Сделав несколько глубоких вдохов, я остановилась возле кухонного шкафа и достала оттуда самую большую кружку. Залила кипятком пучок мяты, прихватила валяющийся в кресле небольшой клетчатый плед и вышла на улицу. Обойдя дом, оказалась на набережной и уселась там прямо на камень, свесив ноги вниз.
Было тихо и темно. За спиной светились соседские окна, а впереди темнела вода Лейны, в которой отражалась растущая луна. Легкий ветерок шевелил мои волосы и обдавал ароматом цветущей сирени. Вокруг стрекотали цикады, а на другом берегу, где заказник, надрывались лягушки.
Я болтала ногами, не спеша потягивала мятный чай и слушала лягушачий концерт. Подумать только, почти центр Малейна, третьего по величине города в Лурее, и пожалуйста – дикая природа во всем своем великолепии. Лягушки, цикады и… волк?
– Не спится? – Негромкий вопрос из-за спины меня почему-то не испугал.
– Проветриваю голову перед сном, – пожала плечами, не оборачиваясь.
– Не возражаешь, если составлю тебе компанию?
Я качнула головой. Оборотень опустился на камни рядом со мной. Глубоко вздохнул, как будто пытался поймать аромат моего чая, и пробормотал:
– Сола…
– Что?
– Ты знаешь, что в Скандаре твое имя звучит как «Сойле»? Это значит «солнышко».
– Знаю, – улыбнулась я. – Мне говорила моя подруга Юсса, она из Хермины.
Хермина была одной из пяти небольших стран, которые располагались в северном регионе Скандар. В основном там жили высокие голубоглазые блондины, вроде нее или Риана, а имя Сойле и правда было популярным. Но я со своими черными волосами на солнышко вряд ли похожа. Просто мама во время беременности увлеклась легендами о ледяных скандарских змеях-воителях и ей так понравилось имя одной из героинь, что она решила назвать им меня.
– А твое имя что значит? – спросила я.
– «Победитель». Это древнелурейский. Оборотням часто дают имена на этом языке. Традиция, что ли.
– Тебе подходит, – хмыкнула тихо.
Мы замолчали. Я пила свой чай, а Риан рассеянно рассматривал воду.
– У вас здесь красиво.
– Да, – по моим губам скользнула улыбка. – Лучшее место в Малейне.
– В Эндерсе таких нет.
– Ты все время там живешь? – мне вдруг стало интересно узнать что-нибудь об оборотне.
– В основном, да. Так удобнее. Было, по крайне мере.
Я повернула голову, посмотрела на странно задумчивого мужчину и спросила:
– Почему было?
Тот повел плечами и как-то невнятно ответил:
– Вдруг мне так понравится у вас, что я решу остаться?
– Оставайся, – разрешила великодушно и снова уставилась на темную воду. – А все же, почему Эндерс? Почему ты уехал с клановых земель?
Насколько я знала, оборотни в основном жили на севере и северо-западе Лурея. Не то чтобы их кланы были закрытыми, просто они предпочитали жить среди своих.
– В пятнадцать лет во мне проснулась магия, – честно ответил Тагриан. – Учить в клане меня было некому, поэтому отец нашел мне наставника в Эндерсе, и я переехал туда. Потом в университет поступил, на боевку.
Хм… Раз в клане учить юного мага оказалось некому, получается, что матери Риана с ним не было? Интересно, почему… Она умерла или уехала? Но это слишком личный вопрос, чтобы я могла его задать.
– А ты? – спросил мужчина. – Всегда жила здесь?
– Неужели ты не читал мое досье? – хмыкнула хитро.
– А должен был? – он ответил такой же хитрой улыбкой. – Вдруг мне интереснее узнавать тебя вот так, постепенно, не по сухим официальным строчкам?
– Ну раз так… – кивнула, усмехнувшиь. – Нет, я родилась и выросла на южном побережье. Там есть такой маленький городок – Стьюд. В Малейн приехала, как и ты – в Эндерс, учиться. Когда инициировались способности Чистильщика.
Оборотень немного помолчал, а потом спросил:
– Как это вообще происходит? У магов сила часто передается по наследству и открывается от сильных эмоций или стресса. А у вас?
