- Людмила Николаевна, дорогая, да от чего ж Лерочку спасать? – зажурчал гипнотизирующе голос Шарлеманя. – Она ж всё время с нами была, её просто как свидетеля попросили помочь!
Лера поймала взгляд Саши и пошевелила бровями, стараясь указать в сторону двери. Ответная гримаса была не менее выразительной и пылкой, но значительно более заметной, так что Люсенька её усекла моментально. Да и чему ж тут удивляться, если она много-много лет отлавливала шпаргалки своих учеников?
- Тётушка, мы пошли, - Лера поднялась из-за стола. – Посуду сунь в посудомойку, вечером включим, ладно? И полежи, не перетруждай ногу.
- Поучи меня ещё, - беззлобно ответила нежная тётушка, шлёпнув племянницу по той части, куда дотянулась.
Все трое – великий фотограф, его ученик и взрослая женщина, мать подрастающего сына, - вывалились из дома, словно школьники, хихикая, фыркая и толкаясь.
Увы, веселья хватило ненадолго: уже через несколько шагов Лера остановилась и со вздохом призналась:
- Ужасно не хочется туда идти.
- Понимаю, - Шарлемань сочувственно сжал её локоть.
- Работать, конечно, никто не будет, посетителей сегодня не пустят, - продолжила она ожесточённо. - Наши будут ходить из комнаты в комнату, бегать смотреть на парадную лестницу и… обсуждать Сольникова. И строить версии, одна другой гаже.
- Знаешь… А мы, пожалуй, всё-таки можем и поработать! – предложил вдруг Шарлемань.
- В смысле? До бронзы сейчас не добраться, хранилище закрыто.
- Видишь ли, мы с вашим Бахтиным планировали снимать ещё и коллекцию оружия, а она вообще в другом здании!
Педантичный историк-искусствовед в Лере возопил во всё горло.
- Вообще-то не в другом здании, а в полуциркульной галерее, - возразила она. – Не так далеко от парадной лестницы. Но… могут и разрешить, надо пробовать.
- Вот и славно, - кивнул фотограф. – Тогда я поговорю с полицией, выну из них разрешение на работу в Оружейной галерее, а потом согласую всё с Бахтиным. Думаю, за пару часов мы управимся, да, Саша?
Помощник молча кивнул.
Кто бы сомневался, что первым, кто встретит Леру во дворце, будет всё тот же вездесущий Пашка.
- Привет! – завопил он всё от того же подножия памятника императору. – Ты где ходишь, мы тебя все уже сто лет ждём!
- А зачем это я вам понадобилась? – холодно ответила Лера, не остановившись на призывы.
- Так ты ж тут вчера была и всё видела!
- Знаешь, Паша, нет у меня никакого желания обсуждать, что я видела. Извини, спешу.
- Ой-ой-ой! – раздалось у ней за спиной. – Выше только звёзды, круче только обрыв!
Но за спиной её уже закрылась тяжёлая входная дверь, надёжно отрезая глупые детские дразнилки.
Прямо скажем, внутри было не легче. Первой вцепилась в локоть Лилечка. В её изящном, лёгком, прямо-таки фейском теле обнаружились неожиданные запасы силы, и выпускать Леру она не собиралась.
- Давай мы с тобой пойдём в твою комнату, ты мне нальёшь кофе и всё расскажешь! – жарко прошептала Лиля прямо в ухо жертвы.
- Лиль, мне нечего рассказывать, правда!
- Ну как же так, ты же вчера тут была и всё видела!
- Да ничего я не видела, - Лера осторожно отцепила пальцы хрупкой блондинки. – Была всё время в Белом зале, где съёмку вели. Устала к вечеру ужасно, так что села, где посадили, и сидела там. Вот и всё. А кофе у меня нет, я же на чужом месте сижу, меня временно пустили.
- Ну-у… - Лиля надула губки. – Так нечестно. Ладно, пойду тогда с Павликом поговорю, уж он-то точно всё узнает.
- С Павликом? – не поняла Валерия. – С каким?
- Ой, ты странная какая, ну не с императором же! С Пашей Крашенинниковым, мы, между прочим, пожениться планируем.
