Едва за ним закрылась дверь, я буквально рухнула на постель. Бежать. Мне нужно бежать отсюда, потому что этот дом против моего присутствия. Он уничтожит меня в два счета, я ничего не смогу противопоставить такой силе. Если признаюсь в своих страхах хоть кому-нибудь, даже Брайану, лишь прослыву сумасшедшей или дурочкой. И все пойдет прахом. Я… Я так старалась, я бежала что было сил. За что?!
Я перевернулась на живот и подтянула подушку под подбородок. Отставить панику. Я оступилась на лестнице после того, как мне приснился кошмар, потом сквозняк захлопнул дверь в подземелье, а пыльное зеркало подкинуло взвинченному подсознанию кровавую картинку. И все. Все. Я не сошла с ума, просто нужно немного успокоиться, подумать и быть бдительной, ведь есть вполне реальные люди, которых мне стоит опасаться. Например, Вэнс. Я повернула голову и обмерла от внезапной догадки.
В моей комнате кто-то был!
– Проклятье!
Я вскочила и подбежала к туалетному столику. Перед ужином я вывалила на него косметику и всякую мелочь, пока искала пилочку для ногтей. И надписи губной помадой на зеркале не было.
УБИРАЙСЯ
Тюбик помады цвета спелой вишни валялся на полу, обломанный до половины. Я подняла его и в бессильной злобе швырнула о стену.
– Ублюдок! – прорычала я. – Чертов трус!
Ну конечно это Вэнс, кому же еще пришло бы такое в голову? Выходка на уровне тупого первокурсника, насмотревшегося ужастиков. Я сосчитала до десяти, а когда не помогло, закрыла глаза и довела счет до ста. Надпись никуда не исчезла, но я вполне овладела собой и поняла, что не время выносить этот сор из дома, фигурально выражаясь. Возможно, когда Вэнс созреет до более опасных выходок, меня здесь уже не будет.
Я смочила полотенце и тщательно оттерла красные буквы с зеркала. Подтеки выглядели отвратительно, и я не пожалела времени, чтобы привести все в приличный вид. Блузка теперь совершенно никуда не годилась, и я без жалости сняла ее и бросила в мусорную корзину. Прошла в ванную комнату и замерла перед еще одним зеркалом, висящим напротив ванной. Не знаю, зачем его сюда повесили. Зачем вообще столько зеркал? Я не очень любила свое отражение, поэтому почти сразу отвернулась и начала набирать воду.
Ванна была неудобной. Ледяные борта обжигали, пришлось пожертвовать одним из полотенец, чтобы можно было прислонить спину. Когда удалось немного расслабиться, горячая вода с пеной сделала свое дело. Я прикрыла глаза и выдохнула. Голова быстро опустела, веки отяжелели, а тело размякло и наполнилось приятной негой. Я подобрала ноги, подняла одну, любуясь тем, как красиво белоснежная ароматная пена стекает по лодыжке и хлопьями падает в ванну. Но это быстро надоело, я снова откинулась назад, руки соскользнули с бортов, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.
Эвелин…
Я открыла глаза и вдруг поняла, что лежу под водой. Поспешно села, хватая ртом воздух, и внезапно почувствовала резкую боль в затылке. А потом вода снова залила лицо, я начала биться, молотить руками и ногами, но хватка не ослабевала, меня за волосы притягивало ко дну, и едкая пена уже попала в рот и в глаза. На мгновение мне показалось, что я вижу над собой лицо, но этого не могло быть на самом деле. Я рванулась вверх, оставляя клок волос на дне ванны. Меня трясло как в лихорадке. Кругом были брызги, пена стекала со стен и с зеркальной поверхности, уродуя отражение, в котором я была похожа на чудовище с перекошенным лицом. Я все никак не могла отдышаться, потом осторожно вылезла из ванны и достала из стока клок своих волос. Просто засосало? Но я не лежала, а сидела. Волосы выпали из дрожащих пальцев неаппетитным слипшимся комком.
Эвелин?
Я обернулась, увидела себя, голую и мокрую, глядящую на себя же из глубин зеркала. И оно треснуло.
