Рослый угрюмый Хосе, про которого шутили, что он за всю свою жизнь не сказал и десятка слов, легко подхватил сжавшегося в комочек, всхлипывающего мальчугана (громко плакать от боли не позволяла мужская гордость) и вынес его из кухни. Мария бросилась следом, поспешно вытирая руки полотенцем.
- Ты куда, красавица? – окликнул из окна девушку Диего.
Мария всплеснула руками:
- Беда, дон Диего! Рэмми ошпарился, за лекарем бегу!
- Коня возьми, верхом быстрее, - приказал Диего, нахмурившись. – Хосе, неси мальчика в гостиную.
Хосе неуклюже поклонился, а Диего привычно посадил крыску на плечо, взял протянутый Бернардо сундучок и вышел из комнаты, жёстко наказав другу никого из слуг не пускать. А то им дай волю, всю комнату с ног на уши перевернут под видом уборки, потом ничего не найти будет. Бернардо послушно кивнул. Чем меньше людей входит в покои Диего, тем меньше вероятность обнаружения потайного хода.
По пути в гостиную Диего смог оценить размах приготовлений к балу и сдавленно чертыхнулся: судя по подготовке, приглашены не просто пара-тройка соседей, а как минимум половина городка!
- Я Рэмми на диванчик у окна положил, сеньор, - пробурчал Хосе, с грацией медведя вываливаясь из гостиной.
- Спасибо, Хосе, - Диего коротко кивнул и, перешагнув через ведро воды с густой шапкой мыльной пены, вошёл в гостиную.
Рэмми сжался комочком на диване, плечи и спина мальчугана мелко вздрагивали.
- А ну-ка, - Диего ласково повернул мальчика лицом к себе, - что тут у нас?
- Я воду пролил, - хлюпнул носом Рэмми, размазывая слёзы по щекам, - поторопился и вот… Права Розамунда, никакого от меня проку, простейшего задания выполнить не могу-у-у-у…
- Подержи-ка, - Диего сунул мальчугану крыску, - можешь погладить, она обожает, когда ей между ушек почёсывают. А я обработаю ожоги.
- Нешто Вы умеете, сеньор Диего, - с сомнением шмыгнул носом мальчуган, - енто же токо лекарям под силу.
- Не только, - Диего открыл резко пахнущий травами сундучок и достал из него прозрачный пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью, - меня мама многому научила. Глаза закрой.
Рэмми послушно прикрыл глаза, по-прежнему крепко сжимая в руках крысу, которая, что интересно, и не пыталась вырваться, внимательно наблюдая за Диего.
- А я думал, крысы глупые, - пропыхтел Рэмми, мужественно сдерживая себя от крика и слёз. Обожжённую кожу пекло всё сильнее, а после лекарства начинало ещё и немного пощипывать.
- Ну что ты, - Диего ещё раз аккуратно промокнул ожоги маминым чудодейственным отваром и тщательно закупорил пузырёк, - серые животные считаются самыми умными.
- Кроме лис, - Рэмми широко улыбнулся, восторженно блестя глазами. – Среди лис самый умный – чёрный. Чёрный лис, Зорро, Вы слышали о нём, дон Диего?
Диего сдавленно кашлянул.
- Ах, да, конечно, Вы о нём слышали, - Рэмми хихикнул, прикрыв ладошкой рот, - комендант Вам ещё предлагал плащ и маску примерить…
- Рад, что тебе уже лучше, - Диего поднялся и взъерошил волосы мальчугану. – А теперь слушай меня внимательно: до приезда лекаря не вставай, ожоги не колупай и не расчёсывай. Это понятно?
- Дон Диего, да у меня уже всё прошло, - заныл Рэмми, но Диего строго нахмурился:
- Ты меня слышал.
- Да, сеньор, - тяжело вздохнул мальчуган, снова утыкаясь носом в спинку дивана.
Диего негромко хмыкнул, опять посадил крыску себе на плечо и вышел навстречу лекарю, с озабоченным видом оглядывающемуся по сторонам.
- Дон Диего, - старик лекарь близоруко сощурился, - каким прекрасным кабальеро Вы стали! Что и говорить, Испания сделала из мальчика мужчину!
