– Что-то не так?
– Да нет, всё так, – Андрей спешно отвернулся. Ну, правильно, если мужчины носят юбки, почему они должны пренебрегать веерами? Тем более на такой-то жаре.
Около ворот они, не сговариваясь, остановились. Молчание становилось почти неловким – Андрей не знал, что говорить, шисюн либо тоже не знал, либо не хотел. Хэн Линьсюаня в ордене недолюбливали за гордыню и склочный характер, так что удивляться не приходилось. К счастью, их топтание перед воротами продлилось минут пять, после чего по лестнице наконец поднялся Ши Чжаньцюн.
– Глава Ши, – Ли поклонился, точно скопировав поклон Бай Цяо, включая сложенные перед грудью руки. Андрей последовал его примеру с секундным опозданием – в первое мгновение ему кланяться в голову не пришло. Всю прошедшую неделю они общались без особых формальностей, и требования этикета, расписанные в романе, из памяти вылетели.
– Шиди, – глава приветливо улыбнулся. – У вас ко мне какое-то дело?
– Да, глава, я прошу разговора наедине, – быстро, явно стремясь опередить Андрея, сказал Ли. – Это срочно.
– Очень срочно? Шиди Хэн, а ты…
– Ничего страшного, я подожду, – махнул рукой Андрей. – У меня ничего срочного нет.
Ответом ему были два удивлённых взгляда.
– Шиди, ты точно можешь подождать? – тоном заботливой наседки уточнил Чжаньцюн, и Андрею захотелось закатить глаза:
– Совершенно точно. Шисюн, я не маленький ребёнок, которого нельзя оставлять без присмотра.
Чжаньцюн кивнул и сделал приглашающий жест. Ли, как ни странно, довольным не выглядел: судя по его осуждающему виду, Андрею не стоило так фамильярно называть главу всего лишь соучеником. А может, ему не понравилась колкость, или всё сразу. Андрей подавил вздох. Судя по всему, ему ещё долго придётся расхлёбывать полученную в наследство репутацию. К Хэн Линьсюаню во всём ордене хорошо относились глава Ши, и, как ни странно, кое-кто из учеников, все же остальные его сторонились. И если Линьсюаня это не слишком заботило, то Андрею придётся тяжко.
В помещении оказалось заметно прохладнее, чем на улице – Андрей даже несколько удивился: стены здесь тонкие, должны без труда прогреваться, но такое впечатление, что работает хороший кондиционер. Дом главы ордена был больше, чем дом мастера Хэна – в нём оказалось аж две комнаты, а может и целых три. При этом убранство выглядело куда скромнее. Благородная простота – белые стены, белые тонкие занавеси, тёмная мебель, лёгкие ширмы с растениями и птицами по белому фону. Пока шисюн Ли в соседней комнате излагал своё срочное дело, Андрей прошёлся по помещению, полюбовался ветками цветущего чубушника в фарфоровой вазе. Потом подошёл к окну в противоположной от двери стене и зачем-то попробовал его открыть. Рама легко поддалась, и Андрей ахнул.
Оказалось, что дом главы стоял на самом краю обрыва. Видимо, стена окружала его только спереди, с тыльной стороны в ней не было нужды – кто бы смог подняться на столь головокружительную высоту? Разве что взлетел бы на мече. Вид открывался потрясающий – скрытая голубоватой дымкой долина внизу уходила вдаль, между отвесных скальных столбов, высившихся напротив окна. За долиной, насколько хватало глаз, простиралась покрытая кудрявой зеленью горная цепь, и за ней – ещё одна, ещё выше, кажущаяся совсем синей. Неудивительно, что это место называли Линшань – Колдовскими горами. Андрей высунулся из окна, положив локти на раму, и замер, любуясь зрелищем.
Через некоторое время позади открылась дверь. Ши Чжаньцюн и шисюн Ли прошли прямо к выходу, Ли поклонился и, сопровождаемый пожеланием беречь себя, вышел. Чжаньцюн обернулся и улыбнулся Андрею:
– Я заставил шиди ждать.
– Ничего страшного, к тому же здесь прекрасный вид.
