– Нет. На машину, которую ты обещал переписать обратно через неделю! – напоминаю.
Но Эмиль меня не слышит. Он проталкивает свою мысль:
– Да я тебе щас скину эти тридцать евро!
Всё выглядит так, что для него это сущие копейки. Но на примере Насти я уверена, что никто мне ничего скидывать не собирается. Однако, вспомнить про долг я просто обязана.
– Да, ты мне их не скинешь! – провоцирую я. – Также, как и те шестьдесят восемь!
– Ну да, я сейчас не могу скинуть… – тушуется он. – А какие шестьдесят восемь?
Чувствую его напряжение. Реально что ли не помнит?
– Вот такие! Которые ты тоже на машину потратил. Я тебе напоминала, напоминала… Ты обещал вернуть, а в итоге забыл!
– Я не помню никакие шестьдесят восемь! – отпирается он и быстренько переводит тему: – Оплати уже эти три евро! Могла сто пятьдесят семь заплатить. Скажи «спасибо»!
– Спасибо! – язвлю я.
– И вы это без меня решить не могли? – снова начинает стебаться.
– В смысле? – закипаю. – На кого мне переписывать?!
– На додика! – опять потешается Эмиль. – А то он мне там ментами грозился, @баный в рот! Что заберёте и продадите. Когда вы эту гадость мне писали, тачка уже на трале ехала! – довольный собой докладывает он и снова становится серьёзным: – Скажи, когда оплатишь. Я проверю.
Зря я надеялась, что Эмиль тогда вдруг испугается. Он специально прикалывался и злил нас. Для подтверждения он присылает короткое видео, где на польско-украинской границе эту бэху с номерным знаком нашей страны грузят на трал. Мурашки бегут по коже от того, что эта машина могла бесследно исчезнуть на просторах чужой страны. А мне пришлось бы мучиться и подавать в угон, лишь бы избавиться от неё. И в то же время становится легче, потому что Эмиль реально сейчас делает то, что должен.
– А зачем вы техпаспорт заказали? Что вы хотели сделать? – спрашивает Эмиль, будто видит нас насквозь и знает, как люди поступают в таких случаях.
– Ничего мы не хотели делать! Просто, чтобы переписать, – стараюсь усыпить его подозрения.
– Да можно было и без техпаспорта переписать! – заявляет гордо и ждёт моего ответа.
Я теряюсь. Не знаю, что говорить. К тому же я сосредоточена на оплате этих несчастных трёх евро. Лика тихонько шепчет в ухо.
– Мы не знали, – повторяю за ней вслух.
– С кем не знали? Кто не знал? Ты? – тон Эмиля резко меняется, словно для него жизненно важно знать, кто именно этого не знал. – А спокойно позвонить, спросить… Не?
– Так сказал Игорь! – пользуюсь подсказкой Лики.
– Или твой додик? – усиленно давит Эмиль.
– Я сейчас говорю про своего брата! – повышаю голос.
– А я про этого – конченого… Который мне каждый день пишет: «спиши машину», угрожает мне какими-то ментами, потому что у него, беда, какие связи ох@енные в департаменте… Если он так крут, то почему сам это не сделал? Ну по факту?
Платёж успешно проходит, и я уже мечтаю поскорее отделаться от этого долбанутого Эмиля, который усердно доказывает мне немощность Данилы в таких делах.
– Оплатила! Проверяй! – тороплю его.
Он бьёт по клавишам.
– Норм, – наконец говорит он. – Сердце спокойно? Душа твоя спокойна?
– Спасибо! – буднично благодарю напоследок.
– Не благодари! Я могу её в течение пяти дней тебе вернуть! – вдруг сообщает Эмиль. – Хочешь?
Мы с Ликой зависаем. Только этого ещё не хватало! Мои глаза распахиваются от испуга. Перестаю моргать. С этого идиота станется кинуть мне подлянку.
– Зачем? – спрашиваю серьёзно.
– Да так, по приколу! – ухмыляется.
– Зачем? – строго повторяю вопрос.
– Да так, чтобы ты не расслаблялась, чтобы жизнь мёдом не казалась…
Лика нашёптывает, чтобы я закруглялась.
