Дед обрадовался приходу внучки.
– Надолго же ты сегодня задержалась в школе. Я уже волноваться начал. Хорошо, Слава зашёл, успокоил. Давай обедать или вернее ужинать.
Ночь она спала спокойно, без всяких снов. Юра и впрямь прогнал кошмары прочь.
Сашке стало надоедать назойливое внимание Ларисы к его персоне. Ещё полгода назад он был бы счастлив, что она взглянула в его сторону. Сейчас же только злился от попыток преследовать его. На перемене Ледовская снова подходила к нему:
– Сегодня у меня вечеринка, приглашаю.
– У меня другие планы на вечер. – Юноша безразлично встретил её призывный взгляд.
– Обещаю тебе особое внимание. – Лариса придвинулась ближе и провела ладонью по его груди.
– Не слишком ли дешево себя ценишь? – усмехнулся Лукьянов, оттолкнув руку девушки, направился в класс.
После уроков заполняли анкету, отвечая на вопросы о выборе будущей профессии. Он нарочно написал, что высшее образование ему ненужно, окончит курсы шоферов и пойдёт работать. Сашка видел, как сидящий рядом Олег написал, что хочет стать журналистом. Лукьянову стало смешно. Сосед с трудом писал сочинения и не мог связать пару слов.
«Каждый пишет, что попало. Все эти анкеты – фикция», – подумал он.
– Ледовская, соберёте анкеты, как только ученики закончат писать. Я скоро вернусь, – заявила учительница, выходя из класса.
Через полчаса Лариса прошлась походкой манекенщицы между партами.
– Ребята, у нас в классе учится будущий дальнобойщик, – сообщила Лариса, держа в руках анкету Сашки. – Что, Лукьянов, ни на что другое мозгов не хватает?
– Положи анкеты на стол, – перебил он.
Но девушка, не обращая на него внимания, уже читала другие анкеты. Она комментировала и обсмеивала каждую, пока не пришла преподаватель. Увидев входящую учительницу, Лариса не смутилась:
– Мы закончили писать. Я собрала все анкеты. Возьмите. – И протянула стопку бумаг преподавателю.
– Спасибо, Ларисочка, ты умница.
Учительница положила анкеты на стол. Потом стала долго говорить, что у них тысячи дорог, и они могут выбирать любую.
– Конечно любую, а то вы не знаете сами. В престижные институты и университеты берут только по блату. Мы, простые смертные, можем рассчитывать на обычные учебные заведения, – перебил пафосные речи Лукьянов.
– Не надо всё мерить деньгами, – возмутилась учительница. – Вот в мое время…
– Ау, Ирина Петровна! На дворе 1988 год. Не положил на лапу – не поставят в очередь на квартиру. Дефицит, не достанешь – путевку в санаторий не дадут, вам ли это не знать. – Сашка насмешливо оглядел класс. Он знал, что все думают также, но предпочитают скромно молчать.
– Не думала, что ты такой меркантильный, Лукьянов, – огорчилась учительница.
– Ирина Петровна, мы же не слепые. Кое в чем вы правы: не всё решают деньги. Вот вы учите нас за копейки, и мы благодарны вам за это.
Вечером в своей комнате Сашка раздумывал, в какое военное училище поступать. Его лучший друг Сергей уже год учился в Ленинградском общевойсковом командном училище и с восторгом описывал учебу в нём. Решено: он тоже поедет в этот город.
«Увижу ли Таню до отъезда? Как долго она ещё будет с дедушкой на Украине? – вздыхал Лукьянов, разглядывая единственную фотографию девушки, которая у него имелась. – И почему я не сделал больше снимков?» Он всматривался в милую улыбку Тани, её лучистые глаза и очень скучал по ней. Иногда Сашке казалось, всё было сном: их встречи, объятия, разговоры, полное понимание друг друга. В начале февраля он подошел к Женьке. Протянул блокнот.
– Ты переписываешься с подругой? Запиши мне её адрес.
– Сомневаюсь, что она захочет тебе написать, – ехидно заявила Женька.
– Неужели ты написала обо мне какую-то ложь? – заволновался Лукьянов и сердито посмотрел девушку.