Судя по тому, что улыбка главы Ши стала несколько напряжённой, он принял ответ за сарказм, и Андрей опять вздохнул про себя. Ну вот как вести себя с человеком, который к тебе благоволит, но при этом постоянно ждёт от тебя нападения?
– Шиди не откажется со мной выпить?
– С удовольствием, – стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне, сказал Андрей. Чжаньцюн тут же вытащил из шкафа серебряный кувшинчик, подозрительно похожий на кофейник, и две серебряные рюмочки. Они уселись друг напротив друга за низенький столик, скрестив ноги по-турецки. Чжаньцюн, поставив кувшинчик и рюмочки, взмахнул широкими рукавами, красиво укладывая их по обе стороны от себя, после чего, придержав правый рукав, разлил по рюмочкам… нет, не кофе, как Андрей успел вообразить, а жёлтую жидкость, похожую на белое вино.
– За твоё здоровье, шиди.
– Угу.
Они выпили – Чжаньцюн при этом поднял свободную руку, прикрывая рот и рюмку рукавом, Андрей хватанул так. Крепость у напитка, по ощущениям, была действительно как у вина, но вот вкус… Ну, он был. Но точно не виноградный. Андрей посмаковал послевкусие, пытаясь понять, нравится ему или нет. Во всяком случае, пить можно. И даже не закусывая.
– Так какое у тебя дело, шиди?
– Дело… – Андрей повертел в руках рюмочку. – Ты ведь знаешь, что у меня после искажения ци провалы в памяти. Боюсь, что на роль учителя я сейчас не гожусь. Кто-то ведь сейчас занимается моими учениками?
– Разумеется, с ними ведут занятия другие мастера. Не беспокойся, без пригляда и наставления твои ученики не останутся, пока ты снова не сможешь вернуться в строй. Что до твоих провалов в памяти… – Чжаньцюн помедлил. – Ты можешь мне сказать, что конкретно ты помнишь?
– Да практически ничего, – бухнул Андрей, и его собеседник словно бы даже побледнел. – Так, отрывки. Я знаю, кто я и где я, помню основные вехи своей жизни, но это всё. Я даже шисюна Ли не узнал, не обратись он ко мне первым, так и гадал бы, кто это.
– Понятно… – Чжаньцюн опустил глаза и прикусил губу.
– Это Ли Ломин, да? – Чжаньцюн кивнул, и Андрей продолжил. – Но хуже всего то, что я забыл всё, чему меня здесь учили. Меня сейчас даже заклинателем нельзя назвать. Я забыл, как заклинать, как работать с ци, с какой стороны браться за меч… Боюсь, мне придётся опять вернуться к холодному окну, вместе с моими собственными учениками.
Сказал и удивился – что ещё за холодное окно? Десять лет у холодного окна – так говорят о том, кто упорно учится, невзирая на лишения, тут же подсказала чужая память. Интересно, какие ещё сюрпризы она преподнесёт?
– Не думаю, что тебе понадобится десять лет, – Чжаньцюн с бледной улыбкой покачал головой. – В конце концов, ты всё знаешь, тебе просто надо вспомнить. Но хорошо, что ты сказал. Ко дню Пастуха и Ткачихи мы планировали большую ночную охоту. Теперь я знаю, что тебе нельзя принимать в ней участие.
Андрей кивнул – ночной охотой называли истребление нечисти, хотя оно могло происходить и днём.
– Хорош я на ней буду, не зная ни одного приёма, – с усмешкой сказал он. – Послать любого из моих мальчишек, и то будет больше толку.
– Не расстраивайся, шиди. Всё будет в порядке, ты быстро восстановишь навыки. Твоё тело всё помнит, надо просто повторить.
В словах Чжаньцюна был смысл – не только память на язык и идиомы, память тела тоже сохранилась, сегодняшнее одевание тому пример. Или еда палочками. В прошлой жизни Андрею приходилось несколько раз пользоваться палочками для еды, когда он заходил в японский или китайский ресторан и желал проникнуться обстановкой по полной программе. Заодно Андрей пришёл к выводу, что жалобы на трудности овладения этой наукой сильно преувеличены. Главное, чтобы показали, как их правильно держать, а там уж освоишься – чтоб вообще ничего до рта не донести, это надо выдающейся кривизны руки иметь. Но всё равно было непривычно и не очень удобно, а потому медленно. Здесь же Андрей не раз ловил себя на том, что, проголодавшись, молотит принесённую еду со скоростью необыкновенной, а однажды, задумавшись, вдруг обнаружил, что споро подбирает палочками отдельные оставшиеся рисинки. На такой подвиг он едва ли был способен прежде.
