Увидев это сокровище, лицо великанши вытянулось, она резко замолчала. Пока ее загребущие руки не добрались до орудия моей мести, быстро сдвинула сумку на прикроватный столик и, отвернувшись, принялась раздеваться. Вот была бы со мной эта сумка, они бы сразу же пожалели о том, что опоили меня. Как же, черт побери, стыдно, что я повелась на предложение Татьяны. Не надо было столько пить перед этим! Видимо поэтому ничего не заподозрила! Я даже не подумала о чём-то подобном, за что и поплатилась, но и я в долгу не останусь.
Принюхиваюсь; и одежда, и я сама пахну магом, до чего же противно. Когда свитер и юбка полетели вниз, за спиной кто-то судорожно вздохнул. Да у меня там уродливые шрамы, но тебе не стоит так на них реагировать, Клара! Поджав губы, натянула сорочку, на нее запасной корсет, который никогда раньше не надевала, и поверх свитер со штанами.
– Пепа, – странно позвала меня Клара, но я не обернулась, пока шнуровала корсет, который откровенно был мал в груди.
Надев, я почувствовала себя хуже, чем без него, но все равно не сняла. Натянула остальную одежду и забросила на плечо сумку с зельями.
– Пепа, у тебя на спине, – начала было великанша, но я ее перебила.
– Присмотри за Вероникой, – прошу ее едва ли не впервые в жизни. – Где тайник ты знаешь, дай ей что-то успокоительное и жди, пока я вернусь.
– Стой! Ты куда? – бросает она, но я уже вышла за дверь.
На этаж богатеньких студентов я поднялась необычайно быстро, еще быстрей в сумке нашла приготовленный яд. Хотя какой из него яд, одно название, максимум изуродует, если попаду в лицо. Маленькая бутылочка жжет ладонь и согревает израненную душу. Добежала до двери Кристины, но вот на пороге ее комнаты остановилась.
– Руднева, ты что здесь забыла? – Тарн, мальчишка на побегушках у Кристины, открыл дверь нараспашку.
В руках у него бутылка пива, и вместо одеколона он благоухает диким перегаром. Хм-м, а почему он одет лишь в мятую простыню? Что он сам забыл внутри ее комнаты? Она же его никогда на порог не пускала…
– А ты что здесь делаешь? – задала я встречный вопрос, роясь в сумке, чтобы достать зелье.
– Тарн, кто там? – вышел к нам помятый Костромской, – Кристина вернулась?
Интересно, чем они тут втроем занимались, учитывая, что оба парня совершенно голые?
– Попа, ты, что ли? – Костромской уставился на меня во все глаза, потом его пьяный взгляд сполз с моего лица и остановился в районе груди.
Парень облизал пересохшие губы, все еще смотря ниже моего лица, что немного взбесило. Посмотрела туда, куда пялился он. Ну да, вырез у свитера слишком большой, а я ещё и корсет расстегнула на верхние пуговицы, чтоб не так давил. Поправила рукой свитер, а то Костромской ещё слюнями захлебнётся.
– Где Кристина? – спросила, с опаской косясь на них.
Два голых парня и я на пороге чужой комнаты, чем не повод для скандала?
– Ты чего пришла-то, Попа? – снова спросил Тарн, ну, хоть этот на меня не пялится, и то хорошо.
– Дипломную переделала, отдать, – соврала легко, даже не особо стараясь придумать объяснение.
Тарну я тоже делала работу, курсовую правда, он на курс младше нас.
– Так чего ты стоишь, Кристина минут двадцать как в кабинет Захарова пошла! – прикрикнул зло на меня Тарн.
Костромской схватил мальца за плечо и затолкал обратно в комнату. Не успела я удивиться, как этот пар... нет, мужик, прислонившись к косяку, принял, как он полагает, сексапильную позу и слащавым голоском поинтересовался:
– Может, зайдешь, Пепа?
Не знаю, чему я удивилась больше: тому, что он первый раз за всю учебу назвал меня по нормальному или предложению поучаствовать в их групповухе... Скажем так, когда я достала порошок чесотки, совсем не почувствовала укола совести. Раскрыла ладонь и послала воздушный поцелуй, отойдя на безопасное расстояние.