– Отвали, понял. Написала только правду. Я своими глазами видела, как ты целовался с Ларисой возле клуба. Да и Ледовская порассказала мне кое-что о тебе. – Женька торжествующе улыбнулась.
Получи мол, обманщик. Настал час расплаты.
– А тебе не приходило в голову, что Лариса может врать? У меня с ней нет никаких отношений! – От злости Сашка схватил девушку за плечи и встряхнул так, что у той клацнули зубы.
– Да пошёл ты! Я правильно сделала, что написала Тане. Пусть не теряет время зря и не ждет с моря погоды. Ты не единственный парень на свете. – Она оттолкнула его и пошла прочь.
Женщины. Пока все, кроме Тани, разочаровывали его. Иногда Лукьянову казалось: они вообще не способны думать головой. Поступают, руководствуясь сердцем, эмоциями и капризами. Неужели в её отношении он тоже ошибается? Самое сильное разочарование Сашка испытал недавно.
После первого урока в школе вдруг почувствовал себя плохо. Резко поднялась температура, заболела голова. Отпросившись с уроков, он с трудом добрёл до дома. Не обратил внимания на незапертую входную дверь, поплёлся на кухню. Горло горело. Залпом выпил стакан воды.
И тут услышал шум ссоры. Из комнаты матери доносились громкие крики.
Всегда спокойный голос Алексея Романовича стал на два тона выше и впивался в больную голову юноши новыми приступами боли.
– Соня, да пойми ты! Поступая так, ты не только себе делаешь хуже. Благодаря тебе, Сашка не доверяет людям. А ещё у тебя дочь. Она только начала привыкать ко мне, а ты снова пытаешься всё разрушить. Зачем ты сделала так, чтобы я застал тебя с тем сопляком? Чего ты добиваешься? Ведь всё было хорошо.
Это что, дежавю , повторение давней истории? Почему он вечно появляется не вовремя?
Раздались звуки плача и неразборчивые слова матери.
В душе юноши стала подниматься отвратительная чёрная ненависть, презрение к ней, к её неразумному поведению, безрассудству и легкомысленности.
На кухне появился взбешённый Алексей Романович.
– Ты почему не в школе? Давно здесь сидишь? – Было видно, что мужчина очень смущён и чувствовал себя неловко.
Сашка потухшим безразличным взглядом посмотрел на него.
– Достаточно долго, чтобы всё услышать. А не в школе, потому, что заболел.
Мужчина потрогал его лоб. Заставил открыть рот:
– Голова болит сильно? Тело ломит? Тошнит? – закидал он вопросами.
– Болит, ломит, тошнит, – отвечал Сашка, с трудом поднимая на него глаза. – Уйдёте уже сегодня или до завтра задержитесь?
– Я никуда не уйду. Мне очень жаль, что ты всё слышал, но я люблю твою мать. – Алексей Романович сел рядом с ним за стол. Положил на скатерть загорелые сильные руки. В волнении сжал пальцы в кулаки и попытался объяснить:
– Твою маму очень давно, может, в детстве, кто-то сильно обидел или предал. Она боится боли от расставания или потери. Когда вроде бы всё налаживается, начинает ежедневно ожидать предательства. Соня не верит, что заслуживает счастья. Для неё ожидание неприятностей становится столь невыносимым – она организовывает их сама, как бы сбрасывает стресс. Всё! Беда произошла. Ждать её больше не надо. Она успокаивается.
– Вы сможете её простить? – Сашка не понимал этого мужчину. Ему казалось: простить такое может только слабый человек. Алексей Романович не производил впечатления безвольного человека.
– Мне будет нелегко, но постараюсь. Понимаю, почему она так поступила. Я докажу твоей маме, что ей нечего бояться. Она тоже может быть счастлива. – Он заметил бледное лицо юноши. – Так. Иди в постель. Я принесу лекарство. И не бери в голову наши проблемы. Поверь, мы их решим.
Сашка проболел десять дней. Еду и лекарство приносил Алексей Романович. Когда на следующее утро Софья зашла проведать сына, он отвернулся к стене. Не стал с ней разговаривать, просто не мог смотреть на неё. Сердился и презирал мать.
