Мы стоим, опустив головы, пытаясь выглядеть раскаявшимися, хотя внутри у нас кипит негодование. Кажется, она никогда не поймёт, что нам нужна свобода и собственные финансы, а не сидение за партой.
Но потом что-то меняется. Женщина замолкает, откидывается на спинку стула и долго смотрит на нас. В её взгляде появляется какая-то усталость. Возможно, она понимает, что переубеждать нас бесполезно.
– Ладно, – вздыхает она, и голос её смягчается. – Допустим, вы действительно сможете совмещать работу и учебу. Дистанционное обучение – это тоже серьезно, вы должны понимать. Никто не будет вас подгонять, вся ответственность будет на вас.
Мы поднимаем головы, в наших глазах загорается надежда.
– Если вы уверены в своем решении, – продолжает она, – я не буду вас держать. В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья. Меньше народу – больше кислороду, как говорится. Идите, забирайте документы. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.
– Спасибо! Вы лучшая! – кричим мы, уже направляясь к двери, и наши лица расплываются в широких улыбках.
Мы вылетаем из кабинета, чувствуя себя так, будто нам вручили ключи от новой жизни.
– Везучие вы, – лепечет Алиса с толикой зависти. – А у меня условия, что я должна доучиться. Иначе предки не будут оплачивать съёмную квартиру, и мне придётся возвращаться в свой мухосранск, потому что моей подработки не хватит на все мои нужды.
– Но вы можете объединится с Никой и снимать одну хату на двоих. Это будет дешевле, – высказывает идею Маша.
– Кстати, Алис, – подаёт голос Ника, – почему бы и нет?
– Ты моих предков не знаешь, – поджимает губы Алиса. – Они не посмотрят, что я уже давно не подросток, и устроят такой разнос, что мало не покажется. Я уж лучше дотяну эти оставшиеся два года.
– Блин, - мотает головой Ника. – Как жаль, что вы уходите! С кем мы будем чиллить?
– Нет, ну вы нормальные! – возмущается Машка. – Мы же не на край света уезжаем. Мы тут, в городе. Без проблем можем встречаться!
Перевод в дистанционную школу просто изи. Кажется, туда берут всех подряд. О переменах в моей жизни я доложила только брату и взяла с него слово, что он ни за что не проболтается родокам о моём самовольном решении.
Теперь я ощущаю себя полноценно взрослым человеком – у меня есть работа, я учусь, а через месяц получу зарплату. Балдею сама от себя. Даже не верится, что для принятия решений мне теперь не нужно обращаться к маме или папе, чтобы они всюду за меня вписывались.
В ресторане отеля скользящий график. Рабочие чередуются с выходными. Намечаются сверхурочные подработки. Так что я не прогадала, когда делала свой выбор.
Мама со мной на связи почти ежедневно, но она даже не подозревает о моих переменах. Пока мне удаётся умело скрывать содеянное, поэтому я с чистой совестью отвечаю на её видеозвонок.
– Здравствуй, дочь моя! – такой официальный тон матери заставляет меня насторожиться.
– Привет! – придаю беспечность своей интонации.
– Скажи, как так получилось, что меня исключили из родительского чата в твоём техникуме? – мамин вопрос приводит меня в замешательство.
Да, я не предусмотрела, что такое может случиться, но и повлиять на эту часть проблемы тоже не в моей власти.
– Наверное глюк какой-то в системе… – наивно предполагаю я.
– А вот мне кажется, что глючит совсем в другом месте, – мама смотрит на меня из дисплея моего айфона, скептически поджав губы в ожидании моего ответа.
– Что ты имеешь ввиду? – продолжаю строить из себя дурочку.
– Я имею ввиду то, что я не тупее паровоза, как ты это считаешь, – она тяжело вздыхает. – Я связалась с твоей классной руководительницей, и она мне сказала, что ты больше не учишься в техникуме. Тебя отчислили?
Ага! Теперь понятно, откуда ветер дует. А то я уж грешным делом подумала, что меня Игорёха сдал. Ну нет! Брательник у меня топчик! Правда теперь я всё равно вынуждена признаться во всём, как на духу. И я честно рассказываю маме, почему я сделала такой выбор.
