Хорошо хоть ключ в зажигании оставила, и автоматическая блокировка дверей не отключилась.
К моему величайшему прискорбию, позади кара оказался припаркован еще один со включенными габаритами, а его не то пассажир, не то водитель обнаружился рядом с моей пассажирской дверцей. Им оказался Родарэн.
- Следишь, - констатировала я, после недолгой заминки впустив мужчину в салон.
Сердцебиение еще не успокоилось, и адреналин бурлил в крови, хотя первый испуг успел отпустить.
- Нет. Искал.
- Даже стыдно, что я настолько предсказуемая.
Дар был тем, кто пристрастил меня к скорости, хоть сам ей и не вдохновлялся. Было время, мы часто здесь соревновались, и он всегда выигрывал.
Кстати, о семейной жизни… О том, что она у меня имеется, также рассказал Орт. Я, конечно, и сама догадывалась, что бегство старшей из сестер Лормастэр замалчивается, и это косвенно подтвердила пребывающая в неведении Алирэ, но что Родарэн пускает пыль в глаза даже родителям, предположить не могла. Оказывается, и для них наш брак отнюдь не фикция. Просто встречи со мной никто из родственников не искал, а я, якобы, предпочитала жизнь затворницы и никуда из принадлежащего семье мужа имения не выезжала.
- Это вряд ли, Ташарэ… Предсказуемости тебе как раз недостает. Узнала?
- Да. Почему сам молчал?! – моментально ощетинилась я.
- Считал, что так лучше для всех. И ты бы вряд ли поверила.
Я кивнула, соглашаясь. У меня и сейчас наблюдается раздвоение сознания: часть верит, часть не верит.
В нашу крайнюю встречу, состоявшуюся спустя полгода после наложения метки (именно такой срок родители посчитали достаточным, чтобы дочь смирилась с неизбежным), мы договорились не мешать жить друг другу. Точнее, не договорились, а Дар сам пообещал, что никоим образом не станет давить или принуждать. Это единственное, что я хотела слышать тогда, и что, собственно, услышала. Правда, потом со мной вновь случились родители, которых подобная договоренность совершенно не устраивала. Ну, и как результат – бегство.
- А зачем шантажировал? – все же этой части я абсолютно не понимала.
- По той же самой причине, почему молчал раньше. Решил, что так больше небезопасно.
- А вынуждать меня мчаться в Аккрор безопасно?
- Извини, - Родарэн глянул неопределяемо. – Я не предполагал, что ты настолько проникнешься.
- Все-таки непредсказуемая… - я нервно хмыкнула, но тут же одернула себя. – Ждал, что к тебе прибегу? В ножки кланяться стану?
- Скажем, не прибежишь, но переубедить попробуешь, - теперь уже Дар не удержал грустного смешка. – Готовился терпеть.
- Очень смешно, - оценила иронию я, но Родарэн не поддержал.
- А я не смеюсь, Таш. Давно не до смеха.
Покосившись недоверчиво, сочла за лучшее не развивать. Говорю же – раздвоение сознания: частью приму, а вторая отторгнет.
- И что теперь? - в глубине души ничуть не сомневаясь в еще не обрисованной перспективе.
Я ведь прекрасно понимала, что не смогу вернуться в Вистари и делать вид, что ничего не происходит. У меня здесь сестра, о благополучии которой не смогу забыть, подруга, знакомые, в конце концов, пусть даже многих я откровенно недолюбливаю. Еще и угроза смотра никуда не делась. Родарэн тоже это понимает, а значит, лучший выход для нас обоих сотрудничать. Но какова цена этого сотрудничества? Сможем ли мы сопротивляться притяжению метки, день изо дня находясь рядом друг с другом?
- Для начала погости у родителей. Никто не удивится. Ты шесть лет не появлялась на людях. К тому же повод весомый с семьей побыть.
- Итарэ, - ухватилась я, ведомая тревожными мыслями. – Почему родители до сих пор не нашли ей пару? Ита не стала бы противиться, она другая.
- А ты как думаешь?