– Наша по наследству не передается, что очевидно. И никто до сих пор не знает, почему в обычном человеке появляется способность чувствовать Гниль. Просто в один прекрасный момент, обычно в подростковом возрасте, эта способность набирает силу, и человека вдруг начинает тянуть к ближайшему очагу Гнили. Так становится понятно, в кого он превратился.
– У тебя тоже так было?
– Примерно. Мне тогда было семнадцать лет. Я закончила школу и готовилась к экзаменам в университет, хотела морским биологом стать. Но однажды вдруг почувствовала это… эту тягу. Идти хотелось просто нестерпимо. И я пошла. Вот казалось бы, семнадцать лет, должна была быть умная девица, а получилось дурища дурищей.
– Почему?
– Потому что пошла я туда ночью и одна. У нас скалистые берега, много всяких расщелин и пещер. В одну из них меня и тянуло. В самую узкую и извилистую, конечно же. Я в нее сунулась, а там в глубине Гниль, хороший такой очаг, крепкая семерка, как мне потом сказали. Естественно, я растерялась, как ребенок, перепугалась. И, наверное, убилась бы там, на радость Гнили, если она конечно умеет радоваться. Но меня спас Лакс.
– Лакс Кеорин?
– Да, – улыбнулась я. – Он проводил в Стьюде очередной отпуск и той ночью решил устроить себе на берегу романтическое свидание, ну ты понимаешь. И мне очень повезло, что Лакс почуял Гниль, что сумел отвлечься от своей пассии и пошел проверить эту пещеру, не дожидаясь утра. Он вытащил меня оттуда, сдал родителям на руки, ну а потом позвал сюда, в Малейн. Здесь один из четырех в стране учебных центров.
– И тебе как понравилось в Малейне, что ты решила остаться?
Почему-то мне показалось, что вопрос с подвохом. Но не отвечать было глупо.
– Стьюд слишком маленький, чтобы иметь своего Чистильщика. Я бы жила в Ортроме, это соседний город и мне там не слишком нравится. Поэтому да, решила остаться здесь. А на побережье езжу в отпуск.
– Никогда там не был, – пробормотал оборотень.
– На побережье? Там хорошо. Красивые места, не слишком жарко, даже летом, много рыбы. Съезди как-нибудь.
– Съезжу, – Тагриан бросил на меня хитрый взгляд. – Покажешь свои любимые места?
– Это приглашение? – я фыркнула в кружку, где почти не осталось чая.
– Вроде того.
Я вдруг поняла, что он сидит так близко, что жар его тела чувствуется даже через плед. И от этого почему-то смутилась.
– Мне нужно подумать, – заявила, состроив серьезную мину. – Мой секретарь сообщит вам о принятом решении.
Выдав это, я подскочила и вдруг покачнулась, потому что нога соскользнула с края набережной. Тагриан обхватил меня за бедра, не давая упасть. И пусть на мне были плотные спортивные штаны, прикосновение сильных рук почувствовалось так остро, что сбилось дыхание.
– Пойду спать, – пробормотала, делая осторожный шаг в сторону. – Устала.
– Доброй ночи, Сола, – улыбнулся оборотень и отпустил меня.
– Доброй.
– И все же, Сола… Насколько правдоподобен вариант, что Гниль он подцепил в тюрьме?
На следующий день оборотень заявился прямо ко мне в кабинет. Я оторвалась от изучения базы и спросила:
– А где он сидел?
– В Нориджском исправительном учреждении общего режима.
– Норидж… – я начала было вбивать название в поисковик, но потом поднялась и махнула рукой. – Пойдем.
– Норидж – это наш округ, – объясняла я оборотню, пока мы спускались по лестнице. – Согласно служебной инструкции, тюрьмы на Гниль проверяются раз в полгода. Я сама туда никогда не ездила, все же тюрьма мужская, а я женщина красивая. Но если там и была Гниль, записи об этом должны сохраниться.
Архив Гильдии располагался в подвале и в нем хранились все наши отчеты и справки за последние десять лет. Несмотря на электронную базу, мы продолжали по старинке копировать их на бумагу, раскладывать по папкам и сдавать сюда. И иногда в архиве можно было найти то, чего в сети не оказывалось.
