Во время обеда хранила задумчивое молчание и пренебрегала едой, гоняя по тарелке кусочки мяса. В тот день я дважды заставала маменьку выходящей из ее комнаты, но не считала возможным приставать с расспросами, тем более что этими самыми расспросами и наставлениями при любой возможности третировали меня саму. Еще и соответствовать ожиданиям следовало, что требовало немалой настроенности и сосредоточенности. В общем, прозрела я лишь спустя шесть дней от приезда, и это было весьма неожиданно.
Но для начала о другом. В первую же ночь в Розеле мне приснился дракон. Огромный, антрацитово-черный, с шипастым гребнем и роговыми наростами на морде он подобно живой горе возвышался надо мной, но отчего-то совершенно не пугал. Я смотрела на него, он на меня, и мне было удивительно спокойно. Я чувствовала себя в безопасности, защищенной, как если бы точно знала – ради меня этот монстр, не задумываясь и не колеблясь, жизнь отдаст, но обидеть не позволит. Никому и никогда.
Вот, вроде бы, ничего необычного. Подумаешь, сон… Подумаешь, дракон… Смескам вообще часто снятся драконы. По устоявшемуся мнению, посредством снов нам открывается глубинная непроявленная сущность. Мол, когда оборот все же состоится, то всем нам заранее известно, каково это – стать чем-то большим, иным, совершенным. И все же, одно существенное «но» имело место быть и немало дезориентировало. Во-первых, во всех предшествующих снах я смотрела на мир глазами своего дракона. Была им! А во-вторых, никогда, ни единого разочка не видела его со стороны.
В общем, сон оставил смутное тревожное послевкусие. Так и не придумалось, почему в этот раз мы – единое и неделимые целое, если верить теоретическим выкладкам Конклава - существовали отдельно друг от друга?
Пусть это и всего лишь сон…
Все последующие дни, помимо прочего и эти мысли не давали мне покоя. Я засыпала с чувством недосказанности, и просыпалась с ним же, ибо сон больше не повторялся. А на пятую ночь вовсе не смогла уснуть, расстроенная очередной неприятной пикировкой с сестрой. Итарэ обвинила меня в двуличии и посоветовала снять маску добродетельности и благообразности. Тошнит от нее, видите ли.
Так что наворочавшись до ломоты в костях, я сдалась и вознамерилась проветрить голову прогулкой на свежем воздухе: домик, арендованный родителями, мог похвастаться хоть и маленьким, но симпатичным садиком с качелями. К ним-то я и шла, собственно говоря, однако оказалась на кухне. Близилась полночь.
Какое-такое чувство заставило меня свернуть с выбранного пути, под пытками не признаюсь. Ни голода, ни жажды я не ощущала. Даже к сладкому не тянуло, что, наверное, удивительно. Заедать вкусняшкой горести давно стало для меня неистребимой привычкой, а этого добра в последнее время хоть ведром вычерпывай – не убудет!
Но, как бы там ни было, именно стоя в пустом, неосвещенном помещении возле разделочного стола, я заметила хрупкую девичью фигурку, появившуюся на дорожке. И другую, спешащую ей навстречу.
Маменька? Маменька и Итарэ?!
Первая мысль спрятаться: заметят, рассекретят, осудят. Даже отступила на шаг. Или на два? Следом пришло осознание абсурдности порыва. Я - в доме, в темноте, они - на улице, на свету. Даже если сигнализировать стану, результата не добьюсь.
И все же вплотную к окну подкрадывалась с опаской. И замерла подле в напряжении, всматриваясь. Категорически не хватало слышимости, распахнуть створки я не решилась, но и без звука очевидно – ругаются. Маменька возмущена до глубины души, отчитывает, а сестренка не тушуется, отвечает.
Ох, и ошибалась я в ней! Сильно ошибалась. Колючего стебля у Бутончика не разглядела!
Интересно, отец в курсе происходящего?