Интонационный подтекст я уловила и в груди что-то болезненно сжалось. Разочаровываться – всегда неприятно. А повторно тем более. Никакая закалка не спасает!
- Ждали, когда пороговый возраст понизят, - осознав, процедила я, и выругалась в лучших традициях Орта: не сдерживаясь и не оглядываясь на приличия.
Первородные, как так-то? С одной дочерью не вышло, возвысимся за счет другой?!
- Не психуй! Соберись! – Мою руку, в акте вандализма нацелившуюся на рулевое колесо, перехватили. - Не о том думаешь, Таша. Итарэ семнадцать, она свободна, а у нас три инцидента, и кто следующий непонятно.
- Так обезопась ее!
- Как, интересно?! Стать вдовцом?! – зло сыронизировал Родарэн, хотя мне, конечно, думалось о другом, не о метке.
- Заставь, надави, запугай!.. Ты же Глас Конклава! – огрызнулась я, но на этом запал иссяк. – Неужели ничего нельзя придумать? – жалобно.
- Я скажу тебе, что можно, - сухо отозвался Дар. – Вернись домой, Ташарэ. Стань моими ушами. Меня, как Гласа Конклава, опасаются. Не откровенничают. Ты другое дело.
- Так уж и другое? Жена Гласа… Недалеко ушла, - с горечью пробормотала я и потерла освобожденное запястье.
Давненько мне не причиняли физической боли, сплошь душевную. Вот только сейчас ни то, ни другое значения не имеет.
К чему ведет, в общем-то, понятно. Алирэ, вон, при мне не сдержалась. И другие, вполне вероятно, утратив бдительность, распустят языки. Главное, вести себя незаметно и не перегибать с наводящими вопросами.
- Ортис сказал, что прямой связи нет. Тела не найдены, - припомнила я, истово желая раздуть из искорки надежды пожар.
- Согласен, нет. Но входные данные идентичны, - охладил меня Дар. – Половозрелые, немечены. Ушли из дома и не вернулись. Часто ты слышала о смесках, сбегающих из дома?
- Я же сбежала и ничего - живая.
- Ой ли…
Продолжения мне не требовалось, ибо он прав. Без содействия Ортиса бегство мое вряд ли бы стало успешным.
Да и не кому больше будоражить умы впечатлительных смесок. И на решительный шаг из всех оказалась способна я одна. Остальные члены нашего кружка несогласных, скоропостижно отказались от былых убеждений и счастливо выполняют долг перед обществом.
- Вы подозреваете кого-то из высших кругов? Кого-то определенного? – посетила меня умная мысль.
Ведь если Дар предлагает вернуться домой и стать его ушами… Не спроста, правда?
- Мы всех подозреваем, Таш. Конкретно я – Конклав. Ортисар со мной не согласен.
- Почему?
- Выше берет, - буркнул Родарэн и тряхнул головой, словно саму возможность опровергал.
Мы удрученно помолчали.
- Но зачем это Канту? Я, ведь, правильно поняла? Да и Конклаву зачем? - в голове по-прежнему не укладывалось.
Но раз подозревают, значит, есть с чего, не так ли?
Родарэе еще сильнее нахмурился.
- Куда стекается информация о всех брачных договоренностях? Кто отслеживает любые отхождения от правил? Да и в целом, кто еще рискнет поднять руку на Высшего? Есть предложения?
Ни предложений ни предположений у меня не имелось.
- А Конклав всегда знает много больше, чем говорит. – Дар взъерошил чуб и прожег смурным взглядом. – Таш, я понимаю - ты мне не доверяешь. Я бы тоже…
- Что Орт думает о твоих планах? – прервала я очередную попытку объясниться.
И, нет, злой умысел в этом отсутствовал. Просто, смысл в объяснениях отпал. Осталось разобраться с личным восприятием.
Дар на мгновенье стушевался, во всяком случае, так мне показалось, но ответил уверенно. Твердо.
- Знает, и не одобряет.
- Опять гнешь свою линию, Родарэн, - нервно усмехнулась я, в глубине души уже не сомневаясь – соглашусь. – Знаешь, чему я научилась в последнее время? Начальство крайне негативно относится к своеволию, даже если то оборачивается во благо.