Алексей Романович объяснил его состояние, и она больше не заходила к нему в комнату.
Первые мартовские дни ничем не отличались от последних февральских, были такие же пасмурные и серые. Это точно соответствовало настроению Лукьянова. По утрам он сухо общался с матерью, наблюдая, как она счастливая и оживленная порхает вокруг мужа. Софья Михайловна первой убежала на работу. Доктор допил чай и обратился к пасынку:
– Юности свойственно всё обострять, но, пожалуйста, найди в себе силы дать матери ещё один шанс. Самый большой дар в жизни человека – это великодушие.
Сашка хмуро посмотрел на Алексея Романовича.
– У меня, наверное, нет этого дара. Я никогда не позволю женщине обманывать меня! И прощать никогда не буду, – серьёзно и твердо, как о чём-то обдуманном, сказал он. Допил чай, сполоснул чашку и нехотя добавил: – Мать – другое дело. Постараюсь ради вас сдерживаться, обещаю.
– Лариса, Лукьянов спрашивал адрес Тани, – доложила Женька.
– Надеюсь, ты не дала? Тебе не жаль подругу? Он же бабник. – Девушка злилась на отказ Лукьянова пойти к ней на вечеринку. Как доверчива Болотина, верит всему, что скажешь.
– Если он захочет, спросит адрес у её родителей. Я сказала, что написала о вас с Лукьяновым. Как он взбесился, даже набросился на меня! Лариса, а это правда, что вы с Сашкой вместе? Ты не выдумываешь? Мне проблемы не нужны.
– Проблемы решаются по мере их накопления. Для тебя её дружба важнее моей? Чего ты трясешься? – разозлилась Лариса.
– Нет, нет для меня ты важнее, – уверила Женя.
«Тани сейчас нет. Я что должна дома сидеть и скучать? А у Ледовской весело», – подумала девушка.
После отъезда Васильевой на Украину Лариса впервые пригласила Женьку на свою вечеринку. Девушке очень понравилось. Было замечательно: пили вино, танцевали, играли в разные игры. Ледовская уверяла: давно хотела, чтобы Болотина стала её подругой. И будет ей помогать советами, как приручить Лешу, чтобы он всегда оставался с ней.
– Женька, – просвещала Лариса. – Ты не должна соглашаться сразу, на все предложения, парней нужно держать в тонусе. Тогда они будут волноваться. Понимаешь, о чём я говорю? Лешка не должен точно знать, что ты чувствуешь. Тогда привяжешь его к себе крепче. Ты обязана всё время ускользать, быть переменчивой, играть. Ясно?
Следуя её советам, Женя пыталась по-новому общаться с Лешей. Он перестал понимать, что происходит. Иногда девушке было не по себе. Она чувствовала, что поступает неправильно, но гнала эти мысли прочь. Ведь так замечательно принадлежать к «высшему обществу», быть подругой Ледовской. Несколько раз отец Ларисы возил девушек в драмтеатр Краснодара. После они втроем ужинали в ресторане. Жене всё было внове. Такая жизнь восхищала её. Она увидела нового поклонника Ледовской – Эдуарда. Мужчина был сыном чиновника из руководства края. Валерий Петрович уезжал на важные встречи, оставляя дочь и её подругу в компании сыновей своих знакомых. За девушками красиво ухаживали, говорили комплименты – это сильно отличалось от неуклюжего внимания их школьных кавалеров. Евгения решила: вот они настоящие принцы. Именно Эдуард дал Ларисе пакетик цветных таблеток. Ими она угостила школьных друзей на своей вечеринке. Болотина тот вечер помнила смутно. Три дня после этого чувствовала апатию и усталость. Но ей понравилось чувство лёгкости, безудержного веселья и эйфории. Время от времени Эдик передавал таблетки, уверяя в их безвредности. Лариса делилась ими с одноклассниками из ближайшего окружения. Жене не хотелось потерять весёлую компанию из-за уехавшей подруги – она старалась не слушать, что Ледовская нелестно отзывается о Тане.
Ничего не предвещало беды. В гостевом домике собрались завсегдатаи. Гремела музыка. Обсуждались новые фильмы и сплетни об артистах. Танцевали. Ледовская раздала желающим разноцветное драже. Женька взяла три штуки.