Я только закатываю глаза. Но ощущение такое, что он просто не хочет заканчивать разговор. Ждёт от меня чего-то – претензий, сожалений или извинений. А может рассчитывает, что я начну устраивать разборки. Но я и близко не намерена ему что-то предъявлять. Пусть уже идёт своей дорогой.
– Я шучу! – признаётся он.
Приколист чёртов.
– Смешные у тебя шутки! – бросаю уныло.
– Ну да, – обречённо соглашается он.
Чувствую, как снова меняется его настрой. Он, по ходу, понимает, что я не расположена к дальнейшему разговору и выяснению чего-то там ещё.
– Ты переписал машину? Всё? Разобрались? – мой тон холоднее айсберга.
– Ну, я не знаю… У тебя ещё вопросы есть? – ответный лёд в голосе.
– Нету, – отрезаю я.
– Ну вот и всё! – бросает небрежно.
– Всё, пока! – прощаюсь я.
– Потом покакаешь! – и отключает вызов.
– Господи! – выдыхаю с облегчением. – Придурок такой… Просто конченый дебилоид!
– Ну, получается это был вопрос ровно пяти минут! – улыбается Лика. – Только проверь, чтобы на тебе машины не было.
– И зачем нужно было тянуть яшу за х@яшу? – пожимаю плечами.
Перекуп и врун – это диагноз. Хроническое заболевание, которое не лечится антибиотиками. Избавление от Эмиля и его машины – как гора с плеч. Этот парень мне никогда особо не нравился. Я изначально чувствовала, что это не мой человек. Всё держалось на его кошельке и моих попытках поверить в сказку. Рано или поздно он бы понял, что я его использую.
А то, что он оказался потенциальным лгуном, только усилило отвращение и вызвало брезгливость. Как будто наступила в липкое.
Но теперь – всё! Я точно знаю, что он больше никогда не появится. Не позвонит и не напишет. Ни хорошего, ни плохого. Мне больше нечего бояться. И от этого внутри праздник. Бушует такая свобода, что хочется орать в голос.
Зачем он был нужен? Наверное, как демо-версия. Да, фальшивый. Да, не настоящий. Но он показал мне картинку. Макет. Как будто открыл каталог: вот, смотри, как может быть – забота, внимание, подарки, «мы семья». Ресурса воплотить это в жизнь у него нет, зато теперь я чётко вижу ориентир.
Ничего страшного. Мне снова не повезло. Но когда-то обязательно повезёт. И в будущем я непременно встречу хорошего человека, к которому буду испытывать глубокие чувства. Только при этом ко мне будет бережное отношение. Это будет тот, кто искренне полюбит и Майю, и меня. А пока нам с ней вдвоём очень хорошо.
Однако проблема в том, что есть Данила. И тут всё не так просто. Головой я понимаю: ему нет прощения. Ноль. Абсолютный.
Он бросил меня беременную. Он исчез. Его не было рядом, когда я сдыхала от страха и одиночества.
Это поступок не просто мудака – это поступок конченого.
Но… Как пересилить этот мощный магнит, который так притягивает меня к Даниле?
Мы сидим в его машине на парковке у моего дома. Майя спит в переноске на заднем сиденье.
– Эмиль сегодня списал с меня машину, – говорю спокойно. – Всё решилось. Вопрос закрыт.
Он поднимает на меня взгляд. Медленно.
– Подожди… – щурится. – Это как решилось?
– Лика помогла. Мы с ним списались, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Всё решили через приложение, дистанционно. Я проверила. На мне больше ничего не висит.
– И нахрена?! – он повышает голос, ударяет ладонью по рулю. – Я там ему ультиматумы кидал, грозил разборкой, а ты в это время с ним в чатике мило переписывалась и «нормально» решала вопросы? Ты ох@ела вообще?
– Я не переписывалась мило! Лика от моего имени писала. Он сам позвонил. Я даже трубку сначала брать не хотела! Мы по делу поговорили пять минут. И всё!
– А я тогда тебе нахрена нужен был? – голос резко становится жёстким. – Я тут, бл@ть, бегаю, решаю, пишу ему, давлю… а ты просто взяла и с ним сама всё мутанула?
– Даня, не начинай, – я уже напрягаюсь.