Я бы выпила на ночь, но не нашла в себе сил выйти в темный страшный коридор, чтобы найти дорогу на кухню и отыскать там выпивку. Я лежала, завернувшись в полотенце и в одеяло, и тряслась от холода. На тумбочке горел торшер, еще один торшер на длинной ножке горел возле двери. Ванную комнату я заставила креслом и теперь не сводила с него глаз. Сон не шел, что было неудивительно после случившегося.
Я не хочу здесь больше оставаться.
Эта мысль буравила мне мозг, я не могла перестать об этом думать, прикидывала варианты побега, но тут же накрывалась с головой и пыталась выбросить из нее все лишнее. Я просто слишком сильно устала, мне нужно нормально выспаться, а утром все это окажется лишь очередным дурным сном. Сколько их уже было? Каждая ночь, каждая чертова ночь… Я устала.
Сон подкрался незаметно, потому что я проснулась от стука, когда за окнами уже начинало сереть небо. Часа четыре утра, решила я и выбралась из-под вороха, укрывавшего меня. Сразу почувствовала сквозняк, босые ноги покрылись мурашками. Определенно это место не приспособлено для жилья. Я быстро сменила влажное полотенце на ночную сорочку и собиралась уже вернуться в постель, как вновь услышала стук. Как и в прошлый раз, он доносился сверху, сопровождаемый поскрипыванием, словно кто-то расхаживал наверху, выстукивая тростью. Я задрала голову.
– Кто там? – спросила я громко. Стук стих, но повторился спустя минуту и стал громче и настойчивее. Я уже не знала, бояться мне или сделать вид, что я ничего не слышу. Повернувшись к двери в ванную, я обнаружила, что кресла нет. Оно стояло на прежнем месте у торшера, а я даже не слышала, как его двигали!
– Нет… – я обреченно выдохнула, схватила со столика подсвечник и спички и выскочила за дверь. Стук устремился за мной.
Тусклый свет редких ламп едва-едва разгонял сумрак, а когда я пошла вперед, замерцали и погасли. Я осталась в темноте. Дрожащими руками зажгла свечу и пошла дальше. Я знала, куда меня зовут, однако едва войдя в галерею, ведущую к запертой двери, я увидела свет дальше по коридору. Я вышла из анфилады арок, и каменные глаза статуй провожали меня слепыми взглядами. Плитка под ногами звенела, и этот звук разрастался, усиливался, пока высокий мелодичный звон не заполнил весь коридор. Подул ветер, и свеча погасла. Я обернулась, и вдалеке возникло пятно света. Приближаясь, оно все больше напоминало человеческую фигуру. Я не могла пошевелиться, стояла, до боли сжимая ручку подсвечника.
Это не по-настоящему. Неправда. Этого нет. Нет. Нет. Нет…
Я отчаянно закричала, выплескивая весь ужас, который охватил мое тело, когда что-то прошло сквозь него, обдав холодом. Мой крик подхватило эхо, превращая его в издевательский хохот.
Я кричала и кричала, пока не упала на колени, разом лишившись сил. А потом и сознания…
Что-то коснулось моих волос. Я дернулась, сначала вверх, потом резко вниз, так глубоко, что казалось, разобьюсь. А после открыла глаза и поняла, что лежу в постели. Она была мягкой, теплой, но чужой. Подушка пахла мужским шампунем, а сам ее владелец сидел рядом и смущенно держал на весу руку, которой до этого касался моих волос.
– Иви? Ты проснулась? Я тебя разбудил, прости.
Я вяло закопошилась, разум все еще был сонным и заторможенным. Я пыталась понять, как здесь очутилась, и не могла.
– Нет, не разбудил, – наконец, пробормотала я. – Черт, не могу вспомнить…
Я собралась и села. Голова пошла кругом, но скоро помутнение схлынуло, и я с ужасающей четкостью вспомнила минувшую ночь.
– Ты побледнела. – Брайан тронул меня за плечо. – Иви?
– Я…
Я видела призрак. Я не могла этого сказать! Молчала и мучительно пыталась подобрать слова. Было ли это действительно так или мне приснился дурной сон? Но тогда как я оказалась в спальне Брайана?