– Хочу попробовать, как долго они действуют, – пояснила она свой поступок.
– Нет, это много. – Лариса забрала одну назад. – Эдик просил осторожно, по одной, тогда невредно. Мы же не хотим испортить свое здоровье.
Минут через двадцать градус веселья достиг пика. И тогда хозяйка объявила:
– У меня сюрприз, больше для мальчиков. В честь дня рождения Чернова дарю стриптиз!
Она погасила свет. Включила несколько бра розового цвета. Поставила лёгкую ритмичную музыку. Ребята радостно завопили. Стриптиз они видели только в фильмах американского производства. На середину комнаты к стоящему стулу вышла невысокая девушка. Женька не сразу узнала в накрашенной, странно одетой девушке ученицу из параллельного класса.
– Как тебе удалось её уговорить? – шёпотом спросила она хозяйку.
– Деньги делают всё: я предложила ей станцевать за определенную плату. – Она тихо назвала сумму, превышающую две средние зарплаты за месяц работы. – Как видишь, она согласилась, – усмехнулась Ледовская.
– Ого, за такие деньги я сама бы сплясала, – глядя на непритязательный танец, сообщила Женька.
Глаза Ларисы презрительно сощурились. На губах появилась кривая ухмылка.
– Так в чём же дело? Можешь дерзать после нее.
Болотина, которой сейчас было море по колено, ничего не заметила. Она чувствовала лёгкость во всем теле и желание совершать безумные поступки. Потребовала поставить более энергичную музыку. К ней подошел Лёша:
– Не надо этого делать! Мне неприятно, – попросил он, пытаясь поймать ускользающий взгляд Женьки.
– Такие деньги на дороге не валяются, – стала противиться она, чувствуя себя превосходно. Хотелось выкинуть что-нибудь не свойственное характеру. Комната вращалась перед её глазами, лицо Лёши смешно вытягивалось, словно резиновое. Потолок внезапно исчез, сверкающие звёзды начали подмигивать Женьке, толкая её на безрассудство.
– Я очень тебя прошу, не делай этого! Давай уйдём. – Алексей взял девушку за руку и попытался вывести из комнаты.
– А чего ты командуешь, как будто имеешь право! – взвилась она фурией.
– Болотина, порадуешь нас, долго ещё тебя ждать? – Лариса помахала перед носом Женьки денежными купюрами.
– Она не будет танцевать! – зло процедил Саченко. – А ты, – теперь он в упор смотрел на Женю, – решай. Если будешь позориться перед одноклассниками, между нами всё кончено!
Остатками не затуманенного разума та сообразила, что дело плохо.
– Извини, Лариса, раз Лёша не хочет, я не буду танцевать.
Она позволила ему вывести себя на улицу.
Во дворе они долго ссорились. Разозлённый Алексей сдался:
– Ты сейчас плохо соображаешь. Садись, я отвезу тебя домой. Поговорим утром в школе, пора кончать этот бардак.
Они быстро ехали по ярко освещённой центральной улице. Свернули в переулок, где жила девушка. До её дома оставалось метров триста, как неожиданно, ослепив их, из другого проулка выскочила машина. Лёша не сумел избежать столкновения. Мотоцикл, перевернувшись, сбросил своих седоков. Юноша вскочил на ноги, но тут же охнув, схватился за щиколотку. Женя лежала в метрах пяти от упавшего мотоцикла возле бетонного столбика. Из машины вылезли двое совершенно пьяных мужика. Они, матерясь, стали обвинять Алексея в нарушении правил уличного движения. Он, не слушая их, с трудом добрел до девушки:
– Слава богу, ты жива. Я сейчас вызову скорую помощь.
Подбежала молодая женщина.
–Что произошло? Я была во дворе, когда услышала шум и звук удара.
– Прошу вас позвоните в «скорую», быстрее, пожалуйста, – попросил он.
Евгения стонала от боли, по щекам градом катились слезы. Лёша, стоя возле неё на коленях, гладил девушку по голове:
– Потерпи, хорошая моя, потерпи…
Первой приехала милиция. Участковый Павел Витальевич осторожно осмотрел девушку, не передвигая с места.