В общем, так и не побывав на улице, обратно в комнату кралась на цыпочках, обмирая при каждом шорохе. К сиюминутному обсуждению увиденного готовности не было. Да и к каким-либо определенным выводам на тот момент еще не пришла. Разве что ощущение - стоит серьезно присмотреться к сестренке, не отпускало.
Меня столь жестко, даже жестоко держат на расстоянии вытянутой руки… Осуждают, обвиняют, избегают… Чем я так досаждаю Итарэ? Мы не соперницы, я замужем, в опале у родителей… Мы и не разговариваем толком, меня терпят. И поучают при каждом удобном случае. Ей бы радоваться, коль уж столь сильно ненавидит, но, похоже, дело совсем не в этом.
Ну, а завтрак, к которому Итарэ также не вышла, как вскоре стало понятно, добавил неизвестных к решаемой мною головоломке. И нет, я не намеревалась подслушивать. Просто оказалась в подходящее время в подходящем месте и не захотела пройти мимо. Глупо упускать возможность разжиться информацией, если она сама идет тебе в руки.
Родители разговаривали в гостиной.
- Не смей, Герг! Слышишь, не смей! Я требую! Твои похождения бросят тень на Итарэ!
- Прекрати истерить, Ави. Если мужчина немного развлекся, никому хуже не будет.
- Развлекся? Развлекся?! Это теперь так называется?!
- Авидарэ!
- А если Ташарэ узнает?
- И?.. С каких пор ее мнение нас волнует?
- Она расскажет Родарэну!
- Пусть рассказывает, - отец, определенно, не понимал причин учиненного разноса.
- Он Глас Конклава!
- И что? Я имею право расслабляться, как сочту нужным. Целомудрия Итарэ это не отменят.
- Ненавижу тебя! Ненавижу!
- Мы это уже обсуждали. Смысл повторяться?
- Совесть имей! Хотя бы сделай вид, что сожалеешь!
- Мне все равно, - с какой-то неясной для меня интонацией, но, видимо, понятной для маменьки.
- Итарэ проводит вечера вне дома, - резко сменив тему, прошипела та, а мне подумалось об утраченном хладнокровии и потере лица.
На слух, маменька сама на себя не похожа, и это удивительно.
- Я не… Что значит «проводит вечера вне дома»?! А ты куда смотришь?!
- Я? Я что делаю?! Контролирую старшую дочь! Тебе тоже стоит поучаствовать, Герг, раз уж она здесь! Я была против этой поездки, ты знаешь! Я тебе говорила – что-то происходит! Я говорила, Итарэ не просто так рвется в Розель!
- Да что происходит, Ави?! Ты сама себе ужасов напридумываешь, а мне мозг выносишь! Смирись уже! Мы…
На этом кто-то из родителей решил, что беседу на повышенных тонах необходимо приглушить, и дверь захлопнулась, не позволив мне расслышать окончание диалога. Обидно? Не то слово! Но и подумать уже было над чем. Во-первых, и меня и Дара опасаются. Во-вторых, свежий воздух показан сестре ей самой. В-третьих, между родителями разлад. Вопрос в том, над чем следует сосредоточиться в первую очередь?
В результате сосредоточилась на Итарэ, ибо благополучие сестры первостепенно. Было трудно. Мешало чувство вины, но я справилась и наступила ему на горло. Успею покаяться, главное, чтобы ничего непоправимого не случилось.
Не время бродить в одиночестве непонятно где, так же? Хотя, почему в одиночестве? Это, ведь, еще не доказано.
Я стана допоздна засиживать в гостиной, в саду, и наблюдала, наблюдала, наблюдала… Непредвзято наблюдала.
Сразу стали всплывать несоответствия. Вдруг бросились в глаза нелогичные перепады в сестринском настроении. То чрезмерно задумчива и сосредоточена на чем-то, то начинает исходить ядом и кусаться словесно. И всякий раз первый камушек в мой огород бросает маменька.
И одобрительные взгляды родительницы тоже заметила, хотя вслух та выступала за прощение, примирение и воссоединение семьи. Даже осаживать пыталась нет-нет, смотрела строго. По столу в процессе трапез многозначительно похлопывала, хоть это и неприемлемо.