– Давай я помогу, – предложил он. – Я не спал и услышал крик в галерее скульптур. Мы ее так называем. Прибежал туда и увидел, что ты лежишь на полу в одной ночной рубашке, а рядом валяется подсвечник со свечой. Ну вот, так все было. Я принес тебя сюда, потому что когда я пошел в сторону твоей комнаты, ты очнулась и начала вырываться. А здесь уснула как миленькая. Так, может, пояснишь, что все это значило?
Как жестко. Я опустила лицо, но спрятаться все равно бы не получилось.
– Я не знаю.
– Знаешь.
– Не знаю!
Он вдруг схватил меня за плечи и несильно встряхнул.
– Ты лжешь. И я не понимаю, почему. Я был в твоей комнате…
Меня обдало жаром.
– Был в моей комнате? Я не разрешала! – Я скинула его руки. – Не смей больше заходить туда, когда меня нет!
Я выбралась из постели.
– Подожди, Иви, – позвал Брайан. – Я могу понять твое возмущение, но мне нужно было понять, что тебя так в ней напугало.
Я развернулась и ткнула в него пальцем.
– Спроси лучше своего брата, зачем он написал мне угрозу помадой на стекле. И разбитое зеркало тоже наверняка его рук дело!
Меня опять затрясло от злости. Я одной рукой взялась за запястье другой, и дрожь понемногу утихла. На лице Брайана читалось неподдельное удивление, я верила ему, точнее, я хотела ему верить, но слишком запуталась, чтобы позволить себе подобную роскошь, как слепое доверие.
– Кто разбил зеркало в твоей комнате?
– В ванной. – Я уже пожалела, что обмолвилась об этом. – Забудь.
Холод поднимался по голым ногам вверх, овладевая всем телом. Тонкая ткань сорочки совсем не грела, а напротив, казалось, холодила.
– Нет, даже не собираюсь. – Брайан тоже поднялся. – Идем. Покажешь свою ванную.
Я заходила туда с затаенным дыханием. И каково же было мое удивление, когда оказалось, что зеркало целое и невредимое висело на стене напротив ванны.
Брайан с сомнением потоптался в луже воды на полу.
– Здесь была неслабая битва. Нужно позвать Сару, пусть приберется тут. Плитка старовата для таких суровых испытаний.
Он явно пытался разрядить обстановку, а я стояла ни жива, ни мертва. Своими глазами же видела, как разбегались тонкие трещины, как сыпались дождем острые осколки. Я видела, точно видела. Я. Это. Видела.
– Что?
Кажется, я забылась и что-то произнесла вслух.
– Говорю, наверное, приснилось, – поправилась я и отступила за порог ванной. Не хотелось там больше находиться. Брайан проводил меня внимательным взглядом, от которого мне захотелось немедленно спрятаться под одеялом или лучше сразу под кроватью.
– Что?
– Этой мой вопрос. – Он вышел вслед за мной и прикрыл дверь ванной комнаты. – Не хочешь все-таки сказать мне правду?
Я смотрела на него, но прямо за его плечом видела размытое светлое пятно. И чем дольше я на него смотрела, тем четче оно проступало, пока мои глаза не заслезились от напряжения и я не моргнула. Сразу после этого видение исчезло.
– Оставь меня.
– Оставить тебя в таком состоянии? Иви, ты…
– Просто уйди!
Я не знала, как заставить его это сделать. Если я сейчас не останусь одна, я сорвусь. Мне никак нельзя было этого делать. Я, кажется, начала понимать, в чем дело, и осознание этого ввергало меня в отчаяние.
– Просто уйди. Пожалуйста, я прошу… Давай отложим все до утра.
Он кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
В наступившей тишине я слышала, как скребутся мыши в углах, как тикают оставленные на тумбочке наручные часики. И как громко и сипло я сама дышала. Страх схватил за горло. Подкатывала тошнота, я прижала ладони в груди, но унять сердцебиение так никогда не получалось. Пришлось встать и пройтись по комнате, дать себе время успокоиться. Нельзя. Только не сейчас. Я должна держать себя под контролем, иначе все пропало. Где мое трезвое холодное сознание? Я в тупике, выхода нет. Эта дверь заперта, и мне найти обходного пути. Я застряла.