– Надолго же ты сегодня задержалась в школе. Я уже волноваться начал. Хорошо, Слава зашёл, успокоил. Давай обедать или вернее ужинать.
Ночь она спала спокойно, без всяких снов. Юра и впрямь прогнал кошмары прочь.
ГЛАВА 17
Сашке стало надоедать назойливое внимание Ларисы к его персоне. Ещё полгода назад он был бы счастлив, что она взглянула в его сторону. Сейчас же только злился от попыток преследовать его. На перемене Ледовская снова подходила к нему:
– Сегодня у меня вечеринка, приглашаю.
– У меня другие планы на вечер. – Юноша безразлично встретил её призывный взгляд.
– Обещаю тебе особое внимание. – Лариса придвинулась ближе и провела ладонью по его груди.
– Не слишком ли дешево себя ценишь? – усмехнулся Лукьянов, оттолкнув руку девушки, направился в класс.
После уроков заполняли анкету, отвечая на вопросы о выборе будущей профессии. Он нарочно написал, что высшее образование ему ненужно, окончит курсы шоферов и пойдёт работать. Сашка видел, как сидящий рядом Олег написал, что хочет стать журналистом. Лукьянову стало смешно. Сосед с трудом писал сочинения и не мог связать пару слов.
«Каждый пишет, что попало. Все эти анкеты – фикция», – подумал он.
– Ледовская, соберёте анкеты, как только ученики закончат писать. Я скоро вернусь, – заявила учительница, выходя из класса.
Через полчаса Лариса прошлась походкой манекенщицы между партами.
– Ребята, у нас в классе учится будущий дальнобойщик, – сообщила Лариса, держа в руках анкету Сашки. – Что, Лукьянов, ни на что другое мозгов не хватает?
– Положи анкеты на стол, – перебил он.
Но девушка, не обращая на него внимания, уже читала другие анкеты. Она комментировала и обсмеивала каждую, пока не пришла преподаватель. Увидев входящую учительницу, Лариса не смутилась:
– Мы закончили писать. Я собрала все анкеты. Возьмите. – И протянула стопку бумаг преподавателю.
– Спасибо, Ларисочка, ты умница.
Учительница положила анкеты на стол. Потом стала долго говорить, что у них тысячи дорог, и они могут выбирать любую.
– Конечно любую, а то вы не знаете сами. В престижные институты и университеты берут только по блату. Мы, простые смертные, можем рассчитывать на обычные учебные заведения, – перебил пафосные речи Лукьянов.
– Не надо всё мерить деньгами, – возмутилась учительница. – Вот в мое время…
– Ау, Ирина Петровна! На дворе 1988 год. Не положил на лапу – не поставят в очередь на квартиру. Дефицит, не достанешь – путевку в санаторий не дадут, вам ли это не знать. – Сашка насмешливо оглядел класс. Он знал, что все думают также, но предпочитают скромно молчать.
– Не думала, что ты такой меркантильный, Лукьянов, – огорчилась учительница.
– Ирина Петровна, мы же не слепые. Кое в чем вы правы: не всё решают деньги. Вот вы учите нас за копейки, и мы благодарны вам за это.
Вечером в своей комнате Сашка раздумывал, в какое военное училище поступать. Его лучший друг Сергей уже год учился в Ленинградском общевойсковом командном училище и с восторгом описывал учебу в нём. Решено: он тоже поедет в этот город.
«Увижу ли Таню до отъезда? Как долго она ещё будет с дедушкой на Украине? – вздыхал Лукьянов, разглядывая единственную фотографию девушки, которая у него имелась. – И почему я не сделал больше снимков?» Он всматривался в милую улыбку Тани, её лучистые глаза и очень скучал по ней. Иногда Сашке казалось, всё было сном: их встречи, объятия, разговоры, полное понимание друг друга. В начале февраля он подошел к Женьке. Протянул блокнот.
– Ты переписываешься с подругой? Запиши мне её адрес.
– Сомневаюсь, что она захочет тебе написать, – ехидно заявила Женька.
– Неужели ты написала обо мне какую-то ложь? – заволновался Лукьянов и сердито посмотрел девушку.