Так что мышечная память сохранилась, в этом глава Ши совершенно прав. Но хватит ли этого для овладения мечом?
– Шиди? – настойчиво позвал Чжаньцюн. – Всё будет хорошо, слышишь? Ты поправишься и всё вспомнишь. Я тебе помогу. Все помогут. Ты слышишь?
– Слышу, – отозвался Андрей, чьи мысли неожиданно приняли иной оборот. – А, кстати, сколько мне лет?
– Лет? – Чжаньцюн моргнул, удивлённый не то внезапной сменой темы, не то тем, что Линьсюань до сих пор не взвился и не послал его куда подальше с его утешениями. – Этой весной был твой двадцать девятый день рождения.
Андрей нахмурился, однако соотнести возраст Линьсюаня с событиями в книге ему не удалось, как он не старался. И было ли там вообще упоминание о его возрасте? Андрей мало обращал внимания на цифры, когда читал.
– Ага… А год сейчас какой?
– Пятнадцатый год эры Имин.
Уже несколько легче. Имин – эра Праведности и Света, обозвали же… Значит, и главному герою романа сейчас лет четырнадцать или пятнадцать. Эру Имин провозгласили, когда свергли последнего императора, и тогда его единственный сын был ещё совсем младенцем. Когда он вступил в орден Линшань? Во всяком случае уже подростком, сам же Линьсюань не преминул указать на то, что тот приступает к обучению слишком поздно, мальчиков старше двенадцати в ученики к заклинателям не берут. Забыв при этом упомянуть, что нет правил без исключений и что сам он угодил в ученики наставнику Юню ещё позже.
Правда, золотое ядро у юного Хэн Аня, тогда ещё не ставшего Линьсюанем, уже так-сяк, но было на стадии формирования. А вот у принца инкогнито не наблюдалось даже зачатков – и даже после пяти лет обучения стать заклинателем ему так и не удалось. Андрей при чтении этому даже несколько удивился – он-то, начиная первые главы, полагал, что ему предстоит рассказ о становлении великого мага, то есть заклинателя. Но оказалось, автор через сюжет и устами героев решила донести мысль, что каждый должен заниматься своим делом. Когда власть достаётся людям, и без того обладающим возможностями, которых нет у всех остальных, ничего хорошего заведомо не выйдет.
Хотя Андрей полагал, что всё зависит от того, что это за люди. С тем, чтобы стать самодурами и измучить подданных поборами и конфликтами, правители веками справлялись и безо всякого заклинательства.
– Шиди? О чём задумался?
– Да так, ни о чём, – Андрей вынырнул из своих размышлений и улыбнулся собеседнику. – Ещё по одной?
Чжаньцюн посмотрел странно, но налил без возражений.
– Насчёт восстановления твоих знаний и навыков… – сказал он, когда они выпили вторую порцию, – все книги в библиотеке есть, это не проблема. Я составлю тебе список, пересмотри твоё собрание, и если чего-то не найдёшь, дай знать, я пришлю всё разом.
– Хорошо.
– С заклинательством и прочими практиками тебе могу помочь я.
– А шисюна это не слишком затруднит? У главы ордена хватает дел и без меня.
– Свободный вечер для шиди я всегда найду.
Андрей кивнул, решив не спорить. Наверное, Чжаньцюн, бедняга, даже радуется возможности провести со своими непутёвым шиди больше времени. А ему самому будет легче, если его станет учить человек, не испытывающий у нему враждебности.
– Что же до тренировок с мечом… как насчёт Доу Сюя? – спросил между тем Чжаньцюн, и Андрей понял, что рано обрадовался.
– А что, это единственная кандидатура?
– Ты его помнишь?
– Ну, ещё бы. Этого… – Андрей повёл рукой в воздухе, показывая, что затрудняется подобрать определение, – даже искажение ци стереть не в силах.
