Конечно, с одной стороны мне льстило то, что Калэб считал меня тем человеком, который способен остановить надвигающуюся бурю в лице его брата. Но с чего Калэб вообще взял, что я могу что-либо предотвратить? Низкая и физически не очень уж и развитая, а сейчас еще с разбитыми в миллионный раз коленками, я выглядела жалко. К тому же, раз Алестер – человек достаточно крупный – не может справиться с Лероем, то, как мои пятьдесят килограмм и метр шестьдесят роста исправят ситуацию? Искренняя вера Калэба в меня, не могла не умилять и вместе с тем не смешить.
Мы поднялись на второй этаж, прошли небольшой коридор и к нам на встречу вышел Алестер. Его широкая и заразительная улыбка отсутствовала, и это казалось мне чем-то очень странным. Для меня этот человек стал ходячим синонимом слова «улыбка» и видеть его серьезным – нечто нереальное.
- Ну и зачем ты ее привел? – спросил Алестер у Калэба. – Хочешь, чтобы твоя подружка тут в обморок упала? Лерой взбешен и не контролирует себя.
- Она поможет, - твердо заявил Калэб и потянул меня к двери, за которой до нас доносились звуки ссоры.
- Он меня не впускает, думаешь, впустит вас? – спросил Алестер.
Калэб ничего не ответил и толкнул ногой дверь. Мы зашли в комнату, что по своему интерьеру напоминала кабинет. Черно-белая цветовая гамма, большой письменный стол, кожаный стул, крупный кожаный диван, большое окно и несколько книжных полок. Никаких цветов, картин или еще каких-нибудь безделушек, которые смогли бы вдохнуть жизнь в это помещение. Здесь время застыло так же, как и во всем доме.
Лерой стоял неподалеку от своего рабочего места, а Кларисса находилась у окна. Судя по черным разводам туши на ее щеках, она недавно плакала. Грейсон сжимал в руках пистолет и уничтожающим взглядом смотрел на Клариссу. Я не думала, что их скандал действительно зашел так далеко.
Когда мы вошли, Лерой бросил в нашу сторону краткий неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Зашла бы я одна, он точно пристрелил сначала меня, а потом и свою бывшую подругу.
- Убьешь меня на глазах у своего брата? – спросила Кларисса, всхлипнув.
- Ты знаешь меня. Я тебе четко сказал, что ты мне больше неинтересна, но твоя тупая голова решила испытать мое терпение на прочность.
- Лерой, но нам же было хорошо вместе, - женщина расплакалась и умоляющим взглядом посмотрела на Грейсона. – Неужели ты ко мне не чувствуешь того, что я испытываю к тебе?
- Нет, - спокойно ответил Лерой, и в этом покое таилась та самая жестокость, которую женское сердце так боится ощутить. – Ты сама предопределила свою судьбу, - Грейсон направил пистолет в сторону Клариссы.
- Лерри! Лерри! Не надо! – вскричал Калэб, бросив на пол ведерко с конфетами и прижав руки к ушам.
Лерой никак не отреагировал на восклицания своего младшего брата. Калэб начал плакать и кричать что-то бессвязное. Я метнула взгляд в сторону Грейсона и в голове у меня будто бы что-то щелкнуло. Не знаю, что это было, но я буквально подскочила к Лерою и ухватила его за руку, в которой у него находилось оружие. Пространство кабинета пронзил звук выстрела, и любые рыдания тут же прекратились. Повисла мертвая тишина и меня вдруг качнуло в сторону.
Я четко почувствовала, когда пистолет выстрелил. Хоть рука Лероя не дрогнула, мне почудилось, что по моим нервным окончаниям прошел заряд электрического тока, насыщая клетки сумасшедшей порцией адреналина. Я вцепилась в кисть Грейсона мертвой хваткой, отчего у меня даже пальцы занемели. Но если бы я этого не сделала, то Лерой точно бы прикончил Клариссу, а так пуля угодила в потолок.
