Я еле дождалась, когда падре Антонио стал с доном Алехандро прощаться. Я-то ведь как привыкла? Кивнули или обнялись, если такая дружба крепкая, в крайнем случае, в щёчку друг друга клюнули, рукой помахали и всё, разбежались. А тут развели прощание славянки, словно падре не в миссию, а в космос собрался! Дон Алехандро, уж не знаю, чего ради, ещё экипаж нам навязал. И всё так чинно и искренне, что будь я более наивной, точно бы поверила, что сеньор де Ла Вега меня не признал, ведь и во время танца сам больше говорил, чем меня расспрашивал. У меня только и спросил, из вежливости, не иначе, как мне бал, да как Диего, позволив мне рассыпаться в ответных любезностях и превознести мало не до небес как торжество, так и того, ради кого оно затевалось, причём, что интересно, я была почти честной! Почти, потому что количество приглашённых девиц меня изрядно нервировало до тех пор, пока я не вспомнила, как Ленка по поводу гаремов распылялась, мол, чем больше красоток, тем меньше шансов, что сердцем завладеют. Ну, как в магазине, товаров много, аж глаза разбегаются, а выходишь с пустыми руками.
Я тряхнула головой, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. Диего, умница, прикинулся больным, причём так достоверно, что даже я прониклась, хоть крыска внутри меня нахально заявляла о возможности использования молодого де Ла Вега вместо гужевого транспорта.
– До встречи, сеньорита, - Диего поцеловал мне руку, не сводя с меня блестящих тёмных глаз. - Надеюсь, она произойдёт скоро.
А вот это уже даже не намёк, а что-то вроде приказа! Я с трудом удержалась от детского желания показать Диего язык и только загадочно улыбнулась, словно бабочка крыльями, взмахнув ресницами. Как говорится, я не сказала да, милорд. Отказываться от соблазна я, естественно, не собиралась, как и падать к ногам красавца переспелым плодом. Что задаром даётся, то не будет и свято, это я усвоило чётко, спасибо Олежке.
«Смотри, девочка, заиграешься», - пробурчала крыса, недовольно посверкивая бусинками глаз и цокая на меня зубами.
Не заиграюсь, всё будет хорошо.
Крыса фыркнула и свернулась клубочком, оставив меня один на один с собственными, непонятно откуда вылезшими страхами.
- Успокойтесь, сеньорита, - падре Антонио мягко положил мне на плечо свою ссохшуюся, словно у мумии, руку. – Мой отец любил говорить, что солнце и луна взойдут, даже если небо будет затянуто тучами.
- Ваш отец мудрый человек, - я улыбнулась старому священнику и, повинуясь сиюминутному порыву, обняла старика за шею. – Спасибо, падре, огромное спасибо!
- Буду рад Вам помочь в любое время, - в устах старика эта фраза не казалась избитой банальностью, потому что шла из чистого сердца. – Удачи, дитя моё. Вам и дону Диего.
Я отчаянно покраснела, словно строгая матушка застукала меня на крыльце целующуюся с парнем. Падре Антонио осенил меня благословляющим взмахом и сел в экипаж, а я бесшумно скользнула к дому, надеясь, что меня никто не заметит.
- Лина, - окликнул меня знакомый голос, и не успела я даже пискнуть, как выскочивший из темноты Диего подхватил меня на руки и крепко прижал к себе, словно малыш любимую куклу. – Девочка моя, как же я соскучился!
- Мы на балу виделись, - напомнила я и капризно надула губки, - и ты там, между прочим, танцевал с другими сеньоритами!
- Когда солнце гаснет, и луну можно назвать светочем.
Я хмыкнула, принимая такое объяснение, но всем своим видом демонстрируя, что одних слов в качестве оправдания будет мало. Я хочу большего, гораздо большего.