- Равондвэр мне не начальник. Я сам по себе.
- В курсе, что он считает иначе?
- Его право, - отрезал мой собеседник и вернулся к основной теме обсуждения. – Так что скажешь, Ташарэ? Решишься?
- Согласна, - не стала набивать себе цену, не та ситуация. – Но я хочу знать все. Совсем все! Больше не позволю использовать себя в темную, Родарэн. Мы либо партнеры, либо, как ты недавно выразился, каждый сам по себе.
Дом, милый дом… Пилястры, балясины, украшенный цветочным орнаментом фриз… Жемчужного цвета стены… Неожиданно, но я по нему скучала.
Особняк Лормастэр не так уж сильно отличался от своих соседей, но в данный конкретный момент он мне казался особенным. Как-то вдруг вспомнились и вызвали улыбку незначительные, неприметные чужому взгляду изъяны: тонкая царапина на подоконнике в моей комнате, поскрипывающая половица у самых дверей отцовского кабинета, трещинка на потолке в кладовой. Замечу ли я их сегодня, или же замечать больше нечего?
А еще, уже вполне осознанно, скучала по окружающему особняк саду. Особенно по дальнему его уголку, где клонилась к глади искусственного пруда плакучая ива.
Будучи нескладной девчонкой, я часами просиживала под ней, перелистывая страницы очередной книги. В ту пору жизнь моя была проста и понятна. Ветерок, налетая, шелестел листвой в кроне, где-то чирикали неприметные взгляду пичуги, и я чувствовала себя совершенно счастливой. Как же давно это было!
- Не передумала? - вопрос Родарэна грубо развеял внезапно накатившую ностальгию.
Я вновь ощутила себя взрослой. Еще и обремененной грузом неподъемных проблем, от которых, при всем желании, так просто не отмахнешься.
- Это ты сейчас изощренно издеваешься, любимый? - растянув губы в приторно сладкой улыбке, далеко не нежно осведомилась я. – Веди уже, горе-надсмотрщик. Обрадуем маменьку с папенькой возвращением блудной дочери.
- Всенепременно обрадуем, если ты будешь выглядеть милой и станешь вести себя соответственно.
- Полезешь целоваться – язык откушу! – впечатлившись его провокационной ухмылкой.
Несмотря на вроде бы достигнутое взаимопонимание, мы продолжали пикироваться. Или это сопротивление притяжению метки говорило за нас?
Три дня под одной крышей дались нелегко, не зря я волновалась. Если коротко и по существу: минимум расстояния максимум притягательности – суть происходящего. Хотя специально никто не давил и не пытался прогнуть.
Спасалась воспоминаниями с невозможном альтруисте, укрывшем от дождя и предложившем крышу над головой. Хоть какой-то смысл его появления в моей жизни!
Впрочем, происходило это без моего непосредственного участия. Я не пыталась сравнивать, не держала в голове образ Эммина. Он просто вспоминался, и это странным образом помогало забывать о метке.
Родарэн ответил схожей неискренней улыбкой.
- Заманчиво, но нет… Поберегусь, пожалуй. А ты не выходи из образа, - повторно напомнили мне. – Я почти шесть лет взращивал в жене послушание. Изволь соответствовать.
- Изволю, дорогой. Изволю… Не переживай.
Мы чинно и неспешно приблизились к ожидающим родственникам. Празднуя возвращение непутевой дочери в лоно семьи, те соизволили встречать нас в дверях. Маменька, как и всегда на людях, идеальна, ничем не выдает эмоций, отец несколько напряжен. Итарэ отсутствовала.
Обменялись приветствиями, и я, следуя примеренному образу, принесла «искренние» извинения за свое недостойное поведение в прошлом, после выразив надежду на прощение, которое тотчас получила. Во всяком случае на словах. И уже в столовой, за чашкой чая, сообщили родителям приятное известие – дочь планирует задержаться. Дорогому мужу предстоит непростой период на службе, обещающий длительные разъезды, а я настолько истосковалась по близким, что прямо таки мечтаю наслаждаться их обществом как можно дольше.
