Изредка меня кидало в пот, а сердце чуть ли не выскакивало из груди. В итоге, проследовав в комнату для омовений, я скинула с платье и встала под тёплые водяные струи. Стало гораздо легче. Снова одевшись, вернулась в тронный зал. Пора бы приступить к выполнению своего плана, и я уверенно подошла к трону и села. И сразу непроизвольно поёжилась от звона мечей о щиты, непроизвольно прикрывая глаза. Прежнее непонятное возбуждение возвращалось, но я не видела в том ничего плохого, мне требовалась уверенность и твёрдость в беседе со старейшинами.
— Мы долго думали над твоими словами, — войдя, сказал мне правитель подземных эльфов. — Ты всё же станешь нашей королевой, и, как и все королевы, кто были до тебя раньше, будешь приносить нам детей. Ты уже полностью готова для этого!
— Погодите, — негромко произнесла я, с трудом справляясь с лёгкой дрожью во всём теле и смахивая выступившие капельки пота на лбу. — Позвольте, но я всё же выскажу свой план. Для начала только хочу выяснить один вопрос... Какое отношение ваш народ имеет к эльфам и кто вы такие?
— Когда-то у нас были общие предки и язык, и мы также считаем себя эльфами, только подземными, — объяснил мне кто-то из старейшин, я пока их практически не различала, и они все казались мне на одно лицо.
— Значит, вас можно назвать подземными эльфами, либо тёмными эльфами, — сделала вывод я, и тут всё ненадолго поплыло перед глазами. Я тряхнула головой, и снова смогла собраться для продолжения беседы.
— Именно так, наша королева, — согласился со мной правитель.
— И много вас в этом подземном мире?
— Когда-то было семь городов. А сейчас остался этот один. Он самый большой. Мы вымираем, но сейчас, с твоим появлением, у нас появилась надежда возродиться.
— Вот, как раз об этом и хотела поговорить, — улыбнулась я, и быстро достав платочек, смахнула лёгкую испарину со своего лба. Мне почему-то сделалось жарко и стало труднее дышать, а ещё волнительно трясло и кидало в мелкую дрожь. Сделав пару вдохов и выдохов, долгих и глубоких, я как-то сумела успокоиться, и открыла было рот для продолжения нашей беседы, да не слушая меня, подземный правитель вдруг воскликнул: — Ну, всё! Хватит разговоров, наша королева!
Ближний к дверям старейшина в ладоши хлопнул, и, гуськом шествуя друг за другом, в зал вошли обнажённые эльфы. Я хотела сказать, что у меня готов план спасения ихнего мира, однако, при взгляде на вошедших мужчин, что-то странное с головой сделалось, закружилось… завертелось перед глазами всё, вновь прокатилась волна непонятной дрожи по телу. Тяжело задышав, да ощущая живо, как непроизвольно наполняются чем-то тяжёлым груди, как бухнут соски от сока, как внизу живота теплеет, я выгнулась в страстном нетерпении...
Уже не помня, о чём только что сказать собиралась, я томно потянулась, дрожа от нарастающего возбуждения. Понимая ещё, что происходит нечто не совсем обычное, я сползла с дрожью с трона. Хотелось замурлыкать подобно кошке по весне. Ни о чём другом кроме ласк и объятий и не помышлялось больше. Где-то глубоко-глубоко пробивалось из подсознания — это какая-то магия или мне что-то подсыпали в еду, только желание плоти — неостановимо, накрывает густо и с головой.