– А я, значит, для тебя никто? – он поворачивается ко мне всем корпусом, глаза горят злостью. – Я тебе говорил: не лезь к нему, я сам разрулю. А ты что сделала? Пошла за спиной, как последняя крыса, и решила всё тихонько с этим пидором? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?! Как будто я для тебя – пустое место! Как будто я не могу за тебя вписаться!
– Ну, хватит уже! – выкрикиваю я, дёргая ручку двери.
Но дверь заблокирована. Я замолкаю. В машине повисает тяжёлая тишина. Только Майя тихо посапывает сзади. Данила проводит рукой по лицу, выдыхает сквозь зубы. Видно, что он сам понимает, что переборщил.
– Ладно, – наконец цедит он уже тише, но всё ещё с напрягом в голосе. – Я, может, чуть перегнул. Но ты меня тоже пойми. Я из-за тебя уже с этим мудаком на ножах, а ты мне даже не сказала, что собираешься с ним связываться.
– Давай договоримся, что больше не трогаем эту тему и не упоминаем этого дебила, – стараюсь быть миролюбивой.
– Окей, – соглашается нехотя. – Погнали за Кирюхой!
И мы едем. Каждый вечер одно и то же. Почти всегда с Кириллом. Меня это немного бесит. Как будто без свидетеля не может.
Грузим коляску в тачку и катаемся по городу. Заезды к его друзьям. Гаражи, кухни, какие-то квартиры с запахом сигарет и пельменей.
Те с интересом разглядывают Майю, умиляются, хлопают Данилу по плечу:
– Даня, берись за голову, братан! Посмотри, какая прелесть у тебя растёт! Это ж не ребёнок, это ангел с твоими глазами!
Данила сияет, как будто это он лично её слепил. А я сижу рядом, улыбаюсь через силу и думаю: «Вы бы знали, как этот «ангел» орал ночью, когда папаша тусил в своё удовольствие». Но молчу. Слушаю. А внутри что-то шевелится.
Остатки былых чувств… Они, как тлеющие головешки, раскаляются от дуновения ветра, грозясь разжечь костёр заново. Зачем мне это? Я уже перенесла столько боли и унижений. Я побывала на самом дне отчаяния. С трудом начала подниматься на поверхность благодаря… неважно кому, чтобы взглянуть на мир другим, светлым взглядом. И снова он. Тот, с кем меня навсегда связывает моя кроха. Тот, кто зародил любовь в моём сердце и ребёнка в моём чреве. А после пытался зверски уничтожить всё то, что стало для меня самым дорогим в жизни. Но ему это не удалось. К счастью или к сожалению?!
Мне нужно оторваться. Нужно отлипнуть. Нужно вырваться. Но я не могу.
Мама звонит из Германии. Голос бодрый:
– Лера, новости! Машину на днях отдадут из сервиса. И слава богу, что Эмиль не прислал ту коробку!
– В смысле?
– Да диагностика показала, что коробка живая! Там проблема была в проводке. Пара контактов сгнила. Представляешь? Куда бы мы эту дуру железную девали в чужой стране? Кому продавали? Всё, что ни делается – к лучшему.
Мама всегда так говорит. И, блин, чаще всего она права. А ещё она говорит, что всему своё время.
Но вот теперь я не очень рада её приезду. Не потому, что не хочу видеть, а потому, что не знаю, как ей сказать про Данилу. Она категорически против. Ей плевать, что он отец Майи. Значение имеет только тот факт, что он бросил меня беременную. И, если я уже готова простить его, то моя мама ни за что!
В принципе, никто из моих не приветствует возобновление наших отношений. Но это моя жизнь. И лишь мне решать, с кем её связывать!
Данила реально становится другим. Он меняется на глазах. Его интересует дочь. И Майе нужен отец.
Для него это всё ново. Я продолжаю усиленно работать над парнем. Настраиваю, объясняю, аргументирую. Мне не нравится, что он снова без работы, но уверена, что обязательно устроится куда-нибудь в ближайшее время. Он же обещает.
– Лер, я хочу нормальную семью, – говорит еле слышно, глядя под ноги.
Я не ослышалась? Реально? Он это сказал? Я таращусь на него, но он не поднимает взгляд. Будто ощущает свою вину.
– А конкретные предложения есть? – стараюсь разговорить его.
Данила молча катит коляску. А мне уже интересно, что стоит за пониманием нормальной семьи.