– Лера! Ты нормальная?! – возмущается мама. – Тебе разве недостаточно было того учебного года на удалёнке, когда ты еле вывезла все зачёты и контрольные?! Ты в своём уме?! Зачем ты снова наступаешь на те же грабли?!
– Мама, – перебиваю материнскую тираду, – у меня всё под контролем. Я буду учиться, и получу аттестат. Тем более, что всё уже решено. Я устроилась на работу. И вообще, - я решительно повышаю голос, – мне уже восемнадцать, и это моя жизнь! Так что хватит всех этих нравоучений!
– Знаешь, что, моя взрослая дочь! – голос мамы приобретает холодную строгость. – Если ты так заговорила, то впредь всё будет именно по-взрослому. Со своей первой зарплаты ты оплачиваешь свою часть коммуналки, а также за электричество и газ! Перед моим отъездом у нас с тобой был подробный разговор на эту тему! И не говори мне, что ты ничего не помнишь, и для тебя это полнейший сюр! За тренировки тоже рассчитываешься сама. Я снимаю с себя обязанности по твоему обеспечению.
– Но я же учусь! – возражаю на повышенных тонах.
– Учатся очно, а на дистант идут те, кто имеет желание работать и жить самостоятельно. Исключение составляют люди, которые по состоянию здоровья не могут посещать учебное заведение, и лодыри. Так что, как говорится, вэлком во взрослую жизнь!
– Ну и ладно! Я докажу, что у меня всё получится! – произношу эту фразу почти на грани истерики.
– Я буду только счастлива увидеть свою дочь успешной! – смело парирует мать.
Резко отключаю связь и чувствую внутри едкое негодование. Я не рассчитывала тратить свои деньги на оплату счетов. Мне становится до жути обидно, что со мной поступают несправедливо. Если ещё и отец узнает, что я начала самостоятельную жизнь, то мне придётся лишиться и его алиментов, часть которых и так уходит на погашение долга за мой новенький iPhone 14 Pro Max. Утыкаюсь лицом в подушку и мой безлимитный запас слёз щедро выливается из глаз, оставляя мокрые пятна на нежно-розовой наволочке.
Сажусь в машину к Дане без настроения. Он, не подозревая ни о чём, традиционно целует меня в знак приветствия. Я спешно отвечаю, но сразу дую губы и отворачиваюсь к окну.
– Чё такая кислая, малая? – тут же спрашивает Даня, заметив мой фейс.
– Да, кринж! Опять мамаша весь мозг вынесла так, что я теперь как бомжара почти! – рычу я, не поворачиваясь.
Он вздыхает, потом тыкает пальцем в моё плечо:
– Ну-ка, выкладывай, что там твоя предкиня отмочила? С инета вырубили или что?
Я резко оборачиваюсь к нему, в глазах уже целое море.
– Хуже! Она просекла, что я из технаря слилась! И знаешь что? Заявила, что раз я такая «взрослая», то теперь сама за все бабки башлять буду! За хату, за свет, за свои треньки! Прикинь?! Она тупо сняла меня с довольствия!
– Жопа, конечно. Но ты же сама хотела типа свободы, не? – Даня поднимает брови.
– Хотела, но не такую! – мой голос срывается на визг. – Я думала, ну, поработаю, накоплю на что-то годное, а тут… А если батя узнает, он же лаве зажмёт! А мне айфончик погашать, Дань! Мой четырнадцатый Про Макс!
Он слушает, чуть кривя губы в усмешке, но потом становится серьёзнее.
– Слушай, Лер, ну это, конечно, лютый облом. Но ведь ты же базарила, что вывезешь. Ну, вот он, твой чек. Докажи им всем, что ты не пустомеля.
– Это несправедливо! – почти ору я, чувствуя, как злость и обида рвут меня изнутри. – Я не подписывалась на это!
– А кто сказал, что взрослая жизнь – это по кайфу и без напрягов? – спокойно отбивает он. – Никто. Зато теперь ты реально врубишься, что такое быть на своих двоих. И это круто!