- А вот Вы совершенно не изменились, - Диего обнял старика, с наслаждением вдыхая знакомый с детства аромат приторно-сладких микстур и табака, - годы над Вами не властны, сеньор Мендес.
- Ох, дон Диего, только с годами начинаешь понимать неотвратимость старости, - вздохнул лекарь. – Однако я заболтался. Что у Вас случилось? Мери пыталась мне рассказать, но Вы же знаете женщин, от них никогда не услышишь ничего путного!
- Рэмми ошпарился. Нёс котелок с кипятком и споткнулся.
- И только-то? – дребезжаще рассмеялся лекарь. – Ох уж эти мальчишки, вечно у них синяки да шишки! А помните, дон Диего, как Вы в пять лет попытались сесть на коня Вашего батюшки?
Крыса заинтересованно пискнула и подалась вперёд, но Диего с мягкой улыбкой прервал поток воспоминаний:
- Прошу прощения, сеньор Мендес, мне нужно готовиться к балу. Надеюсь, Вы и Ваша несравненная супруга почтите нас своим присутствием?
- Разумеется, - польщённо улыбнулся лекарь. – Моя племянница, сеньорита Роза, мечтает с Вами познакомиться.
Улыбка Диего немного поблёкла.
Диего. Признаюсь честно: балы мне никогда не нравились. Танцевать я не люблю, хоть и умею, а бесконечные разговоры ни о чём (обсуждать серьёзные темы на балу считается дурным тоном) усыпляют быстрее и надёжнее любого снадобья. Мальчишкой я люто завидовал Бернардо, чьё положение в нашей семье избавляло его от обязательного присутствия на светских мероприятиях. Повзрослев, я научился флиртовать с хорошенькими сеньоритами, обмениваться остротами с кабальеро и почтительно выслушивать воспоминания седых сеньоров, неизменно сводящиеся к критике современной молодёжи и ностальгии по безвозвратно ушедшему прошлому. Балы перестали быть ненавистной повинностью, но и полюбить их я так и не смог.
- Вот объясни, Бернардо, чего ради отец пригласил к нам весь город? – я взял бледно-золотистую рубашку, по рукавам и вороту отделанную атласными лентами.
Бернардо выразительно приподнял брови и развёл руками.
- Да, ты прав, наше семейство одно из самых влиятельных в городе, мы не могли пригласить только соседей, - я запутался в лентах и чуть не порвал рукав. – Чёрт! Но это же не повод устраивать на меня самую настоящую облаву! Можно подумать, мне коменданта с солдатами мало!
Бернардо активно зажестикулировал.
- Я не так стар, чтобы задумываться о наследниках!
Я сердито стащил рубашку и швырнул её в кресло:
- Проклятые ленты, дай простую белую.
Бернардо сурово поджал губы и непреклонно покачал головой.
- Ты прав, - я тяжело вздохнул, - обычная белая рубашка дону Диего де Ла Вега не подойдёт, слишком простая для блестящего кабальеро. Ладно, тогда светло-серую.
Бернардо как-то странно приподнял бровь, внимательно глядя на меня.
- Что? – я развёл руками. – Светло-серая рубашка и тёмно-серый, расшитый серебром камзол. Не переживай, он достаточно яркий и блестящий.
Бернардо кашлянул, кивнув на крыску. Что случилось? Пушистая сеньорита решила попробовать на зуб отвергнутый мной наряд? Я резко повернулся, но крыска и не думала хулиганить, чинно сидела на подушке, обернув лапки хвостиком. Тёмно-серая шёрстка глянцевито поблёскивала в лучах солнца.
- И что? – я фыркнул, чувствуя, как кровь прилила к щекам. – Да, мой костюм по цвету совпадает с крысиным мехом. Лично я ничего преступного в этом не вижу!
Бернардо скептически изогнул бровь, всем своим видом спрашивая: «Если нет ничего преступного, то чего же ты так взвился?»
