В голове царил настоящий сумбур. Как такое могло случиться?! Рениса ещё никогда прежде не привлекала чьего-либо внимания и теперь пребывала в полной растерянности. Филипп Данье совсем не походил на случайного кавалера. Этот довольно симпатичный эльф-полукровка некогда возглавлял мятеж против Императора Вальена, за что был казнён на площади на глазах у сотен людей, полукровок и эльфов. Но спустя пару лет он вдруг объявился во Дворце Совета, как помощник посла демонов агни Аулуса. Случился грандиозный скандал, и если бы не всё тот же сдерживающий Танец Мира, эльфы точно развязали бы с демонами войну. И теперь этот воскресший полукровка приглашает её на танец? Её?!
— П-п-простите, — наконец, выдавила из себя Рениса. — Я… я не танцую!
— Отчего же? — Голос Данье стал ещё мягче и любезнее. — Следующий танец — бранль, Вы без труда его освоите!
Смущение и ужас уже невозможно было скрыть. К лицу прилила краска, и Рениса ощущала, как неистово горят щёки. Он подумал, что она не умеет танцевать? Конечно, не умеет! Она же шпион, а не гостья! Больше всего на свете Ренисе хотелось немедленно сбежать с этого балкона, но этикет требовал учтивости.
— Мне очень жаль, но… я никак не могу! — выпалила она, отводя взор. Сердца колотились, как бешеные. Если сейчас Данье не оставит её в покое, она пошлёт в преисподнюю этот этикет и сбежит! Или нет. Ноги от страха стали ватными и непослушными. Рениса ощутила дрожь во всём теле. В голове звенело отчаянное «бежать», но ноги словно приросли к полу. Да что с ней происходит?
— Даже если я предложу милой леди поделиться кое-какими наблюдениями? — Данье склонился ближе, и Рениса уловила слабый аромат цветов. Не такой удушающий, как от эльфов, но всё-таки довольно тошнотворный.
— Вы пытаетесь меня купить? — опешила Рениса. Как он мог вообще такое произнести? Да за кого он её принимает?!
— Что Вы, леди, — возразил Данье. — Я всего лишь желаю потанцевать с понравившейся мне дамой. Но я не силён в этикете и не знаю, как добиться её благосклонности…
«Он не отстанет!» — с отчаяньем поняла Рениса, прислушиваясь к звукам танца. Третья кадриль выходила на последний круг, если не поторопиться с ответом, то придётся танцевать мазурку! А это не какой-нибудь незначительный бранль. Партнёр по мазурке имел право пригласить даму с собой на ужин, а затем он же становился в пару на заключительном котильоне. Оказаться в таком положении — немыслимо! Ренисе совершенно точно нельзя ни на ужин, ни на котильон. Она же окажется у всех на виду! И что скажет отец?
— Х-хорошо, — заикаясь, произнесла Рениса, протягивая дрожащую руку. — Но только один бранль!
— Благодарю, моя леди, — Данье коснулся её пальцев губами. — Ваше слово для меня закон!
От смущения у Ренисы запылали не только щеки, но даже уши и шея. Впервые в жизни она была рада, что оказалась в перчатках!
«Безумие! Полное безумие!» — крутилось у Ренисы в голове, пока они с Данье спускались в залу. Окажись на её месте настоящая бэрлокская девица — непременно бы визжала от счастья. Такой кавалер! Да это история на всю жизнь! Ренису же трясло. Ладонь нервно подрагивала в руке посла, отчего было ещё более неловко. Её спутник, напротив, вёл себя чрезвычайно любезно и сдержанно. Он помог ей спуститься на почти негнущихся ногах в залу, а потом весьма предусмотрительно встал в большой круг, словно и сам был намерен избегать лишнего внимания.
— Просто следите за шагами, — тихо произнёс Данье, прежде чем музыканты заиграли.