– И не мечтай.
В учебный корпус я не бежала, а медленно шла с блаженной улыбкой на лице. Ещё с этажа уйти не успела, как раздались возмущенные вопли парней: чесотка сработала. Несколько адских часов им гарантированы, а такая долгожданная месть Костромскому греет душу.
Кабинет Захарова располагался в учебном корпусе на первом этаже, рядом приемная и кабинет директора. Чего скрывать, мне часто приходилось бывать возле него: стоять на стреме, пока Клара воровала нужные мне ингредиенты. О том, что я фактически соучастник и заказчик преступлений, стараюсь не думать. Да и сам профессор не столь благороден, каким хочет казаться, у него с директрисой полно мутных дел. Если Клара максимум выносила редкое зелье, то профессор с директрисой пол училища обнесли.
Под самой дверью останавливаюсь, слышу за ней странный разговор.
– ...чтобы Вы, дорогой профессор, приняли верное решение, – слащавый голосок Кристины.
– Давайте ближе к делу, Лафей, – недовольное бурчание Захарова.
Вот знала же, что мало его мой сапог приложил!
– Как скажете, профессор, – хитрит что-то Кристина – Вам понравился мой подарок?
Руки потянулись к потайному кармашку сумки, яд горгоны показался слишком слабым наказанием. Где-то у меня был самый убойный, который я даже испытывать не хотела: яд одноглазой гадюки, мухомор и слюна кикиморы – убойная вещь.
– Какой еще подарок? – вот просто святая невинность, а не профессор Захаров.
– Ну что вы, профессор, – еле слышно притворно выдыхает Лафей с явным намёком.
Голос приторный, как патока. Мои нервы натянулись как струна, чуть не раздавила пузырек в руках.
– О чем вы?
– Неужели Она вам не понравилась? – слышу ироничную интонацию Кристины.
– Лафей! – голос профессора дрогнул, словно он пытается ее заткнуть.
С улыбкой припоминала, какой порошок имеет самый долгий, сильный и болезненный эффект.
– Я знала, что ваши чувства взаимны, поскольку часто видела ее возле вашего кабинета, – произнесла Кристина. – Немножко лишь подтолкнула ее к действиям.
Да она гордится тем, что натворила! Ей было мало меня опоить, так ещё и Веронику под Захарова подложила? Вот же… подлая, никчемная шавка! Ладно я, у нас всегда были с ней терки, но Вероника-то ей что сделала? Вот же сволочь! Такое прощать нельзя, она обязана получить по заслугам!
Дверь от моего пинка открылась легко. Взмах рукой, и порошок развеялся, заставляя упыря и Лафей застыть на месте. Особый порошок, мое тайное оружие, но чего не сделаешь, чтобы наказать обидчиков. Лафей застыла с победной улыбкой на лице перед столом профессора. Сам же Захаров сидит за столом с гримасой на лице. Судя по тому, что рука у него возле кармана он собирался защищаться. Мой восхитительный порошок заставил их тела замереть, но оставаться в сознании.
Закрываю за собой дверь в кабинет, нам никто не должен помешать.
– Здравствуйте, профессор, – натянуто улыбаюсь, подходя к ним поближе, чтобы они могли меня рассмотреть.
Даже замычать в ответ не могут, лишь зенки вылупили, и все. Особенно у Кристины, ибо я ласково потрепала ее за щечку.
– И ты здесь, Лафей, – нехорошо так улыбаюсь, подарив ей лёгкую, пренебрежительную пощёчину.
– Что же вы, профессор, молчите? – опираюсь на стол преподавателя, переводя взгляд с одного на другую. – А ты, Кристина, чего ротик свой не открываешь?
Я издеваюсь над ними, уверенная в своей полной безнаказанности. Пожалуй, впервые за четыре года поменялись с Лафей местами.
– Что? Не можешь? Ну и правильно, правильно… помолчите! В коем-то веке я поговорю, а вы меня послушаете, голубки мои поджаренные! Чего молчим, профессор? Хотим узнать, почему голубки? Так я вам сейчас крылья сделаю, даже летать научу! Я так понимаю вопрос о том, почему поджаренные в таком случае снимается?