Архивариус был на месте и не занят.
– Привет, – улыбнулась я. – Дай нам материалы по Нориджкой тюрьме.
Получив толстенькую папку, я отвела Даэра в угол и стала листать бумаги.
– Смотри, последняя проверка была три месяца назад, – пробормотала я. – Гниль не обнаружена.
Оборотень стал за моим плечом, прижимаясь практически вплотную и щекоча дыханием волосы на виске. Я поежилась от пробежавших по шее мурашек и усилием воли отогнала желание качнуться назад и прижаться к широкой груди. Все же мужчина был очень хорош.
– Гиль не обнаружена, – повторила я чуть охрипшим голосом и стала листать дальше. – И девять месяцев назад тоже.
– Санни Бертон – ваш Чистильщик?
Я кивнула. Фамилия Санни значилась на всех отчетах, значит, кроме него в Норидж никто не ездил. Но это совсем не странно. Проверка включает и осмотр камер заключенных, а Санни одним своим видом способен превратить самого закоренелого преступника в послушного зайчика.
В общем, Норидж проходил проверки регулярно и всегда оказывался чист. Единственный за последнее время очаг Гнили был найден четыре года назад и тянул всего лишь на двоечку по шкале Грея.
– Что ищете? – вопрос незаметно подкравшегося Лакса прозвучал так неожиданно, что я дернулась и случайно исполнила свою недавнюю мечту, отшатнувшись назад.
Сильная рука тут же обвилась вокруг талии, прижимая меня к груди оборотня. А губы как бы невзначай скользнули по уху, заставляя покраснеть. Я дернула плечами, отстранившись, сунула папку Лаксу в руки и выпалила:
– Это тюрьма, где сидел Ков.
– Хм, – начальник быстро пролистал отчеты, – Санни не мог накосячить, значит, Гниль Ков подцепил не там.
– Вот эта проверка, – Риан вытянул руку, снова заключая меня в своеобразные объятия, и ткнул пальцем в один из отчетов, – судя по дате, она прошла как раз в период отсидки Кова. Я могу поговорить с вашим коллегой?
– Конечно.
Я окончательно высвободилась из объятий оборотня и бросилась следом за шефом.
Санни нашелся у себя в кабинете. Он спокойно заваривал себе чай и очень удивился такой делегации.
– Тагриан Даэр, – уважительно хмыкнув, волк подал руку для приветствия.
– Санни Бертон, – представился мой коллега, осторожно пожимая протянутую конечность.
Ладонь Даэра утонула в лапище Чистильщика. Тот бы на голову выше немаленького оборотня и примерно в два раза шире. Теперь Риан явно понял, почему именно Санни отправляют инспектировать тюрьмы.
– К тебе вопрос есть, – Лакс помахал папкой, – по Нориджу.
– Да? – кивнул здоровяк, отхлебывая из кружки размером с небольшое ведерко.
– Как давно вы проверяете эту тюрьму? – спросил Риан.
– Да лет восемь уже, если не больше. Каждые полгода туда мотаюсь. Место там спокойное, сидельцы смирные, а Гниль только раз попалась.
– А последние три года ее вообще не было? – подала я голос.
– Не было, – спокойно ответил Санни. – У меня в отчетах все записано четко.
– И ничего странного? Ну, например, мест, куда тебя вдруг отказались пускать, или странных заключенных, или следов Гнили без Свища?
– Нет, малышка, – он улыбнулся, – Ты же меня знаешь, я бы халтурить не стал.
– У меня никто не халтурит, – пробормотал Лакс довольно.
– Понятно, – оборотень вздохнул. – Тогда вопросов больше нет
Да, и тут мы зашли в тупик. Стало понятно, что Гниль Ков подцепил уже после выхода из тюрьмы, но где и как это случилось, мы пока не могли даже предполагать.
Келтон – маленький город, в котором Честер Ков жил сразу после освобождения, оказался спокойной сонной провинцией. Там был всего один Чистильщик, а за последние пять лет не появлялось ни одного крупного очага. Так, только хилые двойки да тройки.