Диего понял меня без слов, и, воспользовавшись тем, что мы уже скрылись в потайном ходе, припал к моим губам. Я ответила со всей страстью, что во мне накопилась, и наш поцелуй превратился в битву стихий, войну миров, вечное противостояние Востока и Запада. Платье, ещё пару минут назад такое нежное и гладкое, показалось мне крапивной рубашкой, буквально сдирающую с тела кожу. Я застонала и всем телом прижалась к Диего, требуя… прося… умоляя…
- Не здесь, - Диего отстранился, с трудом переводя дыхание, - ты достойна лучшего.
Я была согласна даже на пыльный потайной ход, который до сих пор пугал меня тенями в углах, из-за неровного света факела выглядящих особенно призрачно и жутко. Да что там, я даже на солдатскую казарму уже готова согласиться, лишь бы не ждать!
Судя по тому, как быстро мы добрались до комнаты Диего, его выдержка тоже трещала по швам. Продолжая удерживать меня на руках, Диего нажал какой-то скрытый рычаг, я даже толком не разглядела, какой именно, мне не до того было и торжественно, как супруг новобрачную, внёс меня в комнату. К моему искреннему облегчению, в комнате никого не было, а то не избежать нам объяснений и сплетен! И если мне по большому счёту наплевать, что станут судачить обо мне городские кумушки, всё равно я утром стану крысой, то Диего пересуды, как и повышенное внимание к себе, точно ни к чему, он и так по лезвию бритвы ходит.
Это покажется странным, но очутившись там, куда я так рвалась, в комнате Диего, я неожиданно ощутила страшное смущение, словно невинная девица в первый раз в жизни оставшаяся наедине с мужчиной! Я медленно соскользнула с рук своего кабальеро и застыла, не в силах ни шагнуть назад, отступая и возвращая наши отношения на дружеский уровень, ни податься вперёд, к Диего.
- Что случилось, Лина? – Диего мягко отвёл упавший мне на лицо локон и нежно погладил мне щёку.
- Я не невинна, - пробурчала я, страстно мечтая провалиться сквозь землю.
Чёрт, это у нас невинность после двадцати считается едва ли не недостатком, а в эпоху Зорро она чтилась наравне со святостью и милосердием!
- Я знаю, - Диего честно попытался остаться серьёзным, но у него не получилась, улыбка солнечными фонариками засияла в глазах и чуть приподняла уголки губ, - ты говорила.
- И… тебя это не… - я замялась, подбирая слова.
- Не важно, что было до того, как мы встретились, я сам не ангел, - Диего мягко привлёк меня к себе и зашептал мне в макушку, - главное, что сейчас мы вместе. И я тебя никому не отдам. И никуда не отпущу.
Я прежняя обязательно бы взбрыкнула и сказала бы что-нибудь убийственно жестокое, но новая я только счастливо рассмеялась и уткнулась лицом в грудь Диего. Поелозила щекой по рубашке, чуть не оцарапалась о вышивку камзола и поняла: так дело не пойдёт, на моём кабальеро слишком много одежды. Да и на мне тоже. Прежняя я взяла бы инициативу в свои руки и сама бы раздела партнёра, но новая я только приподняла лицо и состроила умильно-просительную мордашку.
- Ты права, малышка, здесь слишком душно, - усмехнулся Диего и медленно, давая мне возможность не только насладиться, но и начать капать слюной, стянул с себя сначала камзол, а потом и рубашку.
- Так лучше? – в голосе Диего зазвучала непривычная бархатистость, от которой я чуть сахарной лужей по полу не растеклась.
Дар речи отказал напрочь, страсть пинком вышибла из головы все мысли и чувства, оставив только инстинкты.
- Помочь тебе расшнуровать платье? – спросил Диего тоном отлично вышколенного слуги, для которого любой каприз хозяина является обязательным для исполнения.