– Где мы жить будем? На какие шиши? – не унимаюсь я.
– Можем у меня обосноваться, – выдаёт робко. – Работу я найду. Потом можем снять хату.
– Интересно, а как ты себе представляешь, что мы с Майей переедем к тебе. Насколько я знаю, твои бабушка с дедом даже не в курсе, что у них есть правнучка. Может, пришло время открыть им эту страшную тайну? Или бабушку кондратий хватит?
– Да, я как-то не думал, – хрипит он. – Мать просила молчать… А мне что?
– Ну вот ты сам и ответил на своё предложение о нормальной семье, – изрекаю ехидно.
– Ну, бл@ть, я пока не знаю, как ей сказать, – раздражается он.
– Ртом! – повышаю голос я. – Берёшь и говоришь! Ты же всегда отличался храбростью. Так чего сдулся? Или нужно подождать ещё лет шестнадцать, когда Майя сама изъявит желание познакомиться с прабабушкой. Придёт такая: «Здрасте! Я ваша правнучка!» Вот тогда у твоей бабули точно инфаркт случится!
– Ладно, малая, – в голосе появляется гонор. – Поговорю с матерью. Надо подготовить бабулю.
С первой попытки у Данилы не получается оповестить Ирину Сергеевну. Не нашёл подходящих слов. Сдрейфил. Я лишь усмехаюсь на этот счёт и подкалываю его хвалёную смелость. Правда, через неделю он собирается и выкладывает бабушке всё как на духу.
Ирина Сергеевна немного теряется от такого известия, но берёт себя в руки и в ближайшие выходные накрывает королевский стол к нашему приезду.
Я реально нервничаю, когда захожу в квартиру с Майей на руках. Сердце гулко колотится по рёбрам.
Женщина стоит в коридоре. Смотрит. Сначала на меня. Потом на ребёнка.
Слышу, как за дверью рычит Чип. Он рвётся к нам. Мы с ним так давно не виделись. И я боюсь его реакции.
– Там Чип… – киваю на вздрагивающую дверь. – Можно на него посмотреть?
– Да, только, – Ирина Сергеевна оглядывается. – Я малышку возьму.
Передаю ей Майю, а Данила распахивает дверь. На пороге комнаты вырастает огромный пёс. Я замираю. Собака тоже. На миг. Смотрит настороженно, а я осторожно протягиваю руку.
– Чип… – шепчу еле слышно.
Вмиг псина срывается с места и с диким радостным визгом напрыгивает передними лапами прямо мне на плечи. Данила не успевает среагировать, а я чуть не падаю.
– Чип, фу! – командует Данила басом. – На место!
Он пытается оттащить собаку за ошейник, но Чип в бешеной эйфории облизывает моё лицо. Я тону в этом бесконечном потоке слюнявой нежности. Чип буквально впечатывает свою радость в мою кожу, и это лучше любого приветствия. Всё так необычно, зато ясно, что в этом доме нам рады все.
Данила уводит Чипа, а я наблюдаю за бабушкой. Она покачивает правнучку и тихонько плачет.
– Господи… – шепчет. – Господи, какая…
Я подхожу ближе.
– Данечка… – всхлипывает. – Это же ты… маленький…
Я стою рядом и не знаю, куда себя деть. Ирина Сергеевна переводит на меня заплаканный взгляд.
– Спасибо тебе.
– За что? – смущаюсь я.
– За неё.
Я наконец-то снимаю куртку, и мы проходим в гостиную. Дед тоже присоединяется к нам. Все сидим за столом. Внимание приковано, конечно, к Майе. Все разговоры о ней, про неё, за неё. Эта кроха тут самая главная.
Перед нашим уходом в глазах бабушки снова стоят слёзы. Прижимает Майю к себе, целует в макушку, пока я одеваюсь. Потом достаёт конверт.
– Мы не богатые, – говорит твёрдо, глядя мне прямо в глаза. – Но, если вдруг что-то понадобится – еда, памперсы, лекарства – звони мне напрямую. Обещай. Я буду помогать. Не стесняйся.
Я киваю, горло сжимает. Она даёт мне свой номер и ещё пятьдесят евро «на первое время».
Данила стоит в стороне, молчит. Видно, что ему неловко. А у Майи, кажется, добавилось благодетелей.