Покачиваясь на послабевших ногах, постанывая в предвкушении немыслимого наслаждения, я с трудом добрела до ближайшей колонны. Привалившись спиной, страстно потёрлась об её округлую поверхность, застонала и выгнулась от удовольствия. Как же хорошо! Я призывно посмотрела на своих мужчин. Они были так необходимы мне... Все и разом! Я манила их страстным взглядом, да они и не двинулись, видимо ожидая словесного приказа. Я сделала глубокий вдох, чтобы закричать, позвать всех и сразу, отдаться их ласкам до конца и предела. Левая моя ладошка скользнула по полированному камню гладкой колонны, как любовника я ласкала её. Вся вздрогнула, вдруг нащупав подушечками пальчиков глубокую трещинку. Моя правая рука плавно заструилась по изгибам моего же тела, во всём нём приятно-сладостную истому вызывая, пока пальцы не застыли на холодной рукояти кинжала. Выхватив его, я изо всех сил всадила острую сталь в свою же прижатую к камню ладонь; и, пройдя сквозь мягкое тело, острое лезвие глубоко в трещину вошло — меня намертво к колонне пригвоздило. Ярко-алая кровь брызнула, и лишь потом накатила боль, острая, беспощадная, отрезвляющая, возвращающая к реальности.
В желании помочь выдернуть кинжал, мои стражи бросились ко мне, но отпустив окровавленную рукоять, взрываясь вскриком, я выставила свободную руку перед собой: «Нет! Не приближайтесь, запрещаю! Уходите все, кроме старейшин! Я стану говорить только с ними!» — Стиснув зубы, я завыла от боли: даже лёгкое движение вызвало её жгучую и нестерпимую.
Удивлённо переглянувшись, мои стражи отошли в сторону. Невостребованные мною полюбовники также гуськом выбежали из зала, а старейшины и правитель, словно истуканы, растерянно застыли у трона королевы, и если бы могли, то сожгли б виновницу такого святотатства осуждающими взглядами. Я же демонстративно отвернулась, посмотрела на пробитую ладонь. Кровь уже не текла, превратившись в бурые сгустки, больше похожие на древесную смолу.
— Вам нужны женщины, и я дам их вам! — хмурясь от боли, проговорила я. — Многие человеческие женщины на поверхности живут в самых ужасных условиях и с радостью согласятся стать жёнами ваших мужчин. Мы не будем заманивать их сюда насильно. Ваши мужчины достаточно привлекательны для человеческих женщин, и способны сами покорить их сердца.
— Каким образом ты собираешься это сделать? — поинтересовался подземный правитель.
— Я возьму с собой на поверхность нескольких ваших мужчин из добровольцев, и найду им там жён, — пояснила я.
— Это невозможно, — скопом стали возражать старейшины. — Мы гибнем и слепнем от яркого света.
— Латы! — произнесла я, и забывшись чуть двинула левой рукой и сразу застонала от резкой боли. — Я научу ваших кузнецов изготавливать серебряные латы. Они будут отражать лишний свет. Шлемы с забралом скроют лица ваших воинов. В прорези забрал вставим прозрачные закопчённые пластины. Сквозь них людям не больно смотреть прямо на Солнце. Их называют стёклами, и льют из особого песка. Такого у вас тут полно. Я объясню, как это сделать. Ночью же и в зашторенных помещениях ваши мужчины смогут обходиться и без лат и без стёкол! Только одно моё условие! Вы возьмёте сюда только тех человеческих женщин, кто согласятся и пойдут сами!
— Люди убьют наших воинов, как только встретятся с ними! — возразил правитель.
— Люди не способны чувствовать других существ! Они больше полагаются на слух и зрение! — продолжила говорить я. — А отряд закованных в броню воинов никто не посмеет остановить! Поверьте мне, и попробуйте сделать, как советую!
— Хорошо, — соглашаясь со мной, поморщился правитель. — Разреши стражам королевы вытащить кинжал. Я чувствую твою боль. Мы больше не станем присылать к тебе мужчин. Мы сделаем так, как говорит наша королева!
Боясь шелохнуться и снова вызвать боль, я указала стражам глазами на окровавленную рукоять, и они правильно истолковали мой взгляд. Один из них выдернул кинжал. И с криком, почти без сил, я упала на руки другого. По моему лицу текли слезы, жёг солёный вкус крови из прикушенных губ, но в душу всё больше возвращалась надежда и радость.
Боль уходила, и, высвободившись из объятий стража, я кое-как добрела до комнаты с журчащей водой. Меня всё больше охватывала неудержимая жажда. Безудержно глотая воду, я с испугом понимала, — это чувство притупляется лишь на миг! Вода не помогает, мне нужен именно древесный сок!