Ноги привели меня обратно к кровати. Я откинула матрас и достала припрятанную внутри каркаса сумку. Вышвырнула на постель все содержимое, руки дрожали все сильнее, у меня никак не получалось найти нужное. Я брала предметы и бросала обратно, пока наконец не отыскала ее. Пластиковый флакончик таблеток. Потрясла – осталось маловато, но мне хватит. Отвинтила крышечку и высыпала на ладонь горсть розовых капсул. Вода была в графине на окне.
Если я выпью лекарство, весь этот кошмар закончится. Или нет?
Я смотрела на капсулы. Мой ответ в них? Ладонь подрагивала, и капсулы были в постоянном движении, расплывались перед глазами розовыми пятнышками. Плохо дело, нужно прекращать. Я поднесла пригоршню ко рту и в последний момент бросила таблетки на пол.
– Это не выход, – сказала я сама себе и бессильно рухнула на постель.
Я бегу от себя, а это бегство редко заканчивается полной победой. Победить себя вообще мало кому удавалось, и я уж точно не вхожу в число счастливчиков.
Устраиваясь досыпать последние часы перед рассветом, я нашла взглядом светлую тень в углу комнаты. Посмотрела на нее и… закрыла глаза.
Надвигается шторм
Я рада была покинуть мрачный замок хоть ненадолго. После инцидента в подвалах мне непрозрачно намекнули, чтобы я не совала нос в каждый угол, для моей, конечно, безопасности. Дом слишком стар, и я могу пострадать, если буду вести себя неосмотрительно. Честно, больше похоже на угрозу, хотя в чем-то они правы. Неприветливый климат внушал мне гораздо меньше опасений, так что, как следует утеплившись, я отправилась на прогулку по острову. От сопровождения благоразумно отказалась, свидетели мне без надобности. Прогулка была лишь предлогом оказаться на побережье.
Холодное стылое небо скрывалось за покрывалом серых туч. Иногда сквозь прорехи прорывались острые солнечные лучи, но чаще остров был окутан пеленой тумана и противной осенней хмари. Сегодняшний день лишь немногим отличался от вчерашнего, разве что солнце было видно не в пример больше, но на себе я этого не почувствовала. Пронизывающий ветер гулял среди скал, норовя выстудить меня насквозь. Скупая природа Черной скалы одарила этот клочок суши довольно чахлой растительностью, в основном же взгляду моему представал камень во всем его многообразии. Точнее, единообразии, потому что уже скоро я перестала отличать одну породу от другой. Тропа вилась между скальными выростами, я двигалась осторожно, чтобы не повторить свой прошлый опыт и не упасть в какую-нибудь незаметную расщелину. Тот лорд, что выбрал остров для постройки семейного гнезда, явно не дружил с головой.
Наконец, под издевательские крики вечно голодных чаек я выбралась к пляжу. Волны уныло накатывали на песчаную косу, в которой осколков камня было куда больше, чем песка. Солнце скрылось за облаками, и море сделалось совсем серым, как асфальт. Я пошла не к пристани, а свернула направо. Там, в куцых зарослях сухого кустарника опустилась на колени и принялась разгребать почву. Она тоже была сухой и жесткой, земля и каменная крошка застревали под ногтями. Я терпеливо продолжала копать, пока не увидела клочок брезента, из которого я устроила тайник.
Все вроде на месте. Ничего не пропало. Я смогу сбежать отсюда и никто никогда не узнает, что я вообще тут была.
Я замерла, услышав подозрительный шорох. Кто-то приближался с той стороны, откуда пришла и я. Пришлось в спешке засыпать брезент землей. И вовремя.
– Эвелин? Эвелин, ты здесь?
Брайан. Я же просила дать мне побыть одной! Что в этой просьбе оказалось таким непонятным?