– Тебе хорошо говорить, тебя мама так не кошмарит.
– Так жёстко – нет. Ноет, конечно, про работу, что ей одной тяжело всё вывозить, но не настолько, чтобы я теперь за хату платил или, типа, на улицу меня выставляла!
Вот бывают же такие мамы, которые понимают своих детей и поддерживают. Даже машины на др дарят. А мне даже айфон на совершеннолетие батя умудрился в долг задвинуть!
– Я им покажу, что я не днище! – шмыгаю носом, сжимая кулаки.
– Ну, вот и правильно. Забей на это пока, – Даня смотрит на меня и улыбается. – Слушай, Ромка на завтра созывает всю банду, чтобы затусить по-полной и оторваться на каруселях на халяву. Как ты за то, чтобы зарулить в лунапарк? Он же последний день работает, до последнего посетителя. Что скажешь? Го?
– Го, – киваю я.
На моём лице снова пробивается улыбка, потому что совсем недавно лунапарк оказал мне добрую услугу, помирив с Данилой.
– Только давай возьмём с собой Машу, – настаиваю я. – Я не хочу, чтобы она на меня снова обиделась, что я её кинула.
– Да, пох, хоть всех подруг бери, – лениво бросает Даня, растягивая слова. – Ромыч всё решит! Отвечаю!
Судя по рассказам Данилы, у него очень много разных знакомых, приятелей и друзей, но я слишком мало знаю его окружение. Видела пару раз Илью и Тоху, но они точно не заслуживают внимания. А вот Рома, Анин бойфренд, показался мне вполне адекватным. Думаю, и среди остальных приятелей я увижу нормальных парней, а не отбитых на всю голову отморозков. Некоторые наверняка придут со своими девушками. Этот вечер — мой идеальный шанс произвести впечатление на всю его банду, познакомиться с новыми людьми и показать себя с лучшей стороны. Раз мы с Даней теперь пара, все должны убедиться, что я ему по-настоящему под стать и что его выбор абсолютен.
Не могу сказать, что мой шкаф ломится от нарядов, хотя вещей достаточно и все они топовые. От всякого лейма я избавляюсь незамедлительно. Вот только сейчас ничто не кажется мне достаточно идеальным. Не хочу выглядеть безликой и незаметной лохушкой. Желаю предстать уверенной в себе и стильной особой, способной держать марку в любом обществе.
Примеряю уже, наверное, сотый образ и наконец нахожу то, что будет в тему. Никаких платьев и юбок. Выбираю свободные джинсы и белоснежный топ, который всегда выигрышно выглядит на контрасте. На улице не май месяц, поэтому небрежно накинутая куртка будет в самый раз. На открытой шее отлично выделяется маленькое украшение на тонком ободке. На пальце — колечко, в ушах – серьги-гвоздики. Ресницы и ногти в порядке. Губы… они у меня совсем не пухлые, поэтому гримасничаю перед зеркалом, пытаясь придать им объём и выразительность.
Я даже не нервничаю. Сейчас я та, которая достойна быть рядом с Данилой, и ему не будет стыдно за меня.
Телефон вибрирует в руке, высвечивая сообщение от Дани:
«Через минуту буду».
Я выскакиваю из дома как раз в тот момент, когда его чёрная БМВ плавно притормаживает напротив. Направляюсь к машине, предвкушая, как займу своё законное переднее пассажирское место. Но что-то не так. Моё место занято. Там сидит какой-то парень, которого я никогда не видела. Он улыбается мне, небрежно кивнув, и до половины опускает стекло.
– Сядь там! – бросает Данила и указывает рукой на задние места, почти не глядя на меня, увлечённый разговором с незнакомцем.
Ну, ладно! Настроение ползёт вниз. Чувствуя лёгкое замешательство, я открываю заднюю дверь. Там уже сидит ещё один незнакомый парень, уткнувшийся в телефон. Усаживаюсь на свободное место, ощущая себя незваным гостем.
