Ванне крыска обрадовалась, но поблагодарить Бернардо за то, что он принёс ей воды, даже не подумала. Сама в воду не полезла, подождала, пока я добавлю ароматических лепестков и на руках отнесу ЕЁ Крысочество в воду. И мыться сама не стала, замахала лапками, не прося, требуя, чтобы её намыли! Не знает малышка, что я приказов с детства не терплю. Ну да ничего, если не дурочка, быстро всё поймёт.
- Да, малышка, - бодро кивнул я в ответ на активные лапкомахания, - это твоя ванна. Можешь мыться.
Крыса выразительно шлёпнула лапкой по лбу и помотала головой. Ха, можно подумать, я тебя с первого раза не понял! А вот ты меня точно не понимаешь, продолжаем забавляться.
- Если робеешь, мы можем отвернуться, - я с трудом, но сдержал улыбку, хотя при виде медленно закипающей от ярости крысы чуть не расхохотался в голос.
Крыса в ярости забила лапками по воде, щедро залив всё вокруг. Какая она хорошенькая, когда сердится!
- Если тебе что-то нужно, просто попроси, - я всё-таки не сдержался, улыбнулся.
Что, малышка, не привыкла просить? А зря, полезный навык, существенно облегчает жизнь.
Крыса презрительно фыркнула и гордо отвернулась, сцепив лапки на груди.
- Как хочешь, - я пожал плечами и, жестом позвав Бернардо, отошёл с ним к окну, перестав обращать на крысу внимание.
Если не совсем глупышка, попросит о помощи или справится сама. В любом случае это будет хорошим уроком и отличной проверкой. А то вдруг я ошибаюсь, и это просто дрессированная зверюшка? Хотя нет, даже очень умные и дрессированные звери так себя не ведут. Это явно девушка. Капризная, избалованная, упрямая девчонка. Будь она в человеческом теле, я бы мог в неё даже влюбиться, благовоспитанные примерные сеньориты, не смеющие даже рта раскрыть в присутствии мужчины, меня никогда не привлекали.
Каталина. Гад! Гад и сволочь!!! Иного определение этот наглый красавчик и не заслуживает! А как всё красиво начиналось: он по первому взмаху моих ресничек приказал подать мне горячей воды, лепесточков розовых в воду бросил, на руках меня в ванну отнёс. Я прям растаяла, вот она романтика! Ага, как бы не так! На этом лимит благородства и романтизма у этого типчика закончился, зато активно прорезалась присущая всем без исключения козлиная сущность. Я ждала, что красавчик меня намоет, согласитесь, короткими крысиными лапками мыться неудобно, и вообще, какая женщина откажет себе в удовольствии понежиться в руках сильного красивого мужчины! Так нет, этот придурок сделал вид, что перестал меня понимать! Или этот идиот просто перестал притворяться?
- Да, малышка, - бодро кивнул этот смазливый придурок в ответ на мои активные взмахи лапками, означающие, что он должен, подчёркиваю, должен, меня намыть, - это твоя ванна. Можешь мыться.
А то я не поняла! Кретин малахольный! Я выразительно шлёпнула себя лапкой по лбу, аж в голове загудело и лапка заныла, и помотала головой. Тупица. Как таких только земля носит. Но красавчик не заткнулся, продолжал противно нудеть:
- Если робеешь, мы можем отвернуться.
И вот тут-то я отчётливо услышала в голосе красавчика смех. Так, я не поняла, этот козёл что, смеётся надо мной?! Я попыталась поймать взгляд слабоумного насмешника, но тот смотрел куда угодно, кроме меня. Этот придурок меня ещё и игнорирует!!! Я в бешенстве забила лапками по воде, жалея, что не могу свернуть шею этому козлу или утопить его в этой дурацкой миске.
- Если тебе что-то нужно, просто попроси, - красавчик расплылся в сладкой улыбке, вызвавшей у меня страстное желание откусить ему губы и язык.