Бранль и в самом деле был чрезвычайно простым танцем. Несколько шагов вправо, столько же влево, смешные хлопки в ладоши и… Когда Рениса оказалась в воздухе, у неё перехватило дыхание. Нет, наблюдать за танцем со стороны было значительно легче и проще, чем оказаться в объятьях у малознакомого мужчины! Однако уже на второй такой поддержке Данье решил ещё больше смутить свою партнёршу неожиданным вопросом:
— Леди знает что-нибудь о здоровье короля Каэра?
Рениса ответила лишь удивлённым взглядом и сбившимся рисунком танца. Не рассчитав шаги, она чуть было не врезалась в соседнего кавалера. Благо и здесь Данье проявил чудеса предусмотрительности и вовремя придержал её за руку. Неловко оступившись, Рениса ещё больше засмущалась, прошептав невнятно извинения.
— Видимо ничего, — рассудил Данье. Последовавшая за этой скромной фразой пауза была неуютной и напряжённой. Рениса спешно влилась в ритм танца, но никак не могла сообразить, почему её вообще должно волновать здоровье Каэрского короля. Сам Каэр был страной настолько маленькой, что о его существовании часто забывали не только неграмотные дочери послов, но и многие видные дипломаты. Весьма озадаченная, она в очередной раз повернулась к партёру для забавных хлопков в ладоши и ощутила тревогу, заметив на лице посла задумчивую улыбку.
— Вашему батюшке будет интересно узнать, что король Йоран смертельно болен… — выдал Данье, вновь подхватывая Ренису.
В этот раз он сбился сам, желая договорить, но весьма искусно поправился, буквально влетев в следующий элемент, разом пропуская положенные шаги. «Смена власти? На Каэре? Это действительно может быть важно?» — Рениса была разочарована. Не то чтобы она и в самом деле ждала от посла каких-то откровений, но подобная новость показалась ей просто насмешкой. С тем же успехом Данье мог ей рассказать о здоровье любимой собаки бэрлокского принца. Всё какое-то объяснение внезапным вспышкам гнева! Не особо важно, но, в общем-то, полезно.
— Король едва ли переживёт эту зиму, — продолжил Данье, словно и не заметив изменившегося настроения своей дамы. Рениса отблагодарила кавалера лёгким поклоном. При той нервозности, что она испытывала, выдавить из себя улыбку она попросту не смогла. Однако угрызений совести по этому поводу Рениса не испытывала. Монотонный танец уже изрядно её утомил, а от пугающего партнёра ужасно хотелось сбежать. По счастью, бранль был недлинным танцем, потому, заслышав последнее повторение заевшего рефрена, Рениса готовилась как можно скорее покинуть зал, потому едва не пропустила мимо ушей нового вопроса:
— Надеюсь, леди составит мне компанию на мазурке?
Это было равносильно предательскому удару под дых. «Он что, издевается?» — Рениса решительно отказывалась понимать логику посла. Такое предложение можно было озвучить, только если ему понравилось с ней танцевать! Смешно! Впрочем, к тому времени Рениса уже вся извелась, так что краснеть от смущения и заикаться от скромности больше позволить себе не могла.
— Простите, но нет. — Её голос прозвучал даже резче, чем она рассчитывала. Чувствуя себя крайне неудобно, она нарочно отстранилась от Данье, всем своим видом показывая, что больше не желает иметь никаких общих дел.
— Очень жаль, — Слова посла прозвучали до отвращения искренне. — В таком случае, благодарю Вас за этой прекрасный бранль, — добавил он и резко опустился на одно колено. Не успела Рениса опомниться, как Данье уже поцеловал её руку. И нет, это не было тем едва ощутимым касанием в угоду этикету, посол на самом деле плотно прижался губами к белоснежной перчатке. Поблизости раздались удивлённые смешки, Рениса же мечтала провалиться сквозь землю.
— Передайте Вашему отцу, чтобы он больше не наряжал Вас в бэрлокские платья — это слишком опасно, — гораздо тише прибавил Данье, поднимаясь, но Рениса едва ли прислушалась к его предупреждению. Она резко выдернула свою руку и, всё-таки позабыв об этикете, опрометью понеслась прочь из залы.