Как только я захлопываю дверцу, в нос ударяет странный, плотный аромат. Такой сладковато-пряный, землистый, с какой-то необычной горчинкой. Не похоже на парфюм, и точно не от вейпа. Это остатки дыма, но не простого сигаретного. Что-то гораздо более густое и специфическое. Я хмурюсь, пытаясь понять, что это за запах.
Меня никто не приветствует и не знакомит с неизвестными пассажирами, поэтому я тоже молчу.
– Говори, куда ехать за твоей подругой, – наконец произносит Данила, поворачивая голову.
Его глаза блестят как-то по-особенному, а взгляд расслабленный, почти отрешённый.
– Пока прямо, потом покажу. Только не разгоняйся сильно, скоро поворот, – объясняю я начало пути до Машкиного дома. – А чем так пахнет?..
Наступает неловкая тишина. Краем глаза вижу ухмылку типа, что сидит рядом. Он по-прежнему залипает в телефоне и, возможно, увидел там что-то интересное. Данила с другим незнакомцем переглядываются, и я замечаю, как они начинают глупо хихикать, прикрывая рты. Даня, кажется, на секунду теряется, но тут же усмехается:
– Да так, немного расслабились для разминки. А что, тебя смущает?
Его голос звучит спокойно, даже слишком. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Расслабились? Этим странным дымом?
– Просто необычно, – выдавливаю я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри уже зарождается тревога.
Эта ночь обещает быть совсем не такой, как я себе представляла. Данила вдавливает газ в пол и резко трогается с места. Тачка мгновенно набирает скорость.
– Блин, Даня, – кричу я, – здесь поворот налево!
– Бл@! Чего раньше не сказала! – он даёт по тормозам и резко крутит руль, проскакивая в нужный поворот через встречную полосу аккурат перед летящей навстречу машиной.
– Бл@ть! Ты еб@нутый! – орёт водителю тот парень, что сидит рядом. – Угробить меня решил?! Сейчас бы этот мудак как раз мою дверь прошиб.
– Ну не прошиб же! – ржёт Данила.
«Выходи», – пишу Маше.
Проезжаем по дворам уже спокойнее. Мария ждёт на улице. Я приоткрываю дверцу, чтобы подруга понимала, куда садиться.
– Всем здрасте! – звонко, может быть, даже слишком жизнерадостно, здоровается Маша, забираясь на сиденье рядом со мной.
Её взгляд скользит по незнакомцам, и на лице мелькает лёгкое недоумение. Она принюхивается. Её ноздри едва заметно вздрагивают, а брови ползут вверх.
– Так, стоп, – произносит она, обводя всех подозрительным взглядом, – а почему здесь пахнет так, будто вы анашу курили?
Я округляю глаза. В голове сразу возникают вопросы: «Кто курил? Зачем? Как это влияет на состояние людей? И откуда моей подруге известен этот запах?» Оставляю вопросы при себе, собираясь отдельно расспросить Машенцию про всё это, как только появится возможность.
– А ты прошаренная, смотрю! – басит Данила, довольно ухмыляясь.
Маша сощуривает глаза и усмехается, поправляя прядь волос.
– Ну, есть такое дело, – небрежно бросает она, - не первый год живу на белом свете. А вот вы, джентльмены, похоже, решили устроить себе веселье заранее. Или это у вас обычное дело?
Парень на переднем сиденье оборачивается и выдаёт:
– Да так, немного настраивались на нужный лад, чтобы легче дышалось.
Он подмигивает Машке, улыбаясь краешком губ. А тот, что сидит рядом со мной, наконец отрывается от телефона и с интересом разглядывает Марию, но она не реагирует на внимание к своей персоне.
Пока мы едем, я постоянно поглядываю на Данилу. Его глаза блестят как-то по-особенному, а движения кажутся чуть более резкими, чем обычно. В воздухе всё ещё витает тот странный сладковато-пряный запах, и я чувствую, как внутри нарастает смутная тревога.
Через какое-то время огни лунапарка начинают мерцать вдалеке, прорезая вечернюю синеву. Чем ближе мы подъезжаем, тем ярче и шумнее становится. Машины паркуются вдоль обочин, откуда-то доносятся смех, визги с аттракционов и отголоски громкой музыки. Когда мы наконец выруливаем на парковку, я поражаюсь количеству народу. Кажется, весь город собрался здесь сегодня.
