Моё тело пронзает неприятное удивление, смешанное с острым липким страхом. Или Аня чего-то не знает? Скорее всего так и есть.
В голове проносится вихрь мыслей: Он что, реально нюхал? И это не один раз? Как? Когда?! Почему я ничего не заметила? Его бравада, его спокойствие, с которым он об этом говорит, пугают меня до чёртиков. Для него это «чисто по приколу», а для меня это - за гранью реальности. На языке вертится тысяча вопросов, но я не могу их произнести, потому что каждый из них кажется слишком тяжёлым, слишком опасным.
– Расслабься! Я не зависимый! Видишь, - он выставляет вперёд руки ладонями вниз, - меня не колбасит, у меня нет ломки.
Я смотрю на Данилу, на его уверенное лицо, и чувствую себя абсолютно беспомощной. Страх сковывает меня. Я не знаю, как ему донести, что это не «прошлый век», а реальная херня, которая может разрушить его, нас, всё. Как отгородить его от этой зависимости, которая, судя по его словам, уже пустила корни, хоть он и отрицает это? Мои ладони потеют, а в горле стоит ком. Кажется, мир вокруг меня внезапно стал другим, более тёмным и непредсказуемым.
Мне нужно подумать, как быть с этой информацией. Может, спросить у девчонок, или почитать в интернете. Но не сидеть же на месте, сложа руки, и смотреть, как этот придурок прямиком катиться под откос. Не секрет, что Данила вечно ходит по краю пропасти, словно испытывает судьбу на прочность. Нужно обязательно что-то предпринять.
Я всё же делюсь своей проблемой с подругами. Они далеко не в восторге от моего парня, и не раз прямо говорили мне об этом. Но всё равно мы продолжаем дружить, мне необходима их поддержка и сочувствие. В Рождественский вечер мы посвящаем часть времени этой теме, и приходим к выводу, что Данила должен быть максимально под моим присмотром, и ещё его необходимо чем-то занять. Для начала ему желательно заиметь работу.
Даня словно чувствует, что мы бурно его обсуждаем, и мне на телефон начинают сыпаться смски. Сначала умеренные:
«Как ты, родная?»
«Всё в порядке, мы у Ники дома», – пишу ответ.
«Скажи, когда тебя забрать».
«Мы до утра», «Я напишу тебе».
Но потом что-то идёт не так, и я чувствую, что настроение Данилы начинает меняться. Я понимаю, что без алкоголя не обошлось. А может и не только. Но пока я бессильна что-то изменить.
«Кто с вами ещё?»
«Мы вчетвером», – отвечаю абсолютно честно.
«Пришли видео», – требует он.
Делаю общий обзор с согласия девчонок и отправляю. Вроде угомонился. Мы переходим к самой сакральной задумке и начинаем гадания. Но мой телефон не умолкает. Это реально мешает нашей авантюре. Я ставлю айфон на полную беззвучку и погружаюсь в процесс вызова духов, но изредка всё равно заглядываю в мессенджер. Послания становятся агрессивнее и оскорбительнее.
«Игноришь?», «Ты променяла меня на подруг», «Шалава», «Как все».
«Поговорим завтра», – пытаюсь образумить парня, но толку ноль.
«Мне не о чем с тобой говорить», «Я тебя люблю», «Ты тварь!»
Здрасте – приехали! Крышняк едет у Дани конкретно. Надеюсь, к завтрашнему вечеру он очухается, и мы поговорим нормально.
На следующий день аккуратно прощупываю почву смской:
«Ты где?»
И… чёрт возьми, этот придурок меня заблочил. М-да, это уже серьёзный шаг к ссоре. Ладно, буду ждать, когда разблокирует.
– Валери-Бэрри! – обращается ко мне брат. – Я там курицу купил. Не хочешь приготовить?
– А ты? – откликаюсь лениво.
– А я иду в зал. Потом с парнями посидим где-нибудь. Буду поздно. Так что, если не хочешь готовить курицу, то сиди голодная. Я-то похаваю с пацанами где-нибудь.
– Я подумаю, – говорю это скорее самой себе.