Но Эмиль меня не слышит. Он проталкивает свою мысль:
– Да я тебе щас скину эти тридцать евро!
Всё выглядит так, что для него это сущие копейки. Но на примере Насти я уверена, что никто мне ничего скидывать не собирается. Однако, вспомнить про долг я просто обязана.
– Да, ты мне их не скинешь! – провоцирую я. – Также, как и те шестьдесят восемь!
– Ну да, я сейчас не могу скинуть… – тушуется он. – А какие шестьдесят восемь?
Чувствую его напряжение. Реально что ли не помнит?
– Вот такие! Которые ты тоже на машину потратил. Я тебе напоминала, напоминала… Ты обещал вернуть, а в итоге забыл!
– Я не помню никакие шестьдесят восемь! – отпирается он и быстренько переводит тему: – Оплати уже эти три евро! Могла сто пятьдесят семь заплатить. Скажи «спасибо»!
– Спасибо! – язвлю я.
– И вы это без меня решить не могли? – снова начинает стебаться.
– В смысле? – закипаю. – На кого мне переписывать?!
– На додика! – опять потешается Эмиль. – А то он мне там ментами грозился, @баный в рот! Что заберёте и продадите. Когда вы эту гадость мне писали, тачка уже на трале ехала! – довольный собой докладывает он и снова становится серьёзным: – Скажи, когда оплатишь. Я проверю.
Зря я надеялась, что Эмиль тогда вдруг испугается. Он специально прикалывался и злил нас. Для подтверждения он присылает короткое видео, где на польско-украинской границе эту бэху с номерным знаком нашей страны грузят на трал. Мурашки бегут по коже от того, что эта машина могла бесследно исчезнуть на просторах чужой страны. А мне пришлось бы мучиться и подавать в угон, лишь бы избавиться от неё. И в то же время становится легче, потому что Эмиль реально сейчас делает то, что должен.
– А зачем вы техпаспорт заказали? Что вы хотели сделать? – спрашивает Эмиль, будто видит нас насквозь и знает, как люди поступают в таких случаях.
– Ничего мы не хотели делать! Просто, чтобы переписать, – стараюсь усыпить его подозрения.
– Да можно было и без техпаспорта переписать! – заявляет гордо и ждёт моего ответа.
Я теряюсь. Не знаю, что говорить. К тому же я сосредоточена на оплате этих несчастных трёх евро. Лика тихонько шепчет в ухо.
– Мы не знали, – повторяю за ней вслух.
– С кем не знали? Кто не знал? Ты? – тон Эмиля резко меняется, словно для него жизненно важно знать, кто именно этого не знал. – А спокойно позвонить, спросить… Не?
– Так сказал Игорь! – пользуюсь подсказкой Лики.
– Или твой додик? – усиленно давит Эмиль.
– Я сейчас говорю про своего брата! – повышаю голос.
– А я про этого – конченого… Который мне каждый день пишет: «спиши машину», угрожает мне какими-то ментами, потому что у него, беда, какие связи ох@енные в департаменте… Если он так крут, то почему сам это не сделал? Ну по факту?
Платёж успешно проходит, и я уже мечтаю поскорее отделаться от этого долбанутого Эмиля, который усердно доказывает мне немощность Данилы в таких делах.
– Оплатила! Проверяй! – тороплю его.
Он бьёт по клавишам.
– Норм, – наконец говорит он. – Сердце спокойно? Душа твоя спокойна?
– Спасибо! – буднично благодарю напоследок.
– Не благодари! Я могу её в течение пяти дней тебе вернуть! – вдруг сообщает Эмиль. – Хочешь?
Мы с Ликой зависаем. Только этого ещё не хватало! Мои глаза распахиваются от испуга. Перестаю моргать. С этого идиота станется кинуть мне подлянку.
– Зачем? – спрашиваю серьёзно.
– Да так, по приколу! – ухмыляется.
– Зачем? – строго повторяю вопрос.
– Да так, чтобы ты не расслаблялась, чтобы жизнь мёдом не казалась…
Лика нашёптывает, чтобы я закруглялась.