Но потом что-то меняется. Женщина замолкает, откидывается на спинку стула и долго смотрит на нас. В её взгляде появляется какая-то усталость. Возможно, она понимает, что переубеждать нас бесполезно.
– Ладно, – вздыхает она, и голос её смягчается. – Допустим, вы действительно сможете совмещать работу и учебу. Дистанционное обучение – это тоже серьезно, вы должны понимать. Никто не будет вас подгонять, вся ответственность будет на вас.
Мы поднимаем головы, в наших глазах загорается надежда.
– Если вы уверены в своем решении, – продолжает она, – я не буду вас держать. В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья. Меньше народу – больше кислороду, как говорится. Идите, забирайте документы. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.
– Спасибо! Вы лучшая! – кричим мы, уже направляясь к двери, и наши лица расплываются в широких улыбках.
Мы вылетаем из кабинета, чувствуя себя так, будто нам вручили ключи от новой жизни.
– Везучие вы, – лепечет Алиса с толикой зависти. – А у меня условия, что я должна доучиться. Иначе предки не будут оплачивать съёмную квартиру, и мне придётся возвращаться в свой мухосранск, потому что моей подработки не хватит на все мои нужды.
– Но вы можете объединится с Никой и снимать одну хату на двоих. Это будет дешевле, – высказывает идею Маша.
– Кстати, Алис, – подаёт голос Ника, – почему бы и нет?
– Ты моих предков не знаешь, – поджимает губы Алиса. – Они не посмотрят, что я уже давно не подросток, и устроят такой разнос, что мало не покажется. Я уж лучше дотяну эти оставшиеся два года.
– Блин, - мотает головой Ника. – Как жаль, что вы уходите! С кем мы будем чиллить?
– Нет, ну вы нормальные! – возмущается Машка. – Мы же не на край света уезжаем. Мы тут, в городе. Без проблем можем встречаться!
Перевод в дистанционную школу просто изи. Кажется, туда берут всех подряд. О переменах в моей жизни я доложила только брату и взяла с него слово, что он ни за что не проболтается родокам о моём самовольном решении.
Теперь я ощущаю себя полноценно взрослым человеком – у меня есть работа, я учусь, а через месяц получу зарплату. Балдею сама от себя. Даже не верится, что для принятия решений мне теперь не нужно обращаться к маме или папе, чтобы они всюду за меня вписывались.
В ресторане отеля скользящий график. Рабочие чередуются с выходными. Намечаются сверхурочные подработки. Так что я не прогадала, когда делала свой выбор.
Мама со мной на связи почти ежедневно, но она даже не подозревает о моих переменах. Пока мне удаётся умело скрывать содеянное, поэтому я с чистой совестью отвечаю на её видеозвонок.
– Здравствуй, дочь моя! – такой официальный тон матери заставляет меня насторожиться.
– Привет! – придаю беспечность своей интонации.
– Скажи, как так получилось, что меня исключили из родительского чата в твоём техникуме? – мамин вопрос приводит меня в замешательство.
Да, я не предусмотрела, что такое может случиться, но и повлиять на эту часть проблемы тоже не в моей власти.
– Наверное глюк какой-то в системе… – наивно предполагаю я.
– А вот мне кажется, что глючит совсем в другом месте, – мама смотрит на меня из дисплея моего айфона, скептически поджав губы в ожидании моего ответа.
– Что ты имеешь ввиду? – продолжаю строить из себя дурочку.
– Я имею ввиду то, что я не тупее паровоза, как ты это считаешь, – она тяжело вздыхает. – Я связалась с твоей классной руководительницей, и она мне сказала, что ты больше не учишься в техникуме. Тебя отчислили?
Ага! Теперь понятно, откуда ветер дует. А то я уж грешным делом подумала, что меня Игорёха сдал. Ну нет! Брательник у меня топчик! Правда теперь я всё равно вынуждена признаться во всём, как на духу. И я честно рассказываю маме, почему я сделала такой выбор.