Речь ко мне так и не вернулась, поэтому я молча кивнула, честно пытаясь посмотреть Диего в глаза. До глаз я не добралась, намертво прикипев взглядом теперь к губам своего соблазнителя. Мадонна, да такие губы и святую во грех введут! Я судорожно облизнулась и, даже толком не понимая, что делаю, обвела пальчиком губы Диего по контуру. Мой палец ловко поймали и крепко сжали, игриво прикусив. В этом довольно невинном действии было столько скрытого сексуального подтекста, что я отчаянно покраснела и невольно отдёрнула руку. Меня послушно отпустили, но не успела я огорчиться, как меня поймали за руку и крутанули, поворачивая спиной. Тёплые сильные пальцы ловко собрали и перебросили со спины на грудь волосы, а потом заскользили по шее и спине, не столько ослабляя шнуровку, сколько лаская.
Я выгнулась дугой, ощущая себя кошкой, которую ласково чешут за ушком. Платье медленно, словно было не из ткани, а из тумана, стекло по телу вниз, лужицей растёкшись у моих ног. Руки Диего заскользили по моему обнажённому телу, и я вздрогнула и застонала, тут же испуганно прикусив губу.
- Не бойся, малышка, - прошептал Диего, покрывая лёгкими, словно крылья бабочки, поцелуями мою шею, - нас никто не услышит.
Уф-ф-ф, прямо камень с души свалился! Я мягко повернулась и заскользила руками по груди Диего. Упоительные ощущения, под нежной горячей кожей перекатываются крепкие мышцы, при этом всё гармонично и без лишней перекаченности! Мои шаловливые ручки, вовсю изучающие тело мужчины, скользнули на пояс брюк. Не то псевдо кожаное безобразие, что поддерживает штаны на бравых пузенях мужчин из моего времени, а роскошном широком поясе, как нельзя лучше подчёркивающем мускулистый живот и узкие бёдра Диего. Красота! Теперь я понимаю, почему адюльтер считается нормой поведения, попробуй-ка сохрани целомудрие при таких соблазнах! Только как этот поясок снимается?
- Помочь? – голосом демона-искусителя, вручающего бумаги на покупку бессмертной души, спросил Диего.
Поскольку думала я не головой, а несколько иной частью тела, тоже имеющей два полушария, я, естественно кивнула.
Диего чуть отстранился, как я поняла немного позже, вовсе не для того, чтобы получить больше места для манёвра, а чтобы мне было лучше видно, и неторопливо снял сначала ремень, а потом и штаны. При виде открывшейся мне красоты я поняла: моё! Никому не отдам, в лепёшку расшибусь, а стану человеком, чтобы владеть такой роскошью постоянно, а не только по ночам!
Поскольку разум был в глубоком восхищённом ступоре, инстинкты окончательно распоясались. Конечно, опытной гетерой меня не назвать, до этой ночи секс для меня был скорее средством, чем целью, но доставлять мужчине удовольствие я умела. Только вот Диего опять повёл себя не так, как я ожидала, мягко отвёл мои руки и пусть и хрипло, но твёрдо возразил:
- Нет, Лина. Это твоя ночь.
А затем меня подхватили на руки и бережно, словно я была редчайшей фарфоровой статуэткой, опустили на кровать.
- Доверься мне, - прошептал Диего, и я послушно прикрыла глаза, впервые за долгое время полностью отдаваясь мужчине, принимая его не только телом, но и душой.
Этой ночью, полной страсти и щемящей нежности, я впервые поняла, как здорово быть хрупкой нежной девушкой, особенно если рядом сильный мужчина, готовый положить к твоим ногам весь мир. Я кричала от наслаждения, фейерверком взмывая в ночное небо и звёздным дождём опадая вниз, влетала без страха упасть, каждой клеточкой своего тела зная, что больше не одинока, рядом со мной Диего. Не таинственный герой Зорро, не легкомысленный щёголь дон де Ла Вега, а родной и любимый Диего, которого я всё-таки нашла, пусть и не сразу. Последнее, что я успела подумать, когда усталая и довольная засыпала на груди любимого мужчины было: «Наверное, это и есть счастье».
