По мере того, как звук двигателя приближался, я всё сильней стала ощущать ту незримую и волнующую вибрацию. Воздух заряжался вязкой, черной энергетикой, которая могла исходить только от одного человека. Все чувства обострились, а нервы уязвимо оголились. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило.
Секунда, две, три… Яркий свет фар осветил пространство двора. До боли и невозможности знакомый черный внедорожник, хищником скользнул в свои владения. Опасная аура тут же окутала собой всё пространство, погребая под собой и меня. Свет потух… Улавливалось какое-то движение у «танка». Мои глаза, привыкшие к тьме, быстро распознали мощную фигуру Лероя, скрытую за черной кожей куртки. Грейсон перекинулся парой фраз с охраной и, вынув из багажника чехол, в котором вне всякого сомнения хранилась винтовка, твердым и уверенным шагом направился в особняк.
Я прикрыла глаза, тщетно пытаясь уловить ускользающий меж пальцев свет, но он исчез, безвозвратно. Дьявол вернулся, а значит, с ним вернулась и кромешная тьма, в которой я запуталась, как бабочка в паутине. Кем же я должна быть, чтобы подчинить себе Его?
22.
Почему-то я была абсолютно уверена, что Лерой либо ворвется ко мне в комнату, либо вызовет к себе. Но ни того, ни другого не случилось, что стало для меня полной неожиданностью, учитывая, насколько горячим был наш последний раз. Я старалась себя успокоить тем, что так даже лучше. Грейсон не почует запаха сигарет, и тем самым я отстрочу себе собственную казнь. Но, несмотря на эти вполне логические доводы разума, я впервые так остро и болезненно ощутила укол собственного самолюбия. А это, оказывается, бывает чертовски неприятно. Ну, ничего, такая передышка поможет мне собраться с силами, мыслями и начать действовать. Подобный итог быстро усмирил подступающее чувство возмущения, и я наконец-то заставила себя поспать.
Утром уже по негласно сложившейся традиции я проснулась и встретила на своей кровати Калэба. Он сидел в желтой кепке с эмблемой летучей мыши Бэтмена и уплетал за обе щеки шоколадные конфеты, постоянно доставая их из небольшого полупрозрачного мешочка.
- Привет, - весело произнес Калэб. – Вставай скорей, иначе я сам съем все сладости, - он облизнул испачкавшиеся в шоколаде пальцы.
- Почему ты портишь себе аппетит перед завтраком? – я протерла глаза и села.
- Лерри разрешил, - гордо заявил друг. – Он приехал сегодня ночью и привез мне подарки. Кепка, конфеты и вот еще что, - Калэб полез в карман своих пижамных штанов и достал приличную пачку жвачек. – Жвачки, а в них еще и наклейки, представляешь?
- Да уж, настоящие сокровища, - я улыбнулась.
- На, - друг отсыпал мне небольшую горку жвачек. – Потом если что, обменяемся наклейками.
- Как скажешь, - я переместила лакомства на прикроватную тумбочку. – А Лерой где?
- Как обычно тренируется у себя в спортзале. Кстати, Хэтти такой замечательный завтрак приготовила. Блинчики, клиновый сироп и овсянка с фруктами! А ты всё спишь и спишь. Одевайся скорей.
Если честно, то есть мне совсем не хотелось, но ничего поделать я не могла, поэтому поплелась за вещами. Калэб захотел, чтобы я надела желтое в мелкий красный горошек платье с юбкой-колокольчиком и гольфы с кошачьей мордашкой на коленках. Пока я смирно сидела у зеркала и ожидала, когда же друг сделает мне косички, взгляд вновь невольно бегло прошелся по отражению. Я была красивой даже очень, несмотря на недавнюю простуду. Немного странно и ново считать себя красивой, но я всегда старалась быть максимально честной с собой. Если уродка, то так и есть, если туплю, тоже правда, а если выгляжу неплохо, то от этого так же никуда не деться. Невольно я вспомнила те злосчастные галлюцинации, в которых помимо Лероя был еще кто-то. Резкая фантомная боль проносится от висков и сосредотачивается в одной маленькой точке чуть выше лба. Я зажмурила глаза и инстинктивно коснулась пальцами того места, где обосновалась эта ненастоящая боль, будто прикосновение могло усмирить ее. Выпуклый рубец, небольшой и продолговатый.
