К грядущему путешествию пришлось заказывать платье у Вари. Карл предусмотрительно прислал мою корону, ту самую, что до сих пор хранилась в сокровищнице дворца. Прежние наряды с первого представления и фиктивной коронации не годились, а куда подевались остальные платья, некогда наполнявшие царственный гардероб, никто не ведал.
Я предчувствовала торжественный прием. Дакармулия заблаговременно прислала официальное приглашение в роскошном позолоченном футляре, развеяв мой наивный план подарить ей "розу" и предаться беззаботным экскурсиям по Атиронии.
Алешка, узнав о моем путешествии, преподнес мне тот самый первый в этом мире скромный гарнитур драгоценностей, будто всюду возил их с собой. Ожерелье из нитки полудрагоценных, почти черных камней, в глубине которых едва мерцали желтоватые прожилки, дополнялось лаконичным браслетом и парой серег-капелек, каждая с камнем размером с ноготь мизинца.
И я поняла, что нужно соответствовать. Мрачное готическое платье из тяжелого черного бархата со вставками алого, словно артериальная кровь, атласа, с корсетом и длинными расклешенными рукавами, дышало декадансом.
Саурон прибыл за неделю до священного месяца. Оценив мой наряд, он заказал себе готический костюм в пару, вызвавшись меня сопровождать. Оказалось, что и Дизель тоже непременно едет с нами.
В назначенный час, стоя на платформе маяка, я любовалась на загрузку багажа в самый современный и огромный дирижабль. Легкие, но объемные вещи, которые было дорого и хлопотно перемещать телепортом, умещались в грузовой палубе, как в чреве грузового самолета. На второй палубе располагалась ходовая рубка, несколько кают для магов, управлявших полетом, и для обслуживающего персонала, камбуз, кают-компания и ровно две пассажирские каюты. Зато каюты были королевские, даже душ имелся! Все это я успела осмотреть во время полета.
Когда Саурон повлек меня в грузовой отсек, вслед за каким-то огромным крадратным, накрытым черной тканью грузом высотой наверное в два метра, я уже мысленно готовилась к тому, что меня опять запрут в каком-нибудь небольшом ящичке, непроницаемом для света, но реальность оказалась куда более причудливой.
– Та-дам! – провозгласил Саурон, сдергивая черную ткань в эффектном артистичном жесте.
Два парня ловко прикручивали эту махину к полу грузового отсека.
– Ты решил подарить королеве что-то еще более экстравагантное? Роза показалась тебе слишком... скромной? – предположила я.
— Это для другой королевы, — сообщил он, лукаво кивнув на Дизеля, что бережно нес за нами чемодан с короной внутри.
Два шага к двери, притаившейся среди обтянутых черной кожей панелей, и вот мне уже предоставили отдельную каюту. Только для меня. В тени грузовой палубы. Внутри обнаружилась комната: двухместная кровать, кресло, намертво привинченное к полу в углу, выдвижной столик и сундук, исполнявший роль банкетки. За дверью обнаружился еще и шкаф-пенал.
— Это мне? — мне не верилось счастью.
— Ага, — подтвердил эльф, жутко довольный собой. Дизель тут же принялся с заполнять сундук и шкаф моими вещами.
Пока он этим занимался, я судорожно пыталась понять, какого лешего в этом поистине императорском гробу двухспальная кровать.
— Смотри, а тут выдвигается панель, и я даже умудрился заранее туда засунуть бумагу с карандашами, — продолжал сиять братец.
— Я пойду доложу капитану о готовности, — откланялся Дизель.
— Тут звукоизоляция на уровне, можешь не только свои частушки орать. Я проверил. Мы так и не разобрались, настраивается ли на тебя пирамидка тишины Дьинеля, поэтому слои "губчатого токоли" — по-старинке так сказать.
— Мы? — прошептала я, присев на краешек кровати. Она была совсем простой: деревянный ящик без единой выступающей детали, увенчанный мягким, высоким матрацем.
— Я тут скорее как идейный вдохновитель, — виновато улыбнулся он. — Глупо было бы дарить тебе подарки на твои же деньги.
