Зачем я вообще ей это говорю, она ж во мне только врага видит.
– Ты уже перетянула на свою сторону Люсию, – едко напомнила старшая сестра.
– Перетянула? Агнес, очнись! Люсия чуть не стала жертвой ваших придворных интриг. Она замкнулась из-за травли придворных. Она до дрожи боится Тельму, видимо эта грымза ни раз поднимала на нее руку. Я просто защитила младшенькую от всего этого! Люсия очень обижена, но в то же время, она и привязана к вам!
– Тельма что делала? – в голосе явственно послышалось удивление.
– Погоди, ты разве не знала? Вспомни, когда змеюка на меня в учебной комнате накинулась. Младшенькая тогда рядом сидела и дрожала, так будто это ее сейчас колотить начнут!
В ответ тишина и ведь даже лица старшенькой не могу разглядеть. Слишком темно вокруг, так не годится. Я хочу видеть ее глаза, чтобы если она лжет…
Наверное Агнес подумала о том же самом. Потому как она нащупала механизм, который отпирает потайную дверь и мы наконец увидели друг друга. Ее лицо выглядело все так же жалко. Опухшие веки, красный нос и алые покусанные губы, но что-то в облике принцессы изменилось. Взгляд будто вновь наполнился знакомой твердостью.
– Я никогда не приказывала Тельме поднимать руку на Люсию! – глядя мне в глаза выговорила кронпринцесса.
И надо признать у нее получилось очень искренне, у меня даже что-то екнуло в сердце. Если это была не она – значит Тельма сама... Или? Вторая мысль мне не понравилась, но еще сильнее она не понравится Агнес, если я озвучу это вслух.
Облизываю губы, сейчас мы можем снова поссориться, но…
– Если ты не приказывала… Могла ли это сделать Мариана?
Гнев полыхнул в синих, как бездонное небо в глазах. Пойди разберись, что это значит? И все же я стою и жду ответа. Мне совершенно нечего предложить Агнес, кроме искренности, вопрос в том – ответит ли она тем же?
Глава 16. Краткий миг примирения
Агнес вздохнула, плечи первой принцессы Витании вдруг сгорбились, а взгляд ушел в пол. Не поняла! А где крики и вопли, касательно того, что ее сестренка безгрешна?
– Мариана… Она… – из груди вырвался тяжкий вздох. – Не здесь!
И вот что бы вы подумали? Как это понимать? Как признание вины?
Агнес схватила меня за запястье и, не говоря ни слова, потащила за собой.
– Куда? – попыталась я вырваться.
– Помолчи, хоть немного!
Ее тон звучал не повелительно, а с привкусом отчаянья. Потому я послушалась. А что, отношения налаживать как-то надо, иначе мне грозит корона наследницы. И я на такое не подписывалась.
Старшенькая увела меня из укрытых величием коридоров, в более скромную часть дворца. Мы спустились по обыкновенной лестнице, клянусь там даже коврика не было и вышли в саду, только не с парадной стороны, где кустики безобразно одинаковой величины.
Нет, этот таинственный уголок, будто спрятался от дворцовой помпы. В центре возвышался огромный дуб, а прямо к его крепким ветвям, чья-то умелая рука приделала качели. Одну побольше, вторую поменьше, а чуть поодаль журчал небольшой фонтанчик, а рядом с ним примостилась беседка.
Агнес отпустила руку и окинула это место мрачным взглядом. Словно за каждым кустом притаился злобный призрак.
– Когда Мариана только научилась ходить… Король велел сделать для нас игровую площадку. Вон там под крышей была песочница, – поведала старшая сестра, – Мы таскали воду из фонтана и лепили куличики... – в синих глазах мелькнул отголосок счастья щедро припорошенный болью. – Тогда отец… – принцесса указала кивком на лавку в теньке. – Сидел там и наблюдал, а мы приносили ему всякие поделки, венки из цветов или из рябины. А потом… Когда мамы не стало… Он перестал приходить.