Хожу по дому и маюсь. В конце концов всё же решаюсь приготовить несчастную курицу. Смотрю рецепты в интернете. Спрашиваю у мамы для уточнения. За приготовлением блюда время летит быстро. Включаю духовку, выставляю таймер и температуру. Тянусь до кнопки на вытяжке и вдруг слышу, что в вытяжной трубе кто-то шевелится. Точнее бьётся, словно в заточении. Меня охватывает дикая паника. Я даже не представляю, что с этим делать. Звоню маме.
– Мам, у нас кто-то в трубе? – говорю испуганно.
– В какой трубе? Кто? – переспрашивает она.
– Которая над вытяжкой, – поясняю.
– Ты уверена?
– Да, смотри!
Я направляю камеру на трубу и тихонько стучу по жестянке пальцем, а потом отскакиваю на почтительное расстояние. В трубе начинаются шевеления, но уже не такие интенсивные, как были в начале.
– Да, там определённо кто-то есть, – делает вывод мама. – И этого кого-то просто необходимо оттуда извлечь!
– Как?! – ору в панике.
– Пока не знаю, сейчас спрошу у Эдика.
Пока мама обращается к своему мужу и советуется с ним, я с ужасом таращусь на злосчастную трубу.
– Надо отсоединить трубу и достать, то что туда попало, – передаёт мама слова Эдика, которые я и так прекрасно слышала.
– Я не знаю, как отсоединить трубу. И я боюсь, – мой голос дрожит, на в глаза от страха наворачиваются слёзы.
– Мы тоже ничем не можем помочь. А где Игорёша? – спрашивает мама.
– Игорёша ушёл в тренажёрный зал, потом с друзьями куда-то пойдёт. Сказал, что будет поздно. И, кажется, там уже никто не шевелится, – показываю маме, что в трубе тихо.
– Это плохо. Странно, конечно… За двадцать лет никто никогда в эту трубу не лазил, но стоило нам уехать, как на вас посыпались сплошные испытания, – рассуждает мать. – Всё равно нужно отсоединить трубу от вытяжки, и проверить, чтоб там никого не было. Потому что, если эта живность там сдохнет, то вонять будет так, что замучаетесь квартиру проветривать, и потом всю вытяжку надо будет менять. Жди Игоря. Когда придёт, пусть разбирается.
– Хорошо, – вздыхаю я и понимаю, что находиться на кухне мне крайне неприятно.
На самом деле, как только уехали родители, на нас с братом навалилась масса трудностей. Сначала я неудачно прыгнула на родительскую кровать и сломала её. Пришлось звонить папе, чтобы помог отремонтировать. Из-за этого я переселилась снова в свою комнату. Потом дала сбой посудомойка, просто перестала сливать воду. Но брат не стал заморачиваться с ремонтом и купил новую. Следующий катаклизм - потёк сифон в ванной. С этим боролись долго. В итоге вызвали сантехника. Тот всё решил. Хорошо, что в квартире два санузла – в одном ванна, в другом – душевая кабина. И вот теперь новая херотень с вытяжкой. Если предыдущие проблемы касались меня косвенно, то сегодня я остаюсь один на один с этой жестью.
Мне уже и в квартире становиться неуютно. Скоро сработает таймер, и духовка выключится автоматически. Великая слава тому, кто изобрёл бытовую технику со всеми наворотами! Иначе я не знаю, как осмелилась бы подойти близко к вытяжке, чтобы вручную выключить духовку. В голову лезут всякие ужасы, типа того, что на меня из трубы напрыгнет какой-то зомби-монстр.
Набираю брату. Но, видимо, он занят на тренажёрах, поэтому не берёт трубку.
Остаётся позвать на помощь Данилу. Всё-таки он парень и должен помочь мне с этой хренью. Пишу ему очередное сообщение. Но я по-прежнему у него в чёрном списке, и, похоже, он не думает меня оттуда выпускать. Единственный вариант – это создать фейковый аккаунт и написать Дане оттуда. Так и делаю.
«Привет! Знаю, что ты больше не хочешь меня видеть и слышать, но у меня серьёзная проблема, и мне нужна твоя помощь. Лера. Или разблокируй или пиши сюда».
Жду. Секунды тянутся, как резиновые жгуты. Отчаяние пополам со злостью на Данилу и на весь этот грёбаный мир, где даже вытяжки сговорились против меня, накрывает с головой. И тут… вибро. Телефон дрожит в руке. Сообщение от Данилы. В мессенджере. Разблокировал-таки. Открываю.