Я судорожно пыталась понять, что же меня так гложет во всем этом.
— Зачем? — указала на кровать.
— Ну, ты же просила удовольствий, вот — для удовольствий, — серьезно заявил он.
— Что? — спросила я осипшим голосом. — И кто это все спонсировал?
— Да все понемножку.
— Какого черта а?!
— А ты как думала? Гномы могли только ящик со звукоизоляцией предложить, фантазия у них есть, но… Я уверил, что необходим стол для твоих каракулей. Дьинель настоял вот именно на таком кресле, — Саурон погладил деревянные подлокотники.
— То есть, вы совместно обсуждали этот проект всей вашей пьяной компанией?
— Конечно, — он расплылся в улыбке.
Я судорожно вздохнула, тщетно пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в стройную шеренгу, но они упорно не желали строиться.
— Кровать… почему двуспальная? — с немым укором спросила я.
— Чтобы ты в путешествии не только душой отдохнула, но и телом… и чтобы дурь в голову не лезла, не вздумала сигать с дирижабля или еще что… — серьезно ответил он, пронзая взглядом.
— А ты думала, зачем мы Дизеля с собой прихватили? — самодовольно заявил эльф, не давая мне опомниться. — И не строй ты такие глазки! Ты как думала, что о твоих похождениях никто не знает?! Все всё знают. Меня Дьинель еще в первые недели знакомства подбивал рассказать, что это у нас за мир такой. Подсовывал мангу местную, типа невзначай, — продолжал он, словно подслушивая мои мысли. — Думала, они твои секреты хранить будут? Вино многим язык развязывает.
Я судорожно прикрыла рот ладонью.
— А как же… ну, питание…?
— Да про это тоже все в курсе.
— Вы что, так и сидите в ресторане и орете на весь мир о моих кулинарных пристрастиях?! — ужаснулась я.
— Не… у Дьинеля есть пирамидка… артефакт тишины… короче, он ее на нас настроил… никто ничего не слышит. Мы не совсем отмороженные. Только под ней такие вещи и обсуждаем…
— Такие вещи… — прошептала я, чувствуя, как предательский румянец заливает лицо. — Вы мне еще и жертву тут припрятали?
— Нет, — серьезно заверил братец. — Три недели выдержишь, не зря Дьинель вчера тебя кормил.
Я закрыла лицо ладонями, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Почувствовав на руках его пальцы, медленно отняла подрагивающие ладони от лица.
— Да никто тебя не осуждает. Помнишь наш договор с комнатой? Это она, — обвел он рукой вокруг.
Мне захотелось разрыдаться.
— Они просто не понимают… да и про твои "шизы" не вкурсе. Я им этого не говорил. Гномы и Дьинель, конечно, догадываются, но не уверены. Жертвы вообще не проблема. Какая разница, как избавляться от ублюдков, которые в твой бордель лезут? Сама вертеп построила. Да и это не каждую ночь даже.
— Вот за это мне, кстати, совсем не стыдно, — смирилась я.
— Вот и остальные смирились. Гномы довольны, они даже ведут сами журнал питания. Пока ты сыта, никаких проблем, — хмыкнул он. — А все остальное… Ты серьезно полагала, что они поверят, будто раб удовольствий у тебя просто так работает? Я когда твою игровую увидел, у меня все сомнения отпали. Ну и Вонивек…
— Что Вовка?
— Ну, его исследования… думаешь, он прям каждый раз чисто с исследовательским интересом к тебе туда приходил?
— Эм… эксперименты его иногда очень уж болезненны… он утверждал, что надо выработать положительную реакцию, и после процедур нужна награда…
Эльф посмотрел на меня, как на полную дуру.
— Так и Вовка еще… — я осеклась.
— Угу, я у него все-все выспросил. Про тонкости физиологии. Обменялись мнениями, построили пару теорий… после того раза как раз, — он лукаво прищурился.
Я сглотнула вязкую слюну слишком уж громко, и сама перепугалась.