Следующие после бала в гасиенде де Ла Вега десять дней в Лос-Анхелесе протекали, по мнению большинства жителей, среди которых, разумеется, преобладали сеньоры и сеньориты, до омерзения чинно и до отвращения скучно. Ровным счётом не происходило ничего важного! Только вот сеньор Эстебан Рокхе куда-то уехал, толком не объяснив почтенным жителям, из-за чего особенно негодовали старые матроны, завзятые сплетницы, какие такие важные и срочные дела и куда именно его призывают. Почтенные матроны моментально решили, что негодяй соблазнил несчастную и доверчивую сеньориту Эсперансу, воспользовавшись тем, что сеньор Рамирес всё ещё вынужден скрываться от коменданта и его солдат. К слову сказать, комендант эти десять дней тоже вёл себя тише воды, ниже травы, никого не арестовывал, а к сеньорите Эсперансе, по мнению всеведущих кумушек, совершил визит лишь для того, чтобы поддержать несчастную бедняжку. Более благоразумные жители города робко замечали, что раньше за комендантом таких рыцарских поступков не наблюдалось, но сплетницы моментально заявляли, что раньше, хвала Мадонне, проходимцев, подобных сеньору Рокхе или как там его зовут на самом деле, в Лос-Анхелесе и не было.
Единственное, что сдерживало прелестных обитательниц Лос-Анхелеса от окончательного обвинения загадочного сеньора Рокхе во всех смертных грехах, была его несомненная связь с сеньором Зорро. А чем ещё можно объяснить то, что после отъезда сеньора Рокхе Зорро тоже пропал из городка, не примерным же поведением коменданта в самом деле!
Сам капитан Гонсалес, если бы у него появилась охота откровенничать с горожанами, которые были для него чем-то средним между горсткой злобных бунтовщиков и безмозглым скотом, мог бы сообщить, что сеньор Зорро отнюдь не покинул Лос-Анхелес с отъездом Эстебана Рокхе. Наоборот, этот разбойник в маске имел дерзость вломиться к самому коменданту и даже угрожать ему восстанием жителей! Самое обидно, что капитан Гонсалес прекрасно понимал: слова Зорро не пустые угрозы, появление проклятого разбойника сильно подорвало страх горожан перед комендантом и его людьми, а эти бестолочи-солдаты ещё больше расшатывали власть, дни напролёт просиживая в таверне, кокетничая со смазливыми девицами и охотно рассказывая всем и каждому, какой бравый парень этот Зорро. Комендант-то против него, пожалуй, пожиже будет! Разумеется, делиться с кем-либо своими весьма интересными для жителей города сведениями капитан Гонсалес не собирался, а потому почти все жители Лос-Анхелеса были уверены, что Зорро покинул город и истово надеялись на его возвращение.
Поскольку бесконечно обсуждать сеньора Рокхе было неинтересно, а ничего нового про сеньора Зорро узнать, к искреннему прискорбию жителей Лос-Анхелеса, не получалось, горожане обратились к пересудам и сплетням тоже важным, хоть и не таким скандальным и интригующим: брачным союзам. И первое место в этих разговорах занял дон Диего де Ла Вега, которой с регулярностью почтового клипера наносил визиты соседям, особенном тем, с дочерями, племянницами и воспитанницами которых танцевал либо беседовал на балу. Городские кумушки с удовольствием обсуждали как самого дона Диего, так и кандидаток на роль его невесты, неизменно признавая, что жениху не хватает доблести и отваги, да и здоровья он слабого, но и сеньориты стали не те, что прежде, таких красавиц, как раньше, теперь уж и не сыскать.
Сам Диего, если и знал о подобных разговорах, то не обращал на них внимания, стараясь так держать себя с сеньоритами, чтобы и девушек не оскорбить, и надежд лишних не давать, и прикрытие надёжное себе создать. Одним словом, это был блестящий (в плане выбора нарядов) кабальеро, вроде бы и красивый, и приветливый, но совершенно непритягательный с точки зрения сеньорит.