К поведению отца также возникли вопросы, но с этим я решила повременить. Да и в голове, если честно, плохо укладывалось, что он может являться завсегдатаем домов удовольствий. Всегда казалось, что родители питают друг к другу искренние чувства.
Хотя, о чем это я? До бегства вообще не задумывалась над этим вопросом. Я же планировала прожить жизнь без метки, так что мне до того, что со временем она полностью утрачивает свои свойства?
Дар свалился точно снег на голову, когда созрела устроить целенаправленную и вдумчивую слежку за сестренкой. Уже неделю я частично жертвовала сном, и теперь точно знала – вылазки сестры систематические, раз в три дня. И что цель их отнюдь не ночной променад по саду – тоже знала. Мне даже удалось проводить ее до ближайшей воздушной трассы, но откуда ни возьми взявшийся сторож все испортил, вынудив затаиться. А после сколько не высматривала, безрезультатно: ни следов, не зацепок.
- Ты не вовремя. Уезжай, - велела благоверному, едва после семейного обеда, аккурат к которому явился, вышли на прогулку. – Родители ведут себя подозрительно. Итарэ куда-то ходит по ночам. Сегодня выясню.
А маменька, в отсутствие отца, опять все проспит. Если честно, все больше подозревала сестру в опаивании родительницы. Слишком уж предупредительной она стала после ночной ссоры в саду: то стакан воды своевременно подаст, то охладительного вызовется принести, то травяного чаю перед сном возжелает испить. Даже стала избегать совместных вечерних посиделок. Мало ли…
- Таша, мы вроде бы все обсудили…
- Давай опустим воспитательный момент, Родарэн. Мне хватает! Какие новости? Только по существу, без воды и преамбул, – включила язву.
А как еще дать понять, что разубедить меня не получится? Он, ведь, смотрит, словно мораль читать собирается!
Подействовало. Дар не стал развивать, а сосредоточился на ответе.
- Никаких. Тихо. Новых случаев не зафиксировано.
- Это же хорошо? – уточнила я.
- Вероятно, но не факт. Возможно, пока не нашли.
- Оптимистично, - я коротко выдохнула и потянула его на другую сторону улицы.
Вот прямо сейчас жуть как захотелось сладенького. Желательно с добавкой. И выпить! Чего-нибудь покрепче легкого марочного вина. Двойную порцию!
Похоже, я начинаю понимать Ортисара. Если иной способ расслабиться не предвидится – хоть глаза залить! Ну, или попытаться… Тоже радость, коль уж обстоятельства не предполагают иного.
Однако и в этом судьба подложила свинью. Визг тормозов полоснул по нервам прежде, чем увидела угрозу. Помню, что отпрянула от Дара… Или это он оттолкнул?.. И бросилась в сторону с перекатом, едва успев среагировать. Уже накренившийся двухколесник, сверкнув хромированным баком и посеребренными щитками, просвистел между нами, еще сильнее завалился на бок, брызнули искры, что-то заскрежетало… И вот вроде бы падение неизбежно, но водитель заложил невообразимый финт. Байк вышел из разворота и выровнялся, чтобы тотчас застопориться.
Чудо, что так никого и не зацепил!
Видимо, на этой мысли я и подвисла, ибо ни подняться, ни как-либо еще отреагировать не пыталась. За меня все сделал Дар.
– Цела?! - Подскочил, осмотрел, ощупал, выдохнул, попытался поставить на ноги, но я предпочла пока не вставать, ибо не факт, что ноги удержат. – Я ему голову оторву! – пообещал Родарэн и отправился разбираться.
Меня же разобрал смех. Чего я только не вытворяла на треке! Как только не изгалялась! Сотни раз имела возможность переломаться в хлам, но ни разу… никогда не представляла себя пешеходом, угодившим под колеса.
- Эй, Таш, ты чего? Точно все в порядке? – Мой истерический хохот, по-видимому, нарушил планы разгневанного вершителя правосудия и вернул его обратно.