Я чувствовала, Агнес делится чуть ли не самыми болезненными воспоминаниями. И догадалась к чему она клонит, когда не стало первой супруги правителя в жизнь принцесс ворвалась моя мама – королева Гретхен. А вместе с ней приворот опутал короля и он из любящего отца превратился в одержимого влюбленного, глухого ко всем остальным. Только вот объяснить я этого Агнес не могу, она не поверит.
Иду вперед касаюсь рукой качелей, она из толстой веревки, а сиденье из полированных досок, украшенное замысловатой резьбой.
– В Ловецке детвора однажды тоже выпросила качели. Помню, та была сделана из старой пеньковой веревки и полена. Ребятня чуть не дралась за возможность покататься. Через месяц веревка порвалась, а мальчишка улетел вперед головой… Чуть шею не сломал, почти год восстанавливался. После несчастного случая, никто больше не смел даже заикаться про качели...
Воцарились тишина, гнетущая, неприятная, она оказалась куда больше пропасти и того не понимания, что окутывало нас обеих плотным коконом.
– Люсия тоже здесь бывала? – спрашиваю, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.
Агнес опустилась на качели и жестом предложила присоединиться. Усаживаюсь, веревка слегка поскрипывает и качается, так здорово, аж дыхание перехватывает.
Я ведь тоже хотела покататься на качелях вместе с деревенскими, но кто ж меня отпустит-то, принцессу? Осторожно отталкиваюсь ногами от земли, раскачиваюсь, легкий страх на миг сжимает изнутри, а потом становится так легко. Беззаботно.
Кронпринцесса сидит рядом и наблюдает, лицо нечитаемое. Может ей не нравится мое своеволие? Ну и ладно, она же сама меня сюда привела.
– Ты как ребенок… – наконец буркнула старшенькая и нос отвернула.
Ишь какая цаца.
– Просто я всегда хотела покататься… – призналась останавливаясь. – А ты все еще не ответила на вопрос. Думаешь это Мариана приказала Тельме?
– Не знаю!
Агнес хмурится, ерзает, видать ей очень непривычно вот так говорить по душам. Неужели они с наставницей никогда не разговаривали? Тогда откуда взялось доверие к Тельме? Сплошные загадки.
– Мариана с детства была чувствительной. Она хотела внимания отца… Ей было всего пять, когда мамы не стало. А мы стали как невидимки. Слуги, может по наущению, а может из желания угодить, тоже держали нас на расстоянии, – голос кронпринцессы звучал непривычно тихо. Будто огромная ноша сдавливала ей грудь. – Сестренка злилась… Наверное тогда в ее голове поселилась навязчивая идея – если она будет самой лучшей, отец обязательно обратит на нее внимание.
Агнес повернулась ко мне, на губах мелькнула теплая улыбка.
– Мари виртуозно играет на трех инструментах. Она хороша в живописи и в пении… – улыбка померкла, – Отец… Король всего этого не замечал… Когда Гретхен выслали, Мариана воспряла духом…
– А ты?
– Я была старше, – поведала Агнес. – потому видела, королю никто не нужен. Даже мы…
– И что случилось потом?
Кронпринцесса оттолкнулась ногами раскачиваясь, только вот лицо украсило еще более хмурое выражение.
– Власть и влияние перешли к Фелисии. Знаешь, она была куда жестче Гретхен. Требовательнее… По ее указке во дворце сменились почти все слуги. Даже наши няньки были выдворены вон. В какой-то миг мы с Марианой очутились в кругу совершенно незнакомых лиц.
Агнес потерла виски и запрокинула голову к небу. Сейчас она выглядела такой потерянной и беззащитной. Да, что же такого ей наговорил король? Из нее будто стержень вынули. Сломали…
Захотелось протянуть ей руку и просто поддержать. Намекнуть, что я рядом и готова выслушать. Только вот… Агнес – гордая, опять подумает, будто это жалость.