«Чё там опять у тебя приключилось?» – коротко, сухо, без всяких смайликов.
Он явно зол, но его любопытство или какие-то остаточные чувства всё же берут верх. Начинаю быстро набирать, пальцы не слушаются.
«Даня, тут трэш полный!», «Я готовила кушать, и вдруг слышу – в вытяжке кто-то бьётся!», «Реально, в трубе!», «Я думала, меня глючит и позвонила маме», «Она подтвердила, там какая-то хрень застряла!», «И она, кажется, сдохла там, потому что теперь тихо!», «А мама говорит, что это надо оттуда достать!»
«У тебя же брат есть? Что он – не мужик что ли?» – Данила явно не спешит ко мне на помощь.
«Мужик», «Только придёт, хрен знает когда!», «Я одна, мне страшно», «Я не знаю, что делать!»
Отправляю и пялюсь на экран. Снова ожидание. Кажется, целая вечность проходит.
«И чё, сама открутить не можешь? Руки из жопы?» – приходит ответ.
Вот же ж придурок! Но в глубине души понимаю, что это его обычная защитная реакция. И всё же, обидно до слёз.
«Понятно», «Не напрягайся», «Подумаю, кого ещё можно попросить».
Если это не сработает, значит, разговор окончен… Даня забил на всё, послал меня нахер, и мне придётся ждать Игоря, который неизвестно когда явится.
«Ладно», – приходит сообщение. – «Только потому, что ты такая беспомощная», «И, если там реально кто-то сдох, с тебя ужин».
«Из того, кто сдох», – цинично думаю про себя, но не решаюсь отправить это парню. – «Ок», - пишу вместо этого.
Отправляю и выдыхаю с облегчением то ли от того, что нашла решение проблемы, то ли от того, что у нас с Данилой появился очередной шанс на примирение».
Жду, забившись в самый дальний угол квартиры, сердце стучит где-то в горле. Осознание, что поблизости чей-то трупик, заставляет меня сидеть на месте. Когда на телефон приходит сообщение: «я подъехал», я почти прыгаю от неожиданности. Открываю. Данила стоит на пороге, мрачный, но взгляд его всё равно пробегает по мне, оценивающе. На нём, несмотря на январскую погоду, как всегда, спортивки и худи, капюшон слегка спущен.
– Ну, где твоя хрень? – цедит он, входя и даже не разуваясь. По нему видно, что он не в духе.
– Даня, там реально кто-то есть! Был точно! В вытяжке! И теперь не шевелится! – почти пищу я, указывая дрожащим пальцем на злополучную трубу.
Парень цокает языком, подходит к вытяжке, окидывает её взглядом. В его движениях есть какая-то привычная уверенность, которая меня сейчас успокаивает.
– Понятно. Ща разберемся, – он ощупывает трубу. – Инструмент какой-то есть?
Я резко киваю и откидываю сиденье кухонного дивана. Там хранится специальный ящик с инструментами. Он тяжёлый, и я, надрываясь, тащу его за ручку наружу.
– Отойди, – Данила своей сильной рукой отодвигает меня в сторону.
Открывает ящик, не вытскивая, и осматривает инструмент. Выбирает то, что ему нужно, и начинает снимать крепления с трубы. Пока он ковыряется с креплениями, я стою в сторонке, боясь пошевелиться. Звук откручиваемых винтов, скрип металла… И вот, он без особых усилий отсоединяет часть трубы.
– Бл@ть, – матерится Данила, заглядывая внутрь. – Дай что-нибудь! – он протягивает ко мне руку и морщится.
– Что? – тупо спрашиваю.
– Что-что?! – парень раздражённо оглядывается вокруг. – Вон, мешок, – указывает он на прозрачный полиэтиленовый пакет, которые бесплатно висят в каждом магазине.
Я послушно подаю ему пакет, и он натягивает его на руку. Приподнимается на цыпочки и через секунду вытаскивает... дохлую синицу. Маленькая, лапки скрючены, мёртвая птичка-невеличка. Она даже не выглядит, как монстр, просто грустный комочек перьев.
