Кровь больно стучала в висках, а пробудившийся Дьявол уже жаждал вскрыть мой череп и вдоволь напиться этой кровью. Я терпела, просто лежала и терпела, пока Грейсон не сделал то, что к черту изменило мое восприятие о сексе с ним. Вновь подняв мою голову, чтобы я взяла очередную порцию воздуха, Лерой другой рукой коснулся моего клитора. По телу тут же прошелся незнакомый мне прежде импульс. Я зажмурилась, ожидая боли, но вместо нее пришло… Наслаждение? Грейсон не прекращая двигаться во мне, начал мучать мой клитор. Это было приятно, отчего мурашки стали бегать по коже. Подобное чувство трудно сравнить с чем-либо. Тебе просто хорошо и хочется, чтобы это наслаждение длилось вечно. Оно отключает твой мозг, ты перестаешь рассуждать адекватно. Человек внутри тебя замолкает и просыпается животное. Было ли оно внутри тебя или только что появилось – неизвестно. Но абсолютно точно, что это «животное» не успокоится, пока не достигнет какой-то невидимой черты. Что за ней? Не знаю.
- Хорошо? – горячо прошептал Лерой, доводя мое тело до какого-то безумия.
Я ничего не ответила, лишь протяжно простонала, ощущая, что внизу живота становится очень горячо. Так не должно быть! Не с Дьяволом! Только не ним! Он словно бы протянул свои руки к моей душе и ухватил ее мёртвой хваткой. Она медленно начинаете чернеть, будто бы окрашиваясь в черно-красный цвет порока.
Грейсон отпустил мои волосы, тем самым давая относительную свободу. Его рука переместилась к талии и, ухватившись за нее, зафиксировала мое тело. Поджав пальцы на ногах, я зубами вгрызлась в подушку, пытаясь подавить эти проклятые стоны. Ни что уже не имело значения, ни температура, ни боль в горле, ни кровь, что тяжелыми толчками всё еще била по вискам. Мне было так стыдно за то, что Лерой так просто «настроил» мое тело и разум на свою волну. Как так вообще получилось?
- Давай, отпусти себя, - зарычал он, подняв меня.
Я едва стояла на коленях, а Грейсон продолжил меня насаживать на член. Рука переместилась к моему животу, чтобы удерживать меня, а вторая всё так же безбожно мучала, терзала мой набухший клитор. Пот струился по спине, а воздух показался мне обжигающе-горячим. Мне было хорошо… Черт бы его побрал!
- Хочу тебя слышать, - Лерой вонзился мне в шею, будто демон, жаждущий крови, больше сопротивляться собственным крикам я попросту не смогла.
Они разрывали мне горло, но мне было плевать, я хотела большего. Еще и еще… Дьявол заворожил, опьянил меня, и сейчас я была не я. Это было странно и абсолютно неправильно. Обессилив, я чуть не повалилась вперед, но Грейсон удержал меня и прижал к своей груди. Наша кожа терлась друг о друга, смешивался пот, смешивались наши запахи. Как странно, но сейчас я не ощущала привычного чувства, что рога быка с красными глазами должны вот-вот пронзить меня.
Я откинула голову на плечо Лероя, судорожно ловя ртом воздух. В какой-то миг, внутри меня словно бы всё сжалось в тугой немного болезненный узел, а потом его будто бы обрубили и весь внешний мир перестал существовать. Мое тело выгнулось дугой, а из горла вырвался полу крик, полу стон, то ли человека, то ли животного. Запредельная черта была пересечена, погружая меня в негу и необъяснимое физическое удовлетворение. Грейсон продолжил свои беспощадные толчки, от чего мое удовольствие лишь продлилось дольше, а затем горячая жидкость заполнила мое влагалище, и Лерой обеими руками прижал меня к себе. Его тело дрожало, как и мое – это был верный признак полного удовлетворения. Наши тяжелые дыхания в определённый момент стали единым целым. Мое тело напрочь лишилось сил и когда Грейсон отпустит, я тут же упаду.