Говорят, будто время лечит, но только не в моём случае. Молоденькая дриада-воительница, которую я как-то шутливо прозвал Эльфочкой, уловив флюиды эльфийской крови ещё при первой нашей встрече, упрямо не покидала моей головы. Что же, времени действительно прошло предостаточно, чтобы и ей и мне разобраться в своих чувствах. Тогда она упрямо уверяла, что безответно влюблена в своего рыцаря, видя в нём именно меня. Действительно ли это так, или лишь сплетение: девичьей зрелости, желания быть любимой и моей любовной магии — вскружили тогда ей голову и не позволяли трезво думать? Теперь всё выяснится.
Мы расстались не слишком хорошо, от отчаянья и надуманных душевых мук она была готова на всё, даже стать бесправной рабыней, лишь бы только её не прогоняли. Несомненно, когда-то из неё бы и получилась восхитительная наложница, призванная одаривать лаской и наслаждениями, избери она этот путь. И эту, другую её, я не задумываясь сделал бы своей покорной любовницей, чтобы потом отпустить, как только развеется моя магия, или продать, если б ей некуда было уйти. Но я не мог поступить так с нашей Эльфой, прекрасной воительницей в серебряных латах, и заполучить её на миг, чтоб потом расстаться навсегда, что стало бы намного тяжелей, чем оборвать всё сразу, ведь обмана она точно не простит.
Время моей магии вышло. Она больше не властна над обоими нами. Что же, теперь я увижу её настоящие чувства. Конечно, мою Эльфу гложет обида. Возможно, она насупится при нашей встрече, сделает вид, будто я ненавистен ей, но, увы — ей не скрыть от меня истинных чувств, и она хорошо знает об этом. И тогда, я либо навсегда уеду, и постараюсь всё позабыть, либо заберу её с собой, пусть даже силой, и уже не отпущу, особенно если пойму, что только обида не даёт ей шагнуть мне навстречу.
Размышляя, я оседлал своего рыжего коня по кличке Огненный бес, и, не громко позванивая тяжёлыми латами и оружием, взгромоздился в удобном седле.
Где искать Эльфу? Кто бы смог мне это поведать? Жаль, что не могу учуять оставленных ею следов. Моё магическое чутьё слабо и простирается не далее десятка шагов. И что же остаётся? Лишь начать оттуда, где мы и расстались, с ничейных земель в окрестностях Дэнтана, того самого — бывшего города эльфов.
Не присоединяясь к медлительным караванам, я опережал их один за другим, уверенно восседая на закованном в броню Бесе. Сориться со мной лихому люду было бы себе дороже, поэтому уже через двое суток мы въезжали в гостеприимно распахнутые ворота древнего Дэнтона. Оглядев полупустые улочки, я направил Беса к базару. Где как не там можно услышать все сплетни и новости?
Город так и не отстроился от последнего буйства подземного чудища, и добрая треть домов по-прежнему лежала в руинах. Да ещё слухи о дивном событии расползались повсюду быстрее тараканов, не способствуя притоку торгового люда, потому большинство купцов старались объезжать его рынки стороной, боясь в один миг потерять весь товар и всё накопленное богатство, вдруг монстру взбредёт в голову снова выбраться из подземелья, да ещё раньше срока.
Во всём Дэнтоне оказались открытыми лишь с десяток лавок. Их ассортимент не блистал разнообразием, собственно, как и ценами. Не удивительно, что мрачные взгляды редких покупателей разбавляли и без того хмурое утро. Сняв шлем, я повесил его на луку седла, и задержался у скрючившегося в три погибели попрошайки. Кому как не ему известны все здешние слухи?
— Чего, так больше подают? — усмехнулся я.
— А так хоть медяк кто из жалости кинет, — огрызнулся он. — Бегут все. Скоро и сам куда глаза глядят подамся, а то реально с голодухи помру.
