Мы вылетели на поворот, и в этот момент удар сбил нас с ног. Я почувствовала, как что-то тяжёлое наваливается сверху, прижимая к земле. Воздух вышибло из груди, мир сжался до боли. Когти впились в плоть, и я закричала, уже не сдерживаясь.
И тогда я увидела выход.
Он был настоящим. Светлым. Совсем рядом. За ним угадывались очертания площади, камня, людей. Я слышала голоса — смех, речь, жизнь. Это было так близко, что на мгновение мне показалось, будто всё закончится прямо сейчас.
Существо рвануло нас к себе, отрывая от земли. Я оказалась перекинутой через его плечо. От него воняло гнилью, кровью и чем-то ещё — отсутствием жизни. Я била ножом наугад, чувствуя, как лезвие входит во что-то мягкое, и слышала в ответ булькающий рык.
Хватка ослабла. Берт выскользнула из неё и упала на землю.
— Беги! — заорала я, извиваясь, стараясь дотянуться ножом ещё раз. — Беги, чёрт тебя подери!
Она смотрела на меня, не двигаясь. Лицо было белым, пустым, будто разум отказывался принимать происходящее.
— Беги! — повторила я, срывая голос. — Я найду тебя в академии! Слышишь?!
Я не верила ни одному своему слову. Я знала, что, скорее всего, не выйду. Но выход был здесь. Для неё.
Я ударила ножом снова, вкладывая в удар всё, что у меня осталось. Существо взревело, дёрнулось, и Берт, наконец, побежала, хромая, спотыкаясь, но не оборачиваясь.
Свет начал сжиматься. Выход медленно исчезал, словно его затягивали обратно.
— Беги! — закричала я в последний раз.
Просвет схлопнулся.
Я не увидела, вышла ли она. И никогда этого не узнаю.
Существо содрогнулось, и я, почти не соображая, вонзила нож туда, где чувствовала слабину. Оно взвыло, тело его начало распадаться, превращаясь в чёрный туман и плоть, которые тут же впитались в землю, будто их никогда не было.
Я осталась одна.
Я стояла там, где только что был выход, не двигаясь, словно если не сделаю шаг, он вернётся. Туман медленно заполнял пространство, стирая очертания, убирая следы борьбы. Лабиринт закрылся, будто захлопнул книгу.
Я закричала. Не от страха — от злости, от боли, от бессилия. Выход был так близко, что это было невыносимо. И теперь его не было.
Я опустилась на колени, не сразу осознавая, что делаю. Песок был холодным и влажным, он тут же пропитал одежду. Нож всё ещё был в моей руке, и я смотрела на него несколько секунд, не узнавая. Пальцы дрожали мелко и противно — дрожью истощения, а не ужаса.
Тишина вернулась слишком быстро. Словно ничего не произошло.
И в этом было самое страшное.
Я осталась стоять там, где исчез выход, не двигаясь и не дыша, словно если задержусь ещё на мгновение, пространство передумает и разомкнётся снова. Туман медленно заполнял коридор, сглаживая углы, стирая любые следы того, что здесь только что кто-то боролся за жизнь. Всё вокруг выглядело так, будто ничего не произошло.
Эта мысль ударила сильнее всего.
Я была не первой. И, скорее всего, не последней.
Я медленно опустилась на колени, потом села, прислонившись спиной к холодным кустам. Ноги больше не держали. Это было не падение и не отчаяние — просто тело решило, что дальше идти не может. Нож всё ещё был в руке, и я сжимала его машинально, будто он был последней связью с реальностью.
Тишина стала плотной. Не спокойной — пустой. Такой, в которой легко раствориться.
Я закрыла глаза. Не потому что хотела спать, а потому что больше не могла смотреть. Веки налились тяжестью, и я даже не стала сопротивляться этому состоянию. Сон накрыл меня медленно, без предупреждения, как тёплая вода, в которую опускаются слишком уставшие.
Мне приснился дом.