- На меня прямо тоска нападет, как подумаю, что мне придётся стать его женой, - жаловалась Эсперансе сеньорита Хуана, единственная внучка престарелого сеньора Эстебана, яростно обмахиваясь веером.
- Дорогая, ты слишком строга к Диего, - мягко пыталась урезонить подругу Эсперанса, - вспомни, каким славным мальчуганом он был в детстве!
Вообще-то, сеньорита Эсперанса, благодаря своему жениху, могла бы и больше рассказать о доне Диего, тем более что растоптанная клумба продолжала хиреть, но благодарность за спасение жизни любимого была сильнее, чем жажда мести.
Я тряхнула головой, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. Диего, умница, прикинулся больным, причём так достоверно, что даже я прониклась, хоть крыска внутри меня нахально заявляла о возможности использования молодого де Ла Вега вместо гужевого транспорта.
– До встречи, сеньорита, - Диего поцеловал мне руку, не сводя с меня блестящих тёмных глаз. - Надеюсь, она произойдёт скоро.
А вот это уже даже не намёк, а что-то вроде приказа! Я с трудом удержалась от детского желания показать Диего язык и только загадочно улыбнулась, словно бабочка крыльями, взмахнув ресницами. Как говорится, я не сказала да, милорд. Отказываться от соблазна я, естественно, не собиралась, как и падать к ногам красавца переспелым плодом. Что задаром даётся, то не будет и свято, это я усвоило чётко, спасибо Олежке.
«Смотри, девочка, заиграешься», - пробурчала крыса, недовольно посверкивая бусинками глаз и цокая на меня зубами.
Не заиграюсь, всё будет хорошо.
Крыса фыркнула и свернулась клубочком, оставив меня один на один с собственными, непонятно откуда вылезшими страхами.
- Успокойтесь, сеньорита, - падре Антонио мягко положил мне на плечо свою ссохшуюся, словно у мумии, руку. – Мой отец любил говорить, что солнце и луна взойдут, даже если небо будет затянуто тучами.
- Ваш отец мудрый человек, - я улыбнулась старому священнику и, повинуясь сиюминутному порыву, обняла старика за шею. – Спасибо, падре, огромное спасибо!
- Буду рад Вам помочь в любое время, - в устах старика эта фраза не казалась избитой банальностью, потому что шла из чистого сердца. – Удачи, дитя моё. Вам и дону Диего.
Я отчаянно покраснела, словно строгая матушка застукала меня на крыльце целующуюся с парнем. Падре Антонио осенил меня благословляющим взмахом и сел в экипаж, а я бесшумно скользнула к дому, надеясь, что меня никто не заметит.
- Лина, - окликнул меня знакомый голос, и не успела я даже пискнуть, как выскочивший из темноты Диего подхватил меня на руки и крепко прижал к себе, словно малыш любимую куклу. – Девочка моя, как же я соскучился!
- Мы на балу виделись, - напомнила я и капризно надула губки, - и ты там, между прочим, танцевал с другими сеньоритами!
- Когда солнце гаснет, и луну можно назвать светочем.
Я хмыкнула, принимая такое объяснение, но всем своим видом демонстрируя, что одних слов в качестве оправдания будет мало. Я хочу большего, гораздо большего.
Диего понял меня без слов, и, воспользовавшись тем, что мы уже скрылись в потайном ходе, припал к моим губам. Я ответила со всей страстью, что во мне накопилась, и наш поцелуй превратился в битву стихий, войну миров, вечное противостояние Востока и Запада. Платье, ещё пару минут назад такое нежное и гладкое, показалось мне крапивной рубашкой, буквально сдирающую с тела кожу. Я застонала и всем телом прижалась к Диего, требуя… прося… умоляя…
- Не здесь, - Диего отстранился, с трудом переводя дыхание, - ты достойна лучшего.
Я была согласна даже на пыльный потайной ход, который до сих пор пугал меня тенями в углах, из-за неровного света факела выглядящих особенно призрачно и жутко. Да что там, я даже на солдатскую казарму уже готова согласиться, лишь бы не ждать!