Захаров сидит за своим столом, он может только смотреть, как и Кристина. Мои руки дрожат, так сильно хочу отомстить. Я испорчу им жизнь, как злая шутка Кристины испортила мою.
– Так что, понравился подарок, профессор? Насладились им? – говорю сквозь зубы, нагибаясь к этому упырю. – Она ведь ещё ребёнок!
Он не может ответить, лишь сверлит меня гневным взглядом. Это снадобье, которым я их осыпала, одно из моих лучших. Легкораспыляемый порошок лишает людей возможности двигаться минут на десять. Я испытывала его не на Кларе. Зная ее преступные наклонности, решила, что лучше не демонстрировать ей столь опасную штуку. Стоил этот порошок год работы, и продавать его я совсем не собиралась. Разве что пустить в ход ради собственной мести. Для этой цели он и был создан, но ещё я в тайне надеялась что когда придет нужный час он спасет меня от ведьмы.
– А ты, Лафей? Не хочешь ли тоже получить подарок? Такой же замечательный, как и тот, что ты так любезно преподнесла профессору.
Я подтащила ее к столу профессора, несмотря на боль в спине. Тяжёлая, однако, зараза, еле дотащила и на коленки Захарову усадила. На ее глазах выступили слезы, когда я дернула ворот ее рубашки, срывая пуговицы и почти оголяя грудь. Захаров не мог отвести глаза, но, похоже, он не в восторге от такого «подарка».
– Почему ты плачешь? Это и вполовину не так жестоко, как то, что ты заставила вчера сделать нас с Вероникой. Подкладывать девушек под мужчин, опоив какой-то дрянью, кажется, слегка противозаконно. Что скажете, профессор? Да, я с вами согласна, за это следует наказать, причем так, чтобы она чувствовала себя точно так же, как ее жертвы.
Обхожу профессора с другой стороны, заставляю его положить руку на бедро студентки.
– Нет, Кристина, так просто ты от меня не отделаешься. Сдавать тебя и вашу компанию комиссарам не имеет смысла – деньгами откупитесь. Но знаешь что, я сама тебя накажу.
Ее зрачки расширились от ужаса, заняв почти всю радужку. Считаю ее пульс на запястье и снисходительно мотаю головой.
– Ну чего ты? Ты же из славного рода Лафей, не такого почетного, как огненные роды, но и у вас денег куры не клюют.
Похлопываю ее по руке, совсем не стараясь успокоить.
– Нет, мне не нужны твои деньги. Все это говорю к тому, что лишь деньги твоих родителей помогут после того, что я с тобой сделаю.
Она начала тихо мычать, заливаясь слезами, похоже, я достаточно ее запугала. Поворачиваюсь к профессору, расстегиваю его камзол, разрываю рубашку.
– Так вот как вы профессор дипломные принимаете, натурой? Девочки невинные нравятся? Лафей, конечно, не целомудренна, но вам понравится.
Он зло зарычал сквозь зубы, но больше ничего сделать не смог. Теряю к нему интерес, снова поворачиваюсь к Кристине.
– А тот, второй кто, Лафей? Если с профессором ты Вероникой расплатилась, то мной с кем и за что? Мне же интересно, чего стоила я, если Веронику ты оценила по стоимости дипломной? – холодно интересуюсь у нее, не пытаясь понять ее мычание.
Если судьба сведет меня еще раз с магом, я буду готова. Хочется верить, что я просто ошиблась дверью, попала не к тому мужчине. Но таких совпадений не бывает, не верю я в них.
– Захаров, может, вы просветите, что было в той бутылке? Кристина настолько тупа, что ромашку от костной муки не отличит. Такое зелье она бы сделать не смогла. Я ей дипломную написала, так она даже прочитать ее не захотела. После этого еще и меня в вашем недопуске обвинила. А вы ведь цену себе набивали, да? Знали, что она Веронику вместо себя подсунет? Нет? Хотя вам, наверное, все равно было, да, профессор?
