмный, тайный…
– Бай Цяо! – оказывается, парень со шпилькой уже не сидел рядом, а стоял около двери и командовал, распахнув створку: – Беги за наставницей Шэ!
– Что с учителем?! – пискнули снаружи, но писк перекрыл командный рык:
– Живо!
Снова донёсся топот ног, а дверь тем временем захлопнулась, и человек вернулся к кровати.
– Всё будет хорошо, шиди, – сказал он. – Сейчас придёт Шэ Ванъюэ, она тебе поможет.
– Шэ Ванъюэ?! – Андрей вскочил, словно его подбросило. В мозгах вспыхнул ещё один фейерверк, и от понимания прежде незнакомых слов, и от смешавшегося с ним внезапного озарения. Мелькнула мысль, что он только и делает, что повторяет чужие слова, как попугай, но тут же исчезла. Все эти имена – Бай Цяо, Шэ Ванъюэ – были ему знакомы!
– А ты? – Андрей в упор посмотрел на явно растерявшегося парня со шпилькой. – Как тебя зовут? Ши… Чжаньцюн?!
Тот кивнул, глядя на Андрея с явным опасением. И его согласие уже не могло быть совпадением. Андрей мог бы и не вспомнить, но разговоры о ци и ордене Линшань волей-неволей напоминали о том самом романе. Все эти имена и названия там были. К ордену Линшань, организации заклинателей, в той или иной степени имели отношение все главные герои романа. Шэ Ванъюэ была знаменитой целительницей ордена. Ши Чжаньцюном звали его главу. И Бай Цяо… персонаж далеко не первого плана, но вполне заметный… особенно в начальных главах…
Андрей снова дико огляделся по сторонам. Догадка была невозможной, настолько невозможной, что разум сопротивлялся ей всеми силами. Но… Комната со свечами, без единой паршивой лампочки… Слова на другом языке, вдруг ставшие понятными… Изменения, произошедшие с его телом… Его ли?
Разумеется, Андрей слышал о попаданцах, даже читал несколько подобных опусов. Хотя, признаться, остросюжетные детективы и политические триллеры увлекали его больше. Но невозможно, шаря по литературным сайтам и посещая книжные магазины, совсем не столкнуться с подобного рода литературой. Вот только… Все эти бедолаги, даже оказавшиеся в чужом теле, обнаруживали себя в другом мире. Иногда – в реальном прошлом. Но он не помнил ни единого случая, чтобы кто-нибудь попал в только что прочитанный роман! Или там в просмотренный фильм. Разве что где-нибудь в фанфиках, где сочинителю очень хочется отправить хотя бы своё альтер-эго на встречу с полюбившимися героями.
– Шиди? – донеслось сквозь нарастающий шум в ушах. – Сяо Ань?!
Андрей попытался сфокусироваться на стоящем перед ним человеке, но со зрением случилась та же беда, что и со слухом. Перед глазами плыли какие-то пятна, очертания предметов шевелились и искажались, как не снилось ни одному кривому зеркалу. Шум в ушах превращался в пронзительный звон, раздиравший мозг, хотелось схватиться руками за голову, но он понял, что не может контролировать руки. И даже не чувствует, есть ли они у него вообще, эти руки. С телом тоже творилось что-то странное, оно вытягивалось и скручивалось, то казалось, что у него проросла разом сотня конечностей, то – что не осталось ни одной. Андрей заорал бы от накатившего ужаса, если бы владел своим голосом. А может и заорал, только сам себя не услышал.
А в следующий миг его словно сунули в сугроб, и кожу по всей поверхности тела обожгло холодом. Волна холода сменилась волной тепла, и жуткое ощущение искажения всего и вся исчезло. Больше ничего не ломало и не выкручивало, только навалилась темнота да в ушах по-прежнему звенело, хотя уже не так пронзительно. Кажется, он не стоял, а сидел – судя по твёрдой поверхности под задницей, просто на полу.
– Шиди, дыши! – донёсся голос издалека. – Вдох, медленно! Выдох! Досчитай до трёх – и снова вдох!
Андрей послушно втянул в себя воздух, выпустил, выдержал паузу, снова вдохнул. И ещё раз, и ещё. Звон стихал, и темнота отступала, только всё вокруг почему-то было чёрно-жёлтым, словно в мире остались только две краски. Чтобы проявились остальные цвета, понадобилось ещё несколько медленных вдохов и выдохов. Чья-то рука уверенно нажала на загривок, потом между лопаток, и по венам снова пробежало тепло, словно кровь подогрели на пару градусов. Безумие отступило окончательно, только голова кружилась пуще прежнего.
– Шиди, ты очнулся? – в поле зрения возникло встревоженное лицо.
– Нет, пребываю в глубоком обмороке, – машинально съязвил Андрей. Голос прозвучал хрипло и не очень внятно, но Чжаньцюн ответил облегчённой улыбкой:
– Хорошо, я рад, что тебе лучше. Тебе нужно лечь. Давай, я помогу. Вот так…
Без его помощи Андрей бы действительно не поднялся, а поднявшись, на ногах не удержался. Карусель, в которую превратилась комната, и не думала останавливаться, но, к счастью, постель находилась буквально в шаге от них. Чжаньцюн не просто помог до неё добраться, а уложил его на подушку, заботливо придерживая под затылок, да ещё и одеялом сверху укрыл.