— Не слышал ли ты что-либо об молодой воительнице в серебряных латах? — швырнув в его миску мелкую серебряную монету, спросил я.
— О щедрый господин рыцарь, добавь ещё хоть медяк,— хватая серебро, жадно скривился он. — И я поведаю тебе все городские сплетни! Даже где и с кем провела последнюю ночь дочь градоначальника!
— Лучше расскажи мне о молоденькой воительнице в серебряной кольчуге, похожей на эльфийку! — сказал я, подкинув на ладони ещё один серебряк. — Получишь его, когда всё расскажешь!
— Слышал, что от такой пострадали охотные люди небольшого городка, где-то в той стороне от ничейных земель, — показал в ту сторону попрошайка, — и двум знатным вельможам даже пришлось уродовать лица, чтобы скрыть знаки раба, за что они расплатились всем, что имели, и стали нищими, теперь вот попрошайничают, как и я.
«Что же, он ведь не врёт... — усмехаясь, сказал сам себе я. — Подобное в характере Эльфы. Хотя и не факт, что это была именно она».
— А ещё, говорят, где-то в чаще, если идти от Дэнтона в сторону эльфийских земель, уж больше чем сто лет стоит дом ведьмы, — продолжал рассказывать попрошайка. — Так вот, ту ведьму сгубила какая-то молодая воительница, что назвалась Феей, и живёт она теперь там да заместь той ведьмы творит её чёрные колдовство, травами да наговорами разными. Никто не знает туда дороги, окромя местных мужиков разве, они сторожат её да хлопочут по хозяйству. Только не ходи ты туда, каждый, кто отваживается ту Фею искать, пропадает навсегда!
— Не много же тебе известно, чтобы получить ещё одну серебряную монету! — громко воскликнул я, и кинул ему медяк. — Может, что ещё знаешь?
Мой нищий собеседник обескуражено скривился, и словно подавившись чем-то, забавно головой затряс. А я хотел уже тронуть Беса, и убраться из этого разрушенного города куда подальше, как манящие жесты торговца всякой всячиной заметил, подаваемые им из-за стоящего на колёсах лотка. Спрыгнув с коня, я неторопливо к его прилавку приблизился, с напускным безразличием принявшись разглядывать залежалый товар.
— Как слышал, господин рыцарь интересуется молоденькой воительницей, любительницей красоваться в эльфийских латах? — алчно скривившись, произнёс лавочник. — Думаю, я знаю, о ком ты спрашиваешь, и даже смогу показать на какую дорожку она свернула перед Дэнтаном.
— Откуда ты можешь знать что-либо о ней? — Я решил сходу не выказывать заинтересованности, перевидав на своём веку немало шпионов и доносчиков, да и просто мошенников разных мастей, хотя и чувствовал, что он мне правду говорит.
— Она присоединялась к моему каравану в мой прошлый приезд в Дэнтан, — заметив мою настороженность и обижено плечами пожав, начал рассказывать торговец. — С нею были два вороных коня нагруженных всяким скарбом, как раз пригодным для житья в лесной глуши. Она съехала с дороги чуть не доезжая до города, и думаю, что за плату, скажем, в три золотых монеты, я закрою лоток и то место тебе покажу.
— А такой белой кобылы, с тёмной стрелкой посреди лба, с ней разве не было? — поинтересовался я.
— Не было, точно не было, — вспоминая, озадачился торговец. — Чего, не та?
— Не знаю, — в раздумье, я головой покачал. — Да в любом случае, другой ниточки у меня и нет…
— Так чего? — снова хитро прищурившись, поинтересовался он. — Проводить? Только половину платы вперёд!
— Идёт! — ударил я по его рукам.
Вслед за торговцем, я изрядно поплутал вдоль дороги из Дэнтона. Всё больше сокрушаясь, мой поводырь разочарованно почёсывал макушку, всё чаще беспомощно руками разводя. Уже было решив, что стал жертвой хитрого обманщика, я собрался дать ему изрядный пинок под зад, как вдруг, перед самыми сумерками, он с довольным видом наконец-то ткнул пальцем в чуть приметную тропку, густо позаросшую и явно давно не хоженую.