Я только закатываю глаза. Но ощущение такое, что он просто не хочет заканчивать разговор. Ждёт от меня чего-то – претензий, сожалений или извинений. А может рассчитывает, что я начну устраивать разборки. Но я и близко не намерена ему что-то предъявлять. Пусть уже идёт своей дорогой.
– Я шучу! – признаётся он.
Приколист чёртов.
– Смешные у тебя шутки! – бросаю уныло.
– Ну да, – обречённо соглашается он.
Чувствую, как снова меняется его настрой. Он, по ходу, понимает, что я не расположена к дальнейшему разговору и выяснению чего-то там ещё.
– Ты переписал машину? Всё? Разобрались? – мой тон холоднее айсберга.
– Ну, я не знаю… У тебя ещё вопросы есть? – ответный лёд в голосе.
– Нету, – отрезаю я.
– Ну вот и всё! – бросает небрежно.
– Всё, пока! – прощаюсь я.
– Потом покакаешь! – и отключает вызов.
– Господи! – выдыхаю с облегчением. – Придурок такой… Просто конченый дебилоид!
– Ну, получается это был вопрос ровно пяти минут! – улыбается Лика. – Только проверь, чтобы на тебе машины не было.
– И зачем нужно было тянуть яшу за х@яшу? – пожимаю плечами.
Глава 64
Перекуп и врун – это диагноз. Хроническое заболевание, которое не лечится антибиотиками. Избавление от Эмиля и его машины – как гора с плеч. Этот парень мне никогда особо не нравился. Я изначально чувствовала, что это не мой человек. Всё держалось на его кошельке и моих попытках поверить в сказку. Рано или поздно он бы понял, что я его использую.
А то, что он оказался потенциальным лгуном, только усилило отвращение и вызвало брезгливость. Как будто наступила в липкое.
Но теперь – всё! Я точно знаю, что он больше никогда не появится. Не позвонит и не напишет. Ни хорошего, ни плохого. Мне больше нечего бояться. И от этого внутри праздник. Бушует такая свобода, что хочется орать в голос.
Зачем он был нужен? Наверное, как демо-версия. Да, фальшивый. Да, не настоящий. Но он показал мне картинку. Макет. Как будто открыл каталог: вот, смотри, как может быть – забота, внимание, подарки, «мы семья». Ресурса воплотить это в жизнь у него нет, зато теперь я чётко вижу ориентир.
Ничего страшного. Мне снова не повезло. Но когда-то обязательно повезёт. И в будущем я непременно встречу хорошего человека, к которому буду испытывать глубокие чувства. Только при этом ко мне будет бережное отношение. Это будет тот, кто искренне полюбит и Майю, и меня. А пока нам с ней вдвоём очень хорошо.
Однако проблема в том, что есть Данила. И тут всё не так просто. Головой я понимаю: ему нет прощения. Ноль. Абсолютный.
Он бросил меня беременную. Он исчез. Его не было рядом, когда я сдыхала от страха и одиночества.
Это поступок не просто мудака – это поступок конченого.
Но… Как пересилить этот мощный магнит, который так притягивает меня к Даниле?
Мы сидим в его машине на парковке у моего дома. Майя спит в переноске на заднем сиденье.
– Эмиль сегодня списал с меня машину, – говорю спокойно. – Всё решилось. Вопрос закрыт.
Он поднимает на меня взгляд. Медленно.
– Подожди… – щурится. – Это как решилось?
– Лика помогла. Мы с ним списались, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Всё решили через приложение, дистанционно. Я проверила. На мне больше ничего не висит.
– И нахрена?! – он повышает голос, ударяет ладонью по рулю. – Я там ему ультиматумы кидал, грозил разборкой, а ты в это время с ним в чатике мило переписывалась и «нормально» решала вопросы? Ты ох@ела вообще?
– Я не переписывалась мило! Лика от моего имени писала. Он сам позвонил. Я даже трубку сначала брать не хотела! Мы по делу поговорили пять минут. И всё!
– А я тогда тебе нахрена нужен был? – голос резко становится жёстким. – Я тут, бл@ть, бегаю, решаю, пишу ему, давлю… а ты просто взяла и с ним сама всё мутанула?
– Даня, не начинай, – я уже напрягаюсь.