Ага, счас, разбежалась я унижаться перед всякими козлами! Да я скорее сдохну, чем опущусь до просьбы!!! Я презрительно фыркнула и гордо отвернулась, попытавшись сложить лапки на груди. Не получилось, тельце оказалось слишком толстым, только лапки кое-как сцепила, краем глаза косясь в сторону охамевшего красавчика.
- Как хочешь, - этот гадёныш безразлично пожал плечами и, жестом позвав слугу, отошёл с ним к окну, перестав обращать на меня внимание.
Время шло, вода стыла, я постепенно замерзала, но мыть меня никто так и не собирался. Красавчик, наболтавшись вволю со слугой (фи, нашёл с кем говорить!), завалился на кровать с книгой, зашуршал страницами. Надо же, грамотный, буквы знает! Я тихонечко, чтобы не заметили, присмотрелась к книге, да так и села в холодную воду. Книга была на испанском, если быть точнее, старо-испанском. Чёрт, чёрт, чёрт, куда же меня занесло?! Так, нужно срочно выбираться из этой холодной лужи! Я полезла из глиняной миски, которую ванной можно было назвать только издалека и в кромешной тьме, но стоящий у стола слуга ловко опрокинул меня обратно в воду. Не поняла, это ещё что такое?! Я опять полезла из миски, и меня опять швырнули обратно.
- Пока не помоешься, из ванны не выйдешь, - спокойно, не отрываясь от книги, произнёс козёл с кровати.
Ну всё, красавчик, ты нарвался. Это война.
Я быстро кое-как ополоснулась холодной водой и вопросительно посмотрела на приставленного ко мне надзирателя. Проклятый индеец (вот не зря их истребляли, совсем не зря!) с издевательской ухмылкой приглашающе взмахнул рукой. Я так понимаю, доставать меня никто не будет, самой надо выбираться? Ладно, пупсики, вы сами напросились.
Сопя и пыхтя от напряжения, я выкарабкалась из проклятой миски, мстительно перевернув её. Грязная вода хлынула на стол, но никого не обрызгала и не замочила: индеец успел отойти, а до кровати вообще ни капельки не долетело.
- Ужин на столе, - красавчик по-прежнему не отрывался от книги. – Ты его только что залила грязной водой, но это же ерунда, крысы – существа не брезгливые.
Я посмотрела на печально тающий в воде воздушный бисквит, торчащие, словно айсберги в океане, виноградинки и сдавленно зарычала. Я это есть не стану. Сами жрите подобную дрянь.
- Не голодна? – красавчик отложил-таки книгу, с наслаждением потянулся. – Ну и хорошо, тогда пошли спать.
Индеец проворно вытер воду со стола. Я бы позлорадствовала, что мальчишка убирает устроенный мной бардак, но проклятый индеец так размахивал тряпкой, что смахнул меня на пол. Блин, больно, между прочим! Ну ничего, пупсики, я вам ещё устрою Варфоломеевскую ночь, вы у меня ещё попляшете…
Я едва дождалась, когда стемнеет и два мерзопакостных паразита, к которым меня забросила проклятая старуха, угомонятся. Но вот наконец-то в каюте воцарилась тишина, разбавляемая лишь вздохами моря и равномерным, почти бесшумным дыханием спящих. Хе-хе, уснули, голубчики? Я потёрла лапки и приступила к воплощению своей Страшной Мести.
Для начала я скользнула со стола, на котором лежала издыхающей тушкой, на пол и, преодолев врождённую брезгливость, впилась зубами в сапог красавчика. Ум-м-м, как упоительно пахнет настоящая кожа! И не сравнить с тем дерьмантином, что нам впаривают ушлые продавцы. Острые зубки быстро превратили сапог в оригинальный дуршлаг. Я подошла к процессу вредительства не только с душой, но и фантазией, не просто прогрызая дырки, а делая их на месте пальцев. Закончив с одним сапогом, я, чтобы не повторяться, другой грызть не стала, «всего лишь» разодрав его когтями. Конечно, коготки у меня не кошачьи, поменьше будут, но я очень старалась. После сапог пришёл черёд одежды. Я откусила пуговицы на камзоле, прогрызла дырки в районе сосков и под мышками на рубахе, а на штанах сделала симпатичные дыры сзади и распустила нитки спереди. На первый взгляд незаметно, но стоит только надеть штаны, как откроется просто дивный вид. Или жалкий, не знаю, есть ли у пупсика повод гордиться собой, не видела пока.