Не знаю, сколько прошло времени, но Лерой убрал от меня свои руки. Я легла и свернулась клубком. Сердце в груди всё еще билось как умалишённое.
- Убью, - вдруг произнес Грейсон, вставая с постели, - но позже, когда Калэба не будет рядом, - забрав свои вещи, Лерой покинул мою спальню.
- Сможешь ли убить, сам находясь рядом? – сонно прошептала я сама себе, после чего сознание отключилось.
20.
Утром следующего дня меня разбудила Хэтти, чтобы померять температуру и дать стакан подогретого молока с медом. Всё мое тело болело, но не из-за простуды, а из-за Лероя. У меня сложилось такое впечатление, что по мне проехался раз так сто какой-нибудь поезд, особенно ныл низ живота, и жгло шею в том месте, где меня укусил Грейсон.
Я плотней закуталась в одеяло, так как была голой, и совсем не хотелось, чтобы Хэтти меня застала в таком виде. Она поставила стакан с молоком на прикроватную тумбочку и полезла в карман передника за градусником. Я уловила краткий взгляд женщины, обращенный на мой укус, мне почему-то стало неловко. Не знаю почему, но я была практически уверена в том, что Хэтти прекрасно догадывалась о природе моего укуса и о том, что здесь сегодня ночью происходило.
- Как ваше самочувствие? – спросила домработница, подложив градусник мне подмышку.
- Чуть лучше, чем было, - я откашлялась и взяла в руки в стакан.
- Хорошо, выпейте молоко, а затем собирайтесь и спускайтесь на кухню. Я уже приготовила завтрак.
- Спасибо большое, - я затаив дыхание, быстро выпила молоко, но тут же наморщилась, почувствовав его сладковатый привкус.
- Что желаете, надеть? – Хэтти открыла шкаф, где хранились все те вещи, которые мне купил Калэб.
- Э… Не знаю. Всё что угодно, - я пожала плечами.
- Мистер Грейсон не давал никаких распоряжений по поводу одежды на сегодняшний день, поэтому, наденьте это, - Хэтти положила на кровать джинсовый комбинезон розового цвета и белую блузку с коротким рукавом и кружевным воротничком.
- Хорошо, - послушно ответила я.
- На период, пока мистер Лерой отсутствует дома, опека над вами и мистером Калэбом лежит полностью на мне.
- Понятно. А сколько Л…, - я осеклась, подумав, что не стоит произносить имя Лероя вслух, - сколько Хозяина не будет дома?
- Он передо мной не отчитывается, но обычно, мистер Грейсон уезжает по делам на несколько недель.
- Ясно, - в моем голосе отчётливо прослеживалась досада. Я нахмурилась. Радоваться надо, ведь этого урода в ближайшее время не будет дома, а на душе всё равно почему-то стало немножко грустно.
После того, как Хэтти проверила мою температуру, она, кстати, немного понизилась и помогла одеться, я спустилась к завтраку. Так и было, Лерой дома отсутствовал, я отчетливо это осознала, когда не ощутила даже призрачного следа его давящей энергетики, что обычно невесомо ощущалась на коже, когда Грейсон находился в приделах своих владений.
Мое тело ощутило себя осиротевшим, словно бы лишилось какого-то очень важно элемента, который насыщал кровь адреналином, призывая бороться за жизнь. Черт, а я и предположить не могла, что этот подонок настолько глубоко проник в мое сознание. Впрочем, это неудивительно, я бы и сейчас этого не осознала, если бы Лерой никуда не уехал. Наверное, всё дело в том, что мое сознание настолько стремительно настроилось на обжигающую ауру Грейсона, что уже как-то странно не ощущать ее болезненной силы. Успокоив себя этим сомнительным доводом, я села за стол. О прошедшей ночи вообще думать не хотелось. Нет, она определённо была хороша, как бы ни прискорбно это осознавать, но если я стану всё это воскрешать в памяти, то… Короче, нечего забивать голову всякой дрянью.