- Очень за вас рада, - Валерия ответила механически, потому что внимание её привлекла фигура в дальнем конце коридора, возле гардероба. – Извини, меня, кажутся, зовут.
Фигурой в тёмном, стоящей в тени и неузнаваемой после яркого солнца, оказался один из вчерашних охранников. Тёмная одежда была всего-навсего форменной рубашкой, на которой сверкала белая как сахар табличка с ярко-синими буквами «М. Ремесленников».
- Слушаю вас.
«Господи, а этот ещё откуда взялся? – думала Лера, пытаясь рассмотреть лицо, укрытое тенью. – Чтоб я отличила этих охранников одного от другого… Даже не помню, сколько их было вчера, трое? Или четверо?».
Человек по фамилии Рмесленников тем временем взял её за пуговицу на дорогущей шёлковой блузке и потянул ещё глубже в тень.
- Ты с ума сошёл, что ли? Эта блузка стоит как чугунный мост! – освободив блузку, Лера сердито уставилась прямо ему в лицо. – Ну, что тебе?
- Я это… Договориться хочу.
- О чём?
- Ты меня вчера видела!
- Тебя? Ну да, я вчера никого из вас не видела.
- Нет! – охранник затолкал её ещё глубже в тень, совсем уже к запертой двери камеры хранения. – Ты не поняла! Ты. Вчера. Меня. Видела. Понятно?
- Значит, так! Я понятию не имею, кто ты такой, ясно? И перестань меня толкать, тут полиции полно, сейчас заору, тебе мало не покажется! – понятливый молодой человек быстро спрятал руки за спину. – Никого из вас я знаю и не помню. Кто-то из охраны был на месте, но сколько вас тым присутствовало, и кто именно – не знаю. И отвяжись от меня, понял?
- Постой, ну, постой, пожалуйста! – разумный охранник преградил ей путь, по-прежнему пряча руки за спиной. – Ну ты пойми, прошу, мне вчера отойти надо было, халтурка подвернулась, понимаешь? Что тут четверым мужчинам сторожить, стены? Ребята меня отпустили, договорились, что я к девяти вернусь. Я чуть опоздал, пришёл, а тут такое!!
- Значит, так… - хмуро ответила Лера. – Тебя как зовут?
- Максим…
- Лично о тебе, Максим Ремесленников, я слышу в первый и, надеюсь, в последний раз. Надейся, что меня о тебе не спросят. А теперь замри.
И, обогнув по широкой дуге замершую фигуру в тёмной форме, она быстро пошла по залам и коридорам в стороны выделенной ей каморки.
Каморка эта отличалась от жилья Папы Карло только тем, что в ней не было нарисованного очага. Зато был небольшой стол, который Лера решила считать письменным, старое компьютерное кресло и стул. Ах да, ещё было окно, и вид из него искупал любые истинные или придуманные недостатки: видно было Серебряный пруд, островок с двумя величественными ивами на нём и дорожку вдоль пруда. Полюбовавшись на пейзаж, она села за стол и взялась вычитывать первый раздел уже законченной диссертации.
Примерно минут через пять раздался стук в дверь, она сразу же приоткрылась, и в узенькую щёлочку просочилась всё та же Лиля.
- Я всё узнала! – авторитетно сообщила она, усаживаясь на стул. – Это были грабители!
- Какие грабители?
- Ну как это – какие? Обыкновенные! То есть, необыкновенные, конечно, потому что полезли не за водкой и не за ювелиркой, а за нашей бронзой.
- Лиль, как они вошли? Двери все были заперты, внизу охранники с обходом…
- Ой, да что те охранники! – Лиля пренебрежительно махнула рукой. – Один вообще свалил по своим делам, другой спал, а Васька с Рамилем в телефонах сидели. А грабители через подземный ход прошли, вот! Открыли дверь хранилища, стали собирать ценности, а тут пришёл Сольников, они его и того… тюкнули по голове.
- Так зачем же они его вытащили на парадную лестницу? – спросила Лера с интересом, смешанным с отвращением.
- Чтобы не мешал ходить по хранилищу! Там между стеллажами места совсем мало, а Сольников большой… был, - договорила Лиля севшим голосом.