«Облагородив» наряд господина, я не могла оставить без внимания и костюма слуги. Красавчик так трепетно относится к этому мальчишке-индейцу, я же не могу его разочаровать! Но желания как-то особо изощряться в мести слуге, слепому орудию господской воли, у меня не было. Зубки устали и ныли от непривычной работы, лапки подрагивали от напряжения, глазки слипались от усталости. Поэтому я быстро порвала-покусала одежду слуги и без сил рухнула спать. Что значит, куда?! Естественно, на подушку красавчика, почти прижав когтистые лапки к его смазливому личику. Ум-м-м, как же всё-таки упоительно пахнет этот смазливый козлик. Эх, малыш, была бы я человеком, совсем бы по-другому мы с тобой ночь провели…
Утро на корабле, прибывающем в порт, начинается задолго до того, как на небе появится нежно-розовая полоска зари. Пожалуй, правильнее будет сказать, что на таком корабле за день до прибытия пропадает ночь с её тишиной и всеобъемлющим покоем: матросы торопливо перекладывают грузы, готовя их к таможенному досмотру, вперёдсмотрящие напряжённо всматриваются в окружающую их ночную тьму. Прибрежные воды коварны и часто прячут смертельно опасные для кораблей мели, рифы, а то и обломки незадачливых кораблей, чьи команды оказались недостаточно бдительными и осторожными.
Капитан последнюю ночь перед прибытием в порт тоже предпочитает провести на ногах, старинная морская примета гласит, что моряк, заснувший перед заходом в порт, гневит морских богов и рискует проснуться на дне морском. Или вообще не проснуться, став морской пеной, с печальным шелестом набегающей на берег и тающей на прибрежном песке.
- Капитан, ветер попутный, часа через три прибудем в порт, - рулевой оскалился в зверской гримасе, которая означала у него добродушную ухмылку и могла довести до сердечного приступа впечатлительного пассажира. Но робкие и изнеженные сеньоры и сеньориты редко ступали на борт «Попрыгуньи», предпочитая более комфортабельные, пусть и менее быстроходные суда. – Не пора ли будить сеньора де Ла Вега?
Капитан задумчиво посмотрел на горизонт, на котором нежно розовела красавица заря, легкокрылая и кокетливая предвестница солнца. Если будут милостивы морские божества, денёк будет добрым.
- Ты прав, Родриго, - капитан поправил фуражку и одёрнул китель, - пойду, сообщу сеньору Диего, что мы скоро прибудем в порт.
Рулевой опять оскалился, но под строгим, почти свирепым взглядом капитана поджал губы и сосредоточенно нахмурился. Смеяться над пассажирами на «Попрыгунье» было не принято.
Капитан окинул орлиным взглядом палубу корабля, ещё раз поправил фуражку и, спустившись вниз, негромко, но настойчиво постучал в дверь каюты. Дверь открыл взлохмаченный со сна индеец Бернардо, слуга Диего. Капитан коротко кивнул (любезничать со слугой он считал ниже своего достоинства) и сухо сообщил:
- Часа через три корабль прибудет в порт.
Бернардо кивнул и захлопнул дверь перед самым носом капитана. Индеец тоже считал, что не стоит любезничать с человеком, который воспринимает тебя чем-то средним между безгласной скотиной и элементом мебели.
- Что случилось, Бернардо? – хрипловатым со сна голосом спросил Диего и размашисто потянулся, нечаянно (или нарочно?) смахнув на пол пригревшуюся на груди крысу.
Упавшая на пол взлохмаченная крыса мрачно посмотрела на Диего, выразительно повернувшись к нему хвостом.
- Не сердись, малышка, - Диего подхватил крыску на руки, шутливо подул в мордочку, - я правда не хотел.
Крыса выразительно фыркнула, намекая, что извинений ей недостаточно.