— Сюда она свернула, точно! — громко заверещал лоточник. — Я же говорил, что найду это место!
Стало смеркаться, и мой поводырь озабоченно закрутил лохматой головой.
— Мы долго думали над твоими словами, — войдя, сказал мне правитель подземных эльфов. — Ты всё же станешь нашей королевой, и, как и все королевы, кто были до тебя раньше, будешь приносить нам детей. Ты уже полностью готова для этого!
— Погодите, — негромко произнесла я, с трудом справляясь с лёгкой дрожью во всём теле и смахивая выступившие капельки пота на лбу. — Позвольте, но я всё же выскажу свой план. Для начала только хочу выяснить один вопрос... Какое отношение ваш народ имеет к эльфам и кто вы такие?
— Когда-то у нас были общие предки и язык, и мы также считаем себя эльфами, только подземными, — объяснил мне кто-то из старейшин, я пока их практически не различала, и они все казались мне на одно лицо.
— Значит, вас можно назвать подземными эльфами, либо тёмными эльфами, — сделала вывод я, и тут всё ненадолго поплыло перед глазами. Я тряхнула головой, и снова смогла собраться для продолжения беседы.
— Именно так, наша королева, — согласился со мной правитель.
— И много вас в этом подземном мире?
— Когда-то было семь городов. А сейчас остался этот один. Он самый большой. Мы вымираем, но сейчас, с твоим появлением, у нас появилась надежда возродиться.
— Вот, как раз об этом и хотела поговорить, — улыбнулась я, и быстро достав платочек, смахнула лёгкую испарину со своего лба. Мне почему-то сделалось жарко и стало труднее дышать, а ещё волнительно трясло и кидало в мелкую дрожь. Сделав пару вдохов и выдохов, долгих и глубоких, я как-то сумела успокоиться, и открыла было рот для продолжения нашей беседы, да не слушая меня, подземный правитель вдруг воскликнул: — Ну, всё! Хватит разговоров, наша королева!
Ближний к дверям старейшина в ладоши хлопнул, и, гуськом шествуя друг за другом, в зал вошли обнажённые эльфы. Я хотела сказать, что у меня готов план спасения ихнего мира, однако, при взгляде на вошедших мужчин, что-то странное с головой сделалось, закружилось… завертелось перед глазами всё, вновь прокатилась волна непонятной дрожи по телу. Тяжело задышав, да ощущая живо, как непроизвольно наполняются чем-то тяжёлым груди, как бухнут соски от сока, как внизу живота теплеет, я выгнулась в страстном нетерпении...
Уже не помня, о чём только что сказать собиралась, я томно потянулась, дрожа от нарастающего возбуждения. Понимая ещё, что происходит нечто не совсем обычное, я сползла с дрожью с трона. Хотелось замурлыкать подобно кошке по весне. Ни о чём другом кроме ласк и объятий и не помышлялось больше. Где-то глубоко-глубоко пробивалось из подсознания — это какая-то магия или мне что-то подсыпали в еду, только желание плоти — неостановимо, накрывает густо и с головой.
Покачиваясь на послабевших ногах, постанывая в предвкушении немыслимого наслаждения, я с трудом добрела до ближайшей колонны. Привалившись спиной, страстно потёрлась об её округлую поверхность, застонала и выгнулась от удовольствия. Как же хорошо! Я призывно посмотрела на своих мужчин. Они были так необходимы мне... Все и разом! Я манила их страстным взглядом, да они и не двинулись, видимо ожидая словесного приказа. Я сделала глубокий вдох, чтобы закричать, позвать всех и сразу, отдаться их ласкам до конца и предела. Левая моя ладошка скользнула по полированному камню гладкой колонны, как любовника я ласкала её. Вся вздрогнула, вдруг нащупав подушечками пальчиков глубокую трещинку. Моя правая рука плавно заструилась по изгибам моего же тела, во всём нём приятно-сладостную истому вызывая, пока пальцы не застыли на холодной рукояти кинжала. Выхватив его, я изо всех сил всадила острую сталь в свою же прижатую к камню ладонь; и, пройдя сквозь мягкое тело, острое лезвие глубоко в трещину вошло — меня намертво к колонне пригвоздило. Ярко-алая кровь брызнула, и лишь потом накатила боль, острая, беспощадная, отрезвляющая, возвращающая к реальности.