Судя по тому, как быстро мы добрались до комнаты Диего, его выдержка тоже трещала по швам. Продолжая удерживать меня на руках, Диего нажал какой-то скрытый рычаг, я даже толком не разглядела, какой именно, мне не до того было и торжественно, как супруг новобрачную, внёс меня в комнату. К моему искреннему облегчению, в комнате никого не было, а то не избежать нам объяснений и сплетен! И если мне по большому счёту наплевать, что станут судачить обо мне городские кумушки, всё равно я утром стану крысой, то Диего пересуды, как и повышенное внимание к себе, точно ни к чему, он и так по лезвию бритвы ходит.
Это покажется странным, но очутившись там, куда я так рвалась, в комнате Диего, я неожиданно ощутила страшное смущение, словно невинная девица в первый раз в жизни оставшаяся наедине с мужчиной! Я медленно соскользнула с рук своего кабальеро и застыла, не в силах ни шагнуть назад, отступая и возвращая наши отношения на дружеский уровень, ни податься вперёд, к Диего.
- Что случилось, Лина? – Диего мягко отвёл упавший мне на лицо локон и нежно погладил мне щёку.
- Я не невинна, - пробурчала я, страстно мечтая провалиться сквозь землю.
Чёрт, это у нас невинность после двадцати считается едва ли не недостатком, а в эпоху Зорро она чтилась наравне со святостью и милосердием!
- Я знаю, - Диего честно попытался остаться серьёзным, но у него не получилась, улыбка солнечными фонариками засияла в глазах и чуть приподняла уголки губ, - ты говорила.
- И… тебя это не… - я замялась, подбирая слова.
- Не важно, что было до того, как мы встретились, я сам не ангел, - Диего мягко привлёк меня к себе и зашептал мне в макушку, - главное, что сейчас мы вместе. И я тебя никому не отдам. И никуда не отпущу.
Я прежняя обязательно бы взбрыкнула и сказала бы что-нибудь убийственно жестокое, но новая я только счастливо рассмеялась и уткнулась лицом в грудь Диего. Поелозила щекой по рубашке, чуть не оцарапалась о вышивку камзола и поняла: так дело не пойдёт, на моём кабальеро слишком много одежды. Да и на мне тоже. Прежняя я взяла бы инициативу в свои руки и сама бы раздела партнёра, но новая я только приподняла лицо и состроила умильно-просительную мордашку.
- Ты права, малышка, здесь слишком душно, - усмехнулся Диего и медленно, давая мне возможность не только насладиться, но и начать капать слюной, стянул с себя сначала камзол, а потом и рубашку.
- Так лучше? – в голосе Диего зазвучала непривычная бархатистость, от которой я чуть сахарной лужей по полу не растеклась.
Дар речи отказал напрочь, страсть пинком вышибла из головы все мысли и чувства, оставив только инстинкты.
- Помочь тебе расшнуровать платье? – спросил Диего тоном отлично вышколенного слуги, для которого любой каприз хозяина является обязательным для исполнения.
Речь ко мне так и не вернулась, поэтому я молча кивнула, честно пытаясь посмотреть Диего в глаза. До глаз я не добралась, намертво прикипев взглядом теперь к губам своего соблазнителя. Мадонна, да такие губы и святую во грех введут! Я судорожно облизнулась и, даже толком не понимая, что делаю, обвела пальчиком губы Диего по контуру. Мой палец ловко поймали и крепко сжали, игриво прикусив. В этом довольно невинном действии было столько скрытого сексуального подтекста, что я отчаянно покраснела и невольно отдёрнула руку. Меня послушно отпустили, но не успела я огорчиться, как меня поймали за руку и крутанули, поворачивая спиной. Тёплые сильные пальцы ловко собрали и перебросили со спины на грудь волосы, а потом заскользили по шее и спине, не столько ослабляя шнуровку, сколько лаская.