– О боже… – выдыхаю я, прикрывая рот рукой. Меня пробивает дикая дрожь, то ли от облегчения, то ли от жалости к бедняжке.
Данила стаскивает с ладони мешок, заворачивая в него птицу.
– Куда? – спрашивает он, держа на ладони дохлую синицу.
– Это надо выбросить, – морщусь я, обхватывая себя руками.
Мне становится нехорошо от вида этой несчастной птахи. Я вообще на всех покойников, неважно – людей или животных, реагирую очень плохо, и само слово «смерть» вызывает у меня внутри жуткий страх.
Даня молча направляется к выходу, унося с собой маленькое безжизненное существо. Уходит, оставив вытяжную трубу в разобранном виде. Я не знаю, что думать. Закрыть дверь на ключ, или парень ещё вернётнся? Но, главное, основная проблема решена, и трупов в доме больше нет. Эта мысль возвращает меня в реальность.
Входная дверь распахивается. Даня вернулся. Моё сердце подпрыгивает от радости. Значит, я буду кормить его ужином.
Данила на этот раз снимает обувь и быстро проходит на кухню. Прикручивает трубу обратно. Работает ловко, без лишних движений. Закончив, он выпрямляется и смотрит на меня.
– Ну чё, я справился. Где мой ужин? Или ты меня тут голодного оставишь? – его голос уже не такой злой, в нём проскальзывают нотки, которые я так хорошо знаю.
– Ой, да! Конечно! Курица уже готова, – я спохватываюсь, подбегаю к духовке. – Ещё даже не остыла. Сейчас рис сварю.
Пока Данила моет руки, я бросаю вариться пакетики с рисом. Быстро накрываю на стол.
Мы едим в тишине, но эта тишина не напрягает, она какая-то… комфортная после всей этой суматохи. Я смотрю на него, такого привычного, такого раздражающего, и всё равно такого необходимого.
Когда он доедает, отталкивая тарелку, я собираюсь с духом.
– Дань… – начинаю тихо. – Ну, в общем… Может, ты уже никуда не поедешь? Игорь сегодня будет поздно. И… ну, может, ты останешься? Ночевать, я имею в виду. Ну, если хочешь, конечно.
Мои щёки вспыхивают. Я смотрю на него с надеждой, не зная, как он отреагирует после всей этой наркотической темы и наших ссор. Острый взгляд режет меня пополам. Такое чувство, что Данила ждал этого предложения. Но не смеял даже предположить, что оно поступит.
– Ты уверена, что твой брат это заценит? – скептически проговаривает он.
– А ему-то что? – фыркаю я. – Я здесь такой же полноправный жилец, как и он. Ко мне тоже могут приходить гости.
Даня с сомнением хмурит брови.
– Нет, ну я, конечно, поставлю брата в известность, что у меня гости… Напишу ему.
– Ну, окей! Тогда без базару! – соглашается Данила.
Мне немного необычно от его присутствия, но я не подаю вида, и с важной физиономией застилаю родительскую кровать свежим постельным бельём. Потом пишу Игорю сообщение, что у меня сегодня остаётся на ночь мой парень. Я просто обязана поставить брата в известность, чтобы впоследствии никто не оказался в неловкой ситуации. Данила принимает душ и вальяжно разваливается на мягком матрасе, раскидывая руки в стороны.
– Кайф! – блаженно протягивает он.
Я смотрю на эту картину и не верю своим глазам… Это реально происходит здесь и сейчас? Мой парень у меня дома? Кажется, у нас начинается настоящая семейная жизнь.
Как выглядит семейная жизнь со стороны, мне известно. А вот во внутреннем её содержании я пока только разбираюсь. На работу через неделю. Можно, конечно, ещё продлить больничный, но я и так уже набралась наглости и отдыхаю сверхурочно в своё удовольствие. Моя совесть потихоньку скребётся, напоминая о себе. Я расслабилась, и почти забросила тренировки. Нет, так дело не пойдёт. Пора возращаться в реальность.
Данила у меня уже который день, и, кажется, он прижился. Даже мой брат смирился с его присутствием. Они общаются немного, скорее, молчаливо понимают друг друга – наверное, это что-то мужское. Маме, хоть она и далеко, конечно, не всё равно, что происходит в квартире, но о Даниле я пока деликатно помалкиваю. Надеюсь, что Игорь тоже не будет особо распространяться на эту тему.