В желании помочь выдернуть кинжал, мои стражи бросились ко мне, но отпустив окровавленную рукоять, взрываясь вскриком, я выставила свободную руку перед собой: «Нет! Не приближайтесь, запрещаю! Уходите все, кроме старейшин! Я стану говорить только с ними!» — Стиснув зубы, я завыла от боли: даже лёгкое движение вызвало её жгучую и нестерпимую.
Удивлённо переглянувшись, мои стражи отошли в сторону. Невостребованные мною полюбовники также гуськом выбежали из зала, а старейшины и правитель, словно истуканы, растерянно застыли у трона королевы, и если бы могли, то сожгли б виновницу такого святотатства осуждающими взглядами. Я же демонстративно отвернулась, посмотрела на пробитую ладонь. Кровь уже не текла, превратившись в бурые сгустки, больше похожие на древесную смолу.
— Вам нужны женщины, и я дам их вам! — хмурясь от боли, проговорила я. — Многие человеческие женщины на поверхности живут в самых ужасных условиях и с радостью согласятся стать жёнами ваших мужчин. Мы не будем заманивать их сюда насильно. Ваши мужчины достаточно привлекательны для человеческих женщин, и способны сами покорить их сердца.
— Каким образом ты собираешься это сделать? — поинтересовался подземный правитель.
— Я возьму с собой на поверхность нескольких ваших мужчин из добровольцев, и найду им там жён, — пояснила я.
— Это невозможно, — скопом стали возражать старейшины. — Мы гибнем и слепнем от яркого света.
— Латы! — произнесла я, и забывшись чуть двинула левой рукой и сразу застонала от резкой боли. — Я научу ваших кузнецов изготавливать серебряные латы. Они будут отражать лишний свет. Шлемы с забралом скроют лица ваших воинов. В прорези забрал вставим прозрачные закопчённые пластины. Сквозь них людям не больно смотреть прямо на Солнце. Их называют стёклами, и льют из особого песка. Такого у вас тут полно. Я объясню, как это сделать. Ночью же и в зашторенных помещениях ваши мужчины смогут обходиться и без лат и без стёкол! Только одно моё условие! Вы возьмёте сюда только тех человеческих женщин, кто согласятся и пойдут сами!
— Люди убьют наших воинов, как только встретятся с ними! — возразил правитель.
— Люди не способны чувствовать других существ! Они больше полагаются на слух и зрение! — продолжила говорить я. — А отряд закованных в броню воинов никто не посмеет остановить! Поверьте мне, и попробуйте сделать, как советую!
— Хорошо, — соглашаясь со мной, поморщился правитель. — Разреши стражам королевы вытащить кинжал. Я чувствую твою боль. Мы больше не станем присылать к тебе мужчин. Мы сделаем так, как говорит наша королева!
Боясь шелохнуться и снова вызвать боль, я указала стражам глазами на окровавленную рукоять, и они правильно истолковали мой взгляд. Один из них выдернул кинжал. И с криком, почти без сил, я упала на руки другого. По моему лицу текли слезы, жёг солёный вкус крови из прикушенных губ, но в душу всё больше возвращалась надежда и радость.
Боль уходила, и, высвободившись из объятий стража, я кое-как добрела до комнаты с журчащей водой. Меня всё больше охватывала неудержимая жажда. Безудержно глотая воду, я с испугом понимала, — это чувство притупляется лишь на миг! Вода не помогает, мне нужен именно древесный сок!