Я отвернулся от излишне наблюдательного друга, сделав вид, что старательно подбираю шейный платок. Только от самого себя отворачиваться я не привык, да и самообман считал слабостью, простительной для сеньорит, а никак не для взрослых мужчин. Что именно меня зацепило? Я задумчиво поворошил платки, собираясь с мыслями. Я принял цвета Каталины, тем самым признав её своей дамой. Глупости! Я раздражённо фыркнул, захлопнул крышку сундука, безжалостно придавив один из платков, и широким шагом подошёл к окну. Я создаю волка из собачьего следа. Серый мне всегда нравился. Я глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой. И опять я пытаюсь себя обмануть. Мне всегда нравились коричневый, зелёный, жёлтый, ярко-красный, а серый казался блёклым и унылым, присущим старым девам, так и не познавшим мук любви. Только с момента появления в моей жизни Каталины серый цвет стал для меня связан с загадкой, которую непременно нужно разрешить, непокорством, скрывающимся под показным послушанием, и страстью, прячущейся под пеплом равнодушия. Мне нравится не сам цвет, а та, что по злой насмешке судьбы вынуждена его носить.
- А что, малышка, может, спустишься на бал? Когда луна взойдёт? – я круто повернулся на каблуках и впился взглядом в крыску.
При мысли о том, что я смогу потанцевать с Каталиной, буду любоваться блеском каштановых локонов в тёплом свете свечей, слышать печально-насмешливый серебристый смех, я расцвёл счастливой лучезарной улыбкой. Только вот сама сеньорита моего восторга не разделяла, выразительно покрутив лапкой у ушка.
- А почему нет, - я возмущённо пожал плечами, - я могу представить тебя как опоздавшую гостью!
Крыска посмотрела на меня как падре Антонио на отказывающегося от покаяния разбойника, уверенного, что богатое пожертвование миссии смоет все грехи и обеспечит прямой и ровный путь в рай.
Вот зараза хвостатая, да мне, между прочим, ещё ни одна сеньорита не отказывала! Ни в чём!
- Как хочешь, - я вздохнул, почесал крыску между ушек. – Прости, но крыской я тебя гостям точно показывать не стану, а то как бы сеньориты в панике сквозь стены убегать не начали!
Крыса успокаивающе погладила меня лапкой по ладони.
- Я обязательно… - внезапно мне в голову пришла блестящая мысль, я резко повернулся к Бернардо и приказал. – Скачи в миссию и привези падре Антонио!
Бернардо так изумлённо уставился на меня, словно я его отправлял в ад за угольками для камина.
- Да, я знаю, что падре не любитель светских забав, - терпеливо, словно мать неразумному дитяте, принялся объяснять я, - но визит падре к нам на бал вызовет меньше вопросов, чем моё повторное посещение миссии. Комендант может заинтересоваться, какие грехи я так усиленно отмаливаю, что чуть ли не каждый день езжу к падре.
Бернардо согласно кивнул и уже собрался было выйти из комнаты, как вдруг нерешительно остановился и вопросительно указал на разложенную повсюду одежду.
- Иди, я всё уберу.
Бернардо метнул хитрый взгляд на крыску, покачал головой и послушно ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Я с тоской посмотрел на царящий в комнате кавардак. Ненавижу уборку. Никогда не видел смысла в тщательном, чуть ли не по линеечке раскладывании вещей. Какая разница, как ты запихаешь рубашку, главное, чтобы она не валялась на виду! Я сгрёб одежду в охапку, ногой открыл дверцу шкафа и попытался запихать наряды. Проклятая одежда никак не лезла, вываливалась из рук, а когда я всё-таки запихнул её на одну из полок, стала занимать чуть ли не в три раза больше места, чем прежде. Да ладно, и так сойдёт. Я уже собирался захлопнуть дверцу, как крыса яростно зашипела, вся встопорщившись и выгнув спину. Что с ней?
- Что случилось, Лина? – я настороженно прислушался, но ничего подозрительного не заметил. Может, мышь почуяла?
- Пи пи-пи-пи пи-пи!!! – очень содержательно пропищала крыса и, обхватив лапками голову, запрыгала по валяющейся на полу рубашке. – Пи-пи-пи!
- Сама такая, - огрызнулся я, ничего не поняв, но по интонации безошибочно определив, что меня ругают, - и вообще, не мужское это дело – с тряпками возиться!
Крыса постучала лапкой по лбу и сурово насупилась, не слезая с рубашки. Вот зараза хвостатая, ещё учить меня будет! Кто в доме хозяин в конце концов?!