Я выгнулась дугой, ощущая себя кошкой, которую ласково чешут за ушком. Платье медленно, словно было не из ткани, а из тумана, стекло по телу вниз, лужицей растёкшись у моих ног. Руки Диего заскользили по моему обнажённому телу, и я вздрогнула и застонала, тут же испуганно прикусив губу.
- Не бойся, малышка, - прошептал Диего, покрывая лёгкими, словно крылья бабочки, поцелуями мою шею, - нас никто не услышит.
Уф-ф-ф, прямо камень с души свалился! Я мягко повернулась и заскользила руками по груди Диего. Упоительные ощущения, под нежной горячей кожей перекатываются крепкие мышцы, при этом всё гармонично и без лишней перекаченности! Мои шаловливые ручки, вовсю изучающие тело мужчины, скользнули на пояс брюк. Не то псевдо кожаное безобразие, что поддерживает штаны на бравых пузенях мужчин из моего времени, а роскошном широком поясе, как нельзя лучше подчёркивающем мускулистый живот и узкие бёдра Диего. Красота! Теперь я понимаю, почему адюльтер считается нормой поведения, попробуй-ка сохрани целомудрие при таких соблазнах! Только как этот поясок снимается?
- Помочь? – голосом демона-искусителя, вручающего бумаги на покупку бессмертной души, спросил Диего.
Поскольку думала я не головой, а несколько иной частью тела, тоже имеющей два полушария, я, естественно кивнула.
Диего чуть отстранился, как я поняла немного позже, вовсе не для того, чтобы получить больше места для манёвра, а чтобы мне было лучше видно, и неторопливо снял сначала ремень, а потом и штаны. При виде открывшейся мне красоты я поняла: моё! Никому не отдам, в лепёшку расшибусь, а стану человеком, чтобы владеть такой роскошью постоянно, а не только по ночам!
Поскольку разум был в глубоком восхищённом ступоре, инстинкты окончательно распоясались. Конечно, опытной гетерой меня не назвать, до этой ночи секс для меня был скорее средством, чем целью, но доставлять мужчине удовольствие я умела. Только вот Диего опять повёл себя не так, как я ожидала, мягко отвёл мои руки и пусть и хрипло, но твёрдо возразил:
- Нет, Лина. Это твоя ночь.
А затем меня подхватили на руки и бережно, словно я была редчайшей фарфоровой статуэткой, опустили на кровать.
- Доверься мне, - прошептал Диего, и я послушно прикрыла глаза, впервые за долгое время полностью отдаваясь мужчине, принимая его не только телом, но и душой.
Этой ночью, полной страсти и щемящей нежности, я впервые поняла, как здорово быть хрупкой нежной девушкой, особенно если рядом сильный мужчина, готовый положить к твоим ногам весь мир. Я кричала от наслаждения, фейерверком взмывая в ночное небо и звёздным дождём опадая вниз, влетала без страха упасть, каждой клеточкой своего тела зная, что больше не одинока, рядом со мной Диего. Не таинственный герой Зорро, не легкомысленный щёголь дон де Ла Вега, а родной и любимый Диего, которого я всё-таки нашла, пусть и не сразу. Последнее, что я успела подумать, когда усталая и довольная засыпала на груди любимого мужчины было: «Наверное, это и есть счастье».
Прода от 01.02.2021, 15:34
Глава 11
Следующие после бала в гасиенде де Ла Вега десять дней в Лос-Анхелесе протекали, по мнению большинства жителей, среди которых, разумеется, преобладали сеньоры и сеньориты, до омерзения чинно и до отвращения скучно. Ровным счётом не происходило ничего важного! Только вот сеньор Эстебан Рокхе куда-то уехал, толком не объяснив почтенным жителям, из-за чего особенно негодовали старые матроны, завзятые сплетницы, какие такие важные и срочные дела и куда именно его призывают. Почтенные матроны моментально решили, что негодяй соблазнил несчастную и доверчивую сеньориту Эсперансу, воспользовавшись тем, что сеньор Рамирес всё ещё вынужден скрываться от коменданта и его солдат. К слову сказать, комендант эти десять дней тоже вёл себя тише воды, ниже травы, никого не арестовывал, а к сеньорите Эсперансе, по мнению всеведущих кумушек, совершил визит лишь для того, чтобы поддержать несчастную бедняжку. Более благоразумные жители города робко замечали, что раньше за комендантом таких рыцарских поступков не наблюдалось, но сплетницы моментально заявляли, что раньше, хвала Мадонне, проходимцев, подобных сеньору Рокхе или как там его зовут на самом деле, в Лос-Анхелесе и не было.