Калэб выглядел значительно лучше, но глаза всё еще были подернуты болезненным блеском, а раскрасневшийся нос постоянно приходилось вытирать платком.
- Привет, - гундося, поздоровался со мной Калэб.
- Привет, - я села рядом и принялась за еду.
Хэтти хлопотала у плиты, был включен телевизор, по которому шли мультики, а суп отлично согревал раздражённое простудой горло. Вся эта обстановка, наполненная теплом и уютом, даже немного причиняла мне боль. Теперь я посмотрела на этот дом и его обитателей немного под другим углом. Жизнь медленными и невидимыми потоками вливалась в пространство черно-белых стен, привычное напряжение сошло на «нет», а перманентное ощущение мелких иголочек под кожей исчезло. Лерой вместе со своим отъездом будто бы забрал всю тьму, безжизненность и страх перед его энергетикой. Это были удивительные метаморфозы, словно бы я перенеслась из одного мира в другой.
- А Лерри уже уехал? – вдруг спросил Калэб у Хэтти.
- Да, еще ночью, - женщина поставила на стол тарелку с оладушками. – Он, кажется, тоже немного приболел, но не переживай, я снабдила его лекарствами на всякий случай.
- Наверное, это он от меня заразился, - предположил Калэб и чхнул.
Я тоже хотела в это верить, но у Грейсона не было такого близкого контакта с братом, как со мной. Мне почему-то тот факт, что Лерой подхватил простуду, приносил странное удовольствие. Пусть хоть это станет для него напоминанием обо мне, я даже не против, если Грейсон начнет отожествлять меня с болезнью, которая паразитирует его тело и бьет точно в цель. Ведь не только ему одному так нагло и по-хозяйски врываться в мои мысли, мою кровь, суть моего существования.
После завтрака Хэтти разрешила нам с Калэбом немного поиграть при условии, если мы не станем друг на друга кашлять и чхать. Такое ощущение, что мне делать больше нечего, как обмениваться с Калэбом бактериями.
Включив телевизор, мы разложили доску с шашками на журнальном столике и принялись играть. Как это уже у нас заведено, я практически сразу же стала проигрывать. Но самое удивительное было в том, что Калэб особо не концентрировался на шашках, он бесконечно поглядывал на телевизор и заливисто хохотал с мультиков, давая им свою оценку. Несмотря на это, друг безошибочно делал каждый новый ход, вгоняя меня в тупик всё дальше и дальше. Поразительно! И как в таком необыкновенном человек могу сочетаться несочетаемые качества?
- Я кое-что вспомнил! – вдруг заявил Калэб, когда мы решили взять перерыв и просто посмотреть телик.
- Что? Ты о чем? – я прижал ко рту платок и чхнула. В голове всё задребезжало. Это просто невыносимо! Когда эта тупая простуда уже пройдет наконец-то?!
- Вот, - Калэб вытащил из кармана своих теплых пижамных штанов пачку сигарет и помаду. – Ты их забыла у меня в комнате. Ели успел спрятать, когда Лерри зашел ко мне, - Калэб застенчиво улыбнулся мне и шмыгнул носом.
- Большое спасибо, - я быстро спрятала свои маленькие сокровища в нагрудный карман комбинезона. – Я боялась, что Лерой их может найти. Тогда бы мне уж точно не поздоровилось.
- Вот поэтому я их и спрятал, - сейчас Калэб выглядел таким милым, что я, невзирая на запрет Хэтти, придвинулась ближе и поцеловала его в лоб.
- Огромное-огромное тебе спасибо.
- Ну ладно уже, - он немного покраснел и улыбнулся еще шире. – Мы ведь друзья, а друзья всегда должны помогать.
Калэб выглядел так трогательно, говоря мне о дружбе и помощи. В груди что-то приятно защемило и отчего-то захотелось расплакаться, но я не могла позволить себе такой роскоши. Нечего раскисать, я и так позволила некоторым слабостям взять вверх над рассудком.