- Тебе надо, ты и делай, - рыкнул я и зло захлопнул дверцу шкафа, точнее, попытался захлопнуть. Дверца качнулась назад, из-за торчащей одежды не закрылась и мстительно ударила меня по голове.
Крыса задорно запищала, обхватив лапками живот.
- Вредная ты, - вздохнул я, вытаскивая одежду из шкафа. – Мне, между прочим, больно.
На самом деле не так уж и больно было. Когда в детстве слетел с коня и спиной вперёд влетел в беседку, было гораздо хуже, от того падения у меня даже шрам остался, а тут ерунда, не столько голова пострадала, сколько гордость. Крыска всё же прониклась моим скорбным видом, подбежала ко мне, ловко цепляясь коготками, полезла по штанине, тревожно попискивая. Я привычно посадил её на плечо, чуть заметно улыбаясь. Славная она, заботливая, хоть и скрывает это, прячет под маской холодности и расчётливого высокомерия.
- Славная ты у меня, - я потёрся щекой о мягкий тёплый крысиный мех, - добрая, нежная. Знаешь, из тебя получится прекрасная жена!
Крыса скептически фыркнула.
- Вот увидишь, - я складывал рубашки, одновременно пытаясь представить Каталину в подвенечном платье.
Пышная юбка ей, пожалуй, не подойдёт, да и корсет восторга не вызовет, хотя я вообще сомневаюсь, что это пыточное приспособление может хоть кому-нибудь понравиться. А лиф платья можно расшить жемчугом и украсить кружевами.
Я так увлёкся, красочно представляя наше с Каталиной венчание, что даже стал мурлыкать себе под нос мотив вальса. И уборка пошла гораздо веселее, я так увлёкся, что не услышал шагов Эсмеральды, которую отправили ко мне словно прекрасную деву в жертву дракону.
- Что Вы делаете, дон Диего? – пропищала Эсмеральда, неубедительно пряча за спину ведро.
Я на миг смешался, а потом вспомнил любимую присказку отца, что лучшая защита – это нападение, и сурово нахмурился:
- А ты что тут делаешь?!
Эсмеральда испуганно отступила на шаг и, загородившись ведром словно щитом и виновато пряча взгляд, запищала:
- Дон Диего, я-то прекрасно помню, что Вы говорили, но Розамунда сказала, что негоже Вашу комнату неприбранной оставлять, а то мало ли, вдруг Вы какую… - служанка запнулась, отчаянно покраснела и поспешно поправилась, – какого-нибудь гостя к себе приведёте.
Крыса моментально нахохлилась и зашипела, выразительно косясь на меня. Неужели малышка меня ревнует? Или просто звериный инстинкт сработал?
- Эсмеральда, можешь смело передать Розамунде, что гостей, а уж тем более гостий, я принимаю в библиотеке, гостиной или беседке, - я уже собирался выставить служанку за дверь, но вовремя вспомнил о разбросанных вещах и сменил гнев на милость. – А впрочем, ты права, уборка тут явно не помешает, можешь приступать.
Эсмеральда так лучезарно улыбнулась, словно я бросил к её ногам весь мир. Мадонна, до чего же странные существа эти женщины!
- Не буду тебе мешать, - я подхватил крыску и отправился в библиотеку, надеясь, что там меня никто не потревожит.
Как бы не так! Стоило только открыть книгу пьес великого Лопе де Вега, как в библиотеку заглянул отец.
- Я бы хотел поговорить с тобой, Диего.
- О чём? – я прикрыл книгу, надеясь, что разговор будет коротким, ведь отец всё утро провёл у меня, пока Розамунда наводила чистоту в кабинете.
- О сегодняшнем вечере.
Я с тяжёлым вздохом закатил глаза.
- Диего! – отец пристукнул ладонью по столу, как делал исключительно в минуты сильного гнева. – Я не понимаю твоего легкомысленного отношения к будущему, ведь ты уже не ребёнок!
- Но я ещё и не старик! – я сердито захлопнул книгу. – Отец, ты так спешишь меня женить, словно завтра наступит день Страшного суда!
- Женатый мужчина гораздо осторожнее и благоразумнее холостяка, - отец с тяжёлым вздохом провёл ладонью по бороде. – Семья защитит от лишних соблазнов.
- Смотря какая, - я скрестил руки на груди. – Тот же дон Рамирес пустился во все тяжкие сразу после свадьбы.