– Шиди, – глава терпеливо вздохнул, – я понимаю, что вы не ладите. Но Доу Сюй действительно лучший.
– Лучший воин не обязательно лучший учитель.
– Но ведь тебе нужно только восстановиться. Не учиться заново.
– Значит, подойдёт любой.
– Шиди, боюсь, что любой не согласится. Я, конечно, могу приказать, но…
М-да, возможно, в этом он прав, не мог не признать Андрей. Будут саботировать как смогут. Спасибо тебе, Линьсюань, за отношения, испорченные с кем только можно и с кем нельзя.
– А Доу Сюй согласится?
– Я в этом уверен. Можешь думать про него всё, что угодно, но он не из тех, кто бросает камни на упавшего в колодец. К тому же он умеет держать язык на привязи. Не думаю, что шиди хочет, чтобы весть о его недуге разнеслась по ордену.
Честно говоря, Андрею это особой катастрофой не казалось: ну, разнесётся, и что с того? Зато никто не будет удивляться, если он ляпнет что-то не то или кого-то не узнает. Но вот для Линьсюаня с его болезненной гордостью такой пофигизм стал бы вопиющим, как говорят в фандомной среде, ООС-ом. Ради сохранения тайны он бы, вероятно, согласился не то, что с Доу Сюем – с лютым мертвецом дело иметь.
И, в конце концов, Андрей не Линьсюань. Он-то на собрата по ордену камня за пазухой не держит. А Доу Сюй был известен тем, что, получив сливу, дарил взамен персик. Авось как-нибудь да поладят, пусть и не сразу. И Андрей согласно кивнул.
– Отлично, – Чжаньцюн тоже кивнул с явным облегчением. – Я поговорю с ним сегодня же. А пока… ты никуда не торопишься?
– Куда я могу торопиться? – усмехнулся Андрей.
– Тогда как насчёт первого урока?
– Что, прямо сейчас?
– Почему нет? Лучше не затягивать. Да и мне самому надо представлять, насколько сильно ты пострадал, и что надо восстанавливать.
– Ну… хорошо, – не очень уверенно согласился Андрей, отставил рюмочку подальше и поднялся вслед за шисюном. Его в который раз охватило ощущение нереальности происходящего. Одно дело – теоретически рассуждать, что надо бы научиться заклинать, как все нормальные члены ордена. И совсем другое – вдруг взять и действительно начать делать то, в реальность чего Андрей не верил всю сознательную жизнь. Как ему когда-то в детском саду объяснили, что чудес на свете не бывает, так он и пребывал в этом убеждении до тех пор, пока не открыл глаза в доме на Колдовских горах. В самом прямом смысле слова колдовских.
– Давай начнём с самого простого, – предложил Чжаньцюн, когда они снова уселись на подушки друг напротив друга, но уже вплотную, без разделяющего стола. – Очистим твои каналы.
– Давай, – согласился Андрей. – А как?
– Просто начни медитировать. Я тебе помогу.
Легко сказать, если Андрей этого никогда в жизни не делал! Нужно было опять переспросить, но он почему-то постеснялся. Чжаньцюн с такой уверенностью произнёс это «просто начни», словно речь шла о чём-то элементарном, вроде как ложку ко рту поднести. И после этого признаваться в глубине своего невежества было просто неудобно.
Так что Андрей просто выпрямился, выдохнул, полуприкрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Очистить свой разум – так, кажется, принято погружаться в медитацию? И, кажется, при этом ещё надо на чём-то сосредоточиться, на стене там напротив, или на каком-то мысленном образе… Честно говоря, он не только никогда не занимался медитацией, но и не особо верил в её возможность, во всяком случае для себя лично. Да, где-то там есть индивиды, которые медитируют, погружаются в гипноз или ещё как-то достигают состояния изменённого сознания без стимулирующих веществ, но он не мог представить, чтобы подобное случилось с ним. Мысли мелькали одна за другой, никак не желая очищать разум, Андрей чувствовал себя всё глупее, а тут ещё Чжаньцюн чуть наклонился вперёд, взял его руки в свои, да так и задержал на весу, снова вметнув вихрь упрямых мыслей. Чего он хочет?