- Что с тобой? – обеспокоенно спросил Калэб.
Я открыла глаза и поддалась вперед, чтобы получше рассмотреть находку. Рубец был практически незаметен и скрытый за волосами. Как странно… Прежде я никогда его не замечала.
- Мотылёк, ты меня пугаешь.
- Всё хорошо, - я вернулась в исходное положение, фантомная боль исчезла, словно ее и не было.
- Точно?
- Совершенно точно, - конечно же, это была ложь.
Мы спустились на кухню, где никого, кроме Хэтти больше не было. Меня всю передернуло от чувства полного разочарования, даже почудилось, что приезд Лероя вымышленная дрянь, плод моей больной фантазии. Я чувствовала его присутствие, энергетику, но не видела. Если бы Калэб мне не рассказал о приезде его брата, то я бы подумала, что свихнулась, а «танк» в ночи всего лишь привиделся. Меня уязвляло то, что Лерой по возвращению не ворвался ко мне в комнату, уязвляло это абсолютное равнодушие, которое я смогла четко почувствовать только сейчас, хотя, по сути, оно было всегда, лишь скрытое под саваном обычной животной похоти. Да, я никто это неоспоримый факт, но тупому сердцу это не объяснишь, как ни старайся.
Уже под конец завтрака, когда я только-только проглотила противозачаточное средство, на кухне появился Грейсон. Он был одет в один черные тренировочные штаны, по голому торсу скользили капельки пота. Я с маниакальной жадностью рассматривала его быка, который показался мне тихим и расслабленным, впитывала в себя каждый рельеф мышц, который после тренировки виднелся по-особенному четко. В душе зашевелилось чувство неумолимой тоски. Мое тело тосковало по Лерою, ровно, как и сердце. Тупое ощущение полнейшего мазохизма сворачивало в жгут все внутренние органы.
Грейсон прошел к холодильнику, не удостоив меня даже кратким взглядом, словно бы я и не существовала здесь. Достав бутылку минералки, он вышел из комнаты, а мне только и оставалось, что провести глазами его крепкую спину с татуировкой до дверей. Лерой игнорировал меня, но это не отзывалось такой сильной болью, как осознание, что этот игнор не был подстроен специально. Ему было плевать потому что, иначе Грейсону и не нужно себя вести. Я знаю, что ровным счетом ничего не значу в его жизни и наказывать меня своей отрешенностью он не собирался. Можно было только догадываться, чем именно Лерой занимался на протяжении всего прошлого месяца. Может быть, он трахал очередную красивую девушку, которая так не осторожно попала под чары его дьявольского обаяния и красоты. От подобной мысли меня стало не слабо мутить.
После завтрака я с Калэбом снова стала заниматься изучением шахмат и даже пытаться играть. Я загружала свою больную голову всякими мыслями, только бы вытеснить из них проклятого Лероя. Так продолжалось всю последующую неделю. Мозги начинали кипеть, а остатки нервов лопаться. Желание, чтобы Грейсон обратил на меня свое блядское внимание, превратилось в идею фикс. Я абсолютно не знала, что буду делать, когда достигну желаемого, просто мне это было необходимо. Соблазнять я не умела, и едва ли этот дешевый фокус мог пробить такого человека, как Лерой. Вещи, многозначительные взгляды и подобная дребедень тоже были бессильны. Это злило меня и побуждало нездоровый азарт набирать всё больше и больше сил.