«Это какой-то кошмар!» — мысли бежали так же стремительно, как и сама Рениса. Кружа по дворцу, она вовсе позабыла, что хотела прежде спуститься в сад и подышать свежим воздухом. Вместе этого она почти летела, невзирая на длинное, неудобное платье. «Домой! Домой!» — стучало в голове. Как можно скорее скрыться от этого ужасного мира в безопасных комнатах. И не думать. Никогда не думать больше о произошедшем! Зачем Данье это сделал? Зачем такая явная демонстрация внимания?! У Ренисы был лишь один подходящий ответ. Скорее всего, Филипп проиграл в карты или кости, а она — что-то типа фанта, который надо выполнить. Молодые люди частенько баловались такой забавой на балах, на спор приглашая страшненьких девиц, дородных дам и морщинистых старух. Оказаться в этом списке было весьма обидно. «Надо было сразу ему отказать!» — корила себя Рениса, прекрасно понимая, что на самом деле Данье просто застал её врасплох. Но больше она никогда не позволит так себя унижать! Будь это хоть Император эльфов или кто-то из агни. Да, Рениса далеко не первая красавица, но у неё тоже есть гордость! И именно так, полная решимости и злости, она, резко повернув в очередной полутёмный коридор, сходу налетела на кого-то. Врезалась прямо в разряженную грудь какого-то бэрлокского барона. «Вот неудача-то!» — только и успела подумать Рениса, заметив, что тот был изрядно навеселе. Запах спиртного оглушал. Ко всему прочему, оказалось, что барон вовсе не один, а с целой свитой.
— Вот курва! Куда прёшь, глаз что ль нет?! — разразился недовольный барон.
— П-п-прости-и-ите, — промямлила Рениса, помня, что у бэрлокских женщин очень мало прав. На всякий случай она отступила назад и принялась осторожно отдаляться от опасных мужчин. Мало ли, что им придёт в голову?
— И ты считаешь, что так надо приносить извинения барону? — Голос барона был полон насмешки.
Ренисе показались знакомыми эти надменные интонации. Где-то ей уже доводилось слышать такую манеру речи. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия, хотя и не только от него. Свита барона уже окружала её, нарочно заводя в угол. Сам же барон вальяжно и, слегка покачиваясь от выпитого, наступал. Пока, правда, не особо-то и торопясь: на каждые пару шагов Ренисы приходился один барона. Свита же явно суетилась. Рениса даже не поняла, как так получилось, что в шаге от неё почти со всех сторон стоят бэрлокцы. Они продолжали теснить её, лишая возможности выбора. Спустя несколько шагов, Рениса с ужасом поняла, что ей практически отрезали все пути к отступлению. Она могла шагать только назад — к стене.
— Нижайше прошу меня извинить, — склонив голову, чётко произнесла Рениса, надеясь, что подобные слова смягчат захмелевшего барона, но тот откровенно рассмеялся в ответ. Его лицо, наконец, высветил свет тусклого фонаря. Приглядевшись к грубым чертам, Рениса узнала одного из самых мерзких аристократов Бэрлока — барона Витора. Об этом человеке, если вообще можно было называть человеком столь ужасного по нраву аристократа, ходили самые мерзкие слухи. Развратный, жестокий и амбициозный убийца. Несмотря на довольно дальнее родство, он считался любимчиком короля во многом благодаря своей дурной славе. Продолжая отступать, Рениса мучительно пыталась сообразить, что делать. Как выгадать себе те несколько секунд, необходимые для обращения? В облике змеи куда проще спрятаться, хотя, зная любовь Витора к охоте — может статься, что в образе женщины оставаться безопасней. Но последнее предположение отмелось само собой.
— Ну и где твоё «нижайше»? Почему ты до сих пор не на коленях? — Глаза Витора блеснули от предвкушения. Похоже, ситуация начинала ему нравиться, от того и хмель стремительно улетучивался.