Все мои вопросы остаются без ответов. По крайней мере, пока. Я же тем временем достала еще одну упаковку и, отставив в сторону порошок, беру зеленый пузырёк с коричневой жидкостью.
– Я проведу для тебя экспресс урок по самым ядовитым отравам в мире, Лафей, – открываю крышку и стараюсь не дышать испарениями, но вот к носу профессора подношу.
Он, разумеется, затаил дыхание, думает, что самый умный здесь.
– Видишь, что это? Это зелье называется «Истошные муки». Каждый, кто вдохнет эти испарения, испытает на себе все прелести ожога легких. Хочешь понюхать?
Еще пара слезинок скатилась, я подношу баночку к ее носу, но она не дышит. Но я никуда не спешу и жду, пока она уже не сможет не дышать. Она вдыхает из бутылочки, но ничего не происходит.
– Забыла сказать, это обычные «Истошные муки» такое делают, но мои же дают совсем другой эффект. Стоит им попасть на какую-то поверхность, начинается очень интересная реакция. Хотите, покажу? – они явно не хотели, но я спрашивала исключительно, чтобы поиздеваться.
Несколько капель упало на лицо девушки. Жирная коричневая масса тут же впиталась в кожу, заставляя ее покраснеть, затем краснота расползлась по всему лицу, распространяясь и дальше, на тело.
– Как думаете, профессор, что будет с ней дальше? – спросила сладковато, повернулась к мужчине и капнула каплю на него. – Ну да, вы же не можете говорить. Помните, я говорила вам о перьях? Так вот, они у вас вырастут, не сразу, конечно, но где-то часов за пять точно. Но даже если вы их будете вырывать, от них останутся уродливые шрамы, которые не сможет залечить никто, никакая магия.
Закатала рукав, показывая свой собственный шрам от этого зелья, уродливый, кривой.
– Догадываетесь, почему я капнула эту дрянь вам на лицо? Правильно, чтобы ваше внешнее уродство соответствовало внутреннему содержанию, – мне нравились их гнев и страх, я получала удовольствие от их страданий.
Кажется, я все больше и больше теряю свою человечность и становлюсь похожей на Провидицу. Не думай об этом Пенелопа, просто не думай.
– Р-р-руднева, – слышу тихий голос профессора сквозь слегка приоткрытые губы.
Это плохо, похоже, у него есть сопротивление к ингредиентам. В таком случае нужно заканчивать моё представление.
– Да, профессор? Заболталась я, да? Правда, хотела продемонстрировать вам еще кое-что. Думаю, с вас хватит еще двух порошков. Один поможет вам испытать то же самое, что мы с Вероникой испытали, второй – очутиться в больнице. Конечно, я бы могла стереть вам память. У меня есть отличный рецепт, но дело в том, что я хочу, чтобы вы все запомнили. Ту боль, которую вы сейчас ощущаете от зелья. То унижение, которое вы сейчас испытываете. Хочу, чтобы вы поняли, каково быть на месте игрушки, и сделали выводы. Но если не сделаете, у меня есть очень яркая коллекция ядов… Вы же не желаете и с ней поближе познакомиться?
Достаю порошок, вызывающий чувство эйфории и неконтролируемой похоти. Но, в отличие от «шнапса», его действие краткосрочно. Отхожу к двери, вижу, как дергается рука профессора. Но его и Лафей это не спасет. Зажимаю рукой нос и резко вытряхиваю порошок в воздух, прежде чем закрываю за собой дверь.
Я не убежала, отошла чуть подальше к началу коридора и принялась ждать. Через какое-то время в коридоре появилась директор училища – Лидия Ивановна Сава. Женщина высокая, худая и очень корыстная. Увидев ее, я обрадовалась, но подавила улыбку.
– Здравствуйте, Лидия Ивановна, – поздоровалась я первой и пристроилась рядом.
– Ну, здравствуй, Руднева. Меня ждешь? Что там у тебя? – спросила она, важно шагая чуть впереди.
– Да, госпожа директор. Меня Захаров вызвал к себе, сказал по поводу каких-то ингредиентов. Но вы же велели мне сразу, если так случится, идти к вам? – делаю глаза побольше, лицо глупое.