Глава - 2. Риг отправляется на поиски
Говорят, будто время лечит, но только не в моём случае. Молоденькая дриада-воительница, которую я как-то шутливо прозвал Эльфочкой, уловив флюиды эльфийской крови ещё при первой нашей встрече, упрямо не покидала моей головы. Что же, времени действительно прошло предостаточно, чтобы и ей и мне разобраться в своих чувствах. Тогда она упрямо уверяла, что безответно влюблена в своего рыцаря, видя в нём именно меня. Действительно ли это так, или лишь сплетение: девичьей зрелости, желания быть любимой и моей любовной магии — вскружили тогда ей голову и не позволяли трезво думать? Теперь всё выяснится.
Мы расстались не слишком хорошо, от отчаянья и надуманных душевых мук она была готова на всё, даже стать бесправной рабыней, лишь бы только её не прогоняли. Несомненно, когда-то из неё бы и получилась восхитительная наложница, призванная одаривать лаской и наслаждениями, избери она этот путь. И эту, другую её, я не задумываясь сделал бы своей покорной любовницей, чтобы потом отпустить, как только развеется моя магия, или продать, если б ей некуда было уйти. Но я не мог поступить так с нашей Эльфой, прекрасной воительницей в серебряных латах, и заполучить её на миг, чтоб потом расстаться навсегда, что стало бы намного тяжелей, чем оборвать всё сразу, ведь обмана она точно не простит.
Время моей магии вышло. Она больше не властна над обоими нами. Что же, теперь я увижу её настоящие чувства. Конечно, мою Эльфу гложет обида. Возможно, она насупится при нашей встрече, сделает вид, будто я ненавистен ей, но, увы — ей не скрыть от меня истинных чувств, и она хорошо знает об этом. И тогда, я либо навсегда уеду, и постараюсь всё позабыть, либо заберу её с собой, пусть даже силой, и уже не отпущу, особенно если пойму, что только обида не даёт ей шагнуть мне навстречу.
Размышляя, я оседлал своего рыжего коня по кличке Огненный бес, и, не громко позванивая тяжёлыми латами и оружием, взгромоздился в удобном седле.
Где искать Эльфу? Кто бы смог мне это поведать? Жаль, что не могу учуять оставленных ею следов. Моё магическое чутьё слабо и простирается не далее десятка шагов. И что же остаётся? Лишь начать оттуда, где мы и расстались, с ничейных земель в окрестностях Дэнтана, того самого — бывшего города эльфов.
Не присоединяясь к медлительным караванам, я опережал их один за другим, уверенно восседая на закованном в броню Бесе. Сориться со мной лихому люду было бы себе дороже, поэтому уже через двое суток мы въезжали в гостеприимно распахнутые ворота древнего Дэнтона. Оглядев полупустые улочки, я направил Беса к базару. Где как не там можно услышать все сплетни и новости?
Город так и не отстроился от последнего буйства подземного чудища, и добрая треть домов по-прежнему лежала в руинах. Да ещё слухи о дивном событии расползались повсюду быстрее тараканов, не способствуя притоку торгового люда, потому большинство купцов старались объезжать его рынки стороной, боясь в один миг потерять весь товар и всё накопленное богатство, вдруг монстру взбредёт в голову снова выбраться из подземелья, да ещё раньше срока.
Во всём Дэнтоне оказались открытыми лишь с десяток лавок. Их ассортимент не блистал разнообразием, собственно, как и ценами. Не удивительно, что мрачные взгляды редких покупателей разбавляли и без того хмурое утро. Сняв шлем, я повесил его на луку седла, и задержался у скрючившегося в три погибели попрошайки. Кому как не ему известны все здешние слухи?
— Чего, так больше подают? — усмехнулся я.
— А так хоть медяк кто из жалости кинет, — огрызнулся он. — Бегут все. Скоро и сам куда глаза глядят подамся, а то реально с голодухи помру.
— Не слышал ли ты что-либо об молодой воительнице в серебряных латах? — швырнув в его миску мелкую серебряную монету, спросил я.
— О щедрый господин рыцарь, добавь ещё хоть медяк,— хватая серебро, жадно скривился он. — И я поведаю тебе все городские сплетни! Даже где и с кем провела последнюю ночь дочь градоначальника!