«Это мой шанс!» — подумалось Ренисе, и она уже собралась опуститься перед бароном, приступая к преображению, но только начала приседать, как пара охранников из свиты буквально навалились на неё сзади. Секунда замешательства, и момент упущен. Рениса, словно тряпичная кукла, распласталась по полу, не в силах встать, так как сверху её плечи вжимали двое настоящих громил.
— М-м-м, — довольно протянул Витор сверху. — Запоминай, сучка, это называется нижайше. Теперь можешь переходить к извинениям. Для начала… — барон сделал задумчивую паузу, непредвещавшую ничего хорошего. Его густые тёмные брови деланно сошлись на переносице, а потом, словно мужчину и в самом деле озарила какая-то мысль, напряжённые черты разгладились, а на губах заиграла злорадная улыбка. — Может, вылижешь мне сапоги? — с этими словами он выставил ногу перед самым носом Ренисы. Сапог практически упёрся ей в лицо, и от него исходил отвратительный запах. Похоже, Витор уже успел куда-то вляпаться: блестящую алую кожу сапога покрывали тёмные пятна напоминавшие помёт. У Ренисы скрутило живот от отвращения. Сморщившись, она попробовала сменить облик, в надежде, что скользкую чешую не удержат руки посмеивающихся громил. Люди Витора явно были из той породы мерзавцев, кому доставляло особую радость причинять другим боль. И сейчас те двое, что почти навалились на Ренису сверху, довольно ухмылялись, явно ожидая развлечения. Вот только становиться их игрушкой ей совсем не хотелось, но с переходом что-то пошло не так. Усилия не помогали: привычного покалывания так и не наступало. Зато наступал Витор.
— Брезгуешь? — Голос барона стал устрашающим, и в следующий миг грязный сапог оторвался от пола и направился на Ренису. Один из особо услужливых охранников, дёрнул её за волосы, приподнимая голову. Рениса успела увидеть, что подошва сапога Витора была обита железными пластинами. Один удар таким сапогом — и её лицо превратится в фарш!
— Или, может, у тебя есть предложения поинтересней? — вдруг спросил Витор, останавливая свой сапог почти у самого носа Ренисы. — Что думаете, парни? Как вам эта пигалица?
— Ничего особенного, ваше благородие! — фыркнул один из ближайших громил.
— Фигурка, вроде ничего, но надо бы посмотреть поближе! — брякнул другой, то самый, что приподнял её голову.
— Ну так давайте посмотрим, что же скрывается за этим пышным платьем! — опуская сапог, предложил Витор под похабные смешки своей свиты.
Рениса не успела до конца осознать происходящее, как послышался треск рвущейся ткани. Вскрикнув от отчаяния, она всеми силами попыталась отбиться от назойливых рук, молотя руками и ногами. Разумеется, Рениса прекрасно понимала, что силы неравны, но и просто принять надвигающуюся судьбу никак не могла.
— Строптивая какая! — фыркнул один из громил.
— Ничего, сейчас усмирим! — похабно усмехнулся другой, и вслед за его самоуверенным высказыванием Ренисе прилетела тяжелая оплеуха. В голове резко стало гулко и звонко, тело на долю секунды замерло, но лишь затем, чтобы с удвоенными усилиями забиться в руках нападавших. А потом последовал новый удар — подлый, в спину. Кто-то безжалостно пнул Ренису, выбив весь воздух из лёгких. Шелест разорванного шёлка возвестил, что бэрлокцы добрались до нижней рубашки.
— Довольно! — резкий окрик на миг отвлёк мужчин. Зычный голос разнесся по гулкому коридору, подобно раскату грома.
— С чего бы вдруг! — не оборачиваясь на внезапного визитёра, нахально воскликнул Витор. — Это наша служанка, что хотим, то и делаем!
Но что-то было явно не так. Громилы барона застыли в подозрительной нерешительности. В воцарившейся тишине особенно зловеще прозвучали тихие слова:
— Ты уверен?