Это было феерично! Могла бы – хохотала в голос, только приходилось сдерживаться. Дар отыграл великолепно, в буквальном смысле лишив родителей выбора. С одной стороны не позволил себе ни единого намека на мою неблагонадежность, а с другой - прозрачно дал понять, что оставлять жену без надлежащего присмотра не самая лучшая идея. В общем, не уделяли должного внимания воспитанию драгоценного чада, разделяйте ответственность и контролируйте, чтобы ничего злокозненного не учудило.
- Тогда ты наверняка захочешь отправиться с нами в Розель, - первой в себя пришла маменька.
- В Розель? Так еще не сезон… - удивилась я и подозрительно покосилась на Дара.
Он знал об этих их планах, или, как и я, только услышал?
- Официальное открытие трасс в следующем месяце, насколько мне известно, - поддержал мое удивление благоверный.
- Да, все так, - включился в беседу отец. – Но Итарэ показаны покой и прогулки на свежем воздухе, поэтому мы хотим ненадолго уехать из столицы.
- Показаны? Кем? Что с ней? Она больна? - я и испугалась, и озадачилась.
За все шесть лет, что провела вдали от семьи, в голове ни разу не возникала мысль, что с сестренкой может случиться какая-либо неприятность. И уж тем более не думалось о физическом нездоровье.
Оно, в общем-то, понятно. Смески редко болеют: наследственность сказывается. А с большинством травм успешно справляется регенерация.
- С ней все хорошо, - родители переглянулись. – Речь не столько о состоянии здоровье, сколько…
- О душевном равновесии, - пришла на выручку маменька. – Итарэ взволнована, и ей пойдет на пользу смена обстановки.
Я мысленно заскрежетала зубами от столь откровенной лжи. Ведь, если читать между строк, выходит, что сестренка не так уж и довольна своим участием в смотре. Возможно, я ошибалась, считая ее априори неспособной на протестные настроения.
- А где она сейчас? Почему не присоединится к нам? – с трудом, но удержав лицо.
Родители вновь переглянулись, чем вновь не порадовали. Неужели нарочно спровадили из дома, чтобы не пересеклись?
Дар известил о визите заблаговременно, за сутки, по издревле заведенной традиции отправив письменное уведомление о намерении. В общем, подготовиться, исходя из собственных соображений, времени предостаточно.
- В гостях у подруги. К вечеру вернется, - подтвердила мою догадку родительница, и желание нелицеприятно высказаться возросло в разы.
- Не переживай, Ташарэ. Если Родарэн отпустит тебя в Розель, успеете наобщаться, - озвучил свое виденье ситуации отец, и я, не сдержавшись, пнула благоверного по ноге.
Пусть только попробует отказаться! Да, в наших планах данная поездка отсутствовала, но раз уж я здесь, необходимо разобраться, что происходит с сестрой. А еще не стоит исключать, что поездка выдуманная, и таким нехитрым способом родители пытаются отвертеться от опеки надо мной. Шестилетнее забытье говорит о многом!
- Конечно отпущу. Ташарэ очень скучала, - Дар успокаивающе накрыл мою руку своей: чувствует, видать, что готова взорваться! – К тому же, не исключено, что мне удастся вас навестить. Розель прекрасен в любое время года, не так ли? – исключительно маменьке.
- Несомненно. Будем весьма вам рады, Родарэн, - та лучезарно улыбнулась. – Ташарэ и самой свежий воздух не повредит. Очень уж бледно выглядит.
Так и подмывало добавить «от злости», но я «обрадовано» просияла, демонстрируя любовь и бесконечное обожание к супругу.
Блестяще отыграв свою роль, спустя примерно два часа Родарен откланялся. Мой же спектакль только начался. По вмиг изменившимся лицам родителей, ясно видела – просто не будет. Меня не только не простили, даже не задумывались о прощении, и выслушать предстоит многое. Хотя, кому из нас следует проявить милосердие, еще разобраться нужно!
- Простите еще раз. Я глубоко заблуждалась, - глядя исключительно в пол и всем видом демонстрируя полное раскаяние.