Единственное, что сдерживало прелестных обитательниц Лос-Анхелеса от окончательного обвинения загадочного сеньора Рокхе во всех смертных грехах, была его несомненная связь с сеньором Зорро. А чем ещё можно объяснить то, что после отъезда сеньора Рокхе Зорро тоже пропал из городка, не примерным же поведением коменданта в самом деле!
Сам капитан Гонсалес, если бы у него появилась охота откровенничать с горожанами, которые были для него чем-то средним между горсткой злобных бунтовщиков и безмозглым скотом, мог бы сообщить, что сеньор Зорро отнюдь не покинул Лос-Анхелес с отъездом Эстебана Рокхе. Наоборот, этот разбойник в маске имел дерзость вломиться к самому коменданту и даже угрожать ему восстанием жителей! Самое обидно, что капитан Гонсалес прекрасно понимал: слова Зорро не пустые угрозы, появление проклятого разбойника сильно подорвало страх горожан перед комендантом и его людьми, а эти бестолочи-солдаты ещё больше расшатывали власть, дни напролёт просиживая в таверне, кокетничая со смазливыми девицами и охотно рассказывая всем и каждому, какой бравый парень этот Зорро. Комендант-то против него, пожалуй, пожиже будет! Разумеется, делиться с кем-либо своими весьма интересными для жителей города сведениями капитан Гонсалес не собирался, а потому почти все жители Лос-Анхелеса были уверены, что Зорро покинул город и истово надеялись на его возвращение.
Поскольку бесконечно обсуждать сеньора Рокхе было неинтересно, а ничего нового про сеньора Зорро узнать, к искреннему прискорбию жителей Лос-Анхелеса, не получалось, горожане обратились к пересудам и сплетням тоже важным, хоть и не таким скандальным и интригующим: брачным союзам. И первое место в этих разговорах занял дон Диего де Ла Вега, которой с регулярностью почтового клипера наносил визиты соседям, особенном тем, с дочерями, племянницами и воспитанницами которых танцевал либо беседовал на балу. Городские кумушки с удовольствием обсуждали как самого дона Диего, так и кандидаток на роль его невесты, неизменно признавая, что жениху не хватает доблести и отваги, да и здоровья он слабого, но и сеньориты стали не те, что прежде, таких красавиц, как раньше, теперь уж и не сыскать.
Сам Диего, если и знал о подобных разговорах, то не обращал на них внимания, стараясь так держать себя с сеньоритами, чтобы и девушек не оскорбить, и надежд лишних не давать, и прикрытие надёжное себе создать. Одним словом, это был блестящий (в плане выбора нарядов) кабальеро, вроде бы и красивый, и приветливый, но совершенно непритягательный с точки зрения сеньорит.
- На меня прямо тоска нападет, как подумаю, что мне придётся стать его женой, - жаловалась Эсперансе сеньорита Хуана, единственная внучка престарелого сеньора Эстебана, яростно обмахиваясь веером.
- Дорогая, ты слишком строга к Диего, - мягко пыталась урезонить подругу Эсперанса, - вспомни, каким славным мальчуганом он был в детстве!
Вообще-то, сеньорита Эсперанса, благодаря своему жениху, могла бы и больше рассказать о доне Диего, тем более что растоптанная клумба продолжала хиреть, но благодарность за спасение жизни любимого была сильнее, чем жажда мести.