Обе замолчали, потому что было совершенно невозможно представить себе высокого и широкоплечего, громогласного, обидчивого и отходчивого Сольникова – мёртвым. Молчание нарушил чей-то пронзительный голос в коридоре, выговаривавший неведомому провинившемуся за все разом грехи и проступки.
- Макарская вопит, - опознала Лиля. – Вот сегодня уж могла бы и помолчать!
- Она не умеет. Наверное, так Зоя Сергеевна выражает скорбь, - предположила Лера. – Откуда ты взяла это вот всё… про грабителей?
- Паша сказал.
- Его же не было вчера во второй половине дня? Вроде он что-то такое говорил…
- Ай, я не в курсе! Ты ж знаешь Павлика, ему всё всегда известно, - Лиля посмотрела на часы и охнула. – Ох ты, надо мне бежать, пока меня Наталья Фёдоровна не хватилась, она сегодня решила тренинг провести для экскурсоводов, раз уж день нерабочий. Всё, пока, увидимся!
И испарилась.
Вздохнув, Лера оживила экран ноутбука и снова взялась за текст.
Следующая гостья пришла меньше, чем через десять минут и начала с претензий:
- Что это у тебя Сиротина так долго сидела, ей что, делать нечего?
- Ольга Ивановна, вы что-то хотели? – сухо спросила Лера.
Очень она эту даму не любила с давних ещё времён. Ольга Ивановна Хорева работала в Гатчинском дворце в качестве научного специалиста по живописи и рисунку… ну, лет сто, как иногда казалось Лере. Она и в самом деле знала свою тему, любила её, могла часами рассказывать о любом рисунке из коллекции дворца, что не мешало ей оставаться желчной, злющей и очень неприятной. Было Хоревой, наверное, лет шестьдесят, и Лере казалось иногда, что она и родилась в вязаном костюме неопределённо-бурой окраски и деревянных бусах.
- Конечно, хотела! – ответила Хорева, плотно усаживаясь на стул. – Рассказывай давай, что за оргии тут у вас вчера творились?
- Никаких оргий не было, Ольга Ивановна. Пригласили фотографа, снимали бронзу для каталога.
- Да ла-адно! Сольников-то известный, - гостья покрутила в воздухе пальцами, изображая нечто воздушное и зыбкое. – Бонвиван!
Слово это, забытое уже лет сто назад, она произнесла в нос, слегка кокетливо. Лера с трудом удержалась от смеха, так эта манера не вязалась с деревянными бусами, тонкими поджатыми губами и длинным острым носиком, покрасневшим на самом кончике. Не рассмеяться было сложно, но необходимо: Хорева была ещё и чудовищно злопамятна. Но совсем уж промолчать Лера тоже не смогла.
- Ольга Ивановна, Сольникова вчера… убили, а вы о нём гадости говорите. Нехорошо!
- Ничего и не гадости, - Хорева ещё больше поджала губы, превратившиеся вовсе уж в ниточку. – А только кто интересуется, тот знает и нынешнюю его пассию, и прошлую, и какой конфликт был с рогатым мужем, вот! - она встала и величественно задрала нос. – Вам, молодому поколению, ничто не интересно!
Если бы каморка запиралась изнутри, Лера бы не преминула отгородиться от коллег поворотом ключа, да вот беда, замок работал только снаружи. И это оказалось истинным бедствием, потому что коллеги потянулись толпой, врозь и парами, всем не терпелось обсудить редкое, ни с чем несравнимое событие.
Почему именно с Валерией Глебовой, бог их знает. Она сама предположила, что дело в её неопределённом статусе. Вроде бы она и своя, а вроде бы и чужая, а значит, с ней можно безопасно перемыть косточки ближним. Ведь в любом случае, через две недели Глебова вернётся в Питер, ужасная смерть Антона Сольникова забудется, как забывается всё, что ещё вчера волновало и будоражило умы.
Минут через сорок Лера, не сумевшая прочитать ни одной строчки из собственного текста, отключила ноутбук, сунула его в сумку и сбежала. Быстро, ни на кого не глядя она поднялась по парадной лестнице, прошла через Белый зал и дальше по анфиладам и коридорам в сторону директорского кабинета.