– Значит, это и есть искажение ци? – спросил у полога над головой Андрей. – Ну и поганая же это штука.
– Это очень опасная штука, – сообщил глава ордена. – Хорошо, что я оказался рядом.
Андрей зажмурился. Может ли сходящий с ума человек задуматься о своём состоянии? Впрочем, почему обязательно сходящий с ума? Может быть, это сон. Или галлюцинация. В прошлый раз он не помнил никаких снов, вынырнув из наркоза как из-под плотного душного одеяла. Возможно, и в этот раз, очнувшись, он всё забудет. Самое простое объяснение, вероятно, самое верное – его оперируют, или уже прооперировали, и его спящий разум видит яркий сон по мотивам недавно прочитанной увлекательной книжки. Вот так, всё просто и понятно, не из-за чего было так волноваться.
– Глава ордена?
Андрей открыл глаза и повернул голову на прозвучавший от двери женский голос. Опять тёмный силуэт против света, видно лишь, что вошедшая поклонилась.
– Шигу Шэ, – Ши Чжаньцюн в свою очередь почтительно наклонил голову. – Сожалею, что пришлось вас потревожить, но с шиди опять случилось искажение. Мне с трудом удалось его остановить.
Шигу – соученик твоего учителя, расшифровал активизировавшийся словарь в голове. Андрей поморщился – он не помнил, употребляли ли это слово герои романа. Видимо, употребляли, коль скоро там фигурировала Шэ Ванъюэ – единственная из предыдущего поколения учителей, которая не ушла в горы на поиски бессмертия, а осталась в ордене, лечить людей дальше.
Между тем упомянутая Шэ Ванъюэ подошла к постели и взглянула на него сверху вниз, поджав губы. Она была куда полнее, чем представлял себе Андрей, читая про эту боевитую даму. Тяжёлые даже на вид чёрные волосы были уложены в узел на затылке, и только пряди над самой шеей позади свободно ниспадали вниз до пояса. Поверх узла голову целительницы украшало что-то вроде золотой короны, похожей на распустившийся цветок, с наружных лепестков которого свисали крупные каплевидные жемчужины. Других украшений видно не было.
– Вечно ты доставляешь беспокойство, шичжи, – сказала она даже без осуждения, просто констатируя факт. Чжаньцюн тревожно глянул на Андрея, но «шичжи» (ученик соученика) промолчал, не чувствуя ни сил, ни настроения огрызаться. Шэ Ванъюэ присела рядом и, как и Чжаньцюн, взялась за его запястье. Через минуту отпустила и покачала головой.
– Что там? – тут же спросил Чжаньцюн.
– Пульс крайне нестабильный. В теле шичжи сейчас преобладает стихия воздуха, а это несёт с собой спутанность сознания и бредовые видения. Но худшее, глава, вы предотвратили. Я приготовлю лекарство, оно должно помочь, если конечно, – Ванъюэ покосилась на Андрея, снова поджав губы, – он опять не доведёт себя до искажения. Уж не знаю, чем он тут занимался после того, как проснулся, раз оказался в таком состоянии. Лучше всего ему сейчас будет опять уснуть.
Андрей был отнюдь не прочь последовать совету – глаза и так слипались, это самое загадочное искажение ци выпило его досуха. Пока целительница говорила, он напряжённо вслушивался в её речь, убеждаясь – да, она говорит не по-русски. Как и они все, собственно, хотя он далеко не сразу это понял. Должно быть, для сна это нормально – смешивать языки в одно или даже выдумывать их, расширенное сознание ещё и не такое позволяет. Для него генерировать какие-то сочетания звуков и воспринимать их как осмысленные фразы сущие пустяки.
Он усмехнулся, больше не глядя ни на главу Ши, ни на целительницу Шэ. Ладно, ему снится роман. И сейчас он собирается поспать во сне, ага. Почему бы и нет, собственно? Если повезёт, он проснётся уже в реальности, если же нет, проведёт тут ещё какое-то время. Говорят, иные ухитряются за одну ночь прожить целую жизнь. Ну и кто же он теперь в этом романе? Кто-то из героев, или этот, как его, ОМП – оригинальный мужской персонаж? Андрей мысленно перебрал действующих лиц, но, вроде бы, среди них не было никого, кто звался бы Сяо Анем. Ясно лишь, что он член ордена Линшань, причём из числа старших, наставников. Но этих наставников было хоть и меньше, чем учеников, но всё равно как собак нерезанных, и далеко не все из них в тексте романа оказались упомянуты поимённо.
Ладно, есть ещё одна зацепка. Бай Цяо – ведь у него же был учитель. Если вспомнить, как его звали…
Долго напрягаться не пришлось. Имя всплыло в памяти почти мгновенно, одновременно с воспоминанием, что этого персонажа, учителя Бай Цяо, действительно иногда называли Сяо Ань. Пусть всего пару раз за весь роман, но всё же…
– Шиди? – тревожно спросил Ши Чжаньцюн, услышав стон, донёсшийся от кровати. Андрей не ответил, крепко зажмурившись. Ну, почему?! Почему из всех героев именно этот?
Хэн Линьсюань. Мерзавец, предатель и убийца, в конце повествования обречённый, и по заслугам, сложить голову на плахе.