Я осторожно выбралась из кустарника с другой стороны, выпрямилась, наскоро вытерла ладони салфеткой, привела одежду в порядок и помахала рукой.
– Да! Я здесь!
Брайан помахал в ответ, и я пошла ему навстречу, мысленно кипя негодованием.
Я перевернулась на живот и подтянула подушку под подбородок. Отставить панику. Я оступилась на лестнице после того, как мне приснился кошмар, потом сквозняк захлопнул дверь в подземелье, а пыльное зеркало подкинуло взвинченному подсознанию кровавую картинку. И все. Все. Я не сошла с ума, просто нужно немного успокоиться, подумать и быть бдительной, ведь есть вполне реальные люди, которых мне стоит опасаться. Например, Вэнс. Я повернула голову и обмерла от внезапной догадки.
В моей комнате кто-то был!
– Проклятье!
Я вскочила и подбежала к туалетному столику. Перед ужином я вывалила на него косметику и всякую мелочь, пока искала пилочку для ногтей. И надписи губной помадой на зеркале не было.
УБИРАЙСЯ
Тюбик помады цвета спелой вишни валялся на полу, обломанный до половины. Я подняла его и в бессильной злобе швырнула о стену.
– Ублюдок! – прорычала я. – Чертов трус!
Ну конечно это Вэнс, кому же еще пришло бы такое в голову? Выходка на уровне тупого первокурсника, насмотревшегося ужастиков. Я сосчитала до десяти, а когда не помогло, закрыла глаза и довела счет до ста. Надпись никуда не исчезла, но я вполне овладела собой и поняла, что не время выносить этот сор из дома, фигурально выражаясь. Возможно, когда Вэнс созреет до более опасных выходок, меня здесь уже не будет.
Я смочила полотенце и тщательно оттерла красные буквы с зеркала. Подтеки выглядели отвратительно, и я не пожалела времени, чтобы привести все в приличный вид. Блузка теперь совершенно никуда не годилась, и я без жалости сняла ее и бросила в мусорную корзину. Прошла в ванную комнату и замерла перед еще одним зеркалом, висящим напротив ванной. Не знаю, зачем его сюда повесили. Зачем вообще столько зеркал? Я не очень любила свое отражение, поэтому почти сразу отвернулась и начала набирать воду.
Ванна была неудобной. Ледяные борта обжигали, пришлось пожертвовать одним из полотенец, чтобы можно было прислонить спину. Когда удалось немного расслабиться, горячая вода с пеной сделала свое дело. Я прикрыла глаза и выдохнула. Голова быстро опустела, веки отяжелели, а тело размякло и наполнилось приятной негой. Я подобрала ноги, подняла одну, любуясь тем, как красиво белоснежная ароматная пена стекает по лодыжке и хлопьями падает в ванну. Но это быстро надоело, я снова откинулась назад, руки соскользнули с бортов, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.
Эвелин…
Я открыла глаза и вдруг поняла, что лежу под водой. Поспешно села, хватая ртом воздух, и внезапно почувствовала резкую боль в затылке. А потом вода снова залила лицо, я начала биться, молотить руками и ногами, но хватка не ослабевала, меня за волосы притягивало ко дну, и едкая пена уже попала в рот и в глаза. На мгновение мне показалось, что я вижу над собой лицо, но этого не могло быть на самом деле. Я рванулась вверх, оставляя клок волос на дне ванны. Меня трясло как в лихорадке. Кругом были брызги, пена стекала со стен и с зеркальной поверхности, уродуя отражение, в котором я была похожа на чудовище с перекошенным лицом. Я все никак не могла отдышаться, потом осторожно вылезла из ванны и достала из стока клок своих волос. Просто засосало? Но я не лежала, а сидела. Волосы выпали из дрожащих пальцев неаппетитным слипшимся комком.
Эвелин?
Я обернулась, увидела себя, голую и мокрую, глядящую на себя же из глубин зеркала. И оно треснуло.
Я бы выпила на ночь, но не нашла в себе сил выйти в темный страшный коридор, чтобы найти дорогу на кухню и отыскать там выпивку. Я лежала, завернувшись в полотенце и в одеяло, и тряслась от холода. На тумбочке горел торшер, еще один торшер на длинной ножке горел возле двери. Ванную комнату я заставила креслом и теперь не сводила с него глаз. Сон не шел, что было неудивительно после случившегося.