- Диего, – отец опять хлопнул ладонью по столу, - тебе следует проявлять почтение хотя бы к годам нашего соседа!
- Ты куда, красавица? – окликнул из окна девушку Диего.
Мария всплеснула руками:
- Беда, дон Диего! Рэмми ошпарился, за лекарем бегу!
- Коня возьми, верхом быстрее, - приказал Диего, нахмурившись. – Хосе, неси мальчика в гостиную.
Хосе неуклюже поклонился, а Диего привычно посадил крыску на плечо, взял протянутый Бернардо сундучок и вышел из комнаты, жёстко наказав другу никого из слуг не пускать. А то им дай волю, всю комнату с ног на уши перевернут под видом уборки, потом ничего не найти будет. Бернардо послушно кивнул. Чем меньше людей входит в покои Диего, тем меньше вероятность обнаружения потайного хода.
По пути в гостиную Диего смог оценить размах приготовлений к балу и сдавленно чертыхнулся: судя по подготовке, приглашены не просто пара-тройка соседей, а как минимум половина городка!
- Я Рэмми на диванчик у окна положил, сеньор, - пробурчал Хосе, с грацией медведя вываливаясь из гостиной.
- Спасибо, Хосе, - Диего коротко кивнул и, перешагнув через ведро воды с густой шапкой мыльной пены, вошёл в гостиную.
Рэмми сжался комочком на диване, плечи и спина мальчугана мелко вздрагивали.
- А ну-ка, - Диего ласково повернул мальчика лицом к себе, - что тут у нас?
- Я воду пролил, - хлюпнул носом Рэмми, размазывая слёзы по щекам, - поторопился и вот… Права Розамунда, никакого от меня проку, простейшего задания выполнить не могу-у-у-у…
- Подержи-ка, - Диего сунул мальчугану крыску, - можешь погладить, она обожает, когда ей между ушек почёсывают. А я обработаю ожоги.
- Нешто Вы умеете, сеньор Диего, - с сомнением шмыгнул носом мальчуган, - енто же токо лекарям под силу.
- Не только, - Диего открыл резко пахнущий травами сундучок и достал из него прозрачный пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью, - меня мама многому научила. Глаза закрой.
Рэмми послушно прикрыл глаза, по-прежнему крепко сжимая в руках крысу, которая, что интересно, и не пыталась вырваться, внимательно наблюдая за Диего.
- А я думал, крысы глупые, - пропыхтел Рэмми, мужественно сдерживая себя от крика и слёз. Обожжённую кожу пекло всё сильнее, а после лекарства начинало ещё и немного пощипывать.
- Ну что ты, - Диего ещё раз аккуратно промокнул ожоги маминым чудодейственным отваром и тщательно закупорил пузырёк, - серые животные считаются самыми умными.
- Кроме лис, - Рэмми широко улыбнулся, восторженно блестя глазами. – Среди лис самый умный – чёрный. Чёрный лис, Зорро, Вы слышали о нём, дон Диего?
Диего сдавленно кашлянул.
- Ах, да, конечно, Вы о нём слышали, - Рэмми хихикнул, прикрыв ладошкой рот, - комендант Вам ещё предлагал плащ и маску примерить…
- Рад, что тебе уже лучше, - Диего поднялся и взъерошил волосы мальчугану. – А теперь слушай меня внимательно: до приезда лекаря не вставай, ожоги не колупай и не расчёсывай. Это понятно?
- Дон Диего, да у меня уже всё прошло, - заныл Рэмми, но Диего строго нахмурился:
- Ты меня слышал.
- Да, сеньор, - тяжело вздохнул мальчуган, снова утыкаясь носом в спинку дивана.
Диего негромко хмыкнул, опять посадил крыску себе на плечо и вышел навстречу лекарю, с озабоченным видом оглядывающемуся по сторонам.
- Дон Диего, - старик лекарь близоруко сощурился, - каким прекрасным кабальеро Вы стали! Что и говорить, Испания сделала из мальчика мужчину!
- А вот Вы совершенно не изменились, - Диего обнял старика, с наслаждением вдыхая знакомый с детства аромат приторно-сладких микстур и табака, - годы над Вами не властны, сеньор Мендес.