– Я оберегала сестренку как могла… Вскоре родилась Люсия и… Мариана приревновала, сильно, болезненно… Впрочем, – Агнес слабо улыбнулась. – Я тоже. Не прошло и месяца, со дня рождения младшенькой, как всплыли письма Фелиции к опальному семейству Отре-Девиль. Знать, разгневанная пролитой кровью герцогов, требовала казни и для королевы Фелисии.
Старшенькая повернулась ко мне и поглядела долгим, усталым взглядом, человека, который насмотрелся как рушатся чужие судьбы.
– Мне исполнилось двенадцать и я не понимала происходящее. Только вот… король… с каждым днем его лицо... Оно выглядело все тревожнее. Дворец лихорадило, болтали что грядет новый бунт. Ситуация хуже, чем с Отре-Девилем.
Агнес умолкла, глубоко вздохнула, а потом невольно обхватила плечи руками. Глаза ее потемнели, а по голым плечам пробежали мурашки.
– В детстве Мари постоянно прибегала в мою комнату, залезала под одеяло и требовала сказку. Мы вместе придумывали истории… – голос упал до шепота. Она умолкла, будто искала в себе силы продолжить повествование.
Ее тяжкий вдох находит отклик в моем сердце. Все эти годы кронпринцессе было так тяжело и вряд ли она могла хоть кому-нибудь выговориться.
– Тот вечер... – голос тихий как шелест ветра, мне приходится напрягать слух, чтобы не пропустить ни единого слова. – Мы засиделись... Я первая услыхала шорох. Следом отворилась дверь. На пороге стоял посторонний! Помню, как зажала рот Мари… Сама не знаю почему! В темноте блеснуло лезвие. И я все поняла… Завизжала что есть мочи. И вместе с сестрой скатилась на другую сторону от убийцы…
Меня мороз пробрал, я впервые от всей души поблагодарила маму, за то что увезла меня прочь от дворца в любимое и такое безопасное захолустье.
– Думаешь убийцу подослала Фелисия?
– Не знаю… – Агнес сглотнула ее пальцы подрагивали, будто она заново пережила тот кошмар. – Это стало последней каплей. Король поставил нас с Марианой выше жизни жены. Люсия стала сиротой, но даже это не пробудило в душе сестренки ни капли сочувствия.
Кронпринцесса повернулась ко мне, глаза холодные, будто она ждала осуждения. Только вот я давно примерилась с прошлым. Время вспять не повернуть. Но будущее, оно все еще в наших руках.
– Когда Фелиции не стало тучи, сгустившиеся над дворцом, рассеялись. Знать умолкла, будто жертва утихомирила их кровожадную суть… – Агнес ухмыльнулась, наверное она много раз наблюдала это гнилое нутро.
А я таки не удержалась и поймала ее ладонь, пальцы старшей принцессы оказались ледяными… Ничего я отогрею.
– Сестренка расцвела, она надеялась король повернется к нам, но нет… Он будто забыл о существовании дочерей, ушел с головой в работу. Даже кроха Люсия его не волновала.
Агнес сжала мои пальцы.
– После этого… Начались первые тревожные звоночки… Казалось Мариана задалась целью испытать на прочность нервы короля. Наставники не справлялись… Истерики пугали… Я знала про болезнь матери, но не хотела верить, что Мари… Если бы король узнал, он бы приказал отобрать и увезти единственного родного человека! Чтобы принцесса не портила безупречную репутацию королевской семьи.
Признание шокировало. Она все эти годы просто защищала сестру? И от кого – от родного отца? Да что же это за семья такая? Почему отец и дочь воспринимают друг друга как врагов? А главное как их помирить? Это вообще возможно?
Я не хочу в наследницы! И оставаться в этом дурдо… Дворце нет ни малейшего желания. С другой стороны уйти… Значит сжечь все мосты.
Вспомнилась теплая ладошка Люсии и ее перепуганный насмерть взгляд. А теперь вот Агнес… Если все оставить как есть, это плохо закончится.