В голове проносится вихрь мыслей: Он что, реально нюхал? И это не один раз? Как? Когда?! Почему я ничего не заметила? Его бравада, его спокойствие, с которым он об этом говорит, пугают меня до чёртиков. Для него это «чисто по приколу», а для меня это - за гранью реальности. На языке вертится тысяча вопросов, но я не могу их произнести, потому что каждый из них кажется слишком тяжёлым, слишком опасным.
– Расслабься! Я не зависимый! Видишь, - он выставляет вперёд руки ладонями вниз, - меня не колбасит, у меня нет ломки.
Я смотрю на Данилу, на его уверенное лицо, и чувствую себя абсолютно беспомощной. Страх сковывает меня. Я не знаю, как ему донести, что это не «прошлый век», а реальная херня, которая может разрушить его, нас, всё. Как отгородить его от этой зависимости, которая, судя по его словам, уже пустила корни, хоть он и отрицает это? Мои ладони потеют, а в горле стоит ком. Кажется, мир вокруг меня внезапно стал другим, более тёмным и непредсказуемым.
Мне нужно подумать, как быть с этой информацией. Может, спросить у девчонок, или почитать в интернете. Но не сидеть же на месте, сложа руки, и смотреть, как этот придурок прямиком катиться под откос. Не секрет, что Данила вечно ходит по краю пропасти, словно испытывает судьбу на прочность. Нужно обязательно что-то предпринять.
Я всё же делюсь своей проблемой с подругами. Они далеко не в восторге от моего парня, и не раз прямо говорили мне об этом. Но всё равно мы продолжаем дружить, мне необходима их поддержка и сочувствие. В Рождественский вечер мы посвящаем часть времени этой теме, и приходим к выводу, что Данила должен быть максимально под моим присмотром, и ещё его необходимо чем-то занять. Для начала ему желательно заиметь работу.
Даня словно чувствует, что мы бурно его обсуждаем, и мне на телефон начинают сыпаться смски. Сначала умеренные:
«Как ты, родная?»
«Всё в порядке, мы у Ники дома», – пишу ответ.
«Скажи, когда тебя забрать».
«Мы до утра», «Я напишу тебе».
Но потом что-то идёт не так, и я чувствую, что настроение Данилы начинает меняться. Я понимаю, что без алкоголя не обошлось. А может и не только. Но пока я бессильна что-то изменить.
«Кто с вами ещё?»
«Мы вчетвером», – отвечаю абсолютно честно.
«Пришли видео», – требует он.
Делаю общий обзор с согласия девчонок и отправляю. Вроде угомонился. Мы переходим к самой сакральной задумке и начинаем гадания. Но мой телефон не умолкает. Это реально мешает нашей авантюре. Я ставлю айфон на полную беззвучку и погружаюсь в процесс вызова духов, но изредка всё равно заглядываю в мессенджер. Послания становятся агрессивнее и оскорбительнее.
«Игноришь?», «Ты променяла меня на подруг», «Шалава», «Как все».
«Поговорим завтра», – пытаюсь образумить парня, но толку ноль.
«Мне не о чем с тобой говорить», «Я тебя люблю», «Ты тварь!»
Здрасте – приехали! Крышняк едет у Дани конкретно. Надеюсь, к завтрашнему вечеру он очухается, и мы поговорим нормально.
На следующий день аккуратно прощупываю почву смской:
«Ты где?»
И… чёрт возьми, этот придурок меня заблочил. М-да, это уже серьёзный шаг к ссоре. Ладно, буду ждать, когда разблокирует.
– Валери-Бэрри! – обращается ко мне брат. – Я там курицу купил. Не хочешь приготовить?
– А ты? – откликаюсь лениво.
– А я иду в зал. Потом с парнями посидим где-нибудь. Буду поздно. Так что, если не хочешь готовить курицу, то сиди голодная. Я-то похаваю с пацанами где-нибудь.
– Я подумаю, – говорю это скорее самой себе.