Впрочем, я только обрадовалась. Отмщения мне совершенно не хотелось, а вот рассыпаться в восхвалениях – очень даже. Несостоявшийся наезд спровоцировал выплеск внутреннего напряжения, и это было весьма кстати. Глядишь, смогу и дальше относительно сносно держать себя в руках, не отвечая на выпады маменьки с сестрой.
- Оставь его. Сами виноваты, - насилу справившись с собой и обуздав смех, выдавила я, после предприняв попытку подняться.
Дар подстраховал, хотя если судить по выражению лица, в данный момент ему чрезвычайно хотелось наподдать кое-кому определенному, а не возиться со мной, изображая заботливого кавалера.
Поэтому распрямившись, махнула рукой лихачу, мол, не жди, уезжай, целее будешь.
А вообще любопытно, что за лихач такой? Откуда нарисовался? Розель не то место, где принято отрываться подобным образом. Основное развлечение курорта – воздушные трассы, которые к тому же пока не работают.
- Зря ты так. Могла всерьез пострадать, - попенял Родарэн, также наблюдающий за удаляющимся байком и его седоком.
- Ничего не зря, - качнула головой, теперь уже сосредотачиваясь на уцелевших блузе и брюках.
Удачно я выбрала наряд, оказывается. Не пострадал почти, только запылился, что поправимо.
- Давай, присядем где-нибудь и там продолжим, - отряхнувшись, где достала. – Да и что бы он мне сделал? Самое худшее уже случилось.
Родарэн недовольно поморщился.
- Его все равно найдут, ты же понимаешь...
- Пусть ищут, - легко согласилась я, опираясь на предложенный локоть. – Сама бы тоже поискала, чтобы взять пару уроков. Видел, как мастерски вырулил? Такое далеко не каждому под силу.
Мне вот, видимо, нет. Уберечься от встречи с торчком, даже близко не удалось. Тут еще подумалось о благородном альтруисте, точно рыба в воде чувствующем себя на треке, но мысли об Эммине я спешно загнала поглубже.
Вряд ли это он, да и узнала бы, никаких сомнений. Сложно не узнать того, чей образ, вопреки желанию, занозой засел в голове. Как еще не мерещится на каждом шагу, сама не понимаю?
Впрочем, вру. Еще как мерещится. И в уехавшем байкере я на мгновенье увидела его. Возможно, поэтому и захотела отпустить.
Мы с Даром сперва повздорили, затем услышали друг друга и, наконец, пришли к консенсусу. Он задерживается и помогает мне проследить за сестрой, а далее по обстоятельствам. Если Итарэ решила пойти по моим стопам и протестует таким нехитрым образом – Родарэн самоустраняется и уезжает, а я разбираюсь с происходящим. Если же проблема глубже и существеннее – станем решать в процессе, как быть дальше. Понадобится, Ортиса привлечем. У него найдется, кого задействовать, чтобы самим светиться не пришлось.
Однако для себя склонялась к первому варианту развития событий. Чем дольше думала, тем явственнее видела – сестренка ищет для себя иной жизни. И на меня обижается, что эту самую «жизнь» выбрала, не позвав ее с собой. И в переосмысление мое не верит, отчего злится еще сильнее.
Или, возможно, разочаровывается, что оказалась неспособна отстоять себя. Что сдалась и смирилась с обстоятельствами. Подчинилась им, став той, кем стремились вырастить.
Впрочем, уверенную точку по итогу всех этих измышлений я поставить не решалась. Категорически не хватало разговора по душам. А спросить в лоб и увериться окончательно мешали сомнения. Вдруг я не была примером для подражания? Вдруг Итарэ на иной волне? Что если в очередной раз заблуждаюсь?
Тупик в общем, который предстоит досконально изучить и найти выход!
Маменька задержке Родарэна не обрадовалась, но и возразить не посмела. На протяжении долгого «радушного» вечера проведенного в семейном кругу, я с пристрастием выискивала невербальные следы внутренней борьбы, но родительница привычно на высоте: слабину дала лишь единожды, когда узнала, и то незначительную.