- Ладно, убедила, можешь продолжать обижаться, если тебе нравится, - пожал плечами Диего, легко смахивая крыску на кровать. – Так ты говоришь, Бернардо, корабль часа через три прибудет в порт? Отлично, как раз успеем подготовиться к нашему триумфальному спуску на берег.
Диего белозубо усмехнулся, Бернардо тоже улыбнулся и потянулся за небрежно брошенной на спинке стула одежде Диего. Странно, индеец был уверен, что вечером всё складывал аккуратно, чтобы не измять тонкую ткань, но, может, он только пособирался сложить? Или Диего вставал ночью… хотя нет, Диего спит крепко. Особенно, когда волнуется.
Бернардо взял в руки одежду и замер, не в силах поверить в увиденное.
- Ты чего? – Диего одним плавным кошачьим движением поднялся с кровати и подошёл к другу, начисто позабыв как о своей давней привычке спать обнажённым, унаследованной от индейцев, так и о том, что они с Бернардо в каюте не одни.
- Что случилось, Бернардо?
Индеец молча пихнул в руки другу художественно изгрызенную одежду. Диего нахмурившись посмотрел на лоскуты, а потом расхохотался так, что на столе задребезжала крышечкой чернильница.
- У нашей маленькой крыски на редкость изощрённое чувство юмора, - Диего засунул руку в дырку на штанах и снова расхохотался. – Ну что ж, каков привет, таким и ответ будет. Бернардо?
На губах индейца появилась очень выразительная, не обещающая ничего хорошего улыбка. Заметившая эту улыбку крыса попыталась сбежать, но Диего ловко схватил её поперёк тельца, сдавил, лишив возможности отбиваться, и прошептал в бархатистое оттопыренное ушко:
- Умела напакостить, умей и отвечать.
Крыса замерла, мелко дрожа всем телом, а Диего ловко поместил пленницу в уже подготовленную Бернардо изящную птичью клетку, самое настоящее произведение искусства, в котором крыса смотрелась замарашкой в богатой карете.
Диего. Отец любит повторять, что как день начнётся, так он и пройдёт. Что ж, сегодня мне выпал шанс проверить правдивость слов отца на собственном опыте. Крыска, оставленная вчера вечером без присмотра, изгрызла мою одежду, но не в лоскуты, как сделало бы обычное животное, а с фантазией, присущей лишь человеку. Забавная малышка, целиком и полностью зависит от моей доброй воли и при этом не упускает возможности мне напакостить! Что ж, придётся ещё раз напомнить сеньорите, кто в доме хозяин, тем более что Бернардо прекрасно понял мой замысел и достал из сундука красивую небольшую клетку, которую я купил в подарок сеньорите Лусии, дочери нашего соседа дона Эрнандо.
Крыска, почувствовав, что над её головой сгущаются тучи, попыталась сбежать, но я успел её перехватить и, чуть сжав в руке, чтобы отбить желание сопротивляться, прошептал в бархатистое, отливающее розовым на свету круглое ушко:
- Умела напакостить, умей и отвечать.
Так всегда говорила мама, когда заставала меня у растерзанного розового куста или перевёрнутой шкатулки с рукоделием, или у пролитой в кабинете отца прямо на важные бумаги чернильницы.
Крыска замерла, мелко задрожав всем телом, наконец-то осознав всю серьёзность моих намерений и неизбежность расплаты за мелкую, такую девчачью, пакость, а я воспользовался замешательством жертвы и ловко запихнул её в подготовленную Бернардо клетку. Главное, не проболтаться сеньорите Лусии и её матушке, донне Бьянке о том, кто был первым обитателем их прелестной клеточки.
Крыса пыталась испепелить меня взглядом через прутья клетки. Напрасно стараешься, малышка, я огнеупорный. И да, моя месть только началась. Конечно, благородный кабальеро не должен опускаться до мести женщине, это неприлично и недостойно звания мужчины, но, во-первых, я наказываю крысу, во-вторых, она сама виновата, в-третьих, лучше сразу показать малышке её место, чем потом жалеть об упущенных возможностях. И нет, мне ни капельки не стыдно.