- Ох, дон Диего, только с годами начинаешь понимать неотвратимость старости, - вздохнул лекарь. – Однако я заболтался. Что у Вас случилось? Мери пыталась мне рассказать, но Вы же знаете женщин, от них никогда не услышишь ничего путного!
- Рэмми ошпарился. Нёс котелок с кипятком и споткнулся.
- И только-то? – дребезжаще рассмеялся лекарь. – Ох уж эти мальчишки, вечно у них синяки да шишки! А помните, дон Диего, как Вы в пять лет попытались сесть на коня Вашего батюшки?
Крыса заинтересованно пискнула и подалась вперёд, но Диего с мягкой улыбкой прервал поток воспоминаний:
- Прошу прощения, сеньор Мендес, мне нужно готовиться к балу. Надеюсь, Вы и Ваша несравненная супруга почтите нас своим присутствием?
- Разумеется, - польщённо улыбнулся лекарь. – Моя племянница, сеньорита Роза, мечтает с Вами познакомиться.
Улыбка Диего немного поблёкла.
***
Диего. Признаюсь честно: балы мне никогда не нравились. Танцевать я не люблю, хоть и умею, а бесконечные разговоры ни о чём (обсуждать серьёзные темы на балу считается дурным тоном) усыпляют быстрее и надёжнее любого снадобья. Мальчишкой я люто завидовал Бернардо, чьё положение в нашей семье избавляло его от обязательного присутствия на светских мероприятиях. Повзрослев, я научился флиртовать с хорошенькими сеньоритами, обмениваться остротами с кабальеро и почтительно выслушивать воспоминания седых сеньоров, неизменно сводящиеся к критике современной молодёжи и ностальгии по безвозвратно ушедшему прошлому. Балы перестали быть ненавистной повинностью, но и полюбить их я так и не смог.
- Вот объясни, Бернардо, чего ради отец пригласил к нам весь город? – я взял бледно-золотистую рубашку, по рукавам и вороту отделанную атласными лентами.
Бернардо выразительно приподнял брови и развёл руками.
- Да, ты прав, наше семейство одно из самых влиятельных в городе, мы не могли пригласить только соседей, - я запутался в лентах и чуть не порвал рукав. – Чёрт! Но это же не повод устраивать на меня самую настоящую облаву! Можно подумать, мне коменданта с солдатами мало!
Бернардо активно зажестикулировал.
- Я не так стар, чтобы задумываться о наследниках!
Я сердито стащил рубашку и швырнул её в кресло:
- Проклятые ленты, дай простую белую.
Бернардо сурово поджал губы и непреклонно покачал головой.
- Ты прав, - я тяжело вздохнул, - обычная белая рубашка дону Диего де Ла Вега не подойдёт, слишком простая для блестящего кабальеро. Ладно, тогда светло-серую.
Бернардо как-то странно приподнял бровь, внимательно глядя на меня.
- Что? – я развёл руками. – Светло-серая рубашка и тёмно-серый, расшитый серебром камзол. Не переживай, он достаточно яркий и блестящий.
Бернардо кашлянул, кивнув на крыску. Что случилось? Пушистая сеньорита решила попробовать на зуб отвергнутый мной наряд? Я резко повернулся, но крыска и не думала хулиганить, чинно сидела на подушке, обернув лапки хвостиком. Тёмно-серая шёрстка глянцевито поблёскивала в лучах солнца.
- И что? – я фыркнул, чувствуя, как кровь прилила к щекам. – Да, мой костюм по цвету совпадает с крысиным мехом. Лично я ничего преступного в этом не вижу!
Бернардо скептически изогнул бровь, всем своим видом спрашивая: «Если нет ничего преступного, то чего же ты так взвился?»
Я отвернулся от излишне наблюдательного друга, сделав вид, что старательно подбираю шейный платок. Только от самого себя отворачиваться я не привык, да и самообман считал слабостью, простительной для сеньорит, а никак не для взрослых мужчин. Что именно меня зацепило? Я задумчиво поворошил платки, собираясь с мыслями. Я принял цвета Каталины, тем самым признав её своей дамой. Глупости! Я раздражённо фыркнул, захлопнул крышку сундука, безжалостно придавив один из платков, и широким шагом подошёл к окну. Я создаю волка из собачьего следа. Серый мне всегда нравился. Я глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой. И опять я пытаюсь себя обмануть. Мне всегда нравились коричневый, зелёный, жёлтый, ярко-красный, а серый казался блёклым и унылым, присущим старым девам, так и не познавшим мук любви. Только с момента появления в моей жизни Каталины серый цвет стал для меня связан с загадкой, которую непременно нужно разрешить, непокорством, скрывающимся под показным послушанием, и страстью, прячущейся под пеплом равнодушия. Мне нравится не сам цвет, а та, что по злой насмешке судьбы вынуждена его носить.