Ренисе не надо было поднимать голову, что узнать личность появившегося спасителя. Она скорее почувствовала, чем услышала и увидела, как демон подошёл к барону и положил свою руку тому на плечо. Почти по-отечески, но от этого жеста Витор разом переменился в лице. Гримаса злобного бессилия исказила грубые черты, сделав их ещё более дикими и звериными.
— П-п-простите, — наконец, выдавила из себя Рениса. — Я… я не танцую!
— Отчего же? — Голос Данье стал ещё мягче и любезнее. — Следующий танец — бранль, Вы без труда его освоите!
Смущение и ужас уже невозможно было скрыть. К лицу прилила краска, и Рениса ощущала, как неистово горят щёки. Он подумал, что она не умеет танцевать? Конечно, не умеет! Она же шпион, а не гостья! Больше всего на свете Ренисе хотелось немедленно сбежать с этого балкона, но этикет требовал учтивости.
— Мне очень жаль, но… я никак не могу! — выпалила она, отводя взор. Сердца колотились, как бешеные. Если сейчас Данье не оставит её в покое, она пошлёт в преисподнюю этот этикет и сбежит! Или нет. Ноги от страха стали ватными и непослушными. Рениса ощутила дрожь во всём теле. В голове звенело отчаянное «бежать», но ноги словно приросли к полу. Да что с ней происходит?
— Даже если я предложу милой леди поделиться кое-какими наблюдениями? — Данье склонился ближе, и Рениса уловила слабый аромат цветов. Не такой удушающий, как от эльфов, но всё-таки довольно тошнотворный.
— Вы пытаетесь меня купить? — опешила Рениса. Как он мог вообще такое произнести? Да за кого он её принимает?!
— Что Вы, леди, — возразил Данье. — Я всего лишь желаю потанцевать с понравившейся мне дамой. Но я не силён в этикете и не знаю, как добиться её благосклонности…
«Он не отстанет!» — с отчаяньем поняла Рениса, прислушиваясь к звукам танца. Третья кадриль выходила на последний круг, если не поторопиться с ответом, то придётся танцевать мазурку! А это не какой-нибудь незначительный бранль. Партнёр по мазурке имел право пригласить даму с собой на ужин, а затем он же становился в пару на заключительном котильоне. Оказаться в таком положении — немыслимо! Ренисе совершенно точно нельзя ни на ужин, ни на котильон. Она же окажется у всех на виду! И что скажет отец?
— Х-хорошо, — заикаясь, произнесла Рениса, протягивая дрожащую руку. — Но только один бранль!
— Благодарю, моя леди, — Данье коснулся её пальцев губами. — Ваше слово для меня закон!
От смущения у Ренисы запылали не только щеки, но даже уши и шея. Впервые в жизни она была рада, что оказалась в перчатках!
«Безумие! Полное безумие!» — крутилось у Ренисы в голове, пока они с Данье спускались в залу. Окажись на её месте настоящая бэрлокская девица — непременно бы визжала от счастья. Такой кавалер! Да это история на всю жизнь! Ренису же трясло. Ладонь нервно подрагивала в руке посла, отчего было ещё более неловко. Её спутник, напротив, вёл себя чрезвычайно любезно и сдержанно. Он помог ей спуститься на почти негнущихся ногах в залу, а потом весьма предусмотрительно встал в большой круг, словно и сам был намерен избегать лишнего внимания.
— Просто следите за шагами, — тихо произнёс Данье, прежде чем музыканты заиграли.
Бранль и в самом деле был чрезвычайно простым танцем. Несколько шагов вправо, столько же влево, смешные хлопки в ладоши и… Когда Рениса оказалась в воздухе, у неё перехватило дыхание. Нет, наблюдать за танцем со стороны было значительно легче и проще, чем оказаться в объятьях у малознакомого мужчины! Однако уже на второй такой поддержке Данье решил ещё больше смутить свою партнёршу неожиданным вопросом:
— Леди знает что-нибудь о здоровье короля Каэра?