Я подёргал дверцу клетки, проверяя, надёжно ли она закрыта, и присоединился к Бернардо, который уже начал сшивать разномастные лоскуты моего испорченного камзола. Теперь главное – успеть до прибытия в порт.
- Да, малышка, - бодро кивнул я в ответ на активные лапкомахания, - это твоя ванна. Можешь мыться.
Крыса выразительно шлёпнула лапкой по лбу и помотала головой. Ха, можно подумать, я тебя с первого раза не понял! А вот ты меня точно не понимаешь, продолжаем забавляться.
- Если робеешь, мы можем отвернуться, - я с трудом, но сдержал улыбку, хотя при виде медленно закипающей от ярости крысы чуть не расхохотался в голос.
Крыса в ярости забила лапками по воде, щедро залив всё вокруг. Какая она хорошенькая, когда сердится!
- Если тебе что-то нужно, просто попроси, - я всё-таки не сдержался, улыбнулся.
Что, малышка, не привыкла просить? А зря, полезный навык, существенно облегчает жизнь.
Крыса презрительно фыркнула и гордо отвернулась, сцепив лапки на груди.
- Как хочешь, - я пожал плечами и, жестом позвав Бернардо, отошёл с ним к окну, перестав обращать на крысу внимание.
Если не совсем глупышка, попросит о помощи или справится сама. В любом случае это будет хорошим уроком и отличной проверкой. А то вдруг я ошибаюсь, и это просто дрессированная зверюшка? Хотя нет, даже очень умные и дрессированные звери так себя не ведут. Это явно девушка. Капризная, избалованная, упрямая девчонка. Будь она в человеческом теле, я бы мог в неё даже влюбиться, благовоспитанные примерные сеньориты, не смеющие даже рта раскрыть в присутствии мужчины, меня никогда не привлекали.
***
Каталина. Гад! Гад и сволочь!!! Иного определение этот наглый красавчик и не заслуживает! А как всё красиво начиналось: он по первому взмаху моих ресничек приказал подать мне горячей воды, лепесточков розовых в воду бросил, на руках меня в ванну отнёс. Я прям растаяла, вот она романтика! Ага, как бы не так! На этом лимит благородства и романтизма у этого типчика закончился, зато активно прорезалась присущая всем без исключения козлиная сущность. Я ждала, что красавчик меня намоет, согласитесь, короткими крысиными лапками мыться неудобно, и вообще, какая женщина откажет себе в удовольствии понежиться в руках сильного красивого мужчины! Так нет, этот придурок сделал вид, что перестал меня понимать! Или этот идиот просто перестал притворяться?
- Да, малышка, - бодро кивнул этот смазливый придурок в ответ на мои активные взмахи лапками, означающие, что он должен, подчёркиваю, должен, меня намыть, - это твоя ванна. Можешь мыться.
А то я не поняла! Кретин малахольный! Я выразительно шлёпнула себя лапкой по лбу, аж в голове загудело и лапка заныла, и помотала головой. Тупица. Как таких только земля носит. Но красавчик не заткнулся, продолжал противно нудеть:
- Если робеешь, мы можем отвернуться.
И вот тут-то я отчётливо услышала в голосе красавчика смех. Так, я не поняла, этот козёл что, смеётся надо мной?! Я попыталась поймать взгляд слабоумного насмешника, но тот смотрел куда угодно, кроме меня. Этот придурок меня ещё и игнорирует!!! Я в бешенстве забила лапками по воде, жалея, что не могу свернуть шею этому козлу или утопить его в этой дурацкой миске.
- Если тебе что-то нужно, просто попроси, - красавчик расплылся в сладкой улыбке, вызвавшей у меня страстное желание откусить ему губы и язык.
Ага, счас, разбежалась я унижаться перед всякими козлами! Да я скорее сдохну, чем опущусь до просьбы!!! Я презрительно фыркнула и гордо отвернулась, попытавшись сложить лапки на груди. Не получилось, тельце оказалось слишком толстым, только лапки кое-как сцепила, краем глаза косясь в сторону охамевшего красавчика.