— Расскажешь? — попросила я, чтобы сменить тему.
— Особых трудов по этому вопросу не существует. Не то чтобы справочники ломились от информации. Когда гномы воевали с вампирами, они предали огню все тела, но один человеческий маг все же кое-что прихватил. Вскрытие показало: ни желудка, ни сердца, ни кишечника в привычном понимании не было. Вместо этого, в самом центре груди покоился орган, отдаленно напоминающий волынку. Шестикамерное вместилище, от которого вниз отходили толстые трубочки-отростки, наполненные кровью. А с другого конца "волынка" соединялась с пищеводом, испещренным сфинктерами.
— Да, что-то такое Вовка упоминал. Сказал, у меня желудок атрофировался.
— У тебя же есть и сердце, которое исправно гоняет кровь по кругам кровообращения, и желудок, просто он, судя по всему, утратил мышечный тонус. А вот от него-то и отходят эти отростки, в которых хранятся запасы крови. Когда ты выпиваешь много, они с усердием втягивают в себя жидкость и сильно сокращаются, что должно вызывать яркие... ощущения. И оттуда же они медленно впитывают питательные вещества прямо в кровь, как в кишечнике. Думаю, это он и есть, только трансформировавшийся. Из селезенки туда, по всей видимости, медленно сочится антикоагулянт, чтобы кровь не сворачивалась в хранилище.
— Ого…
— Вонивек говорил, что уцелевший рудимент кишечника в самом конце сохранил какой-то функционал, но он пока не уверен. Выделяются те же жидкости, что и из половых органов. Но вампирам такие органы размножения без надобности…
— То есть, у настоящих вампиров там совсем ничего нет?
— Есть, но репродуктивная функция отсутствует. Разве что для удовольствия… хотя сомнительно. Может, просто атавизм. Кровь фильтруется, как и у обычных людей, печенью и почками, а ненужные фракции вместе с излишками жидкости выводятся из организма обычным мочеиспусканием.
Я прислушалась к себе. Да, ощущения были именно такими.
— Получается, что ты мне тут целую лекцию прочитал? — усмехнулась я.
Братец пожал плечами. — Не совсем. Просто хотел, чтобы ты перестала себя терзать. И понимала, что от тебя тут никто ничего не ждет. Кормишься кровью? Ну и ладно. Главное, чтобы ты сама чувствовала себя комфортно.
Его слова тронули меня до глубины души. Ощущение, что меня принимают такой, какая я есть, было невероятно ценным. Особенно после стольких лет самобичевания и попыток притвориться нормальной.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как в глазах защипало. — Я… я это ценю.
— Ладно, пойдем пока полюбуемся отбытием. Ты же чувствуешь, как взлетаем?
Из кают-компании открывался завораживающий вид на ночной Гермес и его окрестности. Чем дальше мы отрывались от земли, чем выше поднимались, тем шире разворачивалась карта местности. В призрачном свете сиреневой луны мерцали снежные шапки гор, чёрный лес сонно шевелил кронами, а Гермес все больше и больше превращался в поблескивающую точку, пока совсем не растворился в ночи.
– Пойдем в комнату, – прошептал эльф и разжал руки, которыми все это время обнимал меня сзади.
Во мне завязался тугой узел. Я мысленно отправила Стеллу поспать, ибо слишком опасно было оставлять её наедине с Сауроном.
Фрагмент конфиденциального отчёта магистра Вонивека в закрытый консилиум лекарей Гильдии, «Особый случай №17-V», доступ ограничен.
Наложенный на живот пациентки артефакт фиксации поля показал: основной узел её силы не расположен ни в груди, ни в голове. Центр смещён к низу живота и ведёт себя как магическая жабра: при возбуждении раскрывается, втягивая потоки не хуже крови. Биология вампира здесь лишь оболочка. Внутри сидит не только голод, но и сформированный зев другого существа. Она не просто пьёт, она вытягивает сущность.
Когда мы зашли внутрь, он снова разместился в кресле, закинув ногу на ногу. А я, словно парализованная, застыла посреди моей личной каюты и мучительно размышляла, как же продолжить этот странный разговор.