Грейсон редко мелькал у меня перед глазами, он чаще появлялся во снах, чем в реальности. Но и в те краткие моменты, когда я видела его наяву ненависть, зависимость и злость смешивались и взлетали до критической отметки. Весь такой красивый и физически идеальный, он проходил мимо меня, то разговаривая с кем-то по телефону, то поправляя манжеты своей белоснежной рубашки. Меня буквально всю выкручивало оттого, что мои чувства, эмоции перестали быть подконтрольны мозгу. Надо было его убить, когда Лерой давал такой шанс. Теперь же сама и страдаю от своего малодушия.
Вся эта негативная энергия слишком стремительно стала заполнять мой рассудок. Я не могла спать, кушать и дурачиться с Калэбом как раньше. Всё мое внимание сжалось лишь до образа Грейсона, который болезненной красной точкой пульсировал перед глазами, даже когда я их закрывала. Мне нужно было срочно выпустить пар, иначе я просто взорвусь и разлечусь ошметками, а затем медленно опаду у ног этого ублюдка.
Как-то в обед после просмотра мультиков Калэб задремал в гостиной на диване. Хэтти занималась чем-то на кухне, а Дьявол вновь где-то затаился, то ли выжидая чего-то, то ли отдыхая. Накануне мне пришла просто сумасшедшая идея, которую теперь я хотела воплотить в жизнь. Пик эмоций был настолько велик, что здесь уже никакая сигарета не поможет. Поэтому я решила спуститься в тир и пострелять, выместить на мишени всю свою злость и беспомощность.
Тихо и не привлекая внимания, я тенью прошла в левое крыло дома, смутно вспоминая, куда именно нужно идти. Отыскав дверь в подвал, я спустилась и шмыгнула тир. Оказавшись в полной темноте, я на секунду остановилась, соображая, где именно может быть выключатель. Отыскав его, я включила свет. Лампы загудели и поочередности заработали.
Прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, которые часто служили мне безошибочным ориентиром, я почувствовала, что Лероя здесь не было, его энергетика практически рассеялась. Вероятно, что после приезда, он сюда еще не заходил. Так даже лучше.
Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что пересекла незримую черту допустимого. Здесь начинается темный мир Дьявола, в котором мне нет места, нет приглашения. Так же я прекрасно знала, что если меня здесь застукают, то огребу по первое число и, пожалуй, именно этого я ожидала больше всего. В любом случае я останусь в выигрыше: либо выпущу накопившиеся эмоции, либо встречу того, кто так нагло игнорирует меня. Трудно будет перейти к плану обольщения, если я не заставлю Лероя обратить на себя внимание.
Глянув на мишени, которые весели в ряд на одинаковом друг от друга расстоянии я подошла к небольшому шкафчику возле железного стола, где лежали наушники и защитные очки. Покопавшись в нем, я нашла то, что мне было нужно, выложила на стол, а затем развернулась к высокому стеллажу, на котором лежали разнокалиберные огнестрельные оружия. Среди всего этого изобилия смерти мой взгляд зацепился за Глок. С ним я умела кое-как справляться, поэтому не колеблясь взяла именно его. Пальцы, помня как нужно собрать и зарядить пистолет, быстро справились со своей задачей. Я была приятно удивлена тому, что еще не забыла, как это делается.
Нацепив наушники и очки, я стала напротив одной из многочисленных мишеней, прицелилась и выстрелила. Отдача была нехилой, но я всё-таки смогла удержать Глок в руках. Первый выстрел бы пробным, затем войдя во вкус я начала полить быстро и беспощадно, вкладывая в пули всю свою боль, злость и обиду. Перед глазами всплывал образ Блэйка, которого я ненавидела за то, что он любил иногда лупить меня. Затем его морда сменилась лицом Лероя, я продолжала стрелять, представляя как убиваю на повал ублюдка. Когда патроны закончились, я взяла бинокль присмотрелась и с горечью поняла, что практически не попала в цель, даже близко к ней не подобралась.
Меня обуяло мощное раздражение, я взяла еще патронов, перезарядила и возобновила свою исповедь. Глаза вдруг защипало от непрошеных слез… Я не понимала, с чего вдруг так расклеилась… Просто вся моя жизнь, все ее страхи и неудачи сплелись в один сплошной клубок, напоминая в который раз, какое я ничтожество. Ненависть к самой себе заставляла меня палить вновь и вновь, пока снова не закончились патроны.