– А я, значит, для тебя никто? – он поворачивается ко мне всем корпусом, глаза горят злостью. – Я тебе говорил: не лезь к нему, я сам разрулю. А ты что сделала? Пошла за спиной, как последняя крыса, и решила всё тихонько с этим пидором? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?! Как будто я для тебя – пустое место! Как будто я не могу за тебя вписаться!
– Ну, хватит уже! – выкрикиваю я, дёргая ручку двери.
Но дверь заблокирована. Я замолкаю. В машине повисает тяжёлая тишина. Только Майя тихо посапывает сзади. Данила проводит рукой по лицу, выдыхает сквозь зубы. Видно, что он сам понимает, что переборщил.
– Ладно, – наконец цедит он уже тише, но всё ещё с напрягом в голосе. – Я, может, чуть перегнул. Но ты меня тоже пойми. Я из-за тебя уже с этим мудаком на ножах, а ты мне даже не сказала, что собираешься с ним связываться.
– Давай договоримся, что больше не трогаем эту тему и не упоминаем этого дебила, – стараюсь быть миролюбивой.
– Окей, – соглашается нехотя. – Погнали за Кирюхой!
И мы едем. Каждый вечер одно и то же. Почти всегда с Кириллом. Меня это немного бесит. Как будто без свидетеля не может.
Грузим коляску в тачку и катаемся по городу. Заезды к его друзьям. Гаражи, кухни, какие-то квартиры с запахом сигарет и пельменей.
Те с интересом разглядывают Майю, умиляются, хлопают Данилу по плечу:
– Даня, берись за голову, братан! Посмотри, какая прелесть у тебя растёт! Это ж не ребёнок, это ангел с твоими глазами!
Данила сияет, как будто это он лично её слепил. А я сижу рядом, улыбаюсь через силу и думаю: «Вы бы знали, как этот «ангел» орал ночью, когда папаша тусил в своё удовольствие». Но молчу. Слушаю. А внутри что-то шевелится.
Остатки былых чувств… Они, как тлеющие головешки, раскаляются от дуновения ветра, грозясь разжечь костёр заново. Зачем мне это? Я уже перенесла столько боли и унижений. Я побывала на самом дне отчаяния. С трудом начала подниматься на поверхность благодаря… неважно кому, чтобы взглянуть на мир другим, светлым взглядом. И снова он. Тот, с кем меня навсегда связывает моя кроха. Тот, кто зародил любовь в моём сердце и ребёнка в моём чреве. А после пытался зверски уничтожить всё то, что стало для меня самым дорогим в жизни. Но ему это не удалось. К счастью или к сожалению?!
Мне нужно оторваться. Нужно отлипнуть. Нужно вырваться. Но я не могу.
Мама звонит из Германии. Голос бодрый:
– Лера, новости! Машину на днях отдадут из сервиса. И слава богу, что Эмиль не прислал ту коробку!
– В смысле?
– Да диагностика показала, что коробка живая! Там проблема была в проводке. Пара контактов сгнила. Представляешь? Куда бы мы эту дуру железную девали в чужой стране? Кому продавали? Всё, что ни делается – к лучшему.
Мама всегда так говорит. И, блин, чаще всего она права. А ещё она говорит, что всему своё время.
Но вот теперь я не очень рада её приезду. Не потому, что не хочу видеть, а потому, что не знаю, как ей сказать про Данилу. Она категорически против. Ей плевать, что он отец Майи. Значение имеет только тот факт, что он бросил меня беременную. И, если я уже готова простить его, то моя мама ни за что!
В принципе, никто из моих не приветствует возобновление наших отношений. Но это моя жизнь. И лишь мне решать, с кем её связывать!
Данила реально становится другим. Он меняется на глазах. Его интересует дочь. И Майе нужен отец.
Для него это всё ново. Я продолжаю усиленно работать над парнем. Настраиваю, объясняю, аргументирую. Мне не нравится, что он снова без работы, но уверена, что обязательно устроится куда-нибудь в ближайшее время. Он же обещает.
– Лер, я хочу нормальную семью, – говорит еле слышно, глядя под ноги.
Я не ослышалась? Реально? Он это сказал? Я таращусь на него, но он не поднимает взгляд. Будто ощущает свою вину.
– А конкретные предложения есть? – стараюсь разговорить его.
Данила молча катит коляску. А мне уже интересно, что стоит за пониманием нормальной семьи.