Остаток дня мы провели за играми и просмотром телевизора. Я по-настоящему отдыхала и наслаждалась тем, что перманентное чувство тревоги и напряжения на какое-то время оставили меня в покое. Как всегда вкусный обед способствовал улучшению настроения, но не самочувствию.
Уже к вечеру у меня существенно поднялась температура. Тут и градусник не нужен был, я по себе ощущала, будто бы у меня все внутренности начали плавиться. Голова стала горячей и тяжелой. Рано радовалась. Похоже, простуда только дала мне отдышаться, чтобы к вечеру нанести новый и серьезный удар.
Хэтти помогла мне добраться до кровати. Я легла, не решившись переодеться. Прилив сил, что окутал меня днем, внезапно куда-то исчез. Пока постель была прохладной, я с жадностью наслаждалась этой прохладной, но потом мне быстро стало жарко. Хэтти решила не укрывать меня одеялом, чтобы я окончательно не сжарилась под ним.
Я чувствовала тяжелые и болезненные толчки в области висков. Веки вдруг стали неподъёмными и я почти, что перестала открывать глаза. Время словно остановилось, а я до конца не могла понять, где нахожусь: во сне или в реальности?
Казалось, что еще секунду назад я сидела с Калэбом в гостиной и смотрела «Барашка Шона», а теперь валяюсь в кровати ни живая, ни мертвая. Дурацкое ощущение, будто бы меня поместили в вакуум, больно давило на грудь. Правда, временами мне всё-таки удавалось разлепить веки, я видела у своей кровати Хэтти и Джо, порой проскальзывала худая фигура Калэба. Долго находиться в сознании у меня не получалось, реальность слишком быстро ускользала от меня и я снова проваливалась в темноту.
Меня мучали всякие кошмары и видения, но один эпизод повторялся несколько раз подряд, словно бы кинопленку заживало и теперь одна и та же сцена на экране идет по кругу. Я сижу у большого старого зеркала и смотрю на себя. Я маленькая, года четыре, может, даже меньше. На мне надето милое детское платье, волосы заплетены в те же две косички, которые мне делал Калэб. Я строю рожицы и, кажется, кого-то жду. Потом картинка становится нечеткой, и я чувствую, что мне на затылок кто-то кладет огромную пятерню, больно сжимает волосы и бьет лбом об зеркало. Наступает темнота и меня выбрасывает в другую параллельную реальность, которую для меня создал собственный воспалённый мозг. Так повторялось из раза в раз, пока я уже не смогла выдержать этого напряжения. Распахнув глаза, я увидела перед собой до боли знакомую фигуру, что была скрыта во тьме. Заметив, что я очнулась, фигура прошла вперед, оставляя тьму позади. Лерой молча сел на край моей кровати и по-хозяйски положил одну руку мне на ногу. Его прикосновение приятно обожгло кожу. Я была рада видеть Грейсона, хоть и понимала, что моя радость и даром никому не нужна. И всё же рядом с ним мне стало как-то спокойней, но это иррационально, по крайне мере в отношении человека, который несет смерть и опасность.
Мы долго молчали и ничего не говорили друг другу. Лерой погладил меня по ноге, а затем придвинулся чуть ближе и склонился надо мной. От него пахло ментоловой жвачкой и терпким ароматом одеколона. Обдав меня горячим дыханием, Грейсон медленно коснулся губами моего лба, проверяя температуру. Его губы были холодными, и ощущать их на своей коже невероятно кайфовое чувство.
- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил Лерой, выпрямившись.
Эти нотки заботливости в голосе Грейсона вызвали неоднозначную реакцию в моем теле. Это было странно, вместо уже привычной стали слышать и ощущать мягкость всего лишь в нескольких словах, произнесенных Лероем.
- Хреново, - честно призналась я и осторожно села, облокотившись спиной о подушку.