– Отвали, понял. Написала только правду. Я своими глазами видела, как ты целовался с Ларисой возле клуба. Да и Ледовская порассказала мне кое-что о тебе. – Женька торжествующе улыбнулась.
Получи мол, обманщик. Настал час расплаты.
– А тебе не приходило в голову, что Лариса может врать? У меня с ней нет никаких отношений! – От злости Сашка схватил девушку за плечи и встряхнул так, что у той клацнули зубы.
– Да пошёл ты! Я правильно сделала, что написала Тане. Пусть не теряет время зря и не ждет с моря погоды. Ты не единственный парень на свете. – Она оттолкнула его и пошла прочь.
Женщины. Пока все, кроме Тани, разочаровывали его. Иногда Лукьянову казалось: они вообще не способны думать головой. Поступают, руководствуясь сердцем, эмоциями и капризами. Неужели в её отношении он тоже ошибается? Самое сильное разочарование Сашка испытал недавно.
После первого урока в школе вдруг почувствовал себя плохо. Резко поднялась температура, заболела голова. Отпросившись с уроков, он с трудом добрёл до дома. Не обратил внимания на незапертую входную дверь, поплёлся на кухню. Горло горело. Залпом выпил стакан воды.
И тут услышал шум ссоры. Из комнаты матери доносились громкие крики.
Всегда спокойный голос Алексея Романовича стал на два тона выше и впивался в больную голову юноши новыми приступами боли.
– Соня, да пойми ты! Поступая так, ты не только себе делаешь хуже. Благодаря тебе, Сашка не доверяет людям. А ещё у тебя дочь. Она только начала привыкать ко мне, а ты снова пытаешься всё разрушить. Зачем ты сделала так, чтобы я застал тебя с тем сопляком? Чего ты добиваешься? Ведь всё было хорошо.
Это что, дежавю , повторение давней истории? Почему он вечно появляется не вовремя?
Раздались звуки плача и неразборчивые слова матери.
В душе юноши стала подниматься отвратительная чёрная ненависть, презрение к ней, к её неразумному поведению, безрассудству и легкомысленности.
На кухне появился взбешённый Алексей Романович.
– Ты почему не в школе? Давно здесь сидишь? – Было видно, что мужчина очень смущён и чувствовал себя неловко.
Сашка потухшим безразличным взглядом посмотрел на него.
– Достаточно долго, чтобы всё услышать. А не в школе, потому, что заболел.
Мужчина потрогал его лоб. Заставил открыть рот:
– Голова болит сильно? Тело ломит? Тошнит? – закидал он вопросами.
– Болит, ломит, тошнит, – отвечал Сашка, с трудом поднимая на него глаза. – Уйдёте уже сегодня или до завтра задержитесь?
– Я никуда не уйду. Мне очень жаль, что ты всё слышал, но я люблю твою мать. – Алексей Романович сел рядом с ним за стол. Положил на скатерть загорелые сильные руки. В волнении сжал пальцы в кулаки и попытался объяснить:
– Твою маму очень давно, может, в детстве, кто-то сильно обидел или предал. Она боится боли от расставания или потери. Когда вроде бы всё налаживается, начинает ежедневно ожидать предательства. Соня не верит, что заслуживает счастья. Для неё ожидание неприятностей становится столь невыносимым – она организовывает их сама, как бы сбрасывает стресс. Всё! Беда произошла. Ждать её больше не надо. Она успокаивается.
– Вы сможете её простить? – Сашка не понимал этого мужчину. Ему казалось: простить такое может только слабый человек. Алексей Романович не производил впечатления безвольного человека.
– Мне будет нелегко, но постараюсь. Понимаю, почему она так поступила. Я докажу твоей маме, что ей нечего бояться. Она тоже может быть счастлива. – Он заметил бледное лицо юноши. – Так. Иди в постель. Я принесу лекарство. И не бери в голову наши проблемы. Поверь, мы их решим.
Сашка проболел десять дней. Еду и лекарство приносил Алексей Романович. Когда на следующее утро Софья зашла проведать сына, он отвернулся к стене. Не стал с ней разговаривать, просто не мог смотреть на неё. Сердился и презирал мать.
Алексей Романович объяснил его состояние, и она больше не заходила к нему в комнату.