«…была сооружена великолепная иллюминация длиной сорок сажен», которая сияла три ночи напролет. А в последний праздничный вечер гулявшие в саду гости имели удовольствие наблюдать составленный из изысканных трюков фейерверк с представлением аллегорического плана. Сложные декорации сопровождали праздничное представление, имевшее государственно-политическую тематику и символику. Гостей удивляли сменяющие друг друга картины, прославляющие победы России: взятие Хотина в 1769 г., сражения при Ларге и Кагуле, взятие Бендер 1770 г., покорение о. Корфу».
Из описания маскарада и других увеселений в честь императрицы Екатерины II, устроенных графом Г.Г.Орловым летом 1770 года в Гатчине
Бахтин поднял голову от лежащих перед ним бумаг и посмотрел на Леру.
- Как хорошо, что вы пришли! – он откинулся на спинку кресла и потёр глаза ладонями. – Я собирался вам звонить.
- Да? – осторожно поинтересовалась Лера. – А зачем?
- Вы мне очень нужны!
- Сергей Сергеевич, вообще-то позволю себе напомнить вам, что я здесь не работаю, - шагнув вперёд, она села на стул и сурово посмотрела на директора. – И со съёмкой я помогала исключительно потому, что коварно рассчитывала потом воспользоваться фотографиями для своей собственной диссертации!
- Ваше коварство было так прозрачно, что мы с Карлом Фёдоровичем сразу же его разгадали, - засмеялся Бахтин. – Ещё до начала съёмки. Кстати, он сейчас осматривает Оружейную галерею на предмет продолжения работы. И сообщил, что рассчитывает на вашу помощь. Ну в самом деле, не Хореву же просить!
Лера вспомнила поджатые губы, деревянные бусы и жидкий пучок из крашеных хной волос, и вздохнула.
- Бедная Ольга Ивановна так боится, что вы её выгоните на пенсию, что ни о чём другом думать не способна. Но есть ведь Лиля Сиротина! - вредным голосом сказала она. – Хорошенькая, молоденькая, терпеливая и с прекрасной памятью, почему вы её не используете?
- Почему-то она не понравилась Шарлеманю. То есть, Карлу Фёдоровичу, конечно, - поправился Бахтин. – Думаю, я сумею выкроить из скудных средств музея какие-нибудь копейки на выплату вам по договору. Да я, собственно говоря, уже и договор подготовил! Вот, прошу!
И он жестом фокусника достал из-под приличной стопки бумаг два сколотых листочка.
Лера просмотрела договор, заглянула в пункт об оплате и удовлетворённо кивнула: указанная там сумма была намного больше, чем она рассчитывала. Потом она стала читать текст внимательно, и примерно на третьем пункте споткнулась.
Перечитала. Положила договор на стол и посмотрела на Бахтина.
- Сергей Сергеевич! Это что вообще?
- Где?
- Вот тут, - она ткнула пальцем в зацепившую её строчку. – Мы с вами ни словом не говорили о том, что я должна буду принимать участие в проведении фестиваля!
Бахтин сделал жалобные глаза, развёл руками, вздохнул… Потом согнал с лица улыбку.
- А что делать, Лерочка? Смерть Сольникова проделала в планах такую дыру, что мне просто деваться некуда. На нём ведь была большая часть подготовки музыкальных вечеров, костюмированного шествия, турнира… Ну ладно, турниром займётся Коля Розов…
- Это кто?
- А вы не знакомы? Это хранитель оружейной коллекции. Ах да, его ж не было, он как раз завтра из отпуска выходит. Так вот, Николай возьмёт на себя турнир, Сольников всё подготовил, нужно будет только провести. Музыкальную часть я попросил взять на себя Георгия Журина, он периодически у нас организует концерты, так что всё ему знакомо. А вот с костюмированным шествием беда, просто беда.
- На какой день оно назначено?
- На пятницу.
- Завтра? – спросила перепуганная Лера. – Не-не-не, ни за что!
- Не завтра, в следующую пятницу. Не волнуйтесь так, Лерочка, ещё целая неделя на подготовку.
- Уф… Ну хорошо, предположим. Давайте поглядим план.
План, составленный покойным Сольниковым, они поглядели, поспорили над ним по каждому из одиннадцати пунктов, в пылу спора порвали пополам изучаемый листок и потом, пыхтя и недобро друг на друга глядя, склеивали его липкой лентой.