Попытка выяснить что-нибудь интересное по банковской истории провалилась. Ков явно больше любил наличные, чем карточки. У него был счет, где лежали деньги от продажи квартиры и машины в Малейне, была зарплата, весьма неплохая для разнорабочего, тут его начальник не соврал. Мужчина явно не жил на широкую ногу, поэтому денег ему хватало. Насчет его отлучек тоже ничего выяснить не удалось.
В общем, пока что Честер Ков оставался для нас одной сплошной загадкой.
– Сола, хочешь заявку? – заявил настольный коммуникатор голосом шефа.
– Давай, – кивнула, дожевывая конфету.
Смарт пискнул, говоря, что есть новое сообщение.
– Я сбросил тебе координаты. Район не слишком симпатичный, заброшенный ремонтный цех возле реки. Так что бери с собой побольше артефактов.
– Поняла. Соберусь и выезжаю.
Открыв карту, забила в нее полученный от Лакса маршрут. Место и правда так себе. Почти городская окраина, на берегу Мальи, за заводским районом. А если учесть, что цех заброшенный, значит Гниль там могла сидеть очень долго и натворить всякой гадости. Да, надо и правда запастись артефактами.
Все мои кольца и кулоны еще вчера зарядил наш штатный артефактор, поэтому я сразу нацепила на себя стандартный набор, как и в поездку к Норкам. Но на всякий случай добавила кольцо-зарядку, которым можно было подитывать другие амулеты, и пару затейливый цепочек с лазуритами. Цепочки вешались на щиколотки и хранили на себе заклинание левитации. Пользоваться такими штуками умели немногие, но мне они не раз помогали.
Проверив в чемоданчике щупы и концентраторы, я немного подумала, а потом достала из ящика бутылочку с особым лаком для ногтей.
Звонок смарта раздался, когда я докрашивала правую руку.
– Привет, – ответила, морщась и шипя сквозь зубы.
Когда лак попадал на ноготь, появлялось ощущение, как будто весь палец на несколько секунд промерзал до самой кости. Не слишком приятно. Но надо было потерпеть.
– Я не вовремя? – догадался звонивший мне оборотень.
– Не то чтобы совсем. Просто на вызов собираюсь.
– На вызов? – мужчина помрачнел. – Одна?
– Да.
– Это может быть опасно.
– Спасибо, в курсе, – хмыкнула иронично.
Поэтому и готовлюсь.
– Не в этом смысле. Тебе не кажется, что вызов может быть ловушкой?
Я немного помолчала, обдумывая эту идею, но потом махнула рукой.
– Брось. Если ты имеешь в виду Кова, то это нелепо. У нас в Малейне почти двадцать Чистильщиков, включая стажеров. Невозможно угадать, кто из нас поедет на вызов. А заявку мне лично Лакс прислал. Ты же не думаешь, что они в сговоре?
– И все же… – Даэр не унимался. – Пока есть хоть малейшая вероятность…
– То что? – я начала раздражаться. – Мне сидеть в кабинете, забив на работу?
– Было бы неплохо.
– Ну вот еще.
– Сола, хотя бы меня дождись. Я постараюсь закончить свои дела пораньше, а если не получится, съездим завтра.
У меня внутри зашевелилось раздражение. Опасения Даэра могли бы иметь смысл, но мы даже не были уверены, что Ков в вообще Малейне. Это просто его идея, не основанная ни на чем. В конце концов, вполне вероятно, что Честер Ков уже вообще на другом материке прячется, и мы можем никогда его не поймать. Так что, мне теперь совсем не работать?
Оборотень перегибает. И перегибает сильно. Он пока не относится к тому узкому кругу, который имеет право указывать мне, что делать.
– Послушай, Риан, мне не нужна нянька, – ответила резко, – я Чистильщик уже семь лет и прекрасно представляю, как защитить себя. Даже если там сидит и ждет Ков, я буду к этому готова. На зачистках мне встречались вещи и похуже. И ничего, жива, как видишь.
– Сола, я запрещаю…
Это стало последней каплей. Я выпалила:
– Я взрослая девочка, обойдусь как-нибудь без твоих запретов.