Грейсон посмотрел на меня с высоты своего роста и если бы он умел, то непременно испепелил мою бренную оболочку, не задумываясь. Я медленно начала осознавать, что своим вмешательством разгневала Дьявола. Бык уже пробудился и сейчас бьет копытом по земле, готовясь проткнуть меня своими острыми рогами. Уже знакомое чувство жалящей и вместе с тем давящей энергетики окутало меня, заставляя колючий мороз бегать по коже.
Зачем мне эта Кларисса вообще сдалась?! Кто она мне такая? Никто. А я почему-то полезла на рожон, будто мне это больше всех нужно. За меня бы кто-нибудь вступился и пощадил, но нет, самой всегда приходиться всё разгребать.
Лерой стряхнул со своей кисти мою руку и нацелил пистолет теперь мне в грудь. Я ощутила через тонкую ткань платья горячее дуло оружия и меня всю передернуло. Стало даже немножко смешно. Это и есть мой конец? Сдохнуть из-за какой-то шлюхи, которую я видела раза два в своей жизни? Похоже, у судьбы действительно отлично развито чувство юмора.
Грейсон смотрел на меня немигающим взглядом. Его глаза были черны, и я даже не могла отличить радужку от зрачка. Губы превратились в тонкую белую полоску, делая лицо Лероя словно бы высеченным из камня.
- Лерри! Пожалуйста! – взвыл Калэб, давясь собственными слезами. Мне отчаянно захотелось его успокоить, но я не могла этого сделать. Мне почему-то казалось, что если я отведу взгляд в сторону, то Грейсон тут же выстрелит. Я не могла позволить этому человеку одержать надо мной верх. Захочет убить, убьет в любом случаи, но при этом навсегда запомнит мой взгляд, полный решительности, а не страха или мольбы.
Лерой сдавленно рыкнул, словно дикое животное и убрал от меня пистолет. Я выдохнула, и мои коленки тут же задрожали.
- Пошли все вон, - процедил сквозь зубы Грейсон. – Праздник окончен.
Мы все как один тихо вышли из кабинета. Не знаю, что повлияло на Грейсона, может быть всё дело в Калэбе, но я искренне радовалось, что моя жизнь осталась при мне. Глянув на заплаканную Клариссу, я увидела в ее глазах те же чувства, что захлестнули и меня. Вцепившись обеими руками в свой крестик на груди, женщина шмыгнула в сторону лестницы, даже не поблагодарив за ее спасение. Впрочем, мне эти благодарности и не нужны, я сделала то, что посчитала правильным и справедливым.
18.
Калэб никак не мог успокоиться, и я уже битый час сидела с ним в его комнате и всячески утешала. Если честно, то я никогда не умела поддержать человека хорошим словом. Как-то это у меня не получается. Я прекрасно понимала, какой страх сейчас поселился в душе Калэба и переживала вместе с ним всё то, что мой друг сегодня увидел. Но это никак не помогало мне отыскать те самые слова, которые бы помогли Калэбу. А может они сейчас и нужны?
- Всё хорошо, всё хорошо, - постоянно повторяла я, поглаживая Калэба по спине.
- Я вообще не нюня, - вдруг заявил он, утирая красный нос рукавом своего костюма. – Просто сильно испугался.
Мне стало по-доброму смешно. Слышать слово «нюня» от человека, который внешне похож на взрослого мужчину немножко странно.
- Не переживай, я о тебя так даже и думать не собиралась.
- Правда? – Калэб вопросительно смотрит на меня.
Меня удивляет то, насколько ему ценно мое мнение. С каждым прожитым днем в этом доме, я всё отчётливей и отчётливей начинаю ощущать свою значимость. Здесь в сравнении с борделем, я была человеком, пусть лишённая свободы и временами права выбора, но всё-таки человеком. Алестер относилась ко мне с уважением, делал комплементы, а Калэб нуждался в моей поддержке и даже в защите. Кем я была в борделе? Обычная официантка, которую мешали с грязью, избивали и морили городом. Там я себя даже животным не чувствовала. Просто вещь, пыль под чужими ногами. Пожалуй, я наконец-то смогла распознать единственную положительную черту в своем проживании в этом доме. Не то, что бы это меня сильно утешало, но всё же давало каких-то внутренних сил, которые я растрачивала быстрей, чем успевала их восполнять.