– Да нет, всё так, – Андрей спешно отвернулся. Ну, правильно, если мужчины носят юбки, почему они должны пренебрегать веерами? Тем более на такой-то жаре.
Около ворот они, не сговариваясь, остановились. Молчание становилось почти неловким – Андрей не знал, что говорить, шисюн либо тоже не знал, либо не хотел. Хэн Линьсюаня в ордене недолюбливали за гордыню и склочный характер, так что удивляться не приходилось. К счастью, их топтание перед воротами продлилось минут пять, после чего по лестнице наконец поднялся Ши Чжаньцюн.
– Глава Ши, – Ли поклонился, точно скопировав поклон Бай Цяо, включая сложенные перед грудью руки. Андрей последовал его примеру с секундным опозданием – в первое мгновение ему кланяться в голову не пришло. Всю прошедшую неделю они общались без особых формальностей, и требования этикета, расписанные в романе, из памяти вылетели.
– Шиди, – глава приветливо улыбнулся. – У вас ко мне какое-то дело?
– Да, глава, я прошу разговора наедине, – быстро, явно стремясь опередить Андрея, сказал Ли. – Это срочно.
– Очень срочно? Шиди Хэн, а ты…
– Ничего страшного, я подожду, – махнул рукой Андрей. – У меня ничего срочного нет.
Ответом ему были два удивлённых взгляда.
– Шиди, ты точно можешь подождать? – тоном заботливой наседки уточнил Чжаньцюн, и Андрею захотелось закатить глаза:
– Совершенно точно. Шисюн, я не маленький ребёнок, которого нельзя оставлять без присмотра.
Чжаньцюн кивнул и сделал приглашающий жест. Ли, как ни странно, довольным не выглядел: судя по его осуждающему виду, Андрею не стоило так фамильярно называть главу всего лишь соучеником. А может, ему не понравилась колкость, или всё сразу. Андрей подавил вздох. Судя по всему, ему ещё долго придётся расхлёбывать полученную в наследство репутацию. К Хэн Линьсюаню во всём ордене хорошо относились глава Ши, и, как ни странно, кое-кто из учеников, все же остальные его сторонились. И если Линьсюаня это не слишком заботило, то Андрею придётся тяжко.
В помещении оказалось заметно прохладнее, чем на улице – Андрей даже несколько удивился: стены здесь тонкие, должны без труда прогреваться, но такое впечатление, что работает хороший кондиционер. Дом главы ордена был больше, чем дом мастера Хэна – в нём оказалось аж две комнаты, а может и целых три. При этом убранство выглядело куда скромнее. Благородная простота – белые стены, белые тонкие занавеси, тёмная мебель, лёгкие ширмы с растениями и птицами по белому фону. Пока шисюн Ли в соседней комнате излагал своё срочное дело, Андрей прошёлся по помещению, полюбовался ветками цветущего чубушника в фарфоровой вазе. Потом подошёл к окну в противоположной от двери стене и зачем-то попробовал его открыть. Рама легко поддалась, и Андрей ахнул.
Оказалось, что дом главы стоял на самом краю обрыва. Видимо, стена окружала его только спереди, с тыльной стороны в ней не было нужды – кто бы смог подняться на столь головокружительную высоту? Разве что взлетел бы на мече. Вид открывался потрясающий – скрытая голубоватой дымкой долина внизу уходила вдаль, между отвесных скальных столбов, высившихся напротив окна. За долиной, насколько хватало глаз, простиралась покрытая кудрявой зеленью горная цепь, и за ней – ещё одна, ещё выше, кажущаяся совсем синей. Неудивительно, что это место называли Линшань – Колдовскими горами. Андрей высунулся из окна, положив локти на раму, и замер, любуясь зрелищем.
Через некоторое время позади открылась дверь. Ши Чжаньцюн и шисюн Ли прошли прямо к выходу, Ли поклонился и, сопровождаемый пожеланием беречь себя, вышел. Чжаньцюн обернулся и улыбнулся Андрею:
– Я заставил шиди ждать.
– Ничего страшного, к тому же здесь прекрасный вид.