Хожу по дому и маюсь. В конце концов всё же решаюсь приготовить несчастную курицу. Смотрю рецепты в интернете. Спрашиваю у мамы для уточнения. За приготовлением блюда время летит быстро. Включаю духовку, выставляю таймер и температуру. Тянусь до кнопки на вытяжке и вдруг слышу, что в вытяжной трубе кто-то шевелится. Точнее бьётся, словно в заточении. Меня охватывает дикая паника. Я даже не представляю, что с этим делать. Звоню маме.
– Мам, у нас кто-то в трубе? – говорю испуганно.
– В какой трубе? Кто? – переспрашивает она.
– Которая над вытяжкой, – поясняю.
– Ты уверена?
– Да, смотри!
Я направляю камеру на трубу и тихонько стучу по жестянке пальцем, а потом отскакиваю на почтительное расстояние. В трубе начинаются шевеления, но уже не такие интенсивные, как были в начале.
– Да, там определённо кто-то есть, – делает вывод мама. – И этого кого-то просто необходимо оттуда извлечь!
– Как?! – ору в панике.
– Пока не знаю, сейчас спрошу у Эдика.
Пока мама обращается к своему мужу и советуется с ним, я с ужасом таращусь на злосчастную трубу.
– Надо отсоединить трубу и достать, то что туда попало, – передаёт мама слова Эдика, которые я и так прекрасно слышала.
– Я не знаю, как отсоединить трубу. И я боюсь, – мой голос дрожит, на в глаза от страха наворачиваются слёзы.
– Мы тоже ничем не можем помочь. А где Игорёша? – спрашивает мама.
– Игорёша ушёл в тренажёрный зал, потом с друзьями куда-то пойдёт. Сказал, что будет поздно. И, кажется, там уже никто не шевелится, – показываю маме, что в трубе тихо.
– Это плохо. Странно, конечно… За двадцать лет никто никогда в эту трубу не лазил, но стоило нам уехать, как на вас посыпались сплошные испытания, – рассуждает мать. – Всё равно нужно отсоединить трубу от вытяжки, и проверить, чтоб там никого не было. Потому что, если эта живность там сдохнет, то вонять будет так, что замучаетесь квартиру проветривать, и потом всю вытяжку надо будет менять. Жди Игоря. Когда придёт, пусть разбирается.
– Хорошо, – вздыхаю я и понимаю, что находиться на кухне мне крайне неприятно.
На самом деле, как только уехали родители, на нас с братом навалилась масса трудностей. Сначала я неудачно прыгнула на родительскую кровать и сломала её. Пришлось звонить папе, чтобы помог отремонтировать. Из-за этого я переселилась снова в свою комнату. Потом дала сбой посудомойка, просто перестала сливать воду. Но брат не стал заморачиваться с ремонтом и купил новую. Следующий катаклизм - потёк сифон в ванной. С этим боролись долго. В итоге вызвали сантехника. Тот всё решил. Хорошо, что в квартире два санузла – в одном ванна, в другом – душевая кабина. И вот теперь новая херотень с вытяжкой. Если предыдущие проблемы касались меня косвенно, то сегодня я остаюсь один на один с этой жестью.
Мне уже и в квартире становиться неуютно. Скоро сработает таймер, и духовка выключится автоматически. Великая слава тому, кто изобрёл бытовую технику со всеми наворотами! Иначе я не знаю, как осмелилась бы подойти близко к вытяжке, чтобы вручную выключить духовку. В голову лезут всякие ужасы, типа того, что на меня из трубы напрыгнет какой-то зомби-монстр.
Набираю брату. Но, видимо, он занят на тренажёрах, поэтому не берёт трубку.
Остаётся позвать на помощь Данилу. Всё-таки он парень и должен помочь мне с этой хренью. Пишу ему очередное сообщение. Но я по-прежнему у него в чёрном списке, и, похоже, он не думает меня оттуда выпускать. Единственный вариант – это создать фейковый аккаунт и написать Дане оттуда. Так и делаю.
«Привет! Знаю, что ты больше не хочешь меня видеть и слышать, но у меня серьёзная проблема, и мне нужна твоя помощь. Лера. Или разблокируй или пиши сюда».
Жду. Секунды тянутся, как резиновые жгуты. Отчаяние пополам со злостью на Данилу и на весь этот грёбаный мир, где даже вытяжки сговорились против меня, накрывает с головой. И тут… вибро. Телефон дрожит в руке. Сообщение от Данилы. В мессенджере. Разблокировал-таки. Открываю.