- Правда, - ответила я и обняла Калэба.
- Мне так хотелось, чтобы этот праздник прошел круто, - он откашлялась.
- Ну ладно тебе. Впереди еще будет достаточно других праздников, которые мы обязательно справим на высшем уровне.
- Правда? – Калэб снова уставился на меня с вопросительным взглядом.
- Конечно.
- Здорово! А то мне уже надоело, что в этом доме никто кроме меня не хочет праздников. Теперь нас двое и мы команда! – Калэб вытащил из-под воротника своего костюма кулон с надписью «Лучшие друзья».
- Да, мы команда, - я нащупала у себя на шее такой же кулон и тоже достала его. Это было так по-детски, но этот момент такого вот дружеского единения сильно запал мне в душу.
- Я так устал, - Калэб зевнул.
- Хорошо, давай я тебе помогу расстелить кровать, - я встала на ноги.
- Окей, - друг ринулся мне на помощь. – А ты останешься со мной на ночь? – спросил он, когда мы уже всё закончили.
После пережитого шквала эмоций мне совсем не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Светлая энергетика Калэба окутывала меня и здорово успокаивала. Момент ошибочного умиротворения хотелось продлить подольше.
- Останусь, - ответила я.
- Круто! Тогда забирайся в кровать, - Калэб сбросил обувь и подбежал к двери, чтобы закрыть ее на ключ.
Я сняла свои мартинсы вместе с гольфами и прямо в платье залезла под одеяло, оставив помаду и сигареты на прикроватной тумбочке. Как же всё-таки странно! Я вдруг вспомнила, когда в первый раз попала в эту комнату. Так страшно было, когда меня здесь заперли на ключ. А сейчас… Сейчас я была рада этому.
Закрыв дверь, Калэб выключил свет и, подбежав к прикроватной тумбочке, включил ночник. На потолке тут же отобразилось красивое ночное небо.
- Ух ты! – произнесла я и словила себя на мысли, что сейчас повела себя так же восторженно, как это обычно делает Калэб.
- Ага, - он улегся рядом со мной. – Этот ночник мне Лерри подарил. Клевая штука.
- Не то слово, - я еще очень долго рассматривала эту великолепную иллюзию света, пока не заметила, как и заснула.
Утром я проснулась оттого, что мне было дико жарко. Я буквально не могла дышать, а голова раскалывалась на части, когда я пыталась ею пошевелить. О нет! Только не это! Я уже прекрасно знала, что мне сулит такое «веселое» пробуждение, но хотелось надеяться, что мои предположения ложны. Всё же я вечера здорово наплакалась и пережила довольно серьезное эмоциональное напряжение. Может быть, всё дело именно в этом?
Я медленно повернулась на спину и чуть не ударила рядом спящего Калэба локтем. Всё мое тело горело, словно бы по венам пустили раскалённую лаву. В ушах стоял шум, а грудная клетка жгла. Отбросив в сторону одеяло, я помахала перед лицом руками, чтобы хоть какая-нибудь прохлада обдала кожу. Ничего не помогало.
Коснувшись свое лба, я сдавленно застонала, убеждаясь в том, что заболела. У меня была температура и судя по потрескавшимся губам, достаточно высокая. Не стоило мне в одном платье вчера бегать по улице, тем более что ветер был прохладным. Я и так слаба здоровьем. Но черт подери! Мысли о долгожданной свободе заставили мою рассудительность отключиться, за что, собственно я и поплатилась. Прекрасно! Только соплей и температуры мне не хватало для полного счастья.
Калэб стал ворочаться и, откашлявшись, он вскоре проснулся. Судя по сильному кашлю, мой дружок тоже простудился. Ну, всё… Лерой точно мне голову оторвет. Обвинит в том, что я нарочно его брата заразила.
- Доброе утро, - прохрипел Калэб и тут же скривился, видимо, ощутив боль в горле.
- Доброе, - мой голос тоже осип, но не так сильно.
- Ой, кажется, мы заболели, - друг сел и зашелся в диком приступе сухого кашля.
Я шмыгнула носом и чхнула так сильно, что казалось, будто мозги в голове задребезжали. За одним чихом последовал еще один и еще один. Ну, ёмаё! Задержав дыхание, я почесала нос, и чих вроде бы отпустил меня.