Судя по тому, что улыбка главы Ши стала несколько напряжённой, он принял ответ за сарказм, и Андрей опять вздохнул про себя. Ну вот как вести себя с человеком, который к тебе благоволит, но при этом постоянно ждёт от тебя нападения?
– Шиди не откажется со мной выпить?
– С удовольствием, – стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне, сказал Андрей. Чжаньцюн тут же вытащил из шкафа серебряный кувшинчик, подозрительно похожий на кофейник, и две серебряные рюмочки. Они уселись друг напротив друга за низенький столик, скрестив ноги по-турецки. Чжаньцюн, поставив кувшинчик и рюмочки, взмахнул широкими рукавами, красиво укладывая их по обе стороны от себя, после чего, придержав правый рукав, разлил по рюмочкам… нет, не кофе, как Андрей успел вообразить, а жёлтую жидкость, похожую на белое вино.
– За твоё здоровье, шиди.
– Угу.
Они выпили – Чжаньцюн при этом поднял свободную руку, прикрывая рот и рюмку рукавом, Андрей хватанул так. Крепость у напитка, по ощущениям, была действительно как у вина, но вот вкус… Ну, он был. Но точно не виноградный. Андрей посмаковал послевкусие, пытаясь понять, нравится ему или нет. Во всяком случае, пить можно. И даже не закусывая.
– Так какое у тебя дело, шиди?
– Дело… – Андрей повертел в руках рюмочку. – Ты ведь знаешь, что у меня после искажения ци провалы в памяти. Боюсь, что на роль учителя я сейчас не гожусь. Кто-то ведь сейчас занимается моими учениками?
– Разумеется, с ними ведут занятия другие мастера. Не беспокойся, без пригляда и наставления твои ученики не останутся, пока ты снова не сможешь вернуться в строй. Что до твоих провалов в памяти… – Чжаньцюн помедлил. – Ты можешь мне сказать, что конкретно ты помнишь?
– Да практически ничего, – бухнул Андрей, и его собеседник словно бы даже побледнел. – Так, отрывки. Я знаю, кто я и где я, помню основные вехи своей жизни, но это всё. Я даже шисюна Ли не узнал, не обратись он ко мне первым, так и гадал бы, кто это.
– Понятно… – Чжаньцюн опустил глаза и прикусил губу.
– Это Ли Ломин, да? – Чжаньцюн кивнул, и Андрей продолжил. – Но хуже всего то, что я забыл всё, чему меня здесь учили. Меня сейчас даже заклинателем нельзя назвать. Я забыл, как заклинать, как работать с ци, с какой стороны браться за меч… Боюсь, мне придётся опять вернуться к холодному окну, вместе с моими собственными учениками.
Сказал и удивился – что ещё за холодное окно? Десять лет у холодного окна – так говорят о том, кто упорно учится, невзирая на лишения, тут же подсказала чужая память. Интересно, какие ещё сюрпризы она преподнесёт?
– Не думаю, что тебе понадобится десять лет, – Чжаньцюн с бледной улыбкой покачал головой. – В конце концов, ты всё знаешь, тебе просто надо вспомнить. Но хорошо, что ты сказал. Ко дню Пастуха и Ткачихи мы планировали большую ночную охоту. Теперь я знаю, что тебе нельзя принимать в ней участие.
Андрей кивнул – ночной охотой называли истребление нечисти, хотя оно могло происходить и днём.
– Хорош я на ней буду, не зная ни одного приёма, – с усмешкой сказал он. – Послать любого из моих мальчишек, и то будет больше толку.
– Не расстраивайся, шиди. Всё будет в порядке, ты быстро восстановишь навыки. Твоё тело всё помнит, надо просто повторить.
В словах Чжаньцюна был смысл – не только память на язык и идиомы, память тела тоже сохранилась, сегодняшнее одевание тому пример. Или еда палочками. В прошлой жизни Андрею приходилось несколько раз пользоваться палочками для еды, когда он заходил в японский или китайский ресторан и желал проникнуться обстановкой по полной программе. Заодно Андрей пришёл к выводу, что жалобы на трудности овладения этой наукой сильно преувеличены. Главное, чтобы показали, как их правильно держать, а там уж освоишься – чтоб вообще ничего до рта не донести, это надо выдающейся кривизны руки иметь. Но всё равно было непривычно и не очень удобно, а потому медленно. Здесь же Андрей не раз ловил себя на том, что, проголодавшись, молотит принесённую еду со скоростью необыкновенной, а однажды, задумавшись, вдруг обнаружил, что споро подбирает палочками отдельные оставшиеся рисинки. На такой подвиг он едва ли был способен прежде.