– Лера! Ты нормальная?! – возмущается мама. – Тебе разве недостаточно было того учебного года на удалёнке, когда ты еле вывезла все зачёты и контрольные?! Ты в своём уме?! Зачем ты снова наступаешь на те же грабли?!
– Мама, – перебиваю материнскую тираду, – у меня всё под контролем. Я буду учиться, и получу аттестат. Тем более, что всё уже решено. Я устроилась на работу. И вообще, - я решительно повышаю голос, – мне уже восемнадцать, и это моя жизнь! Так что хватит всех этих нравоучений!
– Знаешь, что, моя взрослая дочь! – голос мамы приобретает холодную строгость. – Если ты так заговорила, то впредь всё будет именно по-взрослому. Со своей первой зарплаты ты оплачиваешь свою часть коммуналки, а также за электричество и газ! Перед моим отъездом у нас с тобой был подробный разговор на эту тему! И не говори мне, что ты ничего не помнишь, и для тебя это полнейший сюр! За тренировки тоже рассчитываешься сама. Я снимаю с себя обязанности по твоему обеспечению.
– Но я же учусь! – возражаю на повышенных тонах.
– Учатся очно, а на дистант идут те, кто имеет желание работать и жить самостоятельно. Исключение составляют люди, которые по состоянию здоровья не могут посещать учебное заведение, и лодыри. Так что, как говорится, вэлком во взрослую жизнь!
– Ну и ладно! Я докажу, что у меня всё получится! – произношу эту фразу почти на грани истерики.
– Я буду только счастлива увидеть свою дочь успешной! – смело парирует мать.
Резко отключаю связь и чувствую внутри едкое негодование. Я не рассчитывала тратить свои деньги на оплату счетов. Мне становится до жути обидно, что со мной поступают несправедливо. Если ещё и отец узнает, что я начала самостоятельную жизнь, то мне придётся лишиться и его алиментов, часть которых и так уходит на погашение долга за мой новенький iPhone 14 Pro Max. Утыкаюсь лицом в подушку и мой безлимитный запас слёз щедро выливается из глаз, оставляя мокрые пятна на нежно-розовой наволочке.
Сажусь в машину к Дане без настроения. Он, не подозревая ни о чём, традиционно целует меня в знак приветствия. Я спешно отвечаю, но сразу дую губы и отворачиваюсь к окну.
– Чё такая кислая, малая? – тут же спрашивает Даня, заметив мой фейс.
– Да, кринж! Опять мамаша весь мозг вынесла так, что я теперь как бомжара почти! – рычу я, не поворачиваясь.
Он вздыхает, потом тыкает пальцем в моё плечо:
– Ну-ка, выкладывай, что там твоя предкиня отмочила? С инета вырубили или что?
Я резко оборачиваюсь к нему, в глазах уже целое море.
– Хуже! Она просекла, что я из технаря слилась! И знаешь что? Заявила, что раз я такая «взрослая», то теперь сама за все бабки башлять буду! За хату, за свет, за свои треньки! Прикинь?! Она тупо сняла меня с довольствия!
– Жопа, конечно. Но ты же сама хотела типа свободы, не? – Даня поднимает брови.
– Хотела, но не такую! – мой голос срывается на визг. – Я думала, ну, поработаю, накоплю на что-то годное, а тут… А если батя узнает, он же лаве зажмёт! А мне айфончик погашать, Дань! Мой четырнадцатый Про Макс!
Он слушает, чуть кривя губы в усмешке, но потом становится серьёзнее.
– Слушай, Лер, ну это, конечно, лютый облом. Но ведь ты же базарила, что вывезешь. Ну, вот он, твой чек. Докажи им всем, что ты не пустомеля.
– Это несправедливо! – почти ору я, чувствуя, как злость и обида рвут меня изнутри. – Я не подписывалась на это!
– А кто сказал, что взрослая жизнь – это по кайфу и без напрягов? – спокойно отбивает он. – Никто. Зато теперь ты реально врубишься, что такое быть на своих двоих. И это круто!
– Тебе хорошо говорить, тебя мама так не кошмарит.