Как будто я не знаю, что она и почти весь учебный совет ворует в училище. Захаров делает закупки для преподавательского состава, он точно в этом замешан, хотя я и не знаю насколько сильно.
Лидия Ивановна резко остановилась и побледнела. Мы уже были возле двери кабинета профессора.
Принюхиваюсь; и одежда, и я сама пахну магом, до чего же противно. Когда свитер и юбка полетели вниз, за спиной кто-то судорожно вздохнул. Да у меня там уродливые шрамы, но тебе не стоит так на них реагировать, Клара! Поджав губы, натянула сорочку, на нее запасной корсет, который никогда раньше не надевала, и поверх свитер со штанами.
– Пепа, – странно позвала меня Клара, но я не обернулась, пока шнуровала корсет, который откровенно был мал в груди.
Надев, я почувствовала себя хуже, чем без него, но все равно не сняла. Натянула остальную одежду и забросила на плечо сумку с зельями.
– Пепа, у тебя на спине, – начала было великанша, но я ее перебила.
– Присмотри за Вероникой, – прошу ее едва ли не впервые в жизни. – Где тайник ты знаешь, дай ей что-то успокоительное и жди, пока я вернусь.
– Стой! Ты куда? – бросает она, но я уже вышла за дверь.
На этаж богатеньких студентов я поднялась необычайно быстро, еще быстрей в сумке нашла приготовленный яд. Хотя какой из него яд, одно название, максимум изуродует, если попаду в лицо. Маленькая бутылочка жжет ладонь и согревает израненную душу. Добежала до двери Кристины, но вот на пороге ее комнаты остановилась.
– Руднева, ты что здесь забыла? – Тарн, мальчишка на побегушках у Кристины, открыл дверь нараспашку.
В руках у него бутылка пива, и вместо одеколона он благоухает диким перегаром. Хм-м, а почему он одет лишь в мятую простыню? Что он сам забыл внутри ее комнаты? Она же его никогда на порог не пускала…
– А ты что здесь делаешь? – задала я встречный вопрос, роясь в сумке, чтобы достать зелье.
– Тарн, кто там? – вышел к нам помятый Костромской, – Кристина вернулась?
Интересно, чем они тут втроем занимались, учитывая, что оба парня совершенно голые?
– Попа, ты, что ли? – Костромской уставился на меня во все глаза, потом его пьяный взгляд сполз с моего лица и остановился в районе груди.
Парень облизал пересохшие губы, все еще смотря ниже моего лица, что немного взбесило. Посмотрела туда, куда пялился он. Ну да, вырез у свитера слишком большой, а я ещё и корсет расстегнула на верхние пуговицы, чтоб не так давил. Поправила рукой свитер, а то Костромской ещё слюнями захлебнётся.
– Где Кристина? – спросила, с опаской косясь на них.
Два голых парня и я на пороге чужой комнаты, чем не повод для скандала?
– Ты чего пришла-то, Попа? – снова спросил Тарн, ну, хоть этот на меня не пялится, и то хорошо.
– Дипломную переделала, отдать, – соврала легко, даже не особо стараясь придумать объяснение.
Тарну я тоже делала работу, курсовую правда, он на курс младше нас.
– Так чего ты стоишь, Кристина минут двадцать как в кабинет Захарова пошла! – прикрикнул зло на меня Тарн.
Костромской схватил мальца за плечо и затолкал обратно в комнату. Не успела я удивиться, как этот пар... нет, мужик, прислонившись к косяку, принял, как он полагает, сексапильную позу и слащавым голоском поинтересовался:
– Может, зайдешь, Пепа?
Не знаю, чему я удивилась больше: тому, что он первый раз за всю учебу назвал меня по нормальному или предложению поучаствовать в их групповухе... Скажем так, когда я достала порошок чесотки, совсем не почувствовала укола совести. Раскрыла ладонь и послала воздушный поцелуй, отойдя на безопасное расстояние.
– И не мечтай.
В учебный корпус я не бежала, а медленно шла с блаженной улыбкой на лице. Ещё с этажа уйти не успела, как раздались возмущенные вопли парней: чесотка сработала. Несколько адских часов им гарантированы, а такая долгожданная месть Костромскому греет душу.