Отключила смарт и сунула кисточку в банку с лаком так яростно, что та чуть не опрокинулась. Потом помахала руками, чтобы и лак высох, и самой успокоиться, сунула артефакт в карман, прихватила чемоданчик и вышла.
Было тихо и темно. За спиной светились соседские окна, а впереди темнела вода Лейны, в которой отражалась растущая луна. Легкий ветерок шевелил мои волосы и обдавал ароматом цветущей сирени. Вокруг стрекотали цикады, а на другом берегу, где заказник, надрывались лягушки.
Я болтала ногами, не спеша потягивала мятный чай и слушала лягушачий концерт. Подумать только, почти центр Малейна, третьего по величине города в Лурее, и пожалуйста – дикая природа во всем своем великолепии. Лягушки, цикады и… волк?
– Не спится? – Негромкий вопрос из-за спины меня почему-то не испугал.
– Проветриваю голову перед сном, – пожала плечами, не оборачиваясь.
– Не возражаешь, если составлю тебе компанию?
Я качнула головой. Оборотень опустился на камни рядом со мной. Глубоко вздохнул, как будто пытался поймать аромат моего чая, и пробормотал:
– Сола…
– Что?
– Ты знаешь, что в Скандаре твое имя звучит как «Сойле»? Это значит «солнышко».
– Знаю, – улыбнулась я. – Мне говорила моя подруга Юсса, она из Хермины.
Хермина была одной из пяти небольших стран, которые располагались в северном регионе Скандар. В основном там жили высокие голубоглазые блондины, вроде нее или Риана, а имя Сойле и правда было популярным. Но я со своими черными волосами на солнышко вряд ли похожа. Просто мама во время беременности увлеклась легендами о ледяных скандарских змеях-воителях и ей так понравилось имя одной из героинь, что она решила назвать им меня.
– А твое имя что значит? – спросила я.
– «Победитель». Это древнелурейский. Оборотням часто дают имена на этом языке. Традиция, что ли.
– Тебе подходит, – хмыкнула тихо.
Мы замолчали. Я пила свой чай, а Риан рассеянно рассматривал воду.
– У вас здесь красиво.
– Да, – по моим губам скользнула улыбка. – Лучшее место в Малейне.
– В Эндерсе таких нет.
– Ты все время там живешь? – мне вдруг стало интересно узнать что-нибудь об оборотне.
– В основном, да. Так удобнее. Было, по крайне мере.
Я повернула голову, посмотрела на странно задумчивого мужчину и спросила:
– Почему было?
Тот повел плечами и как-то невнятно ответил:
– Вдруг мне так понравится у вас, что я решу остаться?
– Оставайся, – разрешила великодушно и снова уставилась на темную воду. – А все же, почему Эндерс? Почему ты уехал с клановых земель?
Насколько я знала, оборотни в основном жили на севере и северо-западе Лурея. Не то чтобы их кланы были закрытыми, просто они предпочитали жить среди своих.
– В пятнадцать лет во мне проснулась магия, – честно ответил Тагриан. – Учить в клане меня было некому, поэтому отец нашел мне наставника в Эндерсе, и я переехал туда. Потом в университет поступил, на боевку.
Хм… Раз в клане учить юного мага оказалось некому, получается, что матери Риана с ним не было? Интересно, почему… Она умерла или уехала? Но это слишком личный вопрос, чтобы я могла его задать.
– А ты? – спросил мужчина. – Всегда жила здесь?
– Неужели ты не читал мое досье? – хмыкнула хитро.
– А должен был? – он ответил такой же хитрой улыбкой. – Вдруг мне интереснее узнавать тебя вот так, постепенно, не по сухим официальным строчкам?
– Ну раз так… – кивнула, усмехнувшиь. – Нет, я родилась и выросла на южном побережье. Там есть такой маленький городок – Стьюд. В Малейн приехала, как и ты – в Эндерс, учиться. Когда инициировались способности Чистильщика.
Оборотень немного помолчал, а потом спросил:
– Как это вообще происходит? У магов сила часто передается по наследству и открывается от сильных эмоций или стресса. А у вас?