К моему величайшему прискорбию, позади кара оказался припаркован еще один со включенными габаритами, а его не то пассажир, не то водитель обнаружился рядом с моей пассажирской дверцей. Им оказался Родарэн.
- Следишь, - констатировала я, после недолгой заминки впустив мужчину в салон.
Сердцебиение еще не успокоилось, и адреналин бурлил в крови, хотя первый испуг успел отпустить.
- Нет. Искал.
- Даже стыдно, что я настолько предсказуемая.
Дар был тем, кто пристрастил меня к скорости, хоть сам ей и не вдохновлялся. Было время, мы часто здесь соревновались, и он всегда выигрывал.
Кстати, о семейной жизни… О том, что она у меня имеется, также рассказал Орт. Я, конечно, и сама догадывалась, что бегство старшей из сестер Лормастэр замалчивается, и это косвенно подтвердила пребывающая в неведении Алирэ, но что Родарэн пускает пыль в глаза даже родителям, предположить не могла. Оказывается, и для них наш брак отнюдь не фикция. Просто встречи со мной никто из родственников не искал, а я, якобы, предпочитала жизнь затворницы и никуда из принадлежащего семье мужа имения не выезжала.
- Это вряд ли, Ташарэ… Предсказуемости тебе как раз недостает. Узнала?
- Да. Почему сам молчал?! – моментально ощетинилась я.
- Считал, что так лучше для всех. И ты бы вряд ли поверила.
Я кивнула, соглашаясь. У меня и сейчас наблюдается раздвоение сознания: часть верит, часть не верит.
В нашу крайнюю встречу, состоявшуюся спустя полгода после наложения метки (именно такой срок родители посчитали достаточным, чтобы дочь смирилась с неизбежным), мы договорились не мешать жить друг другу. Точнее, не договорились, а Дар сам пообещал, что никоим образом не станет давить или принуждать. Это единственное, что я хотела слышать тогда, и что, собственно, услышала. Правда, потом со мной вновь случились родители, которых подобная договоренность совершенно не устраивала. Ну, и как результат – бегство.
- А зачем шантажировал? – все же этой части я абсолютно не понимала.
- По той же самой причине, почему молчал раньше. Решил, что так больше небезопасно.
- А вынуждать меня мчаться в Аккрор безопасно?
- Извини, - Родарэн глянул неопределяемо. – Я не предполагал, что ты настолько проникнешься.
- Все-таки непредсказуемая… - я нервно хмыкнула, но тут же одернула себя. – Ждал, что к тебе прибегу? В ножки кланяться стану?
- Скажем, не прибежишь, но переубедить попробуешь, - теперь уже Дар не удержал грустного смешка. – Готовился терпеть.
- Очень смешно, - оценила иронию я, но Родарэн не поддержал.
- А я не смеюсь, Таш. Давно не до смеха.
Покосившись недоверчиво, сочла за лучшее не развивать. Говорю же – раздвоение сознания: частью приму, а вторая отторгнет.
- И что теперь? - в глубине души ничуть не сомневаясь в еще не обрисованной перспективе.
Я ведь прекрасно понимала, что не смогу вернуться в Вистари и делать вид, что ничего не происходит. У меня здесь сестра, о благополучии которой не смогу забыть, подруга, знакомые, в конце концов, пусть даже многих я откровенно недолюбливаю. Еще и угроза смотра никуда не делась. Родарэн тоже это понимает, а значит, лучший выход для нас обоих сотрудничать. Но какова цена этого сотрудничества? Сможем ли мы сопротивляться притяжению метки, день изо дня находясь рядом друг с другом?
- Для начала погости у родителей. Никто не удивится. Ты шесть лет не появлялась на людях. К тому же повод весомый с семьей побыть.
- Итарэ, - ухватилась я, ведомая тревожными мыслями. – Почему родители до сих пор не нашли ей пару? Ита не стала бы противиться, она другая.
- А ты как думаешь?
Интонационный подтекст я уловила и в груди что-то болезненно сжалось. Разочаровываться – всегда неприятно. А повторно тем более. Никакая закалка не спасает!