Рениса ответила лишь удивлённым взглядом и сбившимся рисунком танца. Не рассчитав шаги, она чуть было не врезалась в соседнего кавалера. Благо и здесь Данье проявил чудеса предусмотрительности и вовремя придержал её за руку. Неловко оступившись, Рениса ещё больше засмущалась, прошептав невнятно извинения.
— Видимо ничего, — рассудил Данье. Последовавшая за этой скромной фразой пауза была неуютной и напряжённой. Рениса спешно влилась в ритм танца, но никак не могла сообразить, почему её вообще должно волновать здоровье Каэрского короля. Сам Каэр был страной настолько маленькой, что о его существовании часто забывали не только неграмотные дочери послов, но и многие видные дипломаты. Весьма озадаченная, она в очередной раз повернулась к партёру для забавных хлопков в ладоши и ощутила тревогу, заметив на лице посла задумчивую улыбку.
— Вашему батюшке будет интересно узнать, что король Йоран смертельно болен… — выдал Данье, вновь подхватывая Ренису.
В этот раз он сбился сам, желая договорить, но весьма искусно поправился, буквально влетев в следующий элемент, разом пропуская положенные шаги. «Смена власти? На Каэре? Это действительно может быть важно?» — Рениса была разочарована. Не то чтобы она и в самом деле ждала от посла каких-то откровений, но подобная новость показалась ей просто насмешкой. С тем же успехом Данье мог ей рассказать о здоровье любимой собаки бэрлокского принца. Всё какое-то объяснение внезапным вспышкам гнева! Не особо важно, но, в общем-то, полезно.
— Король едва ли переживёт эту зиму, — продолжил Данье, словно и не заметив изменившегося настроения своей дамы. Рениса отблагодарила кавалера лёгким поклоном. При той нервозности, что она испытывала, выдавить из себя улыбку она попросту не смогла. Однако угрызений совести по этому поводу Рениса не испытывала. Монотонный танец уже изрядно её утомил, а от пугающего партнёра ужасно хотелось сбежать. По счастью, бранль был недлинным танцем, потому, заслышав последнее повторение заевшего рефрена, Рениса готовилась как можно скорее покинуть зал, потому едва не пропустила мимо ушей нового вопроса:
— Надеюсь, леди составит мне компанию на мазурке?
Это было равносильно предательскому удару под дых. «Он что, издевается?» — Рениса решительно отказывалась понимать логику посла. Такое предложение можно было озвучить, только если ему понравилось с ней танцевать! Смешно! Впрочем, к тому времени Рениса уже вся извелась, так что краснеть от смущения и заикаться от скромности больше позволить себе не могла.
— Простите, но нет. — Её голос прозвучал даже резче, чем она рассчитывала. Чувствуя себя крайне неудобно, она нарочно отстранилась от Данье, всем своим видом показывая, что больше не желает иметь никаких общих дел.
— Очень жаль, — Слова посла прозвучали до отвращения искренне. — В таком случае, благодарю Вас за этой прекрасный бранль, — добавил он и резко опустился на одно колено. Не успела Рениса опомниться, как Данье уже поцеловал её руку. И нет, это не было тем едва ощутимым касанием в угоду этикету, посол на самом деле плотно прижался губами к белоснежной перчатке. Поблизости раздались удивлённые смешки, Рениса же мечтала провалиться сквозь землю.
— Передайте Вашему отцу, чтобы он больше не наряжал Вас в бэрлокские платья — это слишком опасно, — гораздо тише прибавил Данье, поднимаясь, но Рениса едва ли прислушалась к его предупреждению. Она резко выдернула свою руку и, всё-таки позабыв об этикете, опрометью понеслась прочь из залы.