- Ничего, всё пройдет, - губы Грейсона изогнулись в краткой и едва заметной улыбке. Эта улыбка так красиво смягчила ожесточенные черты его по-мужски красивого лица.
- Знаю, я постоянно болею, переживу как-нибудь.
Лерой ничего не ответил на мою реплику, лишь как-то странно посмотрел на меня. Его темные глаза блестели в бледном свете луны и я сама того не осознавая, начала тонуть в этом глубоком взгляде. Внутри всё переворачивалось, умирало и возрождалось. Я понимала, что сейчас нахожусь в шаге от того, чтобы сделать самую большую ошибку в своей жизни.
- Хорошо? – горячо прошептал Лерой, доводя мое тело до какого-то безумия.
Я ничего не ответила, лишь протяжно простонала, ощущая, что внизу живота становится очень горячо. Так не должно быть! Не с Дьяволом! Только не ним! Он словно бы протянул свои руки к моей душе и ухватил ее мёртвой хваткой. Она медленно начинаете чернеть, будто бы окрашиваясь в черно-красный цвет порока.
Грейсон отпустил мои волосы, тем самым давая относительную свободу. Его рука переместилась к талии и, ухватившись за нее, зафиксировала мое тело. Поджав пальцы на ногах, я зубами вгрызлась в подушку, пытаясь подавить эти проклятые стоны. Ни что уже не имело значения, ни температура, ни боль в горле, ни кровь, что тяжелыми толчками всё еще била по вискам. Мне было так стыдно за то, что Лерой так просто «настроил» мое тело и разум на свою волну. Как так вообще получилось?
- Давай, отпусти себя, - зарычал он, подняв меня.
Я едва стояла на коленях, а Грейсон продолжил меня насаживать на член. Рука переместилась к моему животу, чтобы удерживать меня, а вторая всё так же безбожно мучала, терзала мой набухший клитор. Пот струился по спине, а воздух показался мне обжигающе-горячим. Мне было хорошо… Черт бы его побрал!
- Хочу тебя слышать, - Лерой вонзился мне в шею, будто демон, жаждущий крови, больше сопротивляться собственным крикам я попросту не смогла.
Они разрывали мне горло, но мне было плевать, я хотела большего. Еще и еще… Дьявол заворожил, опьянил меня, и сейчас я была не я. Это было странно и абсолютно неправильно. Обессилив, я чуть не повалилась вперед, но Грейсон удержал меня и прижал к своей груди. Наша кожа терлась друг о друга, смешивался пот, смешивались наши запахи. Как странно, но сейчас я не ощущала привычного чувства, что рога быка с красными глазами должны вот-вот пронзить меня.
Я откинула голову на плечо Лероя, судорожно ловя ртом воздух. В какой-то миг, внутри меня словно бы всё сжалось в тугой немного болезненный узел, а потом его будто бы обрубили и весь внешний мир перестал существовать. Мое тело выгнулось дугой, а из горла вырвался полу крик, полу стон, то ли человека, то ли животного. Запредельная черта была пересечена, погружая меня в негу и необъяснимое физическое удовлетворение. Грейсон продолжил свои беспощадные толчки, от чего мое удовольствие лишь продлилось дольше, а затем горячая жидкость заполнила мое влагалище, и Лерой обеими руками прижал меня к себе. Его тело дрожало, как и мое – это был верный признак полного удовлетворения. Наши тяжелые дыхания в определённый момент стали единым целым. Мое тело напрочь лишилось сил и когда Грейсон отпустит, я тут же упаду.
Не знаю, сколько прошло времени, но Лерой убрал от меня свои руки. Я легла и свернулась клубком. Сердце в груди всё еще билось как умалишённое.
- Убью, - вдруг произнес Грейсон, вставая с постели, - но позже, когда Калэба не будет рядом, - забрав свои вещи, Лерой покинул мою спальню.
- Сможешь ли убить, сам находясь рядом? – сонно прошептала я сама себе, после чего сознание отключилось.
20.