Итарэ также весь вечер была мила и общительна. В том числе со мной. И это выглядело настолько нехарактерно на фоне сложившихся между нами отношений, что мне с трудом удавалось держать лицо и не кривиться от елейной любезности ее речи.
Но для начала о другом. В первую же ночь в Розеле мне приснился дракон. Огромный, антрацитово-черный, с шипастым гребнем и роговыми наростами на морде он подобно живой горе возвышался надо мной, но отчего-то совершенно не пугал. Я смотрела на него, он на меня, и мне было удивительно спокойно. Я чувствовала себя в безопасности, защищенной, как если бы точно знала – ради меня этот монстр, не задумываясь и не колеблясь, жизнь отдаст, но обидеть не позволит. Никому и никогда.
Вот, вроде бы, ничего необычного. Подумаешь, сон… Подумаешь, дракон… Смескам вообще часто снятся драконы. По устоявшемуся мнению, посредством снов нам открывается глубинная непроявленная сущность. Мол, когда оборот все же состоится, то всем нам заранее известно, каково это – стать чем-то большим, иным, совершенным. И все же, одно существенное «но» имело место быть и немало дезориентировало. Во-первых, во всех предшествующих снах я смотрела на мир глазами своего дракона. Была им! А во-вторых, никогда, ни единого разочка не видела его со стороны.
В общем, сон оставил смутное тревожное послевкусие. Так и не придумалось, почему в этот раз мы – единое и неделимые целое, если верить теоретическим выкладкам Конклава - существовали отдельно друг от друга?
Пусть это и всего лишь сон…
Все последующие дни, помимо прочего и эти мысли не давали мне покоя. Я засыпала с чувством недосказанности, и просыпалась с ним же, ибо сон больше не повторялся. А на пятую ночь вовсе не смогла уснуть, расстроенная очередной неприятной пикировкой с сестрой. Итарэ обвинила меня в двуличии и посоветовала снять маску добродетельности и благообразности. Тошнит от нее, видите ли.
Так что наворочавшись до ломоты в костях, я сдалась и вознамерилась проветрить голову прогулкой на свежем воздухе: домик, арендованный родителями, мог похвастаться хоть и маленьким, но симпатичным садиком с качелями. К ним-то я и шла, собственно говоря, однако оказалась на кухне. Близилась полночь.
Какое-такое чувство заставило меня свернуть с выбранного пути, под пытками не признаюсь. Ни голода, ни жажды я не ощущала. Даже к сладкому не тянуло, что, наверное, удивительно. Заедать вкусняшкой горести давно стало для меня неистребимой привычкой, а этого добра в последнее время хоть ведром вычерпывай – не убудет!
Но, как бы там ни было, именно стоя в пустом, неосвещенном помещении возле разделочного стола, я заметила хрупкую девичью фигурку, появившуюся на дорожке. И другую, спешащую ей навстречу.
Маменька? Маменька и Итарэ?!
Первая мысль спрятаться: заметят, рассекретят, осудят. Даже отступила на шаг. Или на два? Следом пришло осознание абсурдности порыва. Я - в доме, в темноте, они - на улице, на свету. Даже если сигнализировать стану, результата не добьюсь.
И все же вплотную к окну подкрадывалась с опаской. И замерла подле в напряжении, всматриваясь. Категорически не хватало слышимости, распахнуть створки я не решилась, но и без звука очевидно – ругаются. Маменька возмущена до глубины души, отчитывает, а сестренка не тушуется, отвечает.
Ох, и ошибалась я в ней! Сильно ошибалась. Колючего стебля у Бутончика не разглядела!
Интересно, отец в курсе происходящего?
В общем, так и не побывав на улице, обратно в комнату кралась на цыпочках, обмирая при каждом шорохе. К сиюминутному обсуждению увиденного готовности не было. Да и к каким-либо определенным выводам на тот момент еще не пришла. Разве что ощущение - стоит серьезно присмотреться к сестренке, не отпускало.