Я не хочу здесь больше оставаться.
Эта мысль буравила мне мозг, я не могла перестать об этом думать, прикидывала варианты побега, но тут же накрывалась с головой и пыталась выбросить из нее все лишнее. Я просто слишком сильно устала, мне нужно нормально выспаться, а утром все это окажется лишь очередным дурным сном. Сколько их уже было? Каждая ночь, каждая чертова ночь… Я устала.
Сон подкрался незаметно, потому что я проснулась от стука, когда за окнами уже начинало сереть небо. Часа четыре утра, решила я и выбралась из-под вороха, укрывавшего меня. Сразу почувствовала сквозняк, босые ноги покрылись мурашками. Определенно это место не приспособлено для жилья. Я быстро сменила влажное полотенце на ночную сорочку и собиралась уже вернуться в постель, как вновь услышала стук. Как и в прошлый раз, он доносился сверху, сопровождаемый поскрипыванием, словно кто-то расхаживал наверху, выстукивая тростью. Я задрала голову.
– Кто там? – спросила я громко. Стук стих, но повторился спустя минуту и стал громче и настойчивее. Я уже не знала, бояться мне или сделать вид, что я ничего не слышу. Повернувшись к двери в ванную, я обнаружила, что кресла нет. Оно стояло на прежнем месте у торшера, а я даже не слышала, как его двигали!
– Нет… – я обреченно выдохнула, схватила со столика подсвечник и спички и выскочила за дверь. Стук устремился за мной.
Тусклый свет редких ламп едва-едва разгонял сумрак, а когда я пошла вперед, замерцали и погасли. Я осталась в темноте. Дрожащими руками зажгла свечу и пошла дальше. Я знала, куда меня зовут, однако едва войдя в галерею, ведущую к запертой двери, я увидела свет дальше по коридору. Я вышла из анфилады арок, и каменные глаза статуй провожали меня слепыми взглядами. Плитка под ногами звенела, и этот звук разрастался, усиливался, пока высокий мелодичный звон не заполнил весь коридор. Подул ветер, и свеча погасла. Я обернулась, и вдалеке возникло пятно света. Приближаясь, оно все больше напоминало человеческую фигуру. Я не могла пошевелиться, стояла, до боли сжимая ручку подсвечника.
Это не по-настоящему. Неправда. Этого нет. Нет. Нет. Нет…
Я отчаянно закричала, выплескивая весь ужас, который охватил мое тело, когда что-то прошло сквозь него, обдав холодом. Мой крик подхватило эхо, превращая его в издевательский хохот.
Я кричала и кричала, пока не упала на колени, разом лишившись сил. А потом и сознания…
Что-то коснулось моих волос. Я дернулась, сначала вверх, потом резко вниз, так глубоко, что казалось, разобьюсь. А после открыла глаза и поняла, что лежу в постели. Она была мягкой, теплой, но чужой. Подушка пахла мужским шампунем, а сам ее владелец сидел рядом и смущенно держал на весу руку, которой до этого касался моих волос.
– Иви? Ты проснулась? Я тебя разбудил, прости.
Я вяло закопошилась, разум все еще был сонным и заторможенным. Я пыталась понять, как здесь очутилась, и не могла.
– Нет, не разбудил, – наконец, пробормотала я. – Черт, не могу вспомнить…
Я собралась и села. Голова пошла кругом, но скоро помутнение схлынуло, и я с ужасающей четкостью вспомнила минувшую ночь.
– Ты побледнела. – Брайан тронул меня за плечо. – Иви?
– Я…
Я видела призрак. Я не могла этого сказать! Молчала и мучительно пыталась подобрать слова. Было ли это действительно так или мне приснился дурной сон? Но тогда как я оказалась в спальне Брайана?