Утром следующего дня меня разбудила Хэтти, чтобы померять температуру и дать стакан подогретого молока с медом. Всё мое тело болело, но не из-за простуды, а из-за Лероя. У меня сложилось такое впечатление, что по мне проехался раз так сто какой-нибудь поезд, особенно ныл низ живота, и жгло шею в том месте, где меня укусил Грейсон.
Я плотней закуталась в одеяло, так как была голой, и совсем не хотелось, чтобы Хэтти меня застала в таком виде. Она поставила стакан с молоком на прикроватную тумбочку и полезла в карман передника за градусником. Я уловила краткий взгляд женщины, обращенный на мой укус, мне почему-то стало неловко. Не знаю почему, но я была практически уверена в том, что Хэтти прекрасно догадывалась о природе моего укуса и о том, что здесь сегодня ночью происходило.
- Как ваше самочувствие? – спросила домработница, подложив градусник мне подмышку.
- Чуть лучше, чем было, - я откашлялась и взяла в руки в стакан.
- Хорошо, выпейте молоко, а затем собирайтесь и спускайтесь на кухню. Я уже приготовила завтрак.
- Спасибо большое, - я затаив дыхание, быстро выпила молоко, но тут же наморщилась, почувствовав его сладковатый привкус.
- Что желаете, надеть? – Хэтти открыла шкаф, где хранились все те вещи, которые мне купил Калэб.
- Э… Не знаю. Всё что угодно, - я пожала плечами.
- Мистер Грейсон не давал никаких распоряжений по поводу одежды на сегодняшний день, поэтому, наденьте это, - Хэтти положила на кровать джинсовый комбинезон розового цвета и белую блузку с коротким рукавом и кружевным воротничком.
- Хорошо, - послушно ответила я.
- На период, пока мистер Лерой отсутствует дома, опека над вами и мистером Калэбом лежит полностью на мне.
- Понятно. А сколько Л…, - я осеклась, подумав, что не стоит произносить имя Лероя вслух, - сколько Хозяина не будет дома?
- Он передо мной не отчитывается, но обычно, мистер Грейсон уезжает по делам на несколько недель.
- Ясно, - в моем голосе отчётливо прослеживалась досада. Я нахмурилась. Радоваться надо, ведь этого урода в ближайшее время не будет дома, а на душе всё равно почему-то стало немножко грустно.
После того, как Хэтти проверила мою температуру, она, кстати, немного понизилась и помогла одеться, я спустилась к завтраку. Так и было, Лерой дома отсутствовал, я отчетливо это осознала, когда не ощутила даже призрачного следа его давящей энергетики, что обычно невесомо ощущалась на коже, когда Грейсон находился в приделах своих владений.
Мое тело ощутило себя осиротевшим, словно бы лишилось какого-то очень важно элемента, который насыщал кровь адреналином, призывая бороться за жизнь. Черт, а я и предположить не могла, что этот подонок настолько глубоко проник в мое сознание. Впрочем, это неудивительно, я бы и сейчас этого не осознала, если бы Лерой никуда не уехал. Наверное, всё дело в том, что мое сознание настолько стремительно настроилось на обжигающую ауру Грейсона, что уже как-то странно не ощущать ее болезненной силы. Успокоив себя этим сомнительным доводом, я села за стол. О прошедшей ночи вообще думать не хотелось. Нет, она определённо была хороша, как бы ни прискорбно это осознавать, но если я стану всё это воскрешать в памяти, то… Короче, нечего забивать голову всякой дрянью.
Калэб выглядел значительно лучше, но глаза всё еще были подернуты болезненным блеском, а раскрасневшийся нос постоянно приходилось вытирать платком.
- Привет, - гундося, поздоровался со мной Калэб.
- Привет, - я села рядом и принялась за еду.