Меня столь жестко, даже жестоко держат на расстоянии вытянутой руки… Осуждают, обвиняют, избегают… Чем я так досаждаю Итарэ? Мы не соперницы, я замужем, в опале у родителей… Мы и не разговариваем толком, меня терпят. И поучают при каждом удобном случае. Ей бы радоваться, коль уж столь сильно ненавидит, но, похоже, дело совсем не в этом.
Ну, а завтрак, к которому Итарэ также не вышла, как вскоре стало понятно, добавил неизвестных к решаемой мною головоломке. И нет, я не намеревалась подслушивать. Просто оказалась в подходящее время в подходящем месте и не захотела пройти мимо. Глупо упускать возможность разжиться информацией, если она сама идет тебе в руки.
Родители разговаривали в гостиной.
- Не смей, Герг! Слышишь, не смей! Я требую! Твои похождения бросят тень на Итарэ!
- Прекрати истерить, Ави. Если мужчина немного развлекся, никому хуже не будет.
- Развлекся? Развлекся?! Это теперь так называется?!
- Авидарэ!
- А если Ташарэ узнает?
- И?.. С каких пор ее мнение нас волнует?
- Она расскажет Родарэну!
- Пусть рассказывает, - отец, определенно, не понимал причин учиненного разноса.
- Он Глас Конклава!
- И что? Я имею право расслабляться, как сочту нужным. Целомудрия Итарэ это не отменят.
- Ненавижу тебя! Ненавижу!
- Мы это уже обсуждали. Смысл повторяться?
- Совесть имей! Хотя бы сделай вид, что сожалеешь!
- Мне все равно, - с какой-то неясной для меня интонацией, но, видимо, понятной для маменьки.
- Итарэ проводит вечера вне дома, - резко сменив тему, прошипела та, а мне подумалось об утраченном хладнокровии и потере лица.
На слух, маменька сама на себя не похожа, и это удивительно.
- Я не… Что значит «проводит вечера вне дома»?! А ты куда смотришь?!
- Я? Я что делаю?! Контролирую старшую дочь! Тебе тоже стоит поучаствовать, Герг, раз уж она здесь! Я была против этой поездки, ты знаешь! Я тебе говорила – что-то происходит! Я говорила, Итарэ не просто так рвется в Розель!
- Да что происходит, Ави?! Ты сама себе ужасов напридумываешь, а мне мозг выносишь! Смирись уже! Мы…
На этом кто-то из родителей решил, что беседу на повышенных тонах необходимо приглушить, и дверь захлопнулась, не позволив мне расслышать окончание диалога. Обидно? Не то слово! Но и подумать уже было над чем. Во-первых, и меня и Дара опасаются. Во-вторых, свежий воздух показан сестре ей самой. В-третьих, между родителями разлад. Вопрос в том, над чем следует сосредоточиться в первую очередь?
В результате сосредоточилась на Итарэ, ибо благополучие сестры первостепенно. Было трудно. Мешало чувство вины, но я справилась и наступила ему на горло. Успею покаяться, главное, чтобы ничего непоправимого не случилось.
Не время бродить в одиночестве непонятно где, так же? Хотя, почему в одиночестве? Это, ведь, еще не доказано.
Я стана допоздна засиживать в гостиной, в саду, и наблюдала, наблюдала, наблюдала… Непредвзято наблюдала.
Сразу стали всплывать несоответствия. Вдруг бросились в глаза нелогичные перепады в сестринском настроении. То чрезмерно задумчива и сосредоточена на чем-то, то начинает исходить ядом и кусаться словесно. И всякий раз первый камушек в мой огород бросает маменька.
И одобрительные взгляды родительницы тоже заметила, хотя вслух та выступала за прощение, примирение и воссоединение семьи. Даже осаживать пыталась нет-нет, смотрела строго. По столу в процессе трапез многозначительно похлопывала, хоть это и неприемлемо.
К поведению отца также возникли вопросы, но с этим я решила повременить. Да и в голове, если честно, плохо укладывалось, что он может являться завсегдатаем домов удовольствий. Всегда казалось, что родители питают друг к другу искренние чувства.