- Нужно идти к Хэтти, - гундося, заявил Калэб. – Она нам обязательно поможет.
- Окей.
Мы как две старые клячи, привалившись, друг к другу медленно спустились в гостиную. Голова немного кружилась, а в ногах внезапно образовалась ужасная слабость. Если бы Калэб не поддерживал меня, то я бы непременно снова скатилась вниз по ступенькам. Ненавижу болеть! Когда я болею, то чувствую себя по-особенному немощной, а это отвратительное ощущение.
В гостиной уже всё было идеально убрано и когда только Хэтти успевает за всем следить? Я бы в этой бесконечной уборке давно бы уже загнулась.
Кое-как мы дошли до кухни. Алестер уже сидел за обеденным столом и пил кофе. Заметив наше появление Коулман широко улыбнулся, а затем едва заметно нахмурился.
- Что с вами? По вам будто поезд проехался.
- Неа, мы просудились, - шмыгая носом, ответил Калэб и хохотнул. Странно, даже в болезни он находил над чем посмеяться.
- А это еще что за новости? – строго спросила Хэтти, повернувшись к нам лицом.
- Да мы не специально, - решилась я оправдаться. – Вчера еще всё было хорошо, а теперь, - я запнулась и чихнула так, как будто в последний раз.
- Так! А ну марш в гостиную, - скомандовала Хэтти. Такой серьезной я видела ее впервые. – Сейчас ноги будите парить. Тоже мне! Вздумали болеть здесь.
Мы с Калэбом переглянулись и синхронно чхнули.
По телевизору шел мультик «Мадагаскар» и пока герои плыли на корабле, ссорясь друг с другом, Хэтти принесла нам по стакану подогретого молока и подлила в тазики с горчичным порошком еще немного горячей воды.
- Обожаю молоко, - заявил Калэб, смакуя свой напиток.
- Ну, такое себе, - я посмотрела на свой стакан и, увидев на молоке пенку, скривилась. Гадость какая-то!
- Пейте, - настойчиво проговорила домработница, обращаясь ко мне.
Ну что же, делать было нечего, и я залпом выпила всё молоко. На вкус - гадость, но зато отлично успокаивало раздраженное горло, и кашлять хотелось уже значительно меньше.
- Потом еще подолью воды, а после разотру и вот еще, - Хэтти забрала у нас стаканы и достала из кармана своего передника градусники. – Измерьте температуру, - она передала градусники мне.
- Хорошо.
Всё это выглядело, конечно, немножко странно. Я думала, что нас сейчас напичкают антибиотиками и отправят в кровать, но, похоже, Хэтти не из тех людей, которые привыкли лечиться исключительно таблетками.
Температура у нас с Калэбом оказалась одна и та же, тридцать восемь и три. Ладно, это еще не страшно, как-то у меня была температура сорок один, вот тогда было «весело». Голова шла кругом, всё тело ломило, а мне нужно было сделать генеральную уборку в кафе. Если бы Амис тогда со скандалом не выпросила у Блэйка жаропонижающее, я бы непременно сварилась.
- Мультики смотрите? – в гостиную зашел Алестер.
- Ага, - Калэб хохотнул, увлеченно наблюдая за пингвинами, которые постоянно повторяют «Улыбаемся и машем, парни». – А ты уже куда-то собрался?
- Да, у меня самолет через час, - Коулман глянул на свои наручные часы.
- Я думал, что ты еще останешься на денек, - Калэб немного загрустил.
- С радостью, но я на Хэллоуин едва сумел выбраться, - Алестер пожал плечами, и по выражению его лица было понятно, что ему и самому не очень приятно расстраивать Калэба.
- Понятно. А Лерри где?
- Он в спортзале с раннего утра, я его уже предупредил об отъезде. Не грусти, малый, - Коулман подошел к Калэбу и похлопал его по плечу. – Я еще приеду. Работа, сам понимаешь.
- У вас у всех работа, - возмущенно пробормотал Калэб, кашлянув. – Никому кроме Хэтти и Мотылька до меня нет дела.