Кабинет Захарова располагался в учебном корпусе на первом этаже, рядом приемная и кабинет директора. Чего скрывать, мне часто приходилось бывать возле него: стоять на стреме, пока Клара воровала нужные мне ингредиенты. О том, что я фактически соучастник и заказчик преступлений, стараюсь не думать. Да и сам профессор не столь благороден, каким хочет казаться, у него с директрисой полно мутных дел. Если Клара максимум выносила редкое зелье, то профессор с директрисой пол училища обнесли.
Под самой дверью останавливаюсь, слышу за ней странный разговор.
– ...чтобы Вы, дорогой профессор, приняли верное решение, – слащавый голосок Кристины.
– Давайте ближе к делу, Лафей, – недовольное бурчание Захарова.
Вот знала же, что мало его мой сапог приложил!
– Как скажете, профессор, – хитрит что-то Кристина – Вам понравился мой подарок?
Руки потянулись к потайному кармашку сумки, яд горгоны показался слишком слабым наказанием. Где-то у меня был самый убойный, который я даже испытывать не хотела: яд одноглазой гадюки, мухомор и слюна кикиморы – убойная вещь.
– Какой еще подарок? – вот просто святая невинность, а не профессор Захаров.
– Ну что вы, профессор, – еле слышно притворно выдыхает Лафей с явным намёком.
Голос приторный, как патока. Мои нервы натянулись как струна, чуть не раздавила пузырек в руках.
– О чем вы?
– Неужели Она вам не понравилась? – слышу ироничную интонацию Кристины.
– Лафей! – голос профессора дрогнул, словно он пытается ее заткнуть.
С улыбкой припоминала, какой порошок имеет самый долгий, сильный и болезненный эффект.
– Я знала, что ваши чувства взаимны, поскольку часто видела ее возле вашего кабинета, – произнесла Кристина. – Немножко лишь подтолкнула ее к действиям.
Да она гордится тем, что натворила! Ей было мало меня опоить, так ещё и Веронику под Захарова подложила? Вот же… подлая, никчемная шавка! Ладно я, у нас всегда были с ней терки, но Вероника-то ей что сделала? Вот же сволочь! Такое прощать нельзя, она обязана получить по заслугам!
Дверь от моего пинка открылась легко. Взмах рукой, и порошок развеялся, заставляя упыря и Лафей застыть на месте. Особый порошок, мое тайное оружие, но чего не сделаешь, чтобы наказать обидчиков. Лафей застыла с победной улыбкой на лице перед столом профессора. Сам же Захаров сидит за столом с гримасой на лице. Судя по тому, что рука у него возле кармана он собирался защищаться. Мой восхитительный порошок заставил их тела замереть, но оставаться в сознании.
Закрываю за собой дверь в кабинет, нам никто не должен помешать.
– Здравствуйте, профессор, – натянуто улыбаюсь, подходя к ним поближе, чтобы они могли меня рассмотреть.
Даже замычать в ответ не могут, лишь зенки вылупили, и все. Особенно у Кристины, ибо я ласково потрепала ее за щечку.
– И ты здесь, Лафей, – нехорошо так улыбаюсь, подарив ей лёгкую, пренебрежительную пощёчину.
– Что же вы, профессор, молчите? – опираюсь на стол преподавателя, переводя взгляд с одного на другую. – А ты, Кристина, чего ротик свой не открываешь?
Я издеваюсь над ними, уверенная в своей полной безнаказанности. Пожалуй, впервые за четыре года поменялись с Лафей местами.
– Что? Не можешь? Ну и правильно, правильно… помолчите! В коем-то веке я поговорю, а вы меня послушаете, голубки мои поджаренные! Чего молчим, профессор? Хотим узнать, почему голубки? Так я вам сейчас крылья сделаю, даже летать научу! Я так понимаю вопрос о том, почему поджаренные в таком случае снимается?
Захаров сидит за своим столом, он может только смотреть, как и Кристина. Мои руки дрожат, так сильно хочу отомстить. Я испорчу им жизнь, как злая шутка Кристины испортила мою.