- Ждали, когда пороговый возраст понизят, - осознав, процедила я, и выругалась в лучших традициях Орта: не сдерживаясь и не оглядываясь на приличия.
Первородные, как так-то? С одной дочерью не вышло, возвысимся за счет другой?!
- Не психуй! Соберись! – Мою руку, в акте вандализма нацелившуюся на рулевое колесо, перехватили. - Не о том думаешь, Таша. Итарэ семнадцать, она свободна, а у нас три инцидента, и кто следующий непонятно.
- Так обезопась ее!
- Как, интересно?! Стать вдовцом?! – зло сыронизировал Родарэн, хотя мне, конечно, думалось о другом, не о метке.
- Заставь, надави, запугай!.. Ты же Глас Конклава! – огрызнулась я, но на этом запал иссяк. – Неужели ничего нельзя придумать? – жалобно.
- Я скажу тебе, что можно, - сухо отозвался Дар. – Вернись домой, Ташарэ. Стань моими ушами. Меня, как Гласа Конклава, опасаются. Не откровенничают. Ты другое дело.
- Так уж и другое? Жена Гласа… Недалеко ушла, - с горечью пробормотала я и потерла освобожденное запястье.
Давненько мне не причиняли физической боли, сплошь душевную. Вот только сейчас ни то, ни другое значения не имеет.
К чему ведет, в общем-то, понятно. Алирэ, вон, при мне не сдержалась. И другие, вполне вероятно, утратив бдительность, распустят языки. Главное, вести себя незаметно и не перегибать с наводящими вопросами.
- Ортис сказал, что прямой связи нет. Тела не найдены, - припомнила я, истово желая раздуть из искорки надежды пожар.
- Согласен, нет. Но входные данные идентичны, - охладил меня Дар. – Половозрелые, немечены. Ушли из дома и не вернулись. Часто ты слышала о смесках, сбегающих из дома?
- Я же сбежала и ничего - живая.
- Ой ли…
Продолжения мне не требовалось, ибо он прав. Без содействия Ортиса бегство мое вряд ли бы стало успешным.
Да и не кому больше будоражить умы впечатлительных смесок. И на решительный шаг из всех оказалась способна я одна. Остальные члены нашего кружка несогласных, скоропостижно отказались от былых убеждений и счастливо выполняют долг перед обществом.
- Вы подозреваете кого-то из высших кругов? Кого-то определенного? – посетила меня умная мысль.
Ведь если Дар предлагает вернуться домой и стать его ушами… Не спроста, правда?
- Мы всех подозреваем, Таш. Конкретно я – Конклав. Ортисар со мной не согласен.
- Почему?
- Выше берет, - буркнул Родарэн и тряхнул головой, словно саму возможность опровергал.
Мы удрученно помолчали.
- Но зачем это Канту? Я, ведь, правильно поняла? Да и Конклаву зачем? - в голове по-прежнему не укладывалось.
Но раз подозревают, значит, есть с чего, не так ли?
Родарэе еще сильнее нахмурился.
- Куда стекается информация о всех брачных договоренностях? Кто отслеживает любые отхождения от правил? Да и в целом, кто еще рискнет поднять руку на Высшего? Есть предложения?
Ни предложений ни предположений у меня не имелось.
- А Конклав всегда знает много больше, чем говорит. – Дар взъерошил чуб и прожег смурным взглядом. – Таш, я понимаю - ты мне не доверяешь. Я бы тоже…
- Что Орт думает о твоих планах? – прервала я очередную попытку объясниться.
И, нет, злой умысел в этом отсутствовал. Просто, смысл в объяснениях отпал. Осталось разобраться с личным восприятием.
Дар на мгновенье стушевался, во всяком случае, так мне показалось, но ответил уверенно. Твердо.
- Знает, и не одобряет.
- Опять гнешь свою линию, Родарэн, - нервно усмехнулась я, в глубине души уже не сомневаясь – соглашусь. – Знаешь, чему я научилась в последнее время? Начальство крайне негативно относится к своеволию, даже если то оборачивается во благо.