- Как хочешь, - этот гадёныш безразлично пожал плечами и, жестом позвав слугу, отошёл с ним к окну, перестав обращать на меня внимание.
Время шло, вода стыла, я постепенно замерзала, но мыть меня никто так и не собирался. Красавчик, наболтавшись вволю со слугой (фи, нашёл с кем говорить!), завалился на кровать с книгой, зашуршал страницами. Надо же, грамотный, буквы знает! Я тихонечко, чтобы не заметили, присмотрелась к книге, да так и села в холодную воду. Книга была на испанском, если быть точнее, старо-испанском. Чёрт, чёрт, чёрт, куда же меня занесло?! Так, нужно срочно выбираться из этой холодной лужи! Я полезла из глиняной миски, которую ванной можно было назвать только издалека и в кромешной тьме, но стоящий у стола слуга ловко опрокинул меня обратно в воду. Не поняла, это ещё что такое?! Я опять полезла из миски, и меня опять швырнули обратно.
- Пока не помоешься, из ванны не выйдешь, - спокойно, не отрываясь от книги, произнёс козёл с кровати.
Ну всё, красавчик, ты нарвался. Это война.
Я быстро кое-как ополоснулась холодной водой и вопросительно посмотрела на приставленного ко мне надзирателя. Проклятый индеец (вот не зря их истребляли, совсем не зря!) с издевательской ухмылкой приглашающе взмахнул рукой. Я так понимаю, доставать меня никто не будет, самой надо выбираться? Ладно, пупсики, вы сами напросились.
Сопя и пыхтя от напряжения, я выкарабкалась из проклятой миски, мстительно перевернув её. Грязная вода хлынула на стол, но никого не обрызгала и не замочила: индеец успел отойти, а до кровати вообще ни капельки не долетело.
- Ужин на столе, - красавчик по-прежнему не отрывался от книги. – Ты его только что залила грязной водой, но это же ерунда, крысы – существа не брезгливые.
Я посмотрела на печально тающий в воде воздушный бисквит, торчащие, словно айсберги в океане, виноградинки и сдавленно зарычала. Я это есть не стану. Сами жрите подобную дрянь.
- Не голодна? – красавчик отложил-таки книгу, с наслаждением потянулся. – Ну и хорошо, тогда пошли спать.
Индеец проворно вытер воду со стола. Я бы позлорадствовала, что мальчишка убирает устроенный мной бардак, но проклятый индеец так размахивал тряпкой, что смахнул меня на пол. Блин, больно, между прочим! Ну ничего, пупсики, я вам ещё устрою Варфоломеевскую ночь, вы у меня ещё попляшете…
Я едва дождалась, когда стемнеет и два мерзопакостных паразита, к которым меня забросила проклятая старуха, угомонятся. Но вот наконец-то в каюте воцарилась тишина, разбавляемая лишь вздохами моря и равномерным, почти бесшумным дыханием спящих. Хе-хе, уснули, голубчики? Я потёрла лапки и приступила к воплощению своей Страшной Мести.
Для начала я скользнула со стола, на котором лежала издыхающей тушкой, на пол и, преодолев врождённую брезгливость, впилась зубами в сапог красавчика. Ум-м-м, как упоительно пахнет настоящая кожа! И не сравнить с тем дерьмантином, что нам впаривают ушлые продавцы. Острые зубки быстро превратили сапог в оригинальный дуршлаг. Я подошла к процессу вредительства не только с душой, но и фантазией, не просто прогрызая дырки, а делая их на месте пальцев. Закончив с одним сапогом, я, чтобы не повторяться, другой грызть не стала, «всего лишь» разодрав его когтями. Конечно, коготки у меня не кошачьи, поменьше будут, но я очень старалась. После сапог пришёл черёд одежды. Я откусила пуговицы на камзоле, прогрызла дырки в районе сосков и под мышками на рубахе, а на штанах сделала симпатичные дыры сзади и распустила нитки спереди. На первый взгляд незаметно, но стоит только надеть штаны, как откроется просто дивный вид. Или жалкий, не знаю, есть ли у пупсика повод гордиться собой, не видела пока.