Лера поймала взгляд Саши и пошевелила бровями, стараясь указать в сторону двери. Ответная гримаса была не менее выразительной и пылкой, но значительно более заметной, так что Люсенька её усекла моментально. Да и чему ж тут удивляться, если она много-много лет отлавливала шпаргалки своих учеников?
- Тётушка, мы пошли, - Лера поднялась из-за стола. – Посуду сунь в посудомойку, вечером включим, ладно? И полежи, не перетруждай ногу.
- Поучи меня ещё, - беззлобно ответила нежная тётушка, шлёпнув племянницу по той части, куда дотянулась.
Все трое – великий фотограф, его ученик и взрослая женщина, мать подрастающего сына, - вывалились из дома, словно школьники, хихикая, фыркая и толкаясь.
Прода от 27.04.2026, 19:25
Увы, веселья хватило ненадолго: уже через несколько шагов Лера остановилась и со вздохом призналась:
- Ужасно не хочется туда идти.
- Понимаю, - Шарлемань сочувственно сжал её локоть.
- Работать, конечно, никто не будет, посетителей сегодня не пустят, - продолжила она ожесточённо. - Наши будут ходить из комнаты в комнату, бегать смотреть на парадную лестницу и… обсуждать Сольникова. И строить версии, одна другой гаже.
- Знаешь… А мы, пожалуй, всё-таки можем и поработать! – предложил вдруг Шарлемань.
- В смысле? До бронзы сейчас не добраться, хранилище закрыто.
- Видишь ли, мы с вашим Бахтиным планировали снимать ещё и коллекцию оружия, а она вообще в другом здании!
Педантичный историк-искусствовед в Лере возопил во всё горло.
- Вообще-то не в другом здании, а в полуциркульной галерее, - возразила она. – Не так далеко от парадной лестницы. Но… могут и разрешить, надо пробовать.
- Вот и славно, - кивнул фотограф. – Тогда я поговорю с полицией, выну из них разрешение на работу в Оружейной галерее, а потом согласую всё с Бахтиным. Думаю, за пару часов мы управимся, да, Саша?
Помощник молча кивнул.
Кто бы сомневался, что первым, кто встретит Леру во дворце, будет всё тот же вездесущий Пашка.
- Привет! – завопил он всё от того же подножия памятника императору. – Ты где ходишь, мы тебя все уже сто лет ждём!
- А зачем это я вам понадобилась? – холодно ответила Лера, не остановившись на призывы.
- Так ты ж тут вчера была и всё видела!
- Знаешь, Паша, нет у меня никакого желания обсуждать, что я видела. Извини, спешу.
- Ой-ой-ой! – раздалось у ней за спиной. – Выше только звёзды, круче только обрыв!
Но за спиной её уже закрылась тяжёлая входная дверь, надёжно отрезая глупые детские дразнилки.
Прямо скажем, внутри было не легче. Первой вцепилась в локоть Лилечка. В её изящном, лёгком, прямо-таки фейском теле обнаружились неожиданные запасы силы, и выпускать Леру она не собиралась.
- Давай мы с тобой пойдём в твою комнату, ты мне нальёшь кофе и всё расскажешь! – жарко прошептала Лиля прямо в ухо жертвы.
- Лиль, мне нечего рассказывать, правда!
- Ну как же так, ты же вчера тут была и всё видела!
- Да ничего я не видела, - Лера осторожно отцепила пальцы хрупкой блондинки. – Была всё время в Белом зале, где съёмку вели. Устала к вечеру ужасно, так что села, где посадили, и сидела там. Вот и всё. А кофе у меня нет, я же на чужом месте сижу, меня временно пустили.
- Ну-у… - Лиля надула губки. – Так нечестно. Ладно, пойду тогда с Павликом поговорю, уж он-то точно всё узнает.
- С Павликом? – не поняла Валерия. – С каким?
- Ой, ты странная какая, ну не с императором же! С Пашей Крашенинниковым, мы, между прочим, пожениться планируем.
- Очень за вас рада, - Валерия ответила механически, потому что внимание её привлекла фигура в дальнем конце коридора, возле гардероба. – Извини, меня, кажутся, зовут.