Хотя, о чем это я? До бегства вообще не задумывалась над этим вопросом. Я же планировала прожить жизнь без метки, так что мне до того, что со временем она полностью утрачивает свои свойства?
Дар свалился точно снег на голову, когда созрела устроить целенаправленную и вдумчивую слежку за сестренкой. Уже неделю я частично жертвовала сном, и теперь точно знала – вылазки сестры систематические, раз в три дня. И что цель их отнюдь не ночной променад по саду – тоже знала. Мне даже удалось проводить ее до ближайшей воздушной трассы, но откуда ни возьми взявшийся сторож все испортил, вынудив затаиться. А после сколько не высматривала, безрезультатно: ни следов, не зацепок.
- Ты не вовремя. Уезжай, - велела благоверному, едва после семейного обеда, аккурат к которому явился, вышли на прогулку. – Родители ведут себя подозрительно. Итарэ куда-то ходит по ночам. Сегодня выясню.
А маменька, в отсутствие отца, опять все проспит. Если честно, все больше подозревала сестру в опаивании родительницы. Слишком уж предупредительной она стала после ночной ссоры в саду: то стакан воды своевременно подаст, то охладительного вызовется принести, то травяного чаю перед сном возжелает испить. Даже стала избегать совместных вечерних посиделок. Мало ли…
- Таша, мы вроде бы все обсудили…
- Давай опустим воспитательный момент, Родарэн. Мне хватает! Какие новости? Только по существу, без воды и преамбул, – включила язву.
А как еще дать понять, что разубедить меня не получится? Он, ведь, смотрит, словно мораль читать собирается!
Подействовало. Дар не стал развивать, а сосредоточился на ответе.
- Никаких. Тихо. Новых случаев не зафиксировано.
- Это же хорошо? – уточнила я.
- Вероятно, но не факт. Возможно, пока не нашли.
- Оптимистично, - я коротко выдохнула и потянула его на другую сторону улицы.
Вот прямо сейчас жуть как захотелось сладенького. Желательно с добавкой. И выпить! Чего-нибудь покрепче легкого марочного вина. Двойную порцию!
Похоже, я начинаю понимать Ортисара. Если иной способ расслабиться не предвидится – хоть глаза залить! Ну, или попытаться… Тоже радость, коль уж обстоятельства не предполагают иного.
Однако и в этом судьба подложила свинью. Визг тормозов полоснул по нервам прежде, чем увидела угрозу. Помню, что отпрянула от Дара… Или это он оттолкнул?.. И бросилась в сторону с перекатом, едва успев среагировать. Уже накренившийся двухколесник, сверкнув хромированным баком и посеребренными щитками, просвистел между нами, еще сильнее завалился на бок, брызнули искры, что-то заскрежетало… И вот вроде бы падение неизбежно, но водитель заложил невообразимый финт. Байк вышел из разворота и выровнялся, чтобы тотчас застопориться.
Чудо, что так никого и не зацепил!
Видимо, на этой мысли я и подвисла, ибо ни подняться, ни как-либо еще отреагировать не пыталась. За меня все сделал Дар.
– Цела?! - Подскочил, осмотрел, ощупал, выдохнул, попытался поставить на ноги, но я предпочла пока не вставать, ибо не факт, что ноги удержат. – Я ему голову оторву! – пообещал Родарэн и отправился разбираться.
Меня же разобрал смех. Чего я только не вытворяла на треке! Как только не изгалялась! Сотни раз имела возможность переломаться в хлам, но ни разу… никогда не представляла себя пешеходом, угодившим под колеса.
- Эй, Таш, ты чего? Точно все в порядке? – Мой истерический хохот, по-видимому, нарушил планы разгневанного вершителя правосудия и вернул его обратно.
Впрочем, я только обрадовалась. Отмщения мне совершенно не хотелось, а вот рассыпаться в восхвалениях – очень даже. Несостоявшийся наезд спровоцировал выплеск внутреннего напряжения, и это было весьма кстати. Глядишь, смогу и дальше относительно сносно держать себя в руках, не отвечая на выпады маменьки с сестрой.