«Чё там опять у тебя приключилось?» – коротко, сухо, без всяких смайликов.
Он явно зол, но его любопытство или какие-то остаточные чувства всё же берут верх. Начинаю быстро набирать, пальцы не слушаются.
«Даня, тут трэш полный!», «Я готовила кушать, и вдруг слышу – в вытяжке кто-то бьётся!», «Реально, в трубе!», «Я думала, меня глючит и позвонила маме», «Она подтвердила, там какая-то хрень застряла!», «И она, кажется, сдохла там, потому что теперь тихо!», «А мама говорит, что это надо оттуда достать!»
«У тебя же брат есть? Что он – не мужик что ли?» – Данила явно не спешит ко мне на помощь.
«Мужик», «Только придёт, хрен знает когда!», «Я одна, мне страшно», «Я не знаю, что делать!»
Отправляю и пялюсь на экран. Снова ожидание. Кажется, целая вечность проходит.
«И чё, сама открутить не можешь? Руки из жопы?» – приходит ответ.
Вот же ж придурок! Но в глубине души понимаю, что это его обычная защитная реакция. И всё же, обидно до слёз.
«Понятно», «Не напрягайся», «Подумаю, кого ещё можно попросить».
Если это не сработает, значит, разговор окончен… Даня забил на всё, послал меня нахер, и мне придётся ждать Игоря, который неизвестно когда явится.
«Ладно», – приходит сообщение. – «Только потому, что ты такая беспомощная», «И, если там реально кто-то сдох, с тебя ужин».
«Из того, кто сдох», – цинично думаю про себя, но не решаюсь отправить это парню. – «Ок», - пишу вместо этого.
Отправляю и выдыхаю с облегчением то ли от того, что нашла решение проблемы, то ли от того, что у нас с Данилой появился очередной шанс на примирение».
Жду, забившись в самый дальний угол квартиры, сердце стучит где-то в горле. Осознание, что поблизости чей-то трупик, заставляет меня сидеть на месте. Когда на телефон приходит сообщение: «я подъехал», я почти прыгаю от неожиданности. Открываю. Данила стоит на пороге, мрачный, но взгляд его всё равно пробегает по мне, оценивающе. На нём, несмотря на январскую погоду, как всегда, спортивки и худи, капюшон слегка спущен.
– Ну, где твоя хрень? – цедит он, входя и даже не разуваясь. По нему видно, что он не в духе.
– Даня, там реально кто-то есть! Был точно! В вытяжке! И теперь не шевелится! – почти пищу я, указывая дрожащим пальцем на злополучную трубу.
Парень цокает языком, подходит к вытяжке, окидывает её взглядом. В его движениях есть какая-то привычная уверенность, которая меня сейчас успокаивает.
– Понятно. Ща разберемся, – он ощупывает трубу. – Инструмент какой-то есть?
Я резко киваю и откидываю сиденье кухонного дивана. Там хранится специальный ящик с инструментами. Он тяжёлый, и я, надрываясь, тащу его за ручку наружу.
– Отойди, – Данила своей сильной рукой отодвигает меня в сторону.
Открывает ящик, не вытскивая, и осматривает инструмент. Выбирает то, что ему нужно, и начинает снимать крепления с трубы. Пока он ковыряется с креплениями, я стою в сторонке, боясь пошевелиться. Звук откручиваемых винтов, скрип металла… И вот, он без особых усилий отсоединяет часть трубы.
– Бл@ть, – матерится Данила, заглядывая внутрь. – Дай что-нибудь! – он протягивает ко мне руку и морщится.
– Что? – тупо спрашиваю.
– Что-что?! – парень раздражённо оглядывается вокруг. – Вон, мешок, – указывает он на прозрачный полиэтиленовый пакет, которые бесплатно висят в каждом магазине.
Я послушно подаю ему пакет, и он натягивает его на руку. Приподнимается на цыпочки и через секунду вытаскивает... дохлую синицу. Маленькая, лапки скрючены, мёртвая птичка-невеличка. Она даже не выглядит, как монстр, просто грустный комочек перьев.
– О боже… – выдыхаю я, прикрывая рот рукой. Меня пробивает дикая дрожь, то ли от облегчения, то ли от жалости к бедняжке.