- А что, малышка, может, спустишься на бал? Когда луна взойдёт? – я круто повернулся на каблуках и впился взглядом в крыску.
При мысли о том, что я смогу потанцевать с Каталиной, буду любоваться блеском каштановых локонов в тёплом свете свечей, слышать печально-насмешливый серебристый смех, я расцвёл счастливой лучезарной улыбкой. Только вот сама сеньорита моего восторга не разделяла, выразительно покрутив лапкой у ушка.
- А почему нет, - я возмущённо пожал плечами, - я могу представить тебя как опоздавшую гостью!
Крыска посмотрела на меня как падре Антонио на отказывающегося от покаяния разбойника, уверенного, что богатое пожертвование миссии смоет все грехи и обеспечит прямой и ровный путь в рай.
Вот зараза хвостатая, да мне, между прочим, ещё ни одна сеньорита не отказывала! Ни в чём!
- Как хочешь, - я вздохнул, почесал крыску между ушек. – Прости, но крыской я тебя гостям точно показывать не стану, а то как бы сеньориты в панике сквозь стены убегать не начали!
Крыса успокаивающе погладила меня лапкой по ладони.
- Я обязательно… - внезапно мне в голову пришла блестящая мысль, я резко повернулся к Бернардо и приказал. – Скачи в миссию и привези падре Антонио!
Бернардо так изумлённо уставился на меня, словно я его отправлял в ад за угольками для камина.
- Да, я знаю, что падре не любитель светских забав, - терпеливо, словно мать неразумному дитяте, принялся объяснять я, - но визит падре к нам на бал вызовет меньше вопросов, чем моё повторное посещение миссии. Комендант может заинтересоваться, какие грехи я так усиленно отмаливаю, что чуть ли не каждый день езжу к падре.
Бернардо согласно кивнул и уже собрался было выйти из комнаты, как вдруг нерешительно остановился и вопросительно указал на разложенную повсюду одежду.
- Иди, я всё уберу.
Бернардо метнул хитрый взгляд на крыску, покачал головой и послушно ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Я с тоской посмотрел на царящий в комнате кавардак. Ненавижу уборку. Никогда не видел смысла в тщательном, чуть ли не по линеечке раскладывании вещей. Какая разница, как ты запихаешь рубашку, главное, чтобы она не валялась на виду! Я сгрёб одежду в охапку, ногой открыл дверцу шкафа и попытался запихать наряды. Проклятая одежда никак не лезла, вываливалась из рук, а когда я всё-таки запихнул её на одну из полок, стала занимать чуть ли не в три раза больше места, чем прежде. Да ладно, и так сойдёт. Я уже собирался захлопнуть дверцу, как крыса яростно зашипела, вся встопорщившись и выгнув спину. Что с ней?
- Что случилось, Лина? – я настороженно прислушался, но ничего подозрительного не заметил. Может, мышь почуяла?
- Пи пи-пи-пи пи-пи!!! – очень содержательно пропищала крыса и, обхватив лапками голову, запрыгала по валяющейся на полу рубашке. – Пи-пи-пи!
- Сама такая, - огрызнулся я, ничего не поняв, но по интонации безошибочно определив, что меня ругают, - и вообще, не мужское это дело – с тряпками возиться!
Крыса постучала лапкой по лбу и сурово насупилась, не слезая с рубашки. Вот зараза хвостатая, ещё учить меня будет! Кто в доме хозяин в конце концов?!
- Тебе надо, ты и делай, - рыкнул я и зло захлопнул дверцу шкафа, точнее, попытался захлопнуть. Дверца качнулась назад, из-за торчащей одежды не закрылась и мстительно ударила меня по голове.
Крыса задорно запищала, обхватив лапками живот.