— Лучше расскажи мне о молоденькой воительнице в серебряной кольчуге, похожей на эльфийку! — сказал я, подкинув на ладони ещё один серебряк. — Получишь его, когда всё расскажешь!
— Слышал, что от такой пострадали охотные люди небольшого городка, где-то в той стороне от ничейных земель, — показал в ту сторону попрошайка, — и двум знатным вельможам даже пришлось уродовать лица, чтобы скрыть знаки раба, за что они расплатились всем, что имели, и стали нищими, теперь вот попрошайничают, как и я.
«Что же, он ведь не врёт... — усмехаясь, сказал сам себе я. — Подобное в характере Эльфы. Хотя и не факт, что это была именно она».
— А ещё, говорят, где-то в чаще, если идти от Дэнтона в сторону эльфийских земель, уж больше чем сто лет стоит дом ведьмы, — продолжал рассказывать попрошайка. — Так вот, ту ведьму сгубила какая-то молодая воительница, что назвалась Феей, и живёт она теперь там да заместь той ведьмы творит её чёрные колдовство, травами да наговорами разными. Никто не знает туда дороги, окромя местных мужиков разве, они сторожат её да хлопочут по хозяйству. Только не ходи ты туда, каждый, кто отваживается ту Фею искать, пропадает навсегда!
— Не много же тебе известно, чтобы получить ещё одну серебряную монету! — громко воскликнул я, и кинул ему медяк. — Может, что ещё знаешь?
Мой нищий собеседник обескуражено скривился, и словно подавившись чем-то, забавно головой затряс. А я хотел уже тронуть Беса, и убраться из этого разрушенного города куда подальше, как манящие жесты торговца всякой всячиной заметил, подаваемые им из-за стоящего на колёсах лотка. Спрыгнув с коня, я неторопливо к его прилавку приблизился, с напускным безразличием принявшись разглядывать залежалый товар.
— Как слышал, господин рыцарь интересуется молоденькой воительницей, любительницей красоваться в эльфийских латах? — алчно скривившись, произнёс лавочник. — Думаю, я знаю, о ком ты спрашиваешь, и даже смогу показать на какую дорожку она свернула перед Дэнтаном.
— Откуда ты можешь знать что-либо о ней? — Я решил сходу не выказывать заинтересованности, перевидав на своём веку немало шпионов и доносчиков, да и просто мошенников разных мастей, хотя и чувствовал, что он мне правду говорит.
— Она присоединялась к моему каравану в мой прошлый приезд в Дэнтан, — заметив мою настороженность и обижено плечами пожав, начал рассказывать торговец. — С нею были два вороных коня нагруженных всяким скарбом, как раз пригодным для житья в лесной глуши. Она съехала с дороги чуть не доезжая до города, и думаю, что за плату, скажем, в три золотых монеты, я закрою лоток и то место тебе покажу.
— А такой белой кобылы, с тёмной стрелкой посреди лба, с ней разве не было? — поинтересовался я.
— Не было, точно не было, — вспоминая, озадачился торговец. — Чего, не та?
— Не знаю, — в раздумье, я головой покачал. — Да в любом случае, другой ниточки у меня и нет…
— Так чего? — снова хитро прищурившись, поинтересовался он. — Проводить? Только половину платы вперёд!
— Идёт! — ударил я по его рукам.
Вслед за торговцем, я изрядно поплутал вдоль дороги из Дэнтона. Всё больше сокрушаясь, мой поводырь разочарованно почёсывал макушку, всё чаще беспомощно руками разводя. Уже было решив, что стал жертвой хитрого обманщика, я собрался дать ему изрядный пинок под зад, как вдруг, перед самыми сумерками, он с довольным видом наконец-то ткнул пальцем в чуть приметную тропку, густо позаросшую и явно давно не хоженую.
— Сюда она свернула, точно! — громко заверещал лоточник. — Я же говорил, что найду это место!
Стало смеркаться, и мой поводырь озабоченно закрутил лохматой головой.