Дверь внезапно распахнулась, и к нам вошёл Дизель с бутылкой вина в руках. Я осуждающе взглянула на Саурона.
– Без бутылочки тут не разберешься, – уверенно заявил он. – Раздевайся.
Я вскинула бровь в немом вопросе, неосознанно копируя его же мимику.
Дизель, не говоря ни слова, начал раздеваться. Я ошарашенно наблюдала за этим представлением.
– Может, это мне занять кресло? А вы тут как-нибудь без меня? – робко пролепетала я.
– Ты тоже раздевайся, – приказал братец. – И вот, это повяжешь на живот.
Он протянул мне тканевый пояс, густо расшитый разноцветным бисером, образующим сложные рунические узоры.
– Помнишь договор? Давай без этого? Если тебе так будет проще, я могу тоже раздеться, – сказал он, вставая чересчур театрально и начал, словно в замедленной съемке, стягивать перчатки, палец за пальцем.
Кажется, я забыла, как дышать. Вспомнила лишь тогда, когда Дизель, уже полностью обнаженный, стягивал с меня трусики.
Что это за магия, блин?! Саурон меня, как змею, заклинает…
Эльф вернулся в кресло, выдвинул столик и достал из ящика стопку белоснежных листов и заточенный карандаш.
– Давай с самого начала, как рассказывал, я пока тут схему начну, – небрежно бросил он.
– Что? – вырвался у меня сдавленный голос.
Дизель повязал мне пояс, подхватил на руки и бережно уложил на кровать, расставив ноги и согнув в коленях. Развернул так, чтобы братец мог лицезреть меня во всей "красе". А этот разноцветный эльф, казался воплощением ледяного, циничного спокойствия. Устроившись с карандашом и бумагой, он спокойно сидел и что-то чертил, изредка бросая быстрые, оценивающие взгляды на нас.
В голове гудело, словно в растревоженном осином гнезде. Я тщетно попыталась ухватить ускользающую нить реальности, но она рассыпалась на мириады острых осколков. Дизель, обнаженный и невозмутимый, навис надо мной. И я, распростертая на кровати, в позе, лишенной всякой грации и достоинства, чувствовала себя беспомощной куклой.
Дизель начал медленно, завораживающе водить руками по моему телу, касаясь кожи с вызывающей, почти оскорбительной нежностью. Его прикосновения одновременно обжигали огнем и сковывали ледяным холодом, парализуя волю. Он приступил к своей медленной, изощренной экзекуции, демонстрируя движения пальцами, что-то подробно объясняя эльфу. Меня чуть ли не препарировали, словно лягушку на уроке анатомии. Пояс на животе мерцал сетью крошечных кристаллов. Иногда эльф поднимался и повторял действия Дизеля, они что-то обсуждали, советовались, обмениваясь короткими, непонятными фразами. Я то краснела, то бледнела, то меня бросало в жар, то в холод… Кровь в жилах закипала, а через мгновение я была готова выброситься с этого проклятого дирижабля на скалистые склоны. Но эти два экспериментатора не давали мне прийти в себя, подбадривая, каждый по-своему.
Ничем, кроме рук, ко мне так и не прикоснулись, но к утру я была полностью вымотана.
– Любопытно, – кивнул Саурон сам себе и посмотрел на меня долгим, пронзительным, изучающим взглядом. – Хочешь взглянуть? Это схема твоего энергетического тела. В процессе… – протянул мне один из листов.
На бумаге клубились переплетающиеся линии, хаотичные круги и странные, зловещие символы. Я не понимала ни одного из них.
– Что это значит?
– Это значит, что ты гораздо интереснее, чем я предполагал, – Саурон скривил губы в хищной усмешке.
Тут братец заявил, что ему необходимо выспаться и Дизель отнёс меня в душ своей каюты, вымыл и вернул в мой "гробик". Потом и сам ушел отсыпаться, а я осталась сидеть, поверженная, и в поясе, который мне запретили снимать еще семь ночей.