Хэтти хлопотала у плиты, был включен телевизор, по которому шли мультики, а суп отлично согревал раздражённое простудой горло. Вся эта обстановка, наполненная теплом и уютом, даже немного причиняла мне боль. Теперь я посмотрела на этот дом и его обитателей немного под другим углом. Жизнь медленными и невидимыми потоками вливалась в пространство черно-белых стен, привычное напряжение сошло на «нет», а перманентное ощущение мелких иголочек под кожей исчезло. Лерой вместе со своим отъездом будто бы забрал всю тьму, безжизненность и страх перед его энергетикой. Это были удивительные метаморфозы, словно бы я перенеслась из одного мира в другой.
- А Лерри уже уехал? – вдруг спросил Калэб у Хэтти.
- Да, еще ночью, - женщина поставила на стол тарелку с оладушками. – Он, кажется, тоже немного приболел, но не переживай, я снабдила его лекарствами на всякий случай.
- Наверное, это он от меня заразился, - предположил Калэб и чхнул.
Я тоже хотела в это верить, но у Грейсона не было такого близкого контакта с братом, как со мной. Мне почему-то тот факт, что Лерой подхватил простуду, приносил странное удовольствие. Пусть хоть это станет для него напоминанием обо мне, я даже не против, если Грейсон начнет отожествлять меня с болезнью, которая паразитирует его тело и бьет точно в цель. Ведь не только ему одному так нагло и по-хозяйски врываться в мои мысли, мою кровь, суть моего существования.
После завтрака Хэтти разрешила нам с Калэбом немного поиграть при условии, если мы не станем друг на друга кашлять и чхать. Такое ощущение, что мне делать больше нечего, как обмениваться с Калэбом бактериями.
Включив телевизор, мы разложили доску с шашками на журнальном столике и принялись играть. Как это уже у нас заведено, я практически сразу же стала проигрывать. Но самое удивительное было в том, что Калэб особо не концентрировался на шашках, он бесконечно поглядывал на телевизор и заливисто хохотал с мультиков, давая им свою оценку. Несмотря на это, друг безошибочно делал каждый новый ход, вгоняя меня в тупик всё дальше и дальше. Поразительно! И как в таком необыкновенном человек могу сочетаться несочетаемые качества?
- Я кое-что вспомнил! – вдруг заявил Калэб, когда мы решили взять перерыв и просто посмотреть телик.
- Что? Ты о чем? – я прижал ко рту платок и чхнула. В голове всё задребезжало. Это просто невыносимо! Когда эта тупая простуда уже пройдет наконец-то?!
- Вот, - Калэб вытащил из кармана своих теплых пижамных штанов пачку сигарет и помаду. – Ты их забыла у меня в комнате. Ели успел спрятать, когда Лерри зашел ко мне, - Калэб застенчиво улыбнулся мне и шмыгнул носом.
- Большое спасибо, - я быстро спрятала свои маленькие сокровища в нагрудный карман комбинезона. – Я боялась, что Лерой их может найти. Тогда бы мне уж точно не поздоровилось.
- Вот поэтому я их и спрятал, - сейчас Калэб выглядел таким милым, что я, невзирая на запрет Хэтти, придвинулась ближе и поцеловала его в лоб.
- Огромное-огромное тебе спасибо.
- Ну ладно уже, - он немного покраснел и улыбнулся еще шире. – Мы ведь друзья, а друзья всегда должны помогать.
Калэб выглядел так трогательно, говоря мне о дружбе и помощи. В груди что-то приятно защемило и отчего-то захотелось расплакаться, но я не могла позволить себе такой роскоши. Нечего раскисать, я и так позволила некоторым слабостям взять вверх над рассудком.
Остаток дня мы провели за играми и просмотром телевизора. Я по-настоящему отдыхала и наслаждалась тем, что перманентное чувство тревоги и напряжения на какое-то время оставили меня в покое. Как всегда вкусный обед способствовал улучшению настроения, но не самочувствию.
Уже к вечеру у меня существенно поднялась температура. Тут и градусник не нужен был, я по себе ощущала, будто бы у меня все внутренности начали плавиться. Голова стала горячей и тяжелой. Рано радовалась. Похоже, простуда только дала мне отдышаться, чтобы к вечеру нанести новый и серьезный удар.