- Вредная ты, - вздохнул я, вытаскивая одежду из шкафа. – Мне, между прочим, больно.
На самом деле не так уж и больно было. Когда в детстве слетел с коня и спиной вперёд влетел в беседку, было гораздо хуже, от того падения у меня даже шрам остался, а тут ерунда, не столько голова пострадала, сколько гордость. Крыска всё же прониклась моим скорбным видом, подбежала ко мне, ловко цепляясь коготками, полезла по штанине, тревожно попискивая. Я привычно посадил её на плечо, чуть заметно улыбаясь. Славная она, заботливая, хоть и скрывает это, прячет под маской холодности и расчётливого высокомерия.
- Славная ты у меня, - я потёрся щекой о мягкий тёплый крысиный мех, - добрая, нежная. Знаешь, из тебя получится прекрасная жена!
Крыса скептически фыркнула.
- Вот увидишь, - я складывал рубашки, одновременно пытаясь представить Каталину в подвенечном платье.
Пышная юбка ей, пожалуй, не подойдёт, да и корсет восторга не вызовет, хотя я вообще сомневаюсь, что это пыточное приспособление может хоть кому-нибудь понравиться. А лиф платья можно расшить жемчугом и украсить кружевами.
Я так увлёкся, красочно представляя наше с Каталиной венчание, что даже стал мурлыкать себе под нос мотив вальса. И уборка пошла гораздо веселее, я так увлёкся, что не услышал шагов Эсмеральды, которую отправили ко мне словно прекрасную деву в жертву дракону.
- Что Вы делаете, дон Диего? – пропищала Эсмеральда, неубедительно пряча за спину ведро.
Я на миг смешался, а потом вспомнил любимую присказку отца, что лучшая защита – это нападение, и сурово нахмурился:
- А ты что тут делаешь?!
Эсмеральда испуганно отступила на шаг и, загородившись ведром словно щитом и виновато пряча взгляд, запищала:
- Дон Диего, я-то прекрасно помню, что Вы говорили, но Розамунда сказала, что негоже Вашу комнату неприбранной оставлять, а то мало ли, вдруг Вы какую… - служанка запнулась, отчаянно покраснела и поспешно поправилась, – какого-нибудь гостя к себе приведёте.
Крыса моментально нахохлилась и зашипела, выразительно косясь на меня. Неужели малышка меня ревнует? Или просто звериный инстинкт сработал?
- Эсмеральда, можешь смело передать Розамунде, что гостей, а уж тем более гостий, я принимаю в библиотеке, гостиной или беседке, - я уже собирался выставить служанку за дверь, но вовремя вспомнил о разбросанных вещах и сменил гнев на милость. – А впрочем, ты права, уборка тут явно не помешает, можешь приступать.
Эсмеральда так лучезарно улыбнулась, словно я бросил к её ногам весь мир. Мадонна, до чего же странные существа эти женщины!
- Не буду тебе мешать, - я подхватил крыску и отправился в библиотеку, надеясь, что там меня никто не потревожит.
Как бы не так! Стоило только открыть книгу пьес великого Лопе де Вега, как в библиотеку заглянул отец.
- Я бы хотел поговорить с тобой, Диего.
- О чём? – я прикрыл книгу, надеясь, что разговор будет коротким, ведь отец всё утро провёл у меня, пока Розамунда наводила чистоту в кабинете.
- О сегодняшнем вечере.
Я с тяжёлым вздохом закатил глаза.
- Диего! – отец пристукнул ладонью по столу, как делал исключительно в минуты сильного гнева. – Я не понимаю твоего легкомысленного отношения к будущему, ведь ты уже не ребёнок!
- Но я ещё и не старик! – я сердито захлопнул книгу. – Отец, ты так спешишь меня женить, словно завтра наступит день Страшного суда!
- Женатый мужчина гораздо осторожнее и благоразумнее холостяка, - отец с тяжёлым вздохом провёл ладонью по бороде. – Семья защитит от лишних соблазнов.
- Смотря какая, - я скрестил руки на груди. – Тот же дон Рамирес пустился во все тяжкие сразу после свадьбы.
- Диего, – отец опять хлопнул ладонью по столу, - тебе следует проявлять почтение хотя бы к годам нашего соседа!