Спина покрылась мурашками, от мысли, что у меня на одну сестру может стать меньше. Пусть даже такую вредную, но она ж все равно сестра. Медленно выдыхаю, и напоминаю себе, что будущее оно здесь в наших руках! И только от нас зависит чем закончится история трагедией или счастливым концом.
– Тельма помогала скрывать правду?
– Да, она как-то справлялась с истериками. А я следила, чтобы никакие слухи не достигли ушей короля. Мари, все что у меня есть…
– Чепуха! – заявила ей.
Агнес повернулась ко мне, на миг во взгляде отразилось былая решимость ввязаться в спор, но тут же погасла.
– Для короля, мы всего лишь инвестиции… Невесты для выгодного союза. Если переступим черту... Пример Фелициии, более чем показательный…
Кажется понимаю, почему Агнес так отчаянно защищает наставницу – Тельма являлась для них гарантом стабильности. Только вот обстоятельства поменялись, да и сама наставница, нею явно движут не самые хорошие мотивы.
– Что же до твоего вопроса… Я действительно не знаю, для меня Люсия никогда не была угрозой и нет смысла ее третировать… Но Мари… Она все воспринимает слишком болезненно, боится потерять положение. – Анес умолкла, пальцы сжались в кулаки. – Даже не так… Мари боится потерять первенство. Для нее второе место – равнозначно поражению.
– Но ведь она рано или поздно покинула бы дворец, как невеста Галисийского принца.
Агнес покосилась на меня, улыбнулась, как-то особенно мрачно.
– Знаешь… Мое желание оставаться рядом с сестрой сделало ее такой… – старшенькая на секунду умолкла подбирая эпитет.
– Непреклонной? – подсказала ей.
Кронпринцесса кивнула.
– Да, если Мари чего-то хочет, она пойдет на все…
Мне невольно вспомнился жгучелист.
– Моя комната ее рук дело?
В душе я надеялась, что Агнес мотнет головой и крикнет, что-то вроде – да как ты посмела! Но старшая сестра задумалась.
– У нее достаточно денег и многочисленная свита, готовая выполнить любой каприз, но… Я не думаю, что это сделала Мари… – Агнес встретилась со мной взглядом. – Сестренка не способна убить, а тот, кто рассыпал жгучелист – умер. И это была не случайность, а спланированное убийство! – кронпринцесса выдохнула и посмотрела куда-то вдаль. – Только это заставляет меня верить, что за произошедшим стоит кто-то другой. И…
Договорить ей не дали, со стороны дорожки послышался шорох в наш тайный уголок некто вознамерился пробраться. Агнес умолкла и повернулась на звук.
“Как не вовремя то! – с досадой подумала я. – Кого принесла нелегкая?”
Из-за угла вынырнул его высочество галисийский принц. Сегодня он выглядел необычно, куда подевалась сто одна одежда пестрой расцветки? Чего он вообще притащился.
Перевожу взгляд на Агнес, и что вижу? На щеках бледной, заплаканной принцессы вдруг вспыхнул румянец.
О-хо-хонюшки! Я что-то пропустила?
Видала я такое выражение. Подружка моя в Ловецке так на соседа глядела, а потом замуж за него выскочила.
“Агнес нравится этот баламут? Так за него ж Мариана должна была выйти. Ничего не понимаю!”
Обдумать мысль как следует не успела. Его высочество заулыбалось так широко, что мне страшно стало. Чего это он?
– Принцесса Вержана! Какое счастье видеть вас…
Ага, с лестью наперевес да еще и с самого утра? Подозрительно… Прошла секунда и принц жестом фокусника вытащил из-за спины коробку украшенную бантиком.
Мне совсем дурно сделалось. Резко… А еще захотелось спрятаться… Юркнуть вон в те прекрасные, а главное густые кустики. Но ведь принцессы так не делают, сижу и пытаюсь улыбнуться.