«Это какой-то кошмар!» — мысли бежали так же стремительно, как и сама Рениса. Кружа по дворцу, она вовсе позабыла, что хотела прежде спуститься в сад и подышать свежим воздухом. Вместе этого она почти летела, невзирая на длинное, неудобное платье. «Домой! Домой!» — стучало в голове. Как можно скорее скрыться от этого ужасного мира в безопасных комнатах. И не думать. Никогда не думать больше о произошедшем! Зачем Данье это сделал? Зачем такая явная демонстрация внимания?! У Ренисы был лишь один подходящий ответ. Скорее всего, Филипп проиграл в карты или кости, а она — что-то типа фанта, который надо выполнить. Молодые люди частенько баловались такой забавой на балах, на спор приглашая страшненьких девиц, дородных дам и морщинистых старух. Оказаться в этом списке было весьма обидно. «Надо было сразу ему отказать!» — корила себя Рениса, прекрасно понимая, что на самом деле Данье просто застал её врасплох. Но больше она никогда не позволит так себя унижать! Будь это хоть Император эльфов или кто-то из агни. Да, Рениса далеко не первая красавица, но у неё тоже есть гордость! И именно так, полная решимости и злости, она, резко повернув в очередной полутёмный коридор, сходу налетела на кого-то. Врезалась прямо в разряженную грудь какого-то бэрлокского барона. «Вот неудача-то!» — только и успела подумать Рениса, заметив, что тот был изрядно навеселе. Запах спиртного оглушал. Ко всему прочему, оказалось, что барон вовсе не один, а с целой свитой.
— Вот курва! Куда прёшь, глаз что ль нет?! — разразился недовольный барон.
— П-п-прости-и-ите, — промямлила Рениса, помня, что у бэрлокских женщин очень мало прав. На всякий случай она отступила назад и принялась осторожно отдаляться от опасных мужчин. Мало ли, что им придёт в голову?
— И ты считаешь, что так надо приносить извинения барону? — Голос барона был полон насмешки.
Ренисе показались знакомыми эти надменные интонации. Где-то ей уже доводилось слышать такую манеру речи. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия, хотя и не только от него. Свита барона уже окружала её, нарочно заводя в угол. Сам же барон вальяжно и, слегка покачиваясь от выпитого, наступал. Пока, правда, не особо-то и торопясь: на каждые пару шагов Ренисы приходился один барона. Свита же явно суетилась. Рениса даже не поняла, как так получилось, что в шаге от неё почти со всех сторон стоят бэрлокцы. Они продолжали теснить её, лишая возможности выбора. Спустя несколько шагов, Рениса с ужасом поняла, что ей практически отрезали все пути к отступлению. Она могла шагать только назад — к стене.
— Нижайше прошу меня извинить, — склонив голову, чётко произнесла Рениса, надеясь, что подобные слова смягчат захмелевшего барона, но тот откровенно рассмеялся в ответ. Его лицо, наконец, высветил свет тусклого фонаря. Приглядевшись к грубым чертам, Рениса узнала одного из самых мерзких аристократов Бэрлока — барона Витора. Об этом человеке, если вообще можно было называть человеком столь ужасного по нраву аристократа, ходили самые мерзкие слухи. Развратный, жестокий и амбициозный убийца. Несмотря на довольно дальнее родство, он считался любимчиком короля во многом благодаря своей дурной славе. Продолжая отступать, Рениса мучительно пыталась сообразить, что делать. Как выгадать себе те несколько секунд, необходимые для обращения? В облике змеи куда проще спрятаться, хотя, зная любовь Витора к охоте — может статься, что в образе женщины оставаться безопасней. Но последнее предположение отмелось само собой.
— Ну и где твоё «нижайше»? Почему ты до сих пор не на коленях? — Глаза Витора блеснули от предвкушения. Похоже, ситуация начинала ему нравиться, от того и хмель стремительно улетучивался.
«Это мой шанс!» — подумалось Ренисе, и она уже собралась опуститься перед бароном, приступая к преображению, но только начала приседать, как пара охранников из свиты буквально навалились на неё сзади. Секунда замешательства, и момент упущен. Рениса, словно тряпичная кукла, распласталась по полу, не в силах встать, так как сверху её плечи вжимали двое настоящих громил.