– Давай я помогу, – предложил он. – Я не спал и услышал крик в галерее скульптур. Мы ее так называем. Прибежал туда и увидел, что ты лежишь на полу в одной ночной рубашке, а рядом валяется подсвечник со свечой. Ну вот, так все было. Я принес тебя сюда, потому что когда я пошел в сторону твоей комнаты, ты очнулась и начала вырываться. А здесь уснула как миленькая. Так, может, пояснишь, что все это значило?
Как жестко. Я опустила лицо, но спрятаться все равно бы не получилось.
– Я не знаю.
– Знаешь.
– Не знаю!
Он вдруг схватил меня за плечи и несильно встряхнул.
– Ты лжешь. И я не понимаю, почему. Я был в твоей комнате…
Меня обдало жаром.
– Был в моей комнате? Я не разрешала! – Я скинула его руки. – Не смей больше заходить туда, когда меня нет!
Я выбралась из постели.
– Подожди, Иви, – позвал Брайан. – Я могу понять твое возмущение, но мне нужно было понять, что тебя так в ней напугало.
Я развернулась и ткнула в него пальцем.
– Спроси лучше своего брата, зачем он написал мне угрозу помадой на стекле. И разбитое зеркало тоже наверняка его рук дело!
Меня опять затрясло от злости. Я одной рукой взялась за запястье другой, и дрожь понемногу утихла. На лице Брайана читалось неподдельное удивление, я верила ему, точнее, я хотела ему верить, но слишком запуталась, чтобы позволить себе подобную роскошь, как слепое доверие.
– Кто разбил зеркало в твоей комнате?
– В ванной. – Я уже пожалела, что обмолвилась об этом. – Забудь.
Холод поднимался по голым ногам вверх, овладевая всем телом. Тонкая ткань сорочки совсем не грела, а напротив, казалось, холодила.
– Нет, даже не собираюсь. – Брайан тоже поднялся. – Идем. Покажешь свою ванную.
Я заходила туда с затаенным дыханием. И каково же было мое удивление, когда оказалось, что зеркало целое и невредимое висело на стене напротив ванны.
Брайан с сомнением потоптался в луже воды на полу.
– Здесь была неслабая битва. Нужно позвать Сару, пусть приберется тут. Плитка старовата для таких суровых испытаний.
Он явно пытался разрядить обстановку, а я стояла ни жива, ни мертва. Своими глазами же видела, как разбегались тонкие трещины, как сыпались дождем острые осколки. Я видела, точно видела. Я. Это. Видела.
– Что?
Кажется, я забылась и что-то произнесла вслух.
– Говорю, наверное, приснилось, – поправилась я и отступила за порог ванной. Не хотелось там больше находиться. Брайан проводил меня внимательным взглядом, от которого мне захотелось немедленно спрятаться под одеялом или лучше сразу под кроватью.
– Что?
– Этой мой вопрос. – Он вышел вслед за мной и прикрыл дверь ванной комнаты. – Не хочешь все-таки сказать мне правду?
Я смотрела на него, но прямо за его плечом видела размытое светлое пятно. И чем дольше я на него смотрела, тем четче оно проступало, пока мои глаза не заслезились от напряжения и я не моргнула. Сразу после этого видение исчезло.
– Оставь меня.
– Оставить тебя в таком состоянии? Иви, ты…
– Просто уйди!
Я не знала, как заставить его это сделать. Если я сейчас не останусь одна, я сорвусь. Мне никак нельзя было этого делать. Я, кажется, начала понимать, в чем дело, и осознание этого ввергало меня в отчаяние.
– Просто уйди. Пожалуйста, я прошу… Давай отложим все до утра.
Он кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
В наступившей тишине я слышала, как скребутся мыши в углах, как тикают оставленные на тумбочке наручные часики. И как громко и сипло я сама дышала. Страх схватил за горло. Подкатывала тошнота, я прижала ладони в груди, но унять сердцебиение так никогда не получалось. Пришлось встать и пройтись по комнате, дать себе время успокоиться. Нельзя. Только не сейчас. Я должна держать себя под контролем, иначе все пропало. Где мое трезвое холодное сознание? Я в тупике, выхода нет. Эта дверь заперта, и мне найти обходного пути. Я застряла.