На вторую ночь выспавшиеся мучители обнаружили меня закутавшейся в плед и безмолвно сидящей на одеяле. Сама с собой я договориться так и не успела.
Я предчувствовала торжественный прием. Дакармулия заблаговременно прислала официальное приглашение в роскошном позолоченном футляре, развеяв мой наивный план подарить ей "розу" и предаться беззаботным экскурсиям по Атиронии.
Алешка, узнав о моем путешествии, преподнес мне тот самый первый в этом мире скромный гарнитур драгоценностей, будто всюду возил их с собой. Ожерелье из нитки полудрагоценных, почти черных камней, в глубине которых едва мерцали желтоватые прожилки, дополнялось лаконичным браслетом и парой серег-капелек, каждая с камнем размером с ноготь мизинца.
И я поняла, что нужно соответствовать. Мрачное готическое платье из тяжелого черного бархата со вставками алого, словно артериальная кровь, атласа, с корсетом и длинными расклешенными рукавами, дышало декадансом.
Саурон прибыл за неделю до священного месяца. Оценив мой наряд, он заказал себе готический костюм в пару, вызвавшись меня сопровождать. Оказалось, что и Дизель тоже непременно едет с нами.
В назначенный час, стоя на платформе маяка, я любовалась на загрузку багажа в самый современный и огромный дирижабль. Легкие, но объемные вещи, которые было дорого и хлопотно перемещать телепортом, умещались в грузовой палубе, как в чреве грузового самолета. На второй палубе располагалась ходовая рубка, несколько кают для магов, управлявших полетом, и для обслуживающего персонала, камбуз, кают-компания и ровно две пассажирские каюты. Зато каюты были королевские, даже душ имелся! Все это я успела осмотреть во время полета.
Когда Саурон повлек меня в грузовой отсек, вслед за каким-то огромным крадратным, накрытым черной тканью грузом высотой наверное в два метра, я уже мысленно готовилась к тому, что меня опять запрут в каком-нибудь небольшом ящичке, непроницаемом для света, но реальность оказалась куда более причудливой.
– Та-дам! – провозгласил Саурон, сдергивая черную ткань в эффектном артистичном жесте.
Два парня ловко прикручивали эту махину к полу грузового отсека.
– Ты решил подарить королеве что-то еще более экстравагантное? Роза показалась тебе слишком... скромной? – предположила я.
— Это для другой королевы, — сообщил он, лукаво кивнув на Дизеля, что бережно нес за нами чемодан с короной внутри.
Два шага к двери, притаившейся среди обтянутых черной кожей панелей, и вот мне уже предоставили отдельную каюту. Только для меня. В тени грузовой палубы. Внутри обнаружилась комната: двухместная кровать, кресло, намертво привинченное к полу в углу, выдвижной столик и сундук, исполнявший роль банкетки. За дверью обнаружился еще и шкаф-пенал.
— Это мне? — мне не верилось счастью.
— Ага, — подтвердил эльф, жутко довольный собой. Дизель тут же принялся с заполнять сундук и шкаф моими вещами.
Пока он этим занимался, я судорожно пыталась понять, какого лешего в этом поистине императорском гробу двухспальная кровать.
— Смотри, а тут выдвигается панель, и я даже умудрился заранее туда засунуть бумагу с карандашами, — продолжал сиять братец.
— Я пойду доложу капитану о готовности, — откланялся Дизель.
— Тут звукоизоляция на уровне, можешь не только свои частушки орать. Я проверил. Мы так и не разобрались, настраивается ли на тебя пирамидка тишины Дьинеля, поэтому слои "губчатого токоли" — по-старинке так сказать.
— Мы? — прошептала я, присев на краешек кровати. Она была совсем простой: деревянный ящик без единой выступающей детали, увенчанный мягким, высоким матрацем.
— Я тут скорее как идейный вдохновитель, — виновато улыбнулся он. — Глупо было бы дарить тебе подарки на твои же деньги.
Я судорожно пыталась понять, что же меня так гложет во всем этом.
— Зачем? — указала на кровать.