— М-м-м, — довольно протянул Витор сверху. — Запоминай, сучка, это называется нижайше. Теперь можешь переходить к извинениям. Для начала… — барон сделал задумчивую паузу, непредвещавшую ничего хорошего. Его густые тёмные брови деланно сошлись на переносице, а потом, словно мужчину и в самом деле озарила какая-то мысль, напряжённые черты разгладились, а на губах заиграла злорадная улыбка. — Может, вылижешь мне сапоги? — с этими словами он выставил ногу перед самым носом Ренисы. Сапог практически упёрся ей в лицо, и от него исходил отвратительный запах. Похоже, Витор уже успел куда-то вляпаться: блестящую алую кожу сапога покрывали тёмные пятна напоминавшие помёт. У Ренисы скрутило живот от отвращения. Сморщившись, она попробовала сменить облик, в надежде, что скользкую чешую не удержат руки посмеивающихся громил. Люди Витора явно были из той породы мерзавцев, кому доставляло особую радость причинять другим боль. И сейчас те двое, что почти навалились на Ренису сверху, довольно ухмылялись, явно ожидая развлечения. Вот только становиться их игрушкой ей совсем не хотелось, но с переходом что-то пошло не так. Усилия не помогали: привычного покалывания так и не наступало. Зато наступал Витор.
— Брезгуешь? — Голос барона стал устрашающим, и в следующий миг грязный сапог оторвался от пола и направился на Ренису. Один из особо услужливых охранников, дёрнул её за волосы, приподнимая голову. Рениса успела увидеть, что подошва сапога Витора была обита железными пластинами. Один удар таким сапогом — и её лицо превратится в фарш!
— Или, может, у тебя есть предложения поинтересней? — вдруг спросил Витор, останавливая свой сапог почти у самого носа Ренисы. — Что думаете, парни? Как вам эта пигалица?
— Ничего особенного, ваше благородие! — фыркнул один из ближайших громил.
— Фигурка, вроде ничего, но надо бы посмотреть поближе! — брякнул другой, то самый, что приподнял её голову.
— Ну так давайте посмотрим, что же скрывается за этим пышным платьем! — опуская сапог, предложил Витор под похабные смешки своей свиты.
Рениса не успела до конца осознать происходящее, как послышался треск рвущейся ткани. Вскрикнув от отчаяния, она всеми силами попыталась отбиться от назойливых рук, молотя руками и ногами. Разумеется, Рениса прекрасно понимала, что силы неравны, но и просто принять надвигающуюся судьбу никак не могла.
— Строптивая какая! — фыркнул один из громил.
— Ничего, сейчас усмирим! — похабно усмехнулся другой, и вслед за его самоуверенным высказыванием Ренисе прилетела тяжелая оплеуха. В голове резко стало гулко и звонко, тело на долю секунды замерло, но лишь затем, чтобы с удвоенными усилиями забиться в руках нападавших. А потом последовал новый удар — подлый, в спину. Кто-то безжалостно пнул Ренису, выбив весь воздух из лёгких. Шелест разорванного шёлка возвестил, что бэрлокцы добрались до нижней рубашки.
— Довольно! — резкий окрик на миг отвлёк мужчин. Зычный голос разнесся по гулкому коридору, подобно раскату грома.
— С чего бы вдруг! — не оборачиваясь на внезапного визитёра, нахально воскликнул Витор. — Это наша служанка, что хотим, то и делаем!
Но что-то было явно не так. Громилы барона застыли в подозрительной нерешительности. В воцарившейся тишине особенно зловеще прозвучали тихие слова:
— Ты уверен?
Ренисе не надо было поднимать голову, что узнать личность появившегося спасителя. Она скорее почувствовала, чем услышала и увидела, как демон подошёл к барону и положил свою руку тому на плечо. Почти по-отечески, но от этого жеста Витор разом переменился в лице. Гримаса злобного бессилия исказила грубые черты, сделав их ещё более дикими и звериными.