Так что мышечная память сохранилась, в этом глава Ши совершенно прав. Но хватит ли этого для овладения мечом?
– Шиди? – настойчиво позвал Чжаньцюн. – Всё будет хорошо, слышишь? Ты поправишься и всё вспомнишь. Я тебе помогу. Все помогут. Ты слышишь?
– Слышу, – отозвался Андрей, чьи мысли неожиданно приняли иной оборот. – А, кстати, сколько мне лет?
– Лет? – Чжаньцюн моргнул, удивлённый не то внезапной сменой темы, не то тем, что Линьсюань до сих пор не взвился и не послал его куда подальше с его утешениями. – Этой весной был твой двадцать девятый день рождения.
Андрей нахмурился, однако соотнести возраст Линьсюаня с событиями в книге ему не удалось, как он не старался. И было ли там вообще упоминание о его возрасте? Андрей мало обращал внимания на цифры, когда читал.
– Ага… А год сейчас какой?
– Пятнадцатый год эры Имин.
Уже несколько легче. Имин – эра Праведности и Света, обозвали же… Значит, и главному герою романа сейчас лет четырнадцать или пятнадцать. Эру Имин провозгласили, когда свергли последнего императора, и тогда его единственный сын был ещё совсем младенцем. Когда он вступил в орден Линшань? Во всяком случае уже подростком, сам же Линьсюань не преминул указать на то, что тот приступает к обучению слишком поздно, мальчиков старше двенадцати в ученики к заклинателям не берут. Забыв при этом упомянуть, что нет правил без исключений и что сам он угодил в ученики наставнику Юню ещё позже.
Правда, золотое ядро у юного Хэн Аня, тогда ещё не ставшего Линьсюанем, уже так-сяк, но было на стадии формирования. А вот у принца инкогнито не наблюдалось даже зачатков – и даже после пяти лет обучения стать заклинателем ему так и не удалось. Андрей при чтении этому даже несколько удивился – он-то, начиная первые главы, полагал, что ему предстоит рассказ о становлении великого мага, то есть заклинателя. Но оказалось, автор через сюжет и устами героев решила донести мысль, что каждый должен заниматься своим делом. Когда власть достаётся людям, и без того обладающим возможностями, которых нет у всех остальных, ничего хорошего заведомо не выйдет.
Хотя Андрей полагал, что всё зависит от того, что это за люди. С тем, чтобы стать самодурами и измучить подданных поборами и конфликтами, правители веками справлялись и безо всякого заклинательства.
– Шиди? О чём задумался?
– Да так, ни о чём, – Андрей вынырнул из своих размышлений и улыбнулся собеседнику. – Ещё по одной?
Чжаньцюн посмотрел странно, но налил без возражений.
– Насчёт восстановления твоих знаний и навыков… – сказал он, когда они выпили вторую порцию, – все книги в библиотеке есть, это не проблема. Я составлю тебе список, пересмотри твоё собрание, и если чего-то не найдёшь, дай знать, я пришлю всё разом.
– Хорошо.
– С заклинательством и прочими практиками тебе могу помочь я.
– А шисюна это не слишком затруднит? У главы ордена хватает дел и без меня.
– Свободный вечер для шиди я всегда найду.
Андрей кивнул, решив не спорить. Наверное, Чжаньцюн, бедняга, даже радуется возможности провести со своими непутёвым шиди больше времени. А ему самому будет легче, если его станет учить человек, не испытывающий у нему враждебности.
– Что же до тренировок с мечом… как насчёт Доу Сюя? – спросил между тем Чжаньцюн, и Андрей понял, что рано обрадовался.
– А что, это единственная кандидатура?
– Ты его помнишь?
– Ну, ещё бы. Этого… – Андрей повёл рукой в воздухе, показывая, что затрудняется подобрать определение, – даже искажение ци стереть не в силах.