Фигурой в тёмном, стоящей в тени и неузнаваемой после яркого солнца, оказался один из вчерашних охранников. Тёмная одежда была всего-навсего форменной рубашкой, на которой сверкала белая как сахар табличка с ярко-синими буквами «М. Ремесленников».
- Слушаю вас.
«Господи, а этот ещё откуда взялся? – думала Лера, пытаясь рассмотреть лицо, укрытое тенью. – Чтоб я отличила этих охранников одного от другого… Даже не помню, сколько их было вчера, трое? Или четверо?».
Человек по фамилии Рмесленников тем временем взял её за пуговицу на дорогущей шёлковой блузке и потянул ещё глубже в тень.
- Ты с ума сошёл, что ли? Эта блузка стоит как чугунный мост! – освободив блузку, Лера сердито уставилась прямо ему в лицо. – Ну, что тебе?
- Я это… Договориться хочу.
- О чём?
- Ты меня вчера видела!
- Тебя? Ну да, я вчера никого из вас не видела.
- Нет! – охранник затолкал её ещё глубже в тень, совсем уже к запертой двери камеры хранения. – Ты не поняла! Ты. Вчера. Меня. Видела. Понятно?
- Значит, так! Я понятию не имею, кто ты такой, ясно? И перестань меня толкать, тут полиции полно, сейчас заору, тебе мало не покажется! – понятливый молодой человек быстро спрятал руки за спину. – Никого из вас я знаю и не помню. Кто-то из охраны был на месте, но сколько вас тым присутствовало, и кто именно – не знаю. И отвяжись от меня, понял?
- Постой, ну, постой, пожалуйста! – разумный охранник преградил ей путь, по-прежнему пряча руки за спиной. – Ну ты пойми, прошу, мне вчера отойти надо было, халтурка подвернулась, понимаешь? Что тут четверым мужчинам сторожить, стены? Ребята меня отпустили, договорились, что я к девяти вернусь. Я чуть опоздал, пришёл, а тут такое!!
- Значит, так… - хмуро ответила Лера. – Тебя как зовут?
- Максим…
- Лично о тебе, Максим Ремесленников, я слышу в первый и, надеюсь, в последний раз. Надейся, что меня о тебе не спросят. А теперь замри.
И, обогнув по широкой дуге замершую фигуру в тёмной форме, она быстро пошла по залам и коридорам в стороны выделенной ей каморки.
Прода от 30.04.2026, 18:32
Каморка эта отличалась от жилья Папы Карло только тем, что в ней не было нарисованного очага. Зато был небольшой стол, который Лера решила считать письменным, старое компьютерное кресло и стул. Ах да, ещё было окно, и вид из него искупал любые истинные или придуманные недостатки: видно было Серебряный пруд, островок с двумя величественными ивами на нём и дорожку вдоль пруда. Полюбовавшись на пейзаж, она села за стол и взялась вычитывать первый раздел уже законченной диссертации.
Примерно минут через пять раздался стук в дверь, она сразу же приоткрылась, и в узенькую щёлочку просочилась всё та же Лиля.
- Я всё узнала! – авторитетно сообщила она, усаживаясь на стул. – Это были грабители!
- Какие грабители?
- Ну как это – какие? Обыкновенные! То есть, необыкновенные, конечно, потому что полезли не за водкой и не за ювелиркой, а за нашей бронзой.
- Лиль, как они вошли? Двери все были заперты, внизу охранники с обходом…
- Ой, да что те охранники! – Лиля пренебрежительно махнула рукой. – Один вообще свалил по своим делам, другой спал, а Васька с Рамилем в телефонах сидели. А грабители через подземный ход прошли, вот! Открыли дверь хранилища, стали собирать ценности, а тут пришёл Сольников, они его и того… тюкнули по голове.
- Так зачем же они его вытащили на парадную лестницу? – спросила Лера с интересом, смешанным с отвращением.
- Чтобы не мешал ходить по хранилищу! Там между стеллажами места совсем мало, а Сольников большой… был, - договорила Лиля севшим голосом.
Обе замолчали, потому что было совершенно невозможно представить себе высокого и широкоплечего, громогласного, обидчивого и отходчивого Сольникова – мёртвым. Молчание нарушил чей-то пронзительный голос в коридоре, выговаривавший неведомому провинившемуся за все разом грехи и проступки.