Небольшой, тёплый, с низким потолком и запахом свежего хлеба. Деревянный стол, поцарапанный, знакомый до боли. Чьи-то шаги за стеной — спокойные, родные. Голос, который звал меня по имени, без тревоги и спешки. Там было светло. Там было просто.
Я почти улыбнулась.
Резкий звук разорвал сон, как нож ткань.
Я дёрнулась, резко открывая глаза, и не сразу поняла, где нахожусь. Туман, колючие ветви, холод. Сердце забилось слишком быстро. Я попыталась подняться — и не смогла. Тело отказалось слушаться, мышцы были тяжёлыми, ватными, словно из них выкачали всю силу.
Он стоял в нескольких шагах.
Монстр был другим. Старше. Тяжелее. Его закрученные рога уходили вверх и назад, как скрученные пружины, копыта медленно вдавливались в землю, оставляя глубокие следы. Чёрные глаза не отражали света. В них не было ярости — только пустота и голод.
От него несло смрадом. Не гнилью и не кровью — страхом. Отсутствием жизни.
Я вжалась в кусты, чувствуя, как ветки впиваются в спину. Хотела встать, закричать, бежать — но тело не слушалось. Я была слишком усталой. Слишком пустой. Он двигался нарочито медленно, будто знал, что я никуда не денусь.
Его лапа поднялась и опустилась на меня. Когти задели спину, разрывая ткань и кожу. Боль вспыхнула ярко и ослепляюще, и я закричала, не узнавая собственного голоса. Тёплая кровь потекла вниз, пропитывая одежду.
И в этот момент тень накрыла всё вокруг.
Она была огромной. Неправильной. Даже монстр замер, словно почувствовал нечто сильнее себя. Воздух сгустился, туман рванулся в стороны. Я услышала звук — глухой, низкий, от которого задрожала земля.
Что-то костистое, жёсткое сомкнулось на мне и вырвало из лап чудовища.
Я взмыла вверх.
Мрак исчез резко. Надо мной было солнце — настоящее, ослепляющее. Ветер бил в лицо, срывая слёзы, смешиваясь с болью. Когти сжимали меня слишком крепко, давили на раны, но я не сопротивлялась. Мы летели. И это было единственное, что имело значение.
Мир мелькал внизу — леса, дороги, поля. Я видела его и радовалась, будто смотрела в последний раз.
Каменные стены приближались слишком быстро. Крепость. Академия. Эндарис.
Дракон резко снизился и сбросил меня на каменную площадь. Удар выбил воздух из лёгких, я перекатилась и закашлялась, ощущая на себе десятки, сотни взглядов. Новобранцы стояли неровным строем — грязные, потрёпанные, с перевязками. Старшие курсы держались спокойнее. Все смотрели.
Я растерялась. Потом, стиснув зубы, поднялась через боль и слабость и, сама не понимая зачем, сделала неловкий, почти смешной реверанс.
По толпе прокатился смешок.
Я заметила директора. Он смотрел на меня спокойно и почти доброжелательно, затем кивнул. Кто-то начал хлопать. Потом ещё.
Парень спрыгнул с дракона. Я заметила его сразу, даже сквозь усталость и боль. Он двигался уверенно, легко, будто это место принадлежало ему. Бездонно голубые глаза, чёткие черты лица, широкий подбородок, чёрная одежда, за спиной меч. Уверенность в каждом шаге.
Он подошёл близко, стёр кровь с моей щеки пальцем — жёстко, без нежности — и наклонился, чтобы услышала только я.
— Была бы моя воля, я бы не спасал тебя. Имей это в виду.
– Ну ладно, - нарочито печально сказала я, – я, если что не сильно, расстроилась, что ты спас меня, - он ухмыльнулся и ушел, и последние мои слова летели ему вслед, - не переживай за это.
Дракон последовал за ним, взметнув хвостом пыль и нарушив едва уловимый строй новичко
Я стояла, пытаясь осознать происходящее. И только тогда вспомнила. Я обвела взглядом толпу. Лица. Много лиц. Уставших, живых. Берт среди них не было.
У