«Облагородив» наряд господина, я не могла оставить без внимания и костюма слуги. Красавчик так трепетно относится к этому мальчишке-индейцу, я же не могу его разочаровать! Но желания как-то особо изощряться в мести слуге, слепому орудию господской воли, у меня не было. Зубки устали и ныли от непривычной работы, лапки подрагивали от напряжения, глазки слипались от усталости. Поэтому я быстро порвала-покусала одежду слуги и без сил рухнула спать. Что значит, куда?! Естественно, на подушку красавчика, почти прижав когтистые лапки к его смазливому личику. Ум-м-м, как же всё-таки упоительно пахнет этот смазливый козлик. Эх, малыш, была бы я человеком, совсем бы по-другому мы с тобой ночь провели…
Прода от 15.01.2021, 09:39
Глава 3
Утро на корабле, прибывающем в порт, начинается задолго до того, как на небе появится нежно-розовая полоска зари. Пожалуй, правильнее будет сказать, что на таком корабле за день до прибытия пропадает ночь с её тишиной и всеобъемлющим покоем: матросы торопливо перекладывают грузы, готовя их к таможенному досмотру, вперёдсмотрящие напряжённо всматриваются в окружающую их ночную тьму. Прибрежные воды коварны и часто прячут смертельно опасные для кораблей мели, рифы, а то и обломки незадачливых кораблей, чьи команды оказались недостаточно бдительными и осторожными.
Капитан последнюю ночь перед прибытием в порт тоже предпочитает провести на ногах, старинная морская примета гласит, что моряк, заснувший перед заходом в порт, гневит морских богов и рискует проснуться на дне морском. Или вообще не проснуться, став морской пеной, с печальным шелестом набегающей на берег и тающей на прибрежном песке.
- Капитан, ветер попутный, часа через три прибудем в порт, - рулевой оскалился в зверской гримасе, которая означала у него добродушную ухмылку и могла довести до сердечного приступа впечатлительного пассажира. Но робкие и изнеженные сеньоры и сеньориты редко ступали на борт «Попрыгуньи», предпочитая более комфортабельные, пусть и менее быстроходные суда. – Не пора ли будить сеньора де Ла Вега?
Капитан задумчиво посмотрел на горизонт, на котором нежно розовела красавица заря, легкокрылая и кокетливая предвестница солнца. Если будут милостивы морские божества, денёк будет добрым.
- Ты прав, Родриго, - капитан поправил фуражку и одёрнул китель, - пойду, сообщу сеньору Диего, что мы скоро прибудем в порт.
Рулевой опять оскалился, но под строгим, почти свирепым взглядом капитана поджал губы и сосредоточенно нахмурился. Смеяться над пассажирами на «Попрыгунье» было не принято.
Капитан окинул орлиным взглядом палубу корабля, ещё раз поправил фуражку и, спустившись вниз, негромко, но настойчиво постучал в дверь каюты. Дверь открыл взлохмаченный со сна индеец Бернардо, слуга Диего. Капитан коротко кивнул (любезничать со слугой он считал ниже своего достоинства) и сухо сообщил:
- Часа через три корабль прибудет в порт.
Бернардо кивнул и захлопнул дверь перед самым носом капитана. Индеец тоже считал, что не стоит любезничать с человеком, который воспринимает тебя чем-то средним между безгласной скотиной и элементом мебели.
- Что случилось, Бернардо? – хрипловатым со сна голосом спросил Диего и размашисто потянулся, нечаянно (или нарочно?) смахнув на пол пригревшуюся на груди крысу.
Упавшая на пол взлохмаченная крыса мрачно посмотрела на Диего, выразительно повернувшись к нему хвостом.
- Не сердись, малышка, - Диего подхватил крыску на руки, шутливо подул в мордочку, - я правда не хотел.
Крыса выразительно фыркнула, намекая, что извинений ей недостаточно.
- Ладно, убедила, можешь продолжать обижаться, если тебе нравится, - пожал плечами Диего, легко смахивая крыску на кровать. – Так ты говоришь, Бернардо, корабль часа через три прибудет в порт? Отлично, как раз успеем подготовиться к нашему триумфальному спуску на берег.