— Ну, ты же просила удовольствий, вот — для удовольствий, — серьезно заявил он.
— Что? — спросила я осипшим голосом. — И кто это все спонсировал?
— Да все понемножку.
— Какого черта а?!
— А ты как думала? Гномы могли только ящик со звукоизоляцией предложить, фантазия у них есть, но… Я уверил, что необходим стол для твоих каракулей. Дьинель настоял вот именно на таком кресле, — Саурон погладил деревянные подлокотники.
— То есть, вы совместно обсуждали этот проект всей вашей пьяной компанией?
— Конечно, — он расплылся в улыбке.
Я судорожно вздохнула, тщетно пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в стройную шеренгу, но они упорно не желали строиться.
— Кровать… почему двуспальная? — с немым укором спросила я.
— Чтобы ты в путешествии не только душой отдохнула, но и телом… и чтобы дурь в голову не лезла, не вздумала сигать с дирижабля или еще что… — серьезно ответил он, пронзая взглядом.
— А ты думала, зачем мы Дизеля с собой прихватили? — самодовольно заявил эльф, не давая мне опомниться. — И не строй ты такие глазки! Ты как думала, что о твоих похождениях никто не знает?! Все всё знают. Меня Дьинель еще в первые недели знакомства подбивал рассказать, что это у нас за мир такой. Подсовывал мангу местную, типа невзначай, — продолжал он, словно подслушивая мои мысли. — Думала, они твои секреты хранить будут? Вино многим язык развязывает.
Я судорожно прикрыла рот ладонью.
— А как же… ну, питание…?
— Да про это тоже все в курсе.
— Вы что, так и сидите в ресторане и орете на весь мир о моих кулинарных пристрастиях?! — ужаснулась я.
— Не… у Дьинеля есть пирамидка… артефакт тишины… короче, он ее на нас настроил… никто ничего не слышит. Мы не совсем отмороженные. Только под ней такие вещи и обсуждаем…
— Такие вещи… — прошептала я, чувствуя, как предательский румянец заливает лицо. — Вы мне еще и жертву тут припрятали?
— Нет, — серьезно заверил братец. — Три недели выдержишь, не зря Дьинель вчера тебя кормил.
Я закрыла лицо ладонями, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Почувствовав на руках его пальцы, медленно отняла подрагивающие ладони от лица.
— Да никто тебя не осуждает. Помнишь наш договор с комнатой? Это она, — обвел он рукой вокруг.
Мне захотелось разрыдаться.
— Они просто не понимают… да и про твои "шизы" не вкурсе. Я им этого не говорил. Гномы и Дьинель, конечно, догадываются, но не уверены. Жертвы вообще не проблема. Какая разница, как избавляться от ублюдков, которые в твой бордель лезут? Сама вертеп построила. Да и это не каждую ночь даже.
— Вот за это мне, кстати, совсем не стыдно, — смирилась я.
— Вот и остальные смирились. Гномы довольны, они даже ведут сами журнал питания. Пока ты сыта, никаких проблем, — хмыкнул он. — А все остальное… Ты серьезно полагала, что они поверят, будто раб удовольствий у тебя просто так работает? Я когда твою игровую увидел, у меня все сомнения отпали. Ну и Вонивек…
— Что Вовка?
— Ну, его исследования… думаешь, он прям каждый раз чисто с исследовательским интересом к тебе туда приходил?
— Эм… эксперименты его иногда очень уж болезненны… он утверждал, что надо выработать положительную реакцию, и после процедур нужна награда…
Эльф посмотрел на меня, как на полную дуру.
— Так и Вовка еще… — я осеклась.
— Угу, я у него все-все выспросил. Про тонкости физиологии. Обменялись мнениями, построили пару теорий… после того раза как раз, — он лукаво прищурился.
Я сглотнула вязкую слюну слишком уж громко, и сама перепугалась.
— Расскажешь? — попросила я, чтобы сменить тему.