- Равондвэр мне не начальник. Я сам по себе.
- В курсе, что он считает иначе?
- Его право, - отрезал мой собеседник и вернулся к основной теме обсуждения. – Так что скажешь, Ташарэ? Решишься?
- Согласна, - не стала набивать себе цену, не та ситуация. – Но я хочу знать все. Совсем все! Больше не позволю использовать себя в темную, Родарэн. Мы либо партнеры, либо, как ты недавно выразился, каждый сам по себе.
ГЛАВА 7
Дом, милый дом… Пилястры, балясины, украшенный цветочным орнаментом фриз… Жемчужного цвета стены… Неожиданно, но я по нему скучала.
Особняк Лормастэр не так уж сильно отличался от своих соседей, но в данный конкретный момент он мне казался особенным. Как-то вдруг вспомнились и вызвали улыбку незначительные, неприметные чужому взгляду изъяны: тонкая царапина на подоконнике в моей комнате, поскрипывающая половица у самых дверей отцовского кабинета, трещинка на потолке в кладовой. Замечу ли я их сегодня, или же замечать больше нечего?
А еще, уже вполне осознанно, скучала по окружающему особняк саду. Особенно по дальнему его уголку, где клонилась к глади искусственного пруда плакучая ива.
Будучи нескладной девчонкой, я часами просиживала под ней, перелистывая страницы очередной книги. В ту пору жизнь моя была проста и понятна. Ветерок, налетая, шелестел листвой в кроне, где-то чирикали неприметные взгляду пичуги, и я чувствовала себя совершенно счастливой. Как же давно это было!
- Не передумала? - вопрос Родарэна грубо развеял внезапно накатившую ностальгию.
Я вновь ощутила себя взрослой. Еще и обремененной грузом неподъемных проблем, от которых, при всем желании, так просто не отмахнешься.
- Это ты сейчас изощренно издеваешься, любимый? - растянув губы в приторно сладкой улыбке, далеко не нежно осведомилась я. – Веди уже, горе-надсмотрщик. Обрадуем маменьку с папенькой возвращением блудной дочери.
- Всенепременно обрадуем, если ты будешь выглядеть милой и станешь вести себя соответственно.
- Полезешь целоваться – язык откушу! – впечатлившись его провокационной ухмылкой.
Несмотря на вроде бы достигнутое взаимопонимание, мы продолжали пикироваться. Или это сопротивление притяжению метки говорило за нас?
Три дня под одной крышей дались нелегко, не зря я волновалась. Если коротко и по существу: минимум расстояния максимум притягательности – суть происходящего. Хотя специально никто не давил и не пытался прогнуть.
Спасалась воспоминаниями с невозможном альтруисте, укрывшем от дождя и предложившем крышу над головой. Хоть какой-то смысл его появления в моей жизни!
Впрочем, происходило это без моего непосредственного участия. Я не пыталась сравнивать, не держала в голове образ Эммина. Он просто вспоминался, и это странным образом помогало забывать о метке.
Родарэн ответил схожей неискренней улыбкой.
- Заманчиво, но нет… Поберегусь, пожалуй. А ты не выходи из образа, - повторно напомнили мне. – Я почти шесть лет взращивал в жене послушание. Изволь соответствовать.
- Изволю, дорогой. Изволю… Не переживай.
Мы чинно и неспешно приблизились к ожидающим родственникам. Празднуя возвращение непутевой дочери в лоно семьи, те соизволили встречать нас в дверях. Маменька, как и всегда на людях, идеальна, ничем не выдает эмоций, отец несколько напряжен. Итарэ отсутствовала.
Обменялись приветствиями, и я, следуя примеренному образу, принесла «искренние» извинения за свое недостойное поведение в прошлом, после выразив надежду на прощение, которое тотчас получила. Во всяком случае на словах. И уже в столовой, за чашкой чая, сообщили родителям приятное известие – дочь планирует задержаться. Дорогому мужу предстоит непростой период на службе, обещающий длительные разъезды, а я настолько истосковалась по близким, что прямо таки мечтаю наслаждаться их обществом как можно дольше.