– Наша по наследству не передается, что очевидно. И никто до сих пор не знает, почему в обычном человеке появляется способность чувствовать Гниль. Просто в один прекрасный момент, обычно в подростковом возрасте, эта способность набирает силу, и человека вдруг начинает тянуть к ближайшему очагу Гнили. Так становится понятно, в кого он превратился.
– У тебя тоже так было?
– Примерно. Мне тогда было семнадцать лет. Я закончила школу и готовилась к экзаменам в университет, хотела морским биологом стать. Но однажды вдруг почувствовала это… эту тягу. Идти хотелось просто нестерпимо. И я пошла. Вот казалось бы, семнадцать лет, должна была быть умная девица, а получилось дурища дурищей.
– Почему?
– Потому что пошла я туда ночью и одна. У нас скалистые берега, много всяких расщелин и пещер. В одну из них меня и тянуло. В самую узкую и извилистую, конечно же. Я в нее сунулась, а там в глубине Гниль, хороший такой очаг, крепкая семерка, как мне потом сказали. Естественно, я растерялась, как ребенок, перепугалась. И, наверное, убилась бы там, на радость Гнили, если она конечно умеет радоваться. Но меня спас Лакс.
– Лакс Кеорин?
– Да, – улыбнулась я. – Он проводил в Стьюде очередной отпуск и той ночью решил устроить себе на берегу романтическое свидание, ну ты понимаешь. И мне очень повезло, что Лакс почуял Гниль, что сумел отвлечься от своей пассии и пошел проверить эту пещеру, не дожидаясь утра. Он вытащил меня оттуда, сдал родителям на руки, ну а потом позвал сюда, в Малейн. Здесь один из четырех в стране учебных центров.
– И тебе как понравилось в Малейне, что ты решила остаться?
Почему-то мне показалось, что вопрос с подвохом. Но не отвечать было глупо.
– Стьюд слишком маленький, чтобы иметь своего Чистильщика. Я бы жила в Ортроме, это соседний город и мне там не слишком нравится. Поэтому да, решила остаться здесь. А на побережье езжу в отпуск.
– Никогда там не был, – пробормотал оборотень.
– На побережье? Там хорошо. Красивые места, не слишком жарко, даже летом, много рыбы. Съезди как-нибудь.
– Съезжу, – Тагриан бросил на меня хитрый взгляд. – Покажешь свои любимые места?
– Это приглашение? – я фыркнула в кружку, где почти не осталось чая.
– Вроде того.
Я вдруг поняла, что он сидит так близко, что жар его тела чувствуется даже через плед. И от этого почему-то смутилась.
– Мне нужно подумать, – заявила, состроив серьезную мину. – Мой секретарь сообщит вам о принятом решении.
Выдав это, я подскочила и вдруг покачнулась, потому что нога соскользнула с края набережной. Тагриан обхватил меня за бедра, не давая упасть. И пусть на мне были плотные спортивные штаны, прикосновение сильных рук почувствовалось так остро, что сбилось дыхание.
– Пойду спать, – пробормотала, делая осторожный шаг в сторону. – Устала.
– Доброй ночи, Сола, – улыбнулся оборотень и отпустил меня.
– Доброй.
***
– И все же, Сола… Насколько правдоподобен вариант, что Гниль он подцепил в тюрьме?
На следующий день оборотень заявился прямо ко мне в кабинет. Я оторвалась от изучения базы и спросила:
– А где он сидел?
– В Нориджском исправительном учреждении общего режима.
– Норидж… – я начала было вбивать название в поисковик, но потом поднялась и махнула рукой. – Пойдем.
– Норидж – это наш округ, – объясняла я оборотню, пока мы спускались по лестнице. – Согласно служебной инструкции, тюрьмы на Гниль проверяются раз в полгода. Я сама туда никогда не ездила, все же тюрьма мужская, а я женщина красивая. Но если там и была Гниль, записи об этом должны сохраниться.
Архив Гильдии располагался в подвале и в нем хранились все наши отчеты и справки за последние десять лет. Несмотря на электронную базу, мы продолжали по старинке копировать их на бумагу, раскладывать по папкам и сдавать сюда. И иногда в архиве можно было найти то, чего в сети не оказывалось.
Архивариус был на месте и не занят.
– Привет, – улыбнулась я. – Дай нам материалы по Нориджкой тюрьме.