Хэтти помогла мне добраться до кровати. Я легла, не решившись переодеться. Прилив сил, что окутал меня днем, внезапно куда-то исчез. Пока постель была прохладной, я с жадностью наслаждалась этой прохладной, но потом мне быстро стало жарко. Хэтти решила не укрывать меня одеялом, чтобы я окончательно не сжарилась под ним.
Я чувствовала тяжелые и болезненные толчки в области висков. Веки вдруг стали неподъёмными и я почти, что перестала открывать глаза. Время словно остановилось, а я до конца не могла понять, где нахожусь: во сне или в реальности?
Казалось, что еще секунду назад я сидела с Калэбом в гостиной и смотрела «Барашка Шона», а теперь валяюсь в кровати ни живая, ни мертвая. Дурацкое ощущение, будто бы меня поместили в вакуум, больно давило на грудь. Правда, временами мне всё-таки удавалось разлепить веки, я видела у своей кровати Хэтти и Джо, порой проскальзывала худая фигура Калэба. Долго находиться в сознании у меня не получалось, реальность слишком быстро ускользала от меня и я снова проваливалась в темноту.
Меня мучали всякие кошмары и видения, но один эпизод повторялся несколько раз подряд, словно бы кинопленку заживало и теперь одна и та же сцена на экране идет по кругу. Я сижу у большого старого зеркала и смотрю на себя. Я маленькая, года четыре, может, даже меньше. На мне надето милое детское платье, волосы заплетены в те же две косички, которые мне делал Калэб. Я строю рожицы и, кажется, кого-то жду. Потом картинка становится нечеткой, и я чувствую, что мне на затылок кто-то кладет огромную пятерню, больно сжимает волосы и бьет лбом об зеркало. Наступает темнота и меня выбрасывает в другую параллельную реальность, которую для меня создал собственный воспалённый мозг. Так повторялось из раза в раз, пока я уже не смогла выдержать этого напряжения. Распахнув глаза, я увидела перед собой до боли знакомую фигуру, что была скрыта во тьме. Заметив, что я очнулась, фигура прошла вперед, оставляя тьму позади. Лерой молча сел на край моей кровати и по-хозяйски положил одну руку мне на ногу. Его прикосновение приятно обожгло кожу. Я была рада видеть Грейсона, хоть и понимала, что моя радость и даром никому не нужна. И всё же рядом с ним мне стало как-то спокойней, но это иррационально, по крайне мере в отношении человека, который несет смерть и опасность.
Мы долго молчали и ничего не говорили друг другу. Лерой погладил меня по ноге, а затем придвинулся чуть ближе и склонился надо мной. От него пахло ментоловой жвачкой и терпким ароматом одеколона. Обдав меня горячим дыханием, Грейсон медленно коснулся губами моего лба, проверяя температуру. Его губы были холодными, и ощущать их на своей коже невероятно кайфовое чувство.
- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил Лерой, выпрямившись.
Эти нотки заботливости в голосе Грейсона вызвали неоднозначную реакцию в моем теле. Это было странно, вместо уже привычной стали слышать и ощущать мягкость всего лишь в нескольких словах, произнесенных Лероем.
- Хреново, - честно призналась я и осторожно села, облокотившись спиной о подушку.
- Ничего, всё пройдет, - губы Грейсона изогнулись в краткой и едва заметной улыбке. Эта улыбка так красиво смягчила ожесточенные черты его по-мужски красивого лица.
- Знаю, я постоянно болею, переживу как-нибудь.
Лерой ничего не ответил на мою реплику, лишь как-то странно посмотрел на меня. Его темные глаза блестели в бледном свете луны и я сама того не осознавая, начала тонуть в этом глубоком взгляде. Внутри всё переворачивалось, умирало и возрождалось. Я понимала, что сейчас нахожусь в шаге от того, чтобы сделать самую большую ошибку в своей жизни.