- Оставь его. Сами виноваты, - насилу справившись с собой и обуздав смех, выдавила я, после предприняв попытку подняться.
Дар подстраховал, хотя если судить по выражению лица, в данный момент ему чрезвычайно хотелось наподдать кое-кому определенному, а не возиться со мной, изображая заботливого кавалера.
Поэтому распрямившись, махнула рукой лихачу, мол, не жди, уезжай, целее будешь.
А вообще любопытно, что за лихач такой? Откуда нарисовался? Розель не то место, где принято отрываться подобным образом. Основное развлечение курорта – воздушные трассы, которые к тому же пока не работают.
- Зря ты так. Могла всерьез пострадать, - попенял Родарэн, также наблюдающий за удаляющимся байком и его седоком.
- Ничего не зря, - качнула головой, теперь уже сосредотачиваясь на уцелевших блузе и брюках.
Удачно я выбрала наряд, оказывается. Не пострадал почти, только запылился, что поправимо.
- Давай, присядем где-нибудь и там продолжим, - отряхнувшись, где достала. – Да и что бы он мне сделал? Самое худшее уже случилось.
Родарэн недовольно поморщился.
- Его все равно найдут, ты же понимаешь...
- Пусть ищут, - легко согласилась я, опираясь на предложенный локоть. – Сама бы тоже поискала, чтобы взять пару уроков. Видел, как мастерски вырулил? Такое далеко не каждому под силу.
Мне вот, видимо, нет. Уберечься от встречи с торчком, даже близко не удалось. Тут еще подумалось о благородном альтруисте, точно рыба в воде чувствующем себя на треке, но мысли об Эммине я спешно загнала поглубже.
Вряд ли это он, да и узнала бы, никаких сомнений. Сложно не узнать того, чей образ, вопреки желанию, занозой засел в голове. Как еще не мерещится на каждом шагу, сама не понимаю?
Впрочем, вру. Еще как мерещится. И в уехавшем байкере я на мгновенье увидела его. Возможно, поэтому и захотела отпустить.
***
Мы с Даром сперва повздорили, затем услышали друг друга и, наконец, пришли к консенсусу. Он задерживается и помогает мне проследить за сестрой, а далее по обстоятельствам. Если Итарэ решила пойти по моим стопам и протестует таким нехитрым образом – Родарэн самоустраняется и уезжает, а я разбираюсь с происходящим. Если же проблема глубже и существеннее – станем решать в процессе, как быть дальше. Понадобится, Ортиса привлечем. У него найдется, кого задействовать, чтобы самим светиться не пришлось.
Однако для себя склонялась к первому варианту развития событий. Чем дольше думала, тем явственнее видела – сестренка ищет для себя иной жизни. И на меня обижается, что эту самую «жизнь» выбрала, не позвав ее с собой. И в переосмысление мое не верит, отчего злится еще сильнее.
Или, возможно, разочаровывается, что оказалась неспособна отстоять себя. Что сдалась и смирилась с обстоятельствами. Подчинилась им, став той, кем стремились вырастить.
Впрочем, уверенную точку по итогу всех этих измышлений я поставить не решалась. Категорически не хватало разговора по душам. А спросить в лоб и увериться окончательно мешали сомнения. Вдруг я не была примером для подражания? Вдруг Итарэ на иной волне? Что если в очередной раз заблуждаюсь?
Тупик в общем, который предстоит досконально изучить и найти выход!
Маменька задержке Родарэна не обрадовалась, но и возразить не посмела. На протяжении долгого «радушного» вечера проведенного в семейном кругу, я с пристрастием выискивала невербальные следы внутренней борьбы, но родительница привычно на высоте: слабину дала лишь единожды, когда узнала, и то незначительную.
Итарэ также весь вечер была мила и общительна. В том числе со мной. И это выглядело настолько нехарактерно на фоне сложившихся между нами отношений, что мне с трудом удавалось держать лицо и не кривиться от елейной любезности ее речи.