— Особых трудов по этому вопросу не существует. Не то чтобы справочники ломились от информации. Когда гномы воевали с вампирами, они предали огню все тела, но один человеческий маг все же кое-что прихватил. Вскрытие показало: ни желудка, ни сердца, ни кишечника в привычном понимании не было. Вместо этого, в самом центре груди покоился орган, отдаленно напоминающий волынку. Шестикамерное вместилище, от которого вниз отходили толстые трубочки-отростки, наполненные кровью. А с другого конца "волынка" соединялась с пищеводом, испещренным сфинктерами.
— Да, что-то такое Вовка упоминал. Сказал, у меня желудок атрофировался.
— У тебя же есть и сердце, которое исправно гоняет кровь по кругам кровообращения, и желудок, просто он, судя по всему, утратил мышечный тонус. А вот от него-то и отходят эти отростки, в которых хранятся запасы крови. Когда ты выпиваешь много, они с усердием втягивают в себя жидкость и сильно сокращаются, что должно вызывать яркие... ощущения. И оттуда же они медленно впитывают питательные вещества прямо в кровь, как в кишечнике. Думаю, это он и есть, только трансформировавшийся. Из селезенки туда, по всей видимости, медленно сочится антикоагулянт, чтобы кровь не сворачивалась в хранилище.
— Ого…
— Вонивек говорил, что уцелевший рудимент кишечника в самом конце сохранил какой-то функционал, но он пока не уверен. Выделяются те же жидкости, что и из половых органов. Но вампирам такие органы размножения без надобности…
— То есть, у настоящих вампиров там совсем ничего нет?
— Есть, но репродуктивная функция отсутствует. Разве что для удовольствия… хотя сомнительно. Может, просто атавизм. Кровь фильтруется, как и у обычных людей, печенью и почками, а ненужные фракции вместе с излишками жидкости выводятся из организма обычным мочеиспусканием.
Я прислушалась к себе. Да, ощущения были именно такими.
— Получается, что ты мне тут целую лекцию прочитал? — усмехнулась я.
Братец пожал плечами. — Не совсем. Просто хотел, чтобы ты перестала себя терзать. И понимала, что от тебя тут никто ничего не ждет. Кормишься кровью? Ну и ладно. Главное, чтобы ты сама чувствовала себя комфортно.
Его слова тронули меня до глубины души. Ощущение, что меня принимают такой, какая я есть, было невероятно ценным. Особенно после стольких лет самобичевания и попыток притвориться нормальной.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как в глазах защипало. — Я… я это ценю.
— Ладно, пойдем пока полюбуемся отбытием. Ты же чувствуешь, как взлетаем?
Из кают-компании открывался завораживающий вид на ночной Гермес и его окрестности. Чем дальше мы отрывались от земли, чем выше поднимались, тем шире разворачивалась карта местности. В призрачном свете сиреневой луны мерцали снежные шапки гор, чёрный лес сонно шевелил кронами, а Гермес все больше и больше превращался в поблескивающую точку, пока совсем не растворился в ночи.
– Пойдем в комнату, – прошептал эльф и разжал руки, которыми все это время обнимал меня сзади.
Во мне завязался тугой узел. Я мысленно отправила Стеллу поспать, ибо слишком опасно было оставлять её наедине с Сауроном.
Глава 9. Русалочья ипостась
Фрагмент конфиденциального отчёта магистра Вонивека в закрытый консилиум лекарей Гильдии, «Особый случай №17-V», доступ ограничен.
Наложенный на живот пациентки артефакт фиксации поля показал: основной узел её силы не расположен ни в груди, ни в голове. Центр смещён к низу живота и ведёт себя как магическая жабра: при возбуждении раскрывается, втягивая потоки не хуже крови. Биология вампира здесь лишь оболочка. Внутри сидит не только голод, но и сформированный зев другого существа. Она не просто пьёт, она вытягивает сущность.
Когда мы зашли внутрь, он снова разместился в кресле, закинув ногу на ногу. А я, словно парализованная, застыла посреди моей личной каюты и мучительно размышляла, как же продолжить этот странный разговор.
Дверь внезапно распахнулась, и к нам вошёл Дизель с бутылкой вина в руках. Я осуждающе взглянула на Саурона.