– Так что, понравился подарок, профессор? Насладились им? – говорю сквозь зубы, нагибаясь к этому упырю. – Она ведь ещё ребёнок!
Он не может ответить, лишь сверлит меня гневным взглядом. Это снадобье, которым я их осыпала, одно из моих лучших. Легкораспыляемый порошок лишает людей возможности двигаться минут на десять. Я испытывала его не на Кларе. Зная ее преступные наклонности, решила, что лучше не демонстрировать ей столь опасную штуку. Стоил этот порошок год работы, и продавать его я совсем не собиралась. Разве что пустить в ход ради собственной мести. Для этой цели он и был создан, но ещё я в тайне надеялась что когда придет нужный час он спасет меня от ведьмы.
– А ты, Лафей? Не хочешь ли тоже получить подарок? Такой же замечательный, как и тот, что ты так любезно преподнесла профессору.
Я подтащила ее к столу профессора, несмотря на боль в спине. Тяжёлая, однако, зараза, еле дотащила и на коленки Захарову усадила. На ее глазах выступили слезы, когда я дернула ворот ее рубашки, срывая пуговицы и почти оголяя грудь. Захаров не мог отвести глаза, но, похоже, он не в восторге от такого «подарка».
– Почему ты плачешь? Это и вполовину не так жестоко, как то, что ты заставила вчера сделать нас с Вероникой. Подкладывать девушек под мужчин, опоив какой-то дрянью, кажется, слегка противозаконно. Что скажете, профессор? Да, я с вами согласна, за это следует наказать, причем так, чтобы она чувствовала себя точно так же, как ее жертвы.
Обхожу профессора с другой стороны, заставляю его положить руку на бедро студентки.
– Нет, Кристина, так просто ты от меня не отделаешься. Сдавать тебя и вашу компанию комиссарам не имеет смысла – деньгами откупитесь. Но знаешь что, я сама тебя накажу.
Ее зрачки расширились от ужаса, заняв почти всю радужку. Считаю ее пульс на запястье и снисходительно мотаю головой.
– Ну чего ты? Ты же из славного рода Лафей, не такого почетного, как огненные роды, но и у вас денег куры не клюют.
Похлопываю ее по руке, совсем не стараясь успокоить.
– Нет, мне не нужны твои деньги. Все это говорю к тому, что лишь деньги твоих родителей помогут после того, что я с тобой сделаю.
Она начала тихо мычать, заливаясь слезами, похоже, я достаточно ее запугала. Поворачиваюсь к профессору, расстегиваю его камзол, разрываю рубашку.
– Так вот как вы профессор дипломные принимаете, натурой? Девочки невинные нравятся? Лафей, конечно, не целомудренна, но вам понравится.
Он зло зарычал сквозь зубы, но больше ничего сделать не смог. Теряю к нему интерес, снова поворачиваюсь к Кристине.
– А тот, второй кто, Лафей? Если с профессором ты Вероникой расплатилась, то мной с кем и за что? Мне же интересно, чего стоила я, если Веронику ты оценила по стоимости дипломной? – холодно интересуюсь у нее, не пытаясь понять ее мычание.
Если судьба сведет меня еще раз с магом, я буду готова. Хочется верить, что я просто ошиблась дверью, попала не к тому мужчине. Но таких совпадений не бывает, не верю я в них.
– Захаров, может, вы просветите, что было в той бутылке? Кристина настолько тупа, что ромашку от костной муки не отличит. Такое зелье она бы сделать не смогла. Я ей дипломную написала, так она даже прочитать ее не захотела. После этого еще и меня в вашем недопуске обвинила. А вы ведь цену себе набивали, да? Знали, что она Веронику вместо себя подсунет? Нет? Хотя вам, наверное, все равно было, да, профессор?
Все мои вопросы остаются без ответов. По крайней мере, пока. Я же тем временем достала еще одну упаковку и, отставив в сторону порошок, беру зеленый пузырёк с коричневой жидкостью.
– Я проведу для тебя экспресс урок по самым ядовитым отравам в мире, Лафей, – открываю крышку и стараюсь не дышать испарениями, но вот к носу профессора подношу.