- Макарская вопит, - опознала Лиля. – Вот сегодня уж могла бы и помолчать!
- Она не умеет. Наверное, так Зоя Сергеевна выражает скорбь, - предположила Лера. – Откуда ты взяла это вот всё… про грабителей?
- Паша сказал.
- Его же не было вчера во второй половине дня? Вроде он что-то такое говорил…
- Ай, я не в курсе! Ты ж знаешь Павлика, ему всё всегда известно, - Лиля посмотрела на часы и охнула. – Ох ты, надо мне бежать, пока меня Наталья Фёдоровна не хватилась, она сегодня решила тренинг провести для экскурсоводов, раз уж день нерабочий. Всё, пока, увидимся!
И испарилась.
Вздохнув, Лера оживила экран ноутбука и снова взялась за текст.
Следующая гостья пришла меньше, чем через десять минут и начала с претензий:
- Что это у тебя Сиротина так долго сидела, ей что, делать нечего?
- Ольга Ивановна, вы что-то хотели? – сухо спросила Лера.
Очень она эту даму не любила с давних ещё времён. Ольга Ивановна Хорева работала в Гатчинском дворце в качестве научного специалиста по живописи и рисунку… ну, лет сто, как иногда казалось Лере. Она и в самом деле знала свою тему, любила её, могла часами рассказывать о любом рисунке из коллекции дворца, что не мешало ей оставаться желчной, злющей и очень неприятной. Было Хоревой, наверное, лет шестьдесят, и Лере казалось иногда, что она и родилась в вязаном костюме неопределённо-бурой окраски и деревянных бусах.
- Конечно, хотела! – ответила Хорева, плотно усаживаясь на стул. – Рассказывай давай, что за оргии тут у вас вчера творились?
- Никаких оргий не было, Ольга Ивановна. Пригласили фотографа, снимали бронзу для каталога.
- Да ла-адно! Сольников-то известный, - гостья покрутила в воздухе пальцами, изображая нечто воздушное и зыбкое. – Бонвиван!
Слово это, забытое уже лет сто назад, она произнесла в нос, слегка кокетливо. Лера с трудом удержалась от смеха, так эта манера не вязалась с деревянными бусами, тонкими поджатыми губами и длинным острым носиком, покрасневшим на самом кончике. Не рассмеяться было сложно, но необходимо: Хорева была ещё и чудовищно злопамятна. Но совсем уж промолчать Лера тоже не смогла.
- Ольга Ивановна, Сольникова вчера… убили, а вы о нём гадости говорите. Нехорошо!
- Ничего и не гадости, - Хорева ещё больше поджала губы, превратившиеся вовсе уж в ниточку. – А только кто интересуется, тот знает и нынешнюю его пассию, и прошлую, и какой конфликт был с рогатым мужем, вот! - она встала и величественно задрала нос. – Вам, молодому поколению, ничто не интересно!
Если бы каморка запиралась изнутри, Лера бы не преминула отгородиться от коллег поворотом ключа, да вот беда, замок работал только снаружи. И это оказалось истинным бедствием, потому что коллеги потянулись толпой, врозь и парами, всем не терпелось обсудить редкое, ни с чем несравнимое событие.
Почему именно с Валерией Глебовой, бог их знает. Она сама предположила, что дело в её неопределённом статусе. Вроде бы она и своя, а вроде бы и чужая, а значит, с ней можно безопасно перемыть косточки ближним. Ведь в любом случае, через две недели Глебова вернётся в Питер, ужасная смерть Антона Сольникова забудется, как забывается всё, что ещё вчера волновало и будоражило умы.
Минут через сорок Лера, не сумевшая прочитать ни одной строчки из собственного текста, отключила ноутбук, сунула его в сумку и сбежала. Быстро, ни на кого не глядя она поднялась по парадной лестнице, прошла через Белый зал и дальше по анфиладам и коридорам в сторону директорского кабинета.