– Шиди, – глава терпеливо вздохнул, – я понимаю, что вы не ладите. Но Доу Сюй действительно лучший.
– Лучший воин не обязательно лучший учитель.
– Но ведь тебе нужно только восстановиться. Не учиться заново.
– Значит, подойдёт любой.
– Шиди, боюсь, что любой не согласится. Я, конечно, могу приказать, но…
М-да, возможно, в этом он прав, не мог не признать Андрей. Будут саботировать как смогут. Спасибо тебе, Линьсюань, за отношения, испорченные с кем только можно и с кем нельзя.
– А Доу Сюй согласится?
– Я в этом уверен. Можешь думать про него всё, что угодно, но он не из тех, кто бросает камни на упавшего в колодец. К тому же он умеет держать язык на привязи. Не думаю, что шиди хочет, чтобы весть о его недуге разнеслась по ордену.
Честно говоря, Андрею это особой катастрофой не казалось: ну, разнесётся, и что с того? Зато никто не будет удивляться, если он ляпнет что-то не то или кого-то не узнает. Но вот для Линьсюаня с его болезненной гордостью такой пофигизм стал бы вопиющим, как говорят в фандомной среде, ООС-ом. Ради сохранения тайны он бы, вероятно, согласился не то, что с Доу Сюем – с лютым мертвецом дело иметь.
И, в конце концов, Андрей не Линьсюань. Он-то на собрата по ордену камня за пазухой не держит. А Доу Сюй был известен тем, что, получив сливу, дарил взамен персик. Авось как-нибудь да поладят, пусть и не сразу. И Андрей согласно кивнул.
– Отлично, – Чжаньцюн тоже кивнул с явным облегчением. – Я поговорю с ним сегодня же. А пока… ты никуда не торопишься?
– Куда я могу торопиться? – усмехнулся Андрей.
– Тогда как насчёт первого урока?
– Что, прямо сейчас?
– Почему нет? Лучше не затягивать. Да и мне самому надо представлять, насколько сильно ты пострадал, и что надо восстанавливать.
– Ну… хорошо, – не очень уверенно согласился Андрей, отставил рюмочку подальше и поднялся вслед за шисюном. Его в который раз охватило ощущение нереальности происходящего. Одно дело – теоретически рассуждать, что надо бы научиться заклинать, как все нормальные члены ордена. И совсем другое – вдруг взять и действительно начать делать то, в реальность чего Андрей не верил всю сознательную жизнь. Как ему когда-то в детском саду объяснили, что чудес на свете не бывает, так он и пребывал в этом убеждении до тех пор, пока не открыл глаза в доме на Колдовских горах. В самом прямом смысле слова колдовских.
– Давай начнём с самого простого, – предложил Чжаньцюн, когда они снова уселись на подушки друг напротив друга, но уже вплотную, без разделяющего стола. – Очистим твои каналы.
– Давай, – согласился Андрей. – А как?
– Просто начни медитировать. Я тебе помогу.
Легко сказать, если Андрей этого никогда в жизни не делал! Нужно было опять переспросить, но он почему-то постеснялся. Чжаньцюн с такой уверенностью произнёс это «просто начни», словно речь шла о чём-то элементарном, вроде как ложку ко рту поднести. И после этого признаваться в глубине своего невежества было просто неудобно.
Так что Андрей просто выпрямился, выдохнул, полуприкрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Очистить свой разум – так, кажется, принято погружаться в медитацию? И, кажется, при этом ещё надо на чём-то сосредоточиться, на стене там напротив, или на каком-то мысленном образе… Честно говоря, он не только никогда не занимался медитацией, но и не особо верил в её возможность, во всяком случае для себя лично. Да, где-то там есть индивиды, которые медитируют, погружаются в гипноз или ещё как-то достигают состояния изменённого сознания без стимулирующих веществ, но он не мог представить, чтобы подобное случилось с ним. Мысли мелькали одна за другой, никак не желая очищать разум, Андрей чувствовал себя всё глупее, а тут ещё Чжаньцюн чуть наклонился вперёд, взял его руки в свои, да так и задержал на весу, снова вметнув вихрь упрямых мыслей. Чего он хочет?