Он, разумеется, затаил дыхание, думает, что самый умный здесь.
– Видишь, что это? Это зелье называется «Истошные муки». Каждый, кто вдохнет эти испарения, испытает на себе все прелести ожога легких. Хочешь понюхать?
Еще пара слезинок скатилась, я подношу баночку к ее носу, но она не дышит. Но я никуда не спешу и жду, пока она уже не сможет не дышать. Она вдыхает из бутылочки, но ничего не происходит.
– Забыла сказать, это обычные «Истошные муки» такое делают, но мои же дают совсем другой эффект. Стоит им попасть на какую-то поверхность, начинается очень интересная реакция. Хотите, покажу? – они явно не хотели, но я спрашивала исключительно, чтобы поиздеваться.
Несколько капель упало на лицо девушки. Жирная коричневая масса тут же впиталась в кожу, заставляя ее покраснеть, затем краснота расползлась по всему лицу, распространяясь и дальше, на тело.
– Как думаете, профессор, что будет с ней дальше? – спросила сладковато, повернулась к мужчине и капнула каплю на него. – Ну да, вы же не можете говорить. Помните, я говорила вам о перьях? Так вот, они у вас вырастут, не сразу, конечно, но где-то часов за пять точно. Но даже если вы их будете вырывать, от них останутся уродливые шрамы, которые не сможет залечить никто, никакая магия.
Закатала рукав, показывая свой собственный шрам от этого зелья, уродливый, кривой.
– Догадываетесь, почему я капнула эту дрянь вам на лицо? Правильно, чтобы ваше внешнее уродство соответствовало внутреннему содержанию, – мне нравились их гнев и страх, я получала удовольствие от их страданий.
Кажется, я все больше и больше теряю свою человечность и становлюсь похожей на Провидицу. Не думай об этом Пенелопа, просто не думай.
– Р-р-руднева, – слышу тихий голос профессора сквозь слегка приоткрытые губы.
Это плохо, похоже, у него есть сопротивление к ингредиентам. В таком случае нужно заканчивать моё представление.
– Да, профессор? Заболталась я, да? Правда, хотела продемонстрировать вам еще кое-что. Думаю, с вас хватит еще двух порошков. Один поможет вам испытать то же самое, что мы с Вероникой испытали, второй – очутиться в больнице. Конечно, я бы могла стереть вам память. У меня есть отличный рецепт, но дело в том, что я хочу, чтобы вы все запомнили. Ту боль, которую вы сейчас ощущаете от зелья. То унижение, которое вы сейчас испытываете. Хочу, чтобы вы поняли, каково быть на месте игрушки, и сделали выводы. Но если не сделаете, у меня есть очень яркая коллекция ядов… Вы же не желаете и с ней поближе познакомиться?
Достаю порошок, вызывающий чувство эйфории и неконтролируемой похоти. Но, в отличие от «шнапса», его действие краткосрочно. Отхожу к двери, вижу, как дергается рука профессора. Но его и Лафей это не спасет. Зажимаю рукой нос и резко вытряхиваю порошок в воздух, прежде чем закрываю за собой дверь.
Я не убежала, отошла чуть подальше к началу коридора и принялась ждать. Через какое-то время в коридоре появилась директор училища – Лидия Ивановна Сава. Женщина высокая, худая и очень корыстная. Увидев ее, я обрадовалась, но подавила улыбку.
– Здравствуйте, Лидия Ивановна, – поздоровалась я первой и пристроилась рядом.
– Ну, здравствуй, Руднева. Меня ждешь? Что там у тебя? – спросила она, важно шагая чуть впереди.
– Да, госпожа директор. Меня Захаров вызвал к себе, сказал по поводу каких-то ингредиентов. Но вы же велели мне сразу, если так случится, идти к вам? – делаю глаза побольше, лицо глупое.
Как будто я не знаю, что она и почти весь учебный совет ворует в училище. Захаров делает закупки для преподавательского состава, он точно в этом замешан, хотя я и не знаю насколько сильно.
Лидия Ивановна резко остановилась и побледнела. Мы уже были возле двери кабинета профессора.