Первые мартовские дни ничем не отличались от последних февральских, были такие же пасмурные и серые. Это точно соответствовало настроению Лукьянова. По утрам он сухо общался с матерью, наблюдая, как она счастливая и оживленная порхает вокруг мужа. Софья Михайловна первой убежала на работу. Доктор допил чай и обратился к пасынку:
– Юности свойственно всё обострять, но, пожалуйста, найди в себе силы дать матери ещё один шанс. Самый большой дар в жизни человека – это великодушие.
Сашка хмуро посмотрел на Алексея Романовича.
– У меня, наверное, нет этого дара. Я никогда не позволю женщине обманывать меня! И прощать никогда не буду, – серьёзно и твердо, как о чём-то обдуманном, сказал он. Допил чай, сполоснул чашку и нехотя добавил: – Мать – другое дело. Постараюсь ради вас сдерживаться, обещаю.
***
– Лариса, Лукьянов спрашивал адрес Тани, – доложила Женька.
– Надеюсь, ты не дала? Тебе не жаль подругу? Он же бабник. – Девушка злилась на отказ Лукьянова пойти к ней на вечеринку. Как доверчива Болотина, верит всему, что скажешь.
– Если он захочет, спросит адрес у её родителей. Я сказала, что написала о вас с Лукьяновым. Как он взбесился, даже набросился на меня! Лариса, а это правда, что вы с Сашкой вместе? Ты не выдумываешь? Мне проблемы не нужны.
– Проблемы решаются по мере их накопления. Для тебя её дружба важнее моей? Чего ты трясешься? – разозлилась Лариса.
– Нет, нет для меня ты важнее, – уверила Женя.
«Тани сейчас нет. Я что должна дома сидеть и скучать? А у Ледовской весело», – подумала девушка.
После отъезда Васильевой на Украину Лариса впервые пригласила Женьку на свою вечеринку. Девушке очень понравилось. Было замечательно: пили вино, танцевали, играли в разные игры. Ледовская уверяла: давно хотела, чтобы Болотина стала её подругой. И будет ей помогать советами, как приручить Лешу, чтобы он всегда оставался с ней.
– Женька, – просвещала Лариса. – Ты не должна соглашаться сразу, на все предложения, парней нужно держать в тонусе. Тогда они будут волноваться. Понимаешь, о чём я говорю? Лешка не должен точно знать, что ты чувствуешь. Тогда привяжешь его к себе крепче. Ты обязана всё время ускользать, быть переменчивой, играть. Ясно?
Следуя её советам, Женя пыталась по-новому общаться с Лешей. Он перестал понимать, что происходит. Иногда девушке было не по себе. Она чувствовала, что поступает неправильно, но гнала эти мысли прочь. Ведь так замечательно принадлежать к «высшему обществу», быть подругой Ледовской. Несколько раз отец Ларисы возил девушек в драмтеатр Краснодара. После они втроем ужинали в ресторане. Жене всё было внове. Такая жизнь восхищала её. Она увидела нового поклонника Ледовской – Эдуарда. Мужчина был сыном чиновника из руководства края. Валерий Петрович уезжал на важные встречи, оставляя дочь и её подругу в компании сыновей своих знакомых. За девушками красиво ухаживали, говорили комплименты – это сильно отличалось от неуклюжего внимания их школьных кавалеров. Евгения решила: вот они настоящие принцы. Именно Эдуард дал Ларисе пакетик цветных таблеток. Ими она угостила школьных друзей на своей вечеринке. Болотина тот вечер помнила смутно. Три дня после этого чувствовала апатию и усталость. Но ей понравилось чувство лёгкости, безудержного веселья и эйфории. Время от времени Эдик передавал таблетки, уверяя в их безвредности. Лариса делилась ими с одноклассниками из ближайшего окружения. Жене не хотелось потерять весёлую компанию из-за уехавшей подруги – она старалась не слушать, что Ледовская нелестно отзывается о Тане.
Ничего не предвещало беды. В гостевом домике собрались завсегдатаи. Гремела музыка. Обсуждались новые фильмы и сплетни об артистах. Танцевали. Ледовская раздала желающим разноцветное драже. Женька взяла три штуки.