– Где мы жить будем? На какие шиши? – не унимаюсь я.
– Можем у меня обосноваться, – выдаёт робко. – Работу я найду. Потом можем снять хату.
– Интересно, а как ты себе представляешь, что мы с Майей переедем к тебе. Насколько я знаю, твои бабушка с дедом даже не в курсе, что у них есть правнучка. Может, пришло время открыть им эту страшную тайну? Или бабушку кондратий хватит?
– Да, я как-то не думал, – хрипит он. – Мать просила молчать… А мне что?
– Ну вот ты сам и ответил на своё предложение о нормальной семье, – изрекаю ехидно.
– Ну, бл@ть, я пока не знаю, как ей сказать, – раздражается он.
– Ртом! – повышаю голос я. – Берёшь и говоришь! Ты же всегда отличался храбростью. Так чего сдулся? Или нужно подождать ещё лет шестнадцать, когда Майя сама изъявит желание познакомиться с прабабушкой. Придёт такая: «Здрасте! Я ваша правнучка!» Вот тогда у твоей бабули точно инфаркт случится!
– Ладно, малая, – в голосе появляется гонор. – Поговорю с матерью. Надо подготовить бабулю.
С первой попытки у Данилы не получается оповестить Ирину Сергеевну. Не нашёл подходящих слов. Сдрейфил. Я лишь усмехаюсь на этот счёт и подкалываю его хвалёную смелость. Правда, через неделю он собирается и выкладывает бабушке всё как на духу.
Ирина Сергеевна немного теряется от такого известия, но берёт себя в руки и в ближайшие выходные накрывает королевский стол к нашему приезду.
Я реально нервничаю, когда захожу в квартиру с Майей на руках. Сердце гулко колотится по рёбрам.
Женщина стоит в коридоре. Смотрит. Сначала на меня. Потом на ребёнка.
Слышу, как за дверью рычит Чип. Он рвётся к нам. Мы с ним так давно не виделись. И я боюсь его реакции.
– Там Чип… – киваю на вздрагивающую дверь. – Можно на него посмотреть?
– Да, только, – Ирина Сергеевна оглядывается. – Я малышку возьму.
Передаю ей Майю, а Данила распахивает дверь. На пороге комнаты вырастает огромный пёс. Я замираю. Собака тоже. На миг. Смотрит настороженно, а я осторожно протягиваю руку.
– Чип… – шепчу еле слышно.
Вмиг псина срывается с места и с диким радостным визгом напрыгивает передними лапами прямо мне на плечи. Данила не успевает среагировать, а я чуть не падаю.
– Чип, фу! – командует Данила басом. – На место!
Он пытается оттащить собаку за ошейник, но Чип в бешеной эйфории облизывает моё лицо. Я тону в этом бесконечном потоке слюнявой нежности. Чип буквально впечатывает свою радость в мою кожу, и это лучше любого приветствия. Всё так необычно, зато ясно, что в этом доме нам рады все.
Данила уводит Чипа, а я наблюдаю за бабушкой. Она покачивает правнучку и тихонько плачет.
– Господи… – шепчет. – Господи, какая…
Я подхожу ближе.
– Данечка… – всхлипывает. – Это же ты… маленький…
Я стою рядом и не знаю, куда себя деть. Ирина Сергеевна переводит на меня заплаканный взгляд.
– Спасибо тебе.
– За что? – смущаюсь я.
– За неё.
Я наконец-то снимаю куртку, и мы проходим в гостиную. Дед тоже присоединяется к нам. Все сидим за столом. Внимание приковано, конечно, к Майе. Все разговоры о ней, про неё, за неё. Эта кроха тут самая главная.
Перед нашим уходом в глазах бабушки снова стоят слёзы. Прижимает Майю к себе, целует в макушку, пока я одеваюсь. Потом достаёт конверт.
– Мы не богатые, – говорит твёрдо, глядя мне прямо в глаза. – Но, если вдруг что-то понадобится – еда, памперсы, лекарства – звони мне напрямую. Обещай. Я буду помогать. Не стесняйся.
Я киваю, горло сжимает. Она даёт мне свой номер и ещё пятьдесят евро «на первое время».
Данила стоит в стороне, молчит. Видно, что ему неловко. А у Майи, кажется, добавилось благодетелей.