– Так жёстко – нет. Ноет, конечно, про работу, что ей одной тяжело всё вывозить, но не настолько, чтобы я теперь за хату платил или, типа, на улицу меня выставляла!
Вот бывают же такие мамы, которые понимают своих детей и поддерживают. Даже машины на др дарят. А мне даже айфон на совершеннолетие батя умудрился в долг задвинуть!
– Я им покажу, что я не днище! – шмыгаю носом, сжимая кулаки.
– Ну, вот и правильно. Забей на это пока, – Даня смотрит на меня и улыбается. – Слушай, Ромка на завтра созывает всю банду, чтобы затусить по-полной и оторваться на каруселях на халяву. Как ты за то, чтобы зарулить в лунапарк? Он же последний день работает, до последнего посетителя. Что скажешь? Го?
– Го, – киваю я.
На моём лице снова пробивается улыбка, потому что совсем недавно лунапарк оказал мне добрую услугу, помирив с Данилой.
– Только давай возьмём с собой Машу, – настаиваю я. – Я не хочу, чтобы она на меня снова обиделась, что я её кинула.
– Да, пох, хоть всех подруг бери, – лениво бросает Даня, растягивая слова. – Ромыч всё решит! Отвечаю!
Глава 8
Судя по рассказам Данилы, у него очень много разных знакомых, приятелей и друзей, но я слишком мало знаю его окружение. Видела пару раз Илью и Тоху, но они точно не заслуживают внимания. А вот Рома, Анин бойфренд, показался мне вполне адекватным. Думаю, и среди остальных приятелей я увижу нормальных парней, а не отбитых на всю голову отморозков. Некоторые наверняка придут со своими девушками. Этот вечер — мой идеальный шанс произвести впечатление на всю его банду, познакомиться с новыми людьми и показать себя с лучшей стороны. Раз мы с Даней теперь пара, все должны убедиться, что я ему по-настоящему под стать и что его выбор абсолютен.
Не могу сказать, что мой шкаф ломится от нарядов, хотя вещей достаточно и все они топовые. От всякого лейма я избавляюсь незамедлительно. Вот только сейчас ничто не кажется мне достаточно идеальным. Не хочу выглядеть безликой и незаметной лохушкой. Желаю предстать уверенной в себе и стильной особой, способной держать марку в любом обществе.
Примеряю уже, наверное, сотый образ и наконец нахожу то, что будет в тему. Никаких платьев и юбок. Выбираю свободные джинсы и белоснежный топ, который всегда выигрышно выглядит на контрасте. На улице не май месяц, поэтому небрежно накинутая куртка будет в самый раз. На открытой шее отлично выделяется маленькое украшение на тонком ободке. На пальце — колечко, в ушах – серьги-гвоздики. Ресницы и ногти в порядке. Губы… они у меня совсем не пухлые, поэтому гримасничаю перед зеркалом, пытаясь придать им объём и выразительность.
Я даже не нервничаю. Сейчас я та, которая достойна быть рядом с Данилой, и ему не будет стыдно за меня.
Телефон вибрирует в руке, высвечивая сообщение от Дани:
«Через минуту буду».
Я выскакиваю из дома как раз в тот момент, когда его чёрная БМВ плавно притормаживает напротив. Направляюсь к машине, предвкушая, как займу своё законное переднее пассажирское место. Но что-то не так. Моё место занято. Там сидит какой-то парень, которого я никогда не видела. Он улыбается мне, небрежно кивнув, и до половины опускает стекло.
– Сядь там! – бросает Данила и указывает рукой на задние места, почти не глядя на меня, увлечённый разговором с незнакомцем.
Ну, ладно! Настроение ползёт вниз. Чувствуя лёгкое замешательство, я открываю заднюю дверь. Там уже сидит ещё один незнакомый парень, уткнувшийся в телефон. Усаживаюсь на свободное место, ощущая себя незваным гостем.
Как только я захлопываю дверцу, в нос ударяет странный, плотный аромат. Такой сладковато-пряный, землистый, с какой-то необычной горчинкой. Не похоже на парфюм, и точно не от вейпа. Это остатки дыма, но не простого сигаретного. Что-то гораздо более густое и специфическое. Я хмурюсь, пытаясь понять, что это за запах.