– Хочу попробовать, как долго они действуют, – пояснила она свой поступок.
– Нет, это много. – Лариса забрала одну назад. – Эдик просил осторожно, по одной, тогда невредно. Мы же не хотим испортить свое здоровье.
Минут через двадцать градус веселья достиг пика. И тогда хозяйка объявила:
– У меня сюрприз, больше для мальчиков. В честь дня рождения Чернова дарю стриптиз!
Она погасила свет. Включила несколько бра розового цвета. Поставила лёгкую ритмичную музыку. Ребята радостно завопили. Стриптиз они видели только в фильмах американского производства. На середину комнаты к стоящему стулу вышла невысокая девушка. Женька не сразу узнала в накрашенной, странно одетой девушке ученицу из параллельного класса.
– Как тебе удалось её уговорить? – шёпотом спросила она хозяйку.
– Деньги делают всё: я предложила ей станцевать за определенную плату. – Она тихо назвала сумму, превышающую две средние зарплаты за месяц работы. – Как видишь, она согласилась, – усмехнулась Ледовская.
– Ого, за такие деньги я сама бы сплясала, – глядя на непритязательный танец, сообщила Женька.
Глаза Ларисы презрительно сощурились. На губах появилась кривая ухмылка.
– Так в чём же дело? Можешь дерзать после нее.
Болотина, которой сейчас было море по колено, ничего не заметила. Она чувствовала лёгкость во всем теле и желание совершать безумные поступки. Потребовала поставить более энергичную музыку. К ней подошел Лёша:
– Не надо этого делать! Мне неприятно, – попросил он, пытаясь поймать ускользающий взгляд Женьки.
– Такие деньги на дороге не валяются, – стала противиться она, чувствуя себя превосходно. Хотелось выкинуть что-нибудь не свойственное характеру. Комната вращалась перед её глазами, лицо Лёши смешно вытягивалось, словно резиновое. Потолок внезапно исчез, сверкающие звёзды начали подмигивать Женьке, толкая её на безрассудство.
– Я очень тебя прошу, не делай этого! Давай уйдём. – Алексей взял девушку за руку и попытался вывести из комнаты.
– А чего ты командуешь, как будто имеешь право! – взвилась она фурией.
– Болотина, порадуешь нас, долго ещё тебя ждать? – Лариса помахала перед носом Женьки денежными купюрами.
– Она не будет танцевать! – зло процедил Саченко. – А ты, – теперь он в упор смотрел на Женю, – решай. Если будешь позориться перед одноклассниками, между нами всё кончено!
Остатками не затуманенного разума та сообразила, что дело плохо.
– Извини, Лариса, раз Лёша не хочет, я не буду танцевать.
Она позволила ему вывести себя на улицу.
Во дворе они долго ссорились. Разозлённый Алексей сдался:
– Ты сейчас плохо соображаешь. Садись, я отвезу тебя домой. Поговорим утром в школе, пора кончать этот бардак.
Они быстро ехали по ярко освещённой центральной улице. Свернули в переулок, где жила девушка. До её дома оставалось метров триста, как неожиданно, ослепив их, из другого проулка выскочила машина. Лёша не сумел избежать столкновения. Мотоцикл, перевернувшись, сбросил своих седоков. Юноша вскочил на ноги, но тут же охнув, схватился за щиколотку. Женя лежала в метрах пяти от упавшего мотоцикла возле бетонного столбика. Из машины вылезли двое совершенно пьяных мужика. Они, матерясь, стали обвинять Алексея в нарушении правил уличного движения. Он, не слушая их, с трудом добрел до девушки:
– Слава богу, ты жива. Я сейчас вызову скорую помощь.
Подбежала молодая женщина.
–Что произошло? Я была во дворе, когда услышала шум и звук удара.
– Прошу вас позвоните в «скорую», быстрее, пожалуйста, – попросил он.
Евгения стонала от боли, по щекам градом катились слезы. Лёша, стоя возле неё на коленях, гладил девушку по голове:
– Потерпи, хорошая моя, потерпи…
Первой приехала милиция. Участковый Павел Витальевич осторожно осмотрел девушку, не передвигая с места.