Получив толстенькую папку, я отвела Даэра в угол и стала листать бумаги.
– Смотри, последняя проверка была три месяца назад, – пробормотала я. – Гниль не обнаружена.
Оборотень стал за моим плечом, прижимаясь практически вплотную и щекоча дыханием волосы на виске. Я поежилась от пробежавших по шее мурашек и усилием воли отогнала желание качнуться назад и прижаться к широкой груди. Все же мужчина был очень хорош.
– Гиль не обнаружена, – повторила я чуть охрипшим голосом и стала листать дальше. – И девять месяцев назад тоже.
– Санни Бертон – ваш Чистильщик?
Я кивнула. Фамилия Санни значилась на всех отчетах, значит, кроме него в Норидж никто не ездил. Но это совсем не странно. Проверка включает и осмотр камер заключенных, а Санни одним своим видом способен превратить самого закоренелого преступника в послушного зайчика.
В общем, Норидж проходил проверки регулярно и всегда оказывался чист. Единственный за последнее время очаг Гнили был найден четыре года назад и тянул всего лишь на двоечку по шкале Грея.
– Что ищете? – вопрос незаметно подкравшегося Лакса прозвучал так неожиданно, что я дернулась и случайно исполнила свою недавнюю мечту, отшатнувшись назад.
Сильная рука тут же обвилась вокруг талии, прижимая меня к груди оборотня. А губы как бы невзначай скользнули по уху, заставляя покраснеть. Я дернула плечами, отстранившись, сунула папку Лаксу в руки и выпалила:
– Это тюрьма, где сидел Ков.
– Хм, – начальник быстро пролистал отчеты, – Санни не мог накосячить, значит, Гниль Ков подцепил не там.
– Вот эта проверка, – Риан вытянул руку, снова заключая меня в своеобразные объятия, и ткнул пальцем в один из отчетов, – судя по дате, она прошла как раз в период отсидки Кова. Я могу поговорить с вашим коллегой?
– Конечно.
Я окончательно высвободилась из объятий оборотня и бросилась следом за шефом.
Санни нашелся у себя в кабинете. Он спокойно заваривал себе чай и очень удивился такой делегации.
– Тагриан Даэр, – уважительно хмыкнув, волк подал руку для приветствия.
– Санни Бертон, – представился мой коллега, осторожно пожимая протянутую конечность.
Ладонь Даэра утонула в лапище Чистильщика. Тот бы на голову выше немаленького оборотня и примерно в два раза шире. Теперь Риан явно понял, почему именно Санни отправляют инспектировать тюрьмы.
– К тебе вопрос есть, – Лакс помахал папкой, – по Нориджу.
– Да? – кивнул здоровяк, отхлебывая из кружки размером с небольшое ведерко.
– Как давно вы проверяете эту тюрьму? – спросил Риан.
– Да лет восемь уже, если не больше. Каждые полгода туда мотаюсь. Место там спокойное, сидельцы смирные, а Гниль только раз попалась.
– А последние три года ее вообще не было? – подала я голос.
– Не было, – спокойно ответил Санни. – У меня в отчетах все записано четко.
– И ничего странного? Ну, например, мест, куда тебя вдруг отказались пускать, или странных заключенных, или следов Гнили без Свища?
– Нет, малышка, – он улыбнулся, – Ты же меня знаешь, я бы халтурить не стал.
– У меня никто не халтурит, – пробормотал Лакс довольно.
– Понятно, – оборотень вздохнул. – Тогда вопросов больше нет
Да, и тут мы зашли в тупик. Стало понятно, что Гниль Ков подцепил уже после выхода из тюрьмы, но где и как это случилось, мы пока не могли даже предполагать.
Келтон – маленький город, в котором Честер Ков жил сразу после освобождения, оказался спокойной сонной провинцией. Там был всего один Чистильщик, а за последние пять лет не появлялось ни одного крупного очага. Так, только хилые двойки да тройки.
Попытка выяснить что-нибудь интересное по банковской истории провалилась. Ков явно больше любил наличные, чем карточки. У него был счет, где лежали деньги от продажи квартиры и машины в Малейне, была зарплата, весьма неплохая для разнорабочего, тут его начальник не соврал. Мужчина явно не жил на широкую ногу, поэтому денег ему хватало. Насчет его отлучек тоже ничего выяснить не удалось.