ГЛАВА 7
«…была сооружена великолепная иллюминация длиной сорок сажен», которая сияла три ночи напролет. А в последний праздничный вечер гулявшие в саду гости имели удовольствие наблюдать составленный из изысканных трюков фейерверк с представлением аллегорического плана. Сложные декорации сопровождали праздничное представление, имевшее государственно-политическую тематику и символику. Гостей удивляли сменяющие друг друга картины, прославляющие победы России: взятие Хотина в 1769 г., сражения при Ларге и Кагуле, взятие Бендер 1770 г., покорение о. Корфу».
Из описания маскарада и других увеселений в честь императрицы Екатерины II, устроенных графом Г.Г.Орловым летом 1770 года в Гатчине
Бахтин поднял голову от лежащих перед ним бумаг и посмотрел на Леру.
- Как хорошо, что вы пришли! – он откинулся на спинку кресла и потёр глаза ладонями. – Я собирался вам звонить.
- Да? – осторожно поинтересовалась Лера. – А зачем?
- Вы мне очень нужны!
- Сергей Сергеевич, вообще-то позволю себе напомнить вам, что я здесь не работаю, - шагнув вперёд, она села на стул и сурово посмотрела на директора. – И со съёмкой я помогала исключительно потому, что коварно рассчитывала потом воспользоваться фотографиями для своей собственной диссертации!
- Ваше коварство было так прозрачно, что мы с Карлом Фёдоровичем сразу же его разгадали, - засмеялся Бахтин. – Ещё до начала съёмки. Кстати, он сейчас осматривает Оружейную галерею на предмет продолжения работы. И сообщил, что рассчитывает на вашу помощь. Ну в самом деле, не Хореву же просить!
Лера вспомнила поджатые губы, деревянные бусы и жидкий пучок из крашеных хной волос, и вздохнула.
- Бедная Ольга Ивановна так боится, что вы её выгоните на пенсию, что ни о чём другом думать не способна. Но есть ведь Лиля Сиротина! - вредным голосом сказала она. – Хорошенькая, молоденькая, терпеливая и с прекрасной памятью, почему вы её не используете?
- Почему-то она не понравилась Шарлеманю. То есть, Карлу Фёдоровичу, конечно, - поправился Бахтин. – Думаю, я сумею выкроить из скудных средств музея какие-нибудь копейки на выплату вам по договору. Да я, собственно говоря, уже и договор подготовил! Вот, прошу!
И он жестом фокусника достал из-под приличной стопки бумаг два сколотых листочка.
Лера просмотрела договор, заглянула в пункт об оплате и удовлетворённо кивнула: указанная там сумма была намного больше, чем она рассчитывала. Потом она стала читать текст внимательно, и примерно на третьем пункте споткнулась.
Перечитала. Положила договор на стол и посмотрела на Бахтина.
- Сергей Сергеевич! Это что вообще?
- Где?
- Вот тут, - она ткнула пальцем в зацепившую её строчку. – Мы с вами ни словом не говорили о том, что я должна буду принимать участие в проведении фестиваля!
Бахтин сделал жалобные глаза, развёл руками, вздохнул… Потом согнал с лица улыбку.
- А что делать, Лерочка? Смерть Сольникова проделала в планах такую дыру, что мне просто деваться некуда. На нём ведь была большая часть подготовки музыкальных вечеров, костюмированного шествия, турнира… Ну ладно, турниром займётся Коля Розов…
- Это кто?
- А вы не знакомы? Это хранитель оружейной коллекции. Ах да, его ж не было, он как раз завтра из отпуска выходит. Так вот, Николай возьмёт на себя турнир, Сольников всё подготовил, нужно будет только провести. Музыкальную часть я попросил взять на себя Георгия Журина, он периодически у нас организует концерты, так что всё ему знакомо. А вот с костюмированным шествием беда, просто беда.
- На какой день оно назначено?
- На пятницу.
- Завтра? – спросила перепуганная Лера. – Не-не-не, ни за что!
- Не завтра, в следующую пятницу. Не волнуйтесь так, Лерочка, ещё целая неделя на подготовку.
- Уф… Ну хорошо, предположим. Давайте поглядим план.
План, составленный покойным Сольниковым, они поглядели, поспорили над ним по каждому из одиннадцати пунктов, в пылу спора порвали пополам изучаемый листок и потом, пыхтя и недобро друг на друга глядя, склеивали его липкой лентой.