Данила стаскивает с ладони мешок, заворачивая в него птицу.
– Куда? – спрашивает он, держа на ладони дохлую синицу.
– Это надо выбросить, – морщусь я, обхватывая себя руками.
Мне становится нехорошо от вида этой несчастной птахи. Я вообще на всех покойников, неважно – людей или животных, реагирую очень плохо, и само слово «смерть» вызывает у меня внутри жуткий страх.
Даня молча направляется к выходу, унося с собой маленькое безжизненное существо. Уходит, оставив вытяжную трубу в разобранном виде. Я не знаю, что думать. Закрыть дверь на ключ, или парень ещё вернётнся? Но, главное, основная проблема решена, и трупов в доме больше нет. Эта мысль возвращает меня в реальность.
Входная дверь распахивается. Даня вернулся. Моё сердце подпрыгивает от радости. Значит, я буду кормить его ужином.
Данила на этот раз снимает обувь и быстро проходит на кухню. Прикручивает трубу обратно. Работает ловко, без лишних движений. Закончив, он выпрямляется и смотрит на меня.
– Ну чё, я справился. Где мой ужин? Или ты меня тут голодного оставишь? – его голос уже не такой злой, в нём проскальзывают нотки, которые я так хорошо знаю.
– Ой, да! Конечно! Курица уже готова, – я спохватываюсь, подбегаю к духовке. – Ещё даже не остыла. Сейчас рис сварю.
Пока Данила моет руки, я бросаю вариться пакетики с рисом. Быстро накрываю на стол.
Мы едим в тишине, но эта тишина не напрягает, она какая-то… комфортная после всей этой суматохи. Я смотрю на него, такого привычного, такого раздражающего, и всё равно такого необходимого.
Когда он доедает, отталкивая тарелку, я собираюсь с духом.
– Дань… – начинаю тихо. – Ну, в общем… Может, ты уже никуда не поедешь? Игорь сегодня будет поздно. И… ну, может, ты останешься? Ночевать, я имею в виду. Ну, если хочешь, конечно.
Мои щёки вспыхивают. Я смотрю на него с надеждой, не зная, как он отреагирует после всей этой наркотической темы и наших ссор. Острый взгляд режет меня пополам. Такое чувство, что Данила ждал этого предложения. Но не смеял даже предположить, что оно поступит.
– Ты уверена, что твой брат это заценит? – скептически проговаривает он.
– А ему-то что? – фыркаю я. – Я здесь такой же полноправный жилец, как и он. Ко мне тоже могут приходить гости.
Даня с сомнением хмурит брови.
– Нет, ну я, конечно, поставлю брата в известность, что у меня гости… Напишу ему.
– Ну, окей! Тогда без базару! – соглашается Данила.
Мне немного необычно от его присутствия, но я не подаю вида, и с важной физиономией застилаю родительскую кровать свежим постельным бельём. Потом пишу Игорю сообщение, что у меня сегодня остаётся на ночь мой парень. Я просто обязана поставить брата в известность, чтобы впоследствии никто не оказался в неловкой ситуации. Данила принимает душ и вальяжно разваливается на мягком матрасе, раскидывая руки в стороны.
– Кайф! – блаженно протягивает он.
Я смотрю на эту картину и не верю своим глазам… Это реально происходит здесь и сейчас? Мой парень у меня дома? Кажется, у нас начинается настоящая семейная жизнь.
Глава 17
Как выглядит семейная жизнь со стороны, мне известно. А вот во внутреннем её содержании я пока только разбираюсь. На работу через неделю. Можно, конечно, ещё продлить больничный, но я и так уже набралась наглости и отдыхаю сверхурочно в своё удовольствие. Моя совесть потихоньку скребётся, напоминая о себе. Я расслабилась, и почти забросила тренировки. Нет, так дело не пойдёт. Пора возращаться в реальность.
Данила у меня уже который день, и, кажется, он прижился. Даже мой брат смирился с его присутствием. Они общаются немного, скорее, молчаливо понимают друг друга – наверное, это что-то мужское. Маме, хоть она и далеко, конечно, не всё равно, что происходит в квартире, но о Даниле я пока деликатно помалкиваю. Надеюсь, что Игорь тоже не будет особо распространяться на эту тему.