В общем, пока что Честер Ков оставался для нас одной сплошной загадкой.
ГЛАВА 5
– Сола, хочешь заявку? – заявил настольный коммуникатор голосом шефа.
– Давай, – кивнула, дожевывая конфету.
Смарт пискнул, говоря, что есть новое сообщение.
– Я сбросил тебе координаты. Район не слишком симпатичный, заброшенный ремонтный цех возле реки. Так что бери с собой побольше артефактов.
– Поняла. Соберусь и выезжаю.
Открыв карту, забила в нее полученный от Лакса маршрут. Место и правда так себе. Почти городская окраина, на берегу Мальи, за заводским районом. А если учесть, что цех заброшенный, значит Гниль там могла сидеть очень долго и натворить всякой гадости. Да, надо и правда запастись артефактами.
Все мои кольца и кулоны еще вчера зарядил наш штатный артефактор, поэтому я сразу нацепила на себя стандартный набор, как и в поездку к Норкам. Но на всякий случай добавила кольцо-зарядку, которым можно было подитывать другие амулеты, и пару затейливый цепочек с лазуритами. Цепочки вешались на щиколотки и хранили на себе заклинание левитации. Пользоваться такими штуками умели немногие, но мне они не раз помогали.
Проверив в чемоданчике щупы и концентраторы, я немного подумала, а потом достала из ящика бутылочку с особым лаком для ногтей.
Звонок смарта раздался, когда я докрашивала правую руку.
– Привет, – ответила, морщась и шипя сквозь зубы.
Когда лак попадал на ноготь, появлялось ощущение, как будто весь палец на несколько секунд промерзал до самой кости. Не слишком приятно. Но надо было потерпеть.
– Я не вовремя? – догадался звонивший мне оборотень.
– Не то чтобы совсем. Просто на вызов собираюсь.
– На вызов? – мужчина помрачнел. – Одна?
– Да.
– Это может быть опасно.
– Спасибо, в курсе, – хмыкнула иронично.
Поэтому и готовлюсь.
– Не в этом смысле. Тебе не кажется, что вызов может быть ловушкой?
Я немного помолчала, обдумывая эту идею, но потом махнула рукой.
– Брось. Если ты имеешь в виду Кова, то это нелепо. У нас в Малейне почти двадцать Чистильщиков, включая стажеров. Невозможно угадать, кто из нас поедет на вызов. А заявку мне лично Лакс прислал. Ты же не думаешь, что они в сговоре?
– И все же… – Даэр не унимался. – Пока есть хоть малейшая вероятность…
– То что? – я начала раздражаться. – Мне сидеть в кабинете, забив на работу?
– Было бы неплохо.
– Ну вот еще.
– Сола, хотя бы меня дождись. Я постараюсь закончить свои дела пораньше, а если не получится, съездим завтра.
У меня внутри зашевелилось раздражение. Опасения Даэра могли бы иметь смысл, но мы даже не были уверены, что Ков в вообще Малейне. Это просто его идея, не основанная ни на чем. В конце концов, вполне вероятно, что Честер Ков уже вообще на другом материке прячется, и мы можем никогда его не поймать. Так что, мне теперь совсем не работать?
Оборотень перегибает. И перегибает сильно. Он пока не относится к тому узкому кругу, который имеет право указывать мне, что делать.
– Послушай, Риан, мне не нужна нянька, – ответила резко, – я Чистильщик уже семь лет и прекрасно представляю, как защитить себя. Даже если там сидит и ждет Ков, я буду к этому готова. На зачистках мне встречались вещи и похуже. И ничего, жива, как видишь.
– Сола, я запрещаю…
Это стало последней каплей. Я выпалила:
– Я взрослая девочка, обойдусь как-нибудь без твоих запретов.
Отключила смарт и сунула кисточку в банку с лаком так яростно, что та чуть не опрокинулась. Потом помахала руками, чтобы и лак высох, и самой успокоиться, сунула артефакт в карман, прихватила чемоданчик и вышла.