Это было феерично! Могла бы – хохотала в голос, только приходилось сдерживаться. Дар отыграл великолепно, в буквальном смысле лишив родителей выбора. С одной стороны не позволил себе ни единого намека на мою неблагонадежность, а с другой - прозрачно дал понять, что оставлять жену без надлежащего присмотра не самая лучшая идея. В общем, не уделяли должного внимания воспитанию драгоценного чада, разделяйте ответственность и контролируйте, чтобы ничего злокозненного не учудило.
- Тогда ты наверняка захочешь отправиться с нами в Розель, - первой в себя пришла маменька.
- В Розель? Так еще не сезон… - удивилась я и подозрительно покосилась на Дара.
Он знал об этих их планах, или, как и я, только услышал?
- Официальное открытие трасс в следующем месяце, насколько мне известно, - поддержал мое удивление благоверный.
- Да, все так, - включился в беседу отец. – Но Итарэ показаны покой и прогулки на свежем воздухе, поэтому мы хотим ненадолго уехать из столицы.
- Показаны? Кем? Что с ней? Она больна? - я и испугалась, и озадачилась.
За все шесть лет, что провела вдали от семьи, в голове ни разу не возникала мысль, что с сестренкой может случиться какая-либо неприятность. И уж тем более не думалось о физическом нездоровье.
Оно, в общем-то, понятно. Смески редко болеют: наследственность сказывается. А с большинством травм успешно справляется регенерация.
- С ней все хорошо, - родители переглянулись. – Речь не столько о состоянии здоровье, сколько…
- О душевном равновесии, - пришла на выручку маменька. – Итарэ взволнована, и ей пойдет на пользу смена обстановки.
Я мысленно заскрежетала зубами от столь откровенной лжи. Ведь, если читать между строк, выходит, что сестренка не так уж и довольна своим участием в смотре. Возможно, я ошибалась, считая ее априори неспособной на протестные настроения.
- А где она сейчас? Почему не присоединится к нам? – с трудом, но удержав лицо.
Родители вновь переглянулись, чем вновь не порадовали. Неужели нарочно спровадили из дома, чтобы не пересеклись?
Дар известил о визите заблаговременно, за сутки, по издревле заведенной традиции отправив письменное уведомление о намерении. В общем, подготовиться, исходя из собственных соображений, времени предостаточно.
- В гостях у подруги. К вечеру вернется, - подтвердила мою догадку родительница, и желание нелицеприятно высказаться возросло в разы.
- Не переживай, Ташарэ. Если Родарэн отпустит тебя в Розель, успеете наобщаться, - озвучил свое виденье ситуации отец, и я, не сдержавшись, пнула благоверного по ноге.
Пусть только попробует отказаться! Да, в наших планах данная поездка отсутствовала, но раз уж я здесь, необходимо разобраться, что происходит с сестрой. А еще не стоит исключать, что поездка выдуманная, и таким нехитрым способом родители пытаются отвертеться от опеки надо мной. Шестилетнее забытье говорит о многом!
- Конечно отпущу. Ташарэ очень скучала, - Дар успокаивающе накрыл мою руку своей: чувствует, видать, что готова взорваться! – К тому же, не исключено, что мне удастся вас навестить. Розель прекрасен в любое время года, не так ли? – исключительно маменьке.
- Несомненно. Будем весьма вам рады, Родарэн, - та лучезарно улыбнулась. – Ташарэ и самой свежий воздух не повредит. Очень уж бледно выглядит.
Так и подмывало добавить «от злости», но я «обрадовано» просияла, демонстрируя любовь и бесконечное обожание к супругу.
Блестяще отыграв свою роль, спустя примерно два часа Родарен откланялся. Мой же спектакль только начался. По вмиг изменившимся лицам родителей, ясно видела – просто не будет. Меня не только не простили, даже не задумывались о прощении, и выслушать предстоит многое. Хотя, кому из нас следует проявить милосердие, еще разобраться нужно!
- Простите еще раз. Я глубоко заблуждалась, - глядя исключительно в пол и всем видом демонстрируя полное раскаяние.