– Без бутылочки тут не разберешься, – уверенно заявил он. – Раздевайся.
Я вскинула бровь в немом вопросе, неосознанно копируя его же мимику.
Дизель, не говоря ни слова, начал раздеваться. Я ошарашенно наблюдала за этим представлением.
– Может, это мне занять кресло? А вы тут как-нибудь без меня? – робко пролепетала я.
– Ты тоже раздевайся, – приказал братец. – И вот, это повяжешь на живот.
Он протянул мне тканевый пояс, густо расшитый разноцветным бисером, образующим сложные рунические узоры.
– Помнишь договор? Давай без этого? Если тебе так будет проще, я могу тоже раздеться, – сказал он, вставая чересчур театрально и начал, словно в замедленной съемке, стягивать перчатки, палец за пальцем.
Кажется, я забыла, как дышать. Вспомнила лишь тогда, когда Дизель, уже полностью обнаженный, стягивал с меня трусики.
Что это за магия, блин?! Саурон меня, как змею, заклинает…
Эльф вернулся в кресло, выдвинул столик и достал из ящика стопку белоснежных листов и заточенный карандаш.
– Давай с самого начала, как рассказывал, я пока тут схему начну, – небрежно бросил он.
– Что? – вырвался у меня сдавленный голос.
Дизель повязал мне пояс, подхватил на руки и бережно уложил на кровать, расставив ноги и согнув в коленях. Развернул так, чтобы братец мог лицезреть меня во всей "красе". А этот разноцветный эльф, казался воплощением ледяного, циничного спокойствия. Устроившись с карандашом и бумагой, он спокойно сидел и что-то чертил, изредка бросая быстрые, оценивающие взгляды на нас.
В голове гудело, словно в растревоженном осином гнезде. Я тщетно попыталась ухватить ускользающую нить реальности, но она рассыпалась на мириады острых осколков. Дизель, обнаженный и невозмутимый, навис надо мной. И я, распростертая на кровати, в позе, лишенной всякой грации и достоинства, чувствовала себя беспомощной куклой.
Дизель начал медленно, завораживающе водить руками по моему телу, касаясь кожи с вызывающей, почти оскорбительной нежностью. Его прикосновения одновременно обжигали огнем и сковывали ледяным холодом, парализуя волю. Он приступил к своей медленной, изощренной экзекуции, демонстрируя движения пальцами, что-то подробно объясняя эльфу. Меня чуть ли не препарировали, словно лягушку на уроке анатомии. Пояс на животе мерцал сетью крошечных кристаллов. Иногда эльф поднимался и повторял действия Дизеля, они что-то обсуждали, советовались, обмениваясь короткими, непонятными фразами. Я то краснела, то бледнела, то меня бросало в жар, то в холод… Кровь в жилах закипала, а через мгновение я была готова выброситься с этого проклятого дирижабля на скалистые склоны. Но эти два экспериментатора не давали мне прийти в себя, подбадривая, каждый по-своему.
Ничем, кроме рук, ко мне так и не прикоснулись, но к утру я была полностью вымотана.
– Любопытно, – кивнул Саурон сам себе и посмотрел на меня долгим, пронзительным, изучающим взглядом. – Хочешь взглянуть? Это схема твоего энергетического тела. В процессе… – протянул мне один из листов.
На бумаге клубились переплетающиеся линии, хаотичные круги и странные, зловещие символы. Я не понимала ни одного из них.
– Что это значит?
– Это значит, что ты гораздо интереснее, чем я предполагал, – Саурон скривил губы в хищной усмешке.
Тут братец заявил, что ему необходимо выспаться и Дизель отнёс меня в душ своей каюты, вымыл и вернул в мой "гробик". Потом и сам ушел отсыпаться, а я осталась сидеть, поверженная, и в поясе, который мне запретили снимать еще семь ночей.
На вторую ночь выспавшиеся мучители обнаружили меня закутавшейся в плед и безмолвно сидящей на одеяле. Сама с собой я договориться так и не успела.