Меня никто не приветствует и не знакомит с неизвестными пассажирами, поэтому я тоже молчу.
– Говори, куда ехать за твоей подругой, – наконец произносит Данила, поворачивая голову.
Его глаза блестят как-то по-особенному, а взгляд расслабленный, почти отрешённый.
– Пока прямо, потом покажу. Только не разгоняйся сильно, скоро поворот, – объясняю я начало пути до Машкиного дома. – А чем так пахнет?..
Наступает неловкая тишина. Краем глаза вижу ухмылку типа, что сидит рядом. Он по-прежнему залипает в телефоне и, возможно, увидел там что-то интересное. Данила с другим незнакомцем переглядываются, и я замечаю, как они начинают глупо хихикать, прикрывая рты. Даня, кажется, на секунду теряется, но тут же усмехается:
– Да так, немного расслабились для разминки. А что, тебя смущает?
Его голос звучит спокойно, даже слишком. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Расслабились? Этим странным дымом?
– Просто необычно, – выдавливаю я, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри уже зарождается тревога.
Эта ночь обещает быть совсем не такой, как я себе представляла. Данила вдавливает газ в пол и резко трогается с места. Тачка мгновенно набирает скорость.
– Блин, Даня, – кричу я, – здесь поворот налево!
– Бл@! Чего раньше не сказала! – он даёт по тормозам и резко крутит руль, проскакивая в нужный поворот через встречную полосу аккурат перед летящей навстречу машиной.
– Бл@ть! Ты еб@нутый! – орёт водителю тот парень, что сидит рядом. – Угробить меня решил?! Сейчас бы этот мудак как раз мою дверь прошиб.
– Ну не прошиб же! – ржёт Данила.
«Выходи», – пишу Маше.
Проезжаем по дворам уже спокойнее. Мария ждёт на улице. Я приоткрываю дверцу, чтобы подруга понимала, куда садиться.
– Всем здрасте! – звонко, может быть, даже слишком жизнерадостно, здоровается Маша, забираясь на сиденье рядом со мной.
Её взгляд скользит по незнакомцам, и на лице мелькает лёгкое недоумение. Она принюхивается. Её ноздри едва заметно вздрагивают, а брови ползут вверх.
– Так, стоп, – произносит она, обводя всех подозрительным взглядом, – а почему здесь пахнет так, будто вы анашу курили?
Я округляю глаза. В голове сразу возникают вопросы: «Кто курил? Зачем? Как это влияет на состояние людей? И откуда моей подруге известен этот запах?» Оставляю вопросы при себе, собираясь отдельно расспросить Машенцию про всё это, как только появится возможность.
– А ты прошаренная, смотрю! – басит Данила, довольно ухмыляясь.
Маша сощуривает глаза и усмехается, поправляя прядь волос.
– Ну, есть такое дело, – небрежно бросает она, - не первый год живу на белом свете. А вот вы, джентльмены, похоже, решили устроить себе веселье заранее. Или это у вас обычное дело?
Парень на переднем сиденье оборачивается и выдаёт:
– Да так, немного настраивались на нужный лад, чтобы легче дышалось.
Он подмигивает Машке, улыбаясь краешком губ. А тот, что сидит рядом со мной, наконец отрывается от телефона и с интересом разглядывает Марию, но она не реагирует на внимание к своей персоне.
Пока мы едем, я постоянно поглядываю на Данилу. Его глаза блестят как-то по-особенному, а движения кажутся чуть более резкими, чем обычно. В воздухе всё ещё витает тот странный сладковато-пряный запах, и я чувствую, как внутри нарастает смутная тревога.
Через какое-то время огни лунапарка начинают мерцать вдалеке, прорезая вечернюю синеву. Чем ближе мы подъезжаем, тем ярче и шумнее становится. Машины паркуются вдоль обочин, откуда-то доносятся смех, визги с аттракционов и отголоски громкой музыки. Когда мы наконец выруливаем на парковку, я поражаюсь количеству народу. Кажется, весь город собрался здесь сегодня.