Смотрю в бинокль, снова мимо… Хочется кричать оттого, что я даже не могу попасть в эту блядскую цель. Меня всю начало трясти от злости и накатывающей истерики, но внезапно звук выстрела порвал тишину, я замерла на месте, боясь пошевелиться. Его давящая энергетик окатила меня с ног до головы, по коже прошлись неприятные иголочки. Собственные эмоции настолько поглотили меня, что я пропустил тот момент, когда он оказался здесь.
- Глянь в бинокль, - слышу за своей спиной приказ.
Стягиваю очки, подношу бинокль к глазам и вижу, что один выстрел угодил ровно в цель. Кто бы сомневался в его мастерстве!
- Какого хера ты здесь забыла? – голос Лероя раздался прямо у меня надо головой.
Я положила бинокль на стол, мысленно посчитала до пяти, всё еще не веря, что Дьявол всё-таки удостоил меня своим вниманием.
- Отвечай, - прорычал он мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием.
- Хотела пострелять, - мой голос звучит ровно.
- И как оно? – его большая ладонь опустилась на мой затылок. – Приятно вторгаться в мое личное пространство?
- Когда это единственный шанс добиться вашего внимания, то да, крайне приятно, - я сглотнула.
Рука больно сжала мои волосы, затем чуть потянула назад, а после хорошенько так припечатала лицом в гладкую железную поверхность стола.
Мерзкий вкус крови заполнил рот, а скула на правой щеке загорелась болью, которая почему-то вызвала у меня приступ смеха. Мне было смешно не от самого факта жестокого отношения Лероя, а оттого, что я всё так же безошибочно вывожу его на эмоции. Ему это определенно не нравится, ведь где есть эмоции, там недалеко и до уязвимости, а никто из не нас не хочет быть уязвимым. Мне приносило практически маниакальное удовольствие то, что, несмотря на достаточно крупный промежуток времени разлуки, Грейсон всё так же остро реагирует на меня. Он уже практически на крючке, а это именно то, что мне нужно.
Пока одна рука вжимала мою голову в стол, другая уже по-хозяйски задрала юбку моего сарафана, и одним резким движением стянуло трусики вниз. Сейчас от желания повернуться лицом к Лерою, пришлось отказаться, так как я находилась далеко не в выигрышном положении и любое сопротивление обернулось бы против меня.
Переместив руку от затылка к шее, Грейсон сдавил его, и прижал меня своими бедрами плотнее к столу. Край проклятого стола больно впивался мне в живот и ко всему прочему, я перестала чувствовать под ногами пол. Лерой больно ударил рукой по моей заднице, словно бы я была нерадивым ребенком, которого решили наказать. Затем грубые пальцы скользнули мне в промежность, обжигая прикосновениями.
- Ждала меня? – издеваясь, шептал на ухо Грейсон, ощущая влагу между моих ног. Хотелось бы соврать, а толк, если ответ очевиден. Я прикусила разбитую губу и зажмурилась, пристыженно понимая, что хочу ощутить Дьявола внутри себя как можно скорей.
В этот раз он взял меня резко быстро и без лишних манипуляций. Лерой буквально втрахивал меня в стальную поверхность стола, стремясь сделать так, чтобы я исчезла, но, увы, физически это невозможно.
Мне было и больно и приятно одновременно. Мое тело прекрасно принимало в себе большой член Грейсона, отчего он рычал как дикий хищник. Отпустив мою шею, Дьявол крепко схватил меня за бедра и приподнял их, меняя угол проникновения, входя в меня максимально глубоко. Ощущение полноты возбуждало до невозможности. Я скребла пальцами стол, проглатывая кровь, что всё прибывала и прибывала в рот. Это было дико, маниакально и жестко.
Чем сильнее Лерой меня брал, тем отчётливей я понимала, что иначе сексом не смогла бы никогда в жизни заниматься.