Ноги привели меня обратно к кровати. Я откинула матрас и достала припрятанную внутри каркаса сумку. Вышвырнула на постель все содержимое, руки дрожали все сильнее, у меня никак не получалось найти нужное. Я брала предметы и бросала обратно, пока наконец не отыскала ее. Пластиковый флакончик таблеток. Потрясла – осталось маловато, но мне хватит. Отвинтила крышечку и высыпала на ладонь горсть розовых капсул. Вода была в графине на окне.
Если я выпью лекарство, весь этот кошмар закончится. Или нет?
Я смотрела на капсулы. Мой ответ в них? Ладонь подрагивала, и капсулы были в постоянном движении, расплывались перед глазами розовыми пятнышками. Плохо дело, нужно прекращать. Я поднесла пригоршню ко рту и в последний момент бросила таблетки на пол.
– Это не выход, – сказала я сама себе и бессильно рухнула на постель.
Я бегу от себя, а это бегство редко заканчивается полной победой. Победить себя вообще мало кому удавалось, и я уж точно не вхожу в число счастливчиков.
Устраиваясь досыпать последние часы перед рассветом, я нашла взглядом светлую тень в углу комнаты. Посмотрела на нее и… закрыла глаза.
ГЛАВА 4
Надвигается шторм
Я рада была покинуть мрачный замок хоть ненадолго. После инцидента в подвалах мне непрозрачно намекнули, чтобы я не совала нос в каждый угол, для моей, конечно, безопасности. Дом слишком стар, и я могу пострадать, если буду вести себя неосмотрительно. Честно, больше похоже на угрозу, хотя в чем-то они правы. Неприветливый климат внушал мне гораздо меньше опасений, так что, как следует утеплившись, я отправилась на прогулку по острову. От сопровождения благоразумно отказалась, свидетели мне без надобности. Прогулка была лишь предлогом оказаться на побережье.
Холодное стылое небо скрывалось за покрывалом серых туч. Иногда сквозь прорехи прорывались острые солнечные лучи, но чаще остров был окутан пеленой тумана и противной осенней хмари. Сегодняшний день лишь немногим отличался от вчерашнего, разве что солнце было видно не в пример больше, но на себе я этого не почувствовала. Пронизывающий ветер гулял среди скал, норовя выстудить меня насквозь. Скупая природа Черной скалы одарила этот клочок суши довольно чахлой растительностью, в основном же взгляду моему представал камень во всем его многообразии. Точнее, единообразии, потому что уже скоро я перестала отличать одну породу от другой. Тропа вилась между скальными выростами, я двигалась осторожно, чтобы не повторить свой прошлый опыт и не упасть в какую-нибудь незаметную расщелину. Тот лорд, что выбрал остров для постройки семейного гнезда, явно не дружил с головой.
Наконец, под издевательские крики вечно голодных чаек я выбралась к пляжу. Волны уныло накатывали на песчаную косу, в которой осколков камня было куда больше, чем песка. Солнце скрылось за облаками, и море сделалось совсем серым, как асфальт. Я пошла не к пристани, а свернула направо. Там, в куцых зарослях сухого кустарника опустилась на колени и принялась разгребать почву. Она тоже была сухой и жесткой, земля и каменная крошка застревали под ногтями. Я терпеливо продолжала копать, пока не увидела клочок брезента, из которого я устроила тайник.
Все вроде на месте. Ничего не пропало. Я смогу сбежать отсюда и никто никогда не узнает, что я вообще тут была.
Я замерла, услышав подозрительный шорох. Кто-то приближался с той стороны, откуда пришла и я. Пришлось в спешке засыпать брезент землей. И вовремя.
– Эвелин? Эвелин, ты здесь?
Брайан. Я же просила дать мне побыть одной! Что в этой просьбе оказалось таким непонятным?
Я осторожно выбралась из кустарника с другой стороны, выпрямилась, наскоро вытерла ладони салфеткой, привела одежду в порядок и помахала рукой.
– Да! Я здесь!
Брайан помахал в ответ, и я пошла ему навстречу, мысленно кипя негодованием.