Диего белозубо усмехнулся, Бернардо тоже улыбнулся и потянулся за небрежно брошенной на спинке стула одежде Диего. Странно, индеец был уверен, что вечером всё складывал аккуратно, чтобы не измять тонкую ткань, но, может, он только пособирался сложить? Или Диего вставал ночью… хотя нет, Диего спит крепко. Особенно, когда волнуется.
Бернардо взял в руки одежду и замер, не в силах поверить в увиденное.
- Ты чего? – Диего одним плавным кошачьим движением поднялся с кровати и подошёл к другу, начисто позабыв как о своей давней привычке спать обнажённым, унаследованной от индейцев, так и о том, что они с Бернардо в каюте не одни.
- Что случилось, Бернардо?
Индеец молча пихнул в руки другу художественно изгрызенную одежду. Диего нахмурившись посмотрел на лоскуты, а потом расхохотался так, что на столе задребезжала крышечкой чернильница.
- У нашей маленькой крыски на редкость изощрённое чувство юмора, - Диего засунул руку в дырку на штанах и снова расхохотался. – Ну что ж, каков привет, таким и ответ будет. Бернардо?
На губах индейца появилась очень выразительная, не обещающая ничего хорошего улыбка. Заметившая эту улыбку крыса попыталась сбежать, но Диего ловко схватил её поперёк тельца, сдавил, лишив возможности отбиваться, и прошептал в бархатистое оттопыренное ушко:
- Умела напакостить, умей и отвечать.
Крыса замерла, мелко дрожа всем телом, а Диего ловко поместил пленницу в уже подготовленную Бернардо изящную птичью клетку, самое настоящее произведение искусства, в котором крыса смотрелась замарашкой в богатой карете.
***
Диего. Отец любит повторять, что как день начнётся, так он и пройдёт. Что ж, сегодня мне выпал шанс проверить правдивость слов отца на собственном опыте. Крыска, оставленная вчера вечером без присмотра, изгрызла мою одежду, но не в лоскуты, как сделало бы обычное животное, а с фантазией, присущей лишь человеку. Забавная малышка, целиком и полностью зависит от моей доброй воли и при этом не упускает возможности мне напакостить! Что ж, придётся ещё раз напомнить сеньорите, кто в доме хозяин, тем более что Бернардо прекрасно понял мой замысел и достал из сундука красивую небольшую клетку, которую я купил в подарок сеньорите Лусии, дочери нашего соседа дона Эрнандо.
Крыска, почувствовав, что над её головой сгущаются тучи, попыталась сбежать, но я успел её перехватить и, чуть сжав в руке, чтобы отбить желание сопротивляться, прошептал в бархатистое, отливающее розовым на свету круглое ушко:
- Умела напакостить, умей и отвечать.
Так всегда говорила мама, когда заставала меня у растерзанного розового куста или перевёрнутой шкатулки с рукоделием, или у пролитой в кабинете отца прямо на важные бумаги чернильницы.
Крыска замерла, мелко задрожав всем телом, наконец-то осознав всю серьёзность моих намерений и неизбежность расплаты за мелкую, такую девчачью, пакость, а я воспользовался замешательством жертвы и ловко запихнул её в подготовленную Бернардо клетку. Главное, не проболтаться сеньорите Лусии и её матушке, донне Бьянке о том, кто был первым обитателем их прелестной клеточки.
Крыса пыталась испепелить меня взглядом через прутья клетки. Напрасно стараешься, малышка, я огнеупорный. И да, моя месть только началась. Конечно, благородный кабальеро не должен опускаться до мести женщине, это неприлично и недостойно звания мужчины, но, во-первых, я наказываю крысу, во-вторых, она сама виновата, в-третьих, лучше сразу показать малышке её место, чем потом жалеть об упущенных возможностях. И нет, мне ни капельки не стыдно.
Я подёргал дверцу клетки, проверяя, надёжно ли она закрыта, и присоединился к Бернардо, который уже начал сшивать разномастные лоскуты моего испорченного камзола. Теперь главное – успеть до прибытия в порт.
